В твоих глазах я видел солнце ночью

— Здравствуйте все, сегодня мы будем изучать… Чимин не слушает преподавателя от слова совсем. Что-то рисует на небольшом листике, подперев голову ладонью. Философия — достаточно скучная пара, чтобы внимательно слушать и вдумываться в сказанное о жизни и смерти, часе и паузе, и так дальше. Для многих это даже не пара, а время сна. Тихий час, прямо как в детстве, когда засыпаешь под монотонный голос из телевизора. Но Чимин спать не хочет, как и сидеть здесь вообще. Он думает о разных вещах, в частности и о том, что совсем скоро выступление, к которому все активно готовятся. Совсем немного времени осталось, даже сцена готовится полным ходом, а Чонгук с Тэхёном уже разбираются с тем, как будут управлять всей этой техникой и как вообще будет всё выглядеть. Сценарий уже почти придумали тоже студенты, но только у Пака и Юнги всё стоит. Пора бы уже выбирать костюмы, декорации, то, что будут транслировать их друзья на экране во время выступления. Вот только после репетиции ничего не поменялось. Мин всё также игнорирует всех, в частности и Чимина, не отвечает на сообщения и вообще, кажется, отгородился от Пакового факультета окончательно. Недавно пепельноволосый видел парня во дворе университета, но тот, сидя на скамейке, только посмотрел своими глазами-солнцами на Чимина, никак не отреагировав. Но вид у него был грустный. Он сидел один, о чём-то размышляя, а взгляд был и вовсе отчуждённым. Его веки слипались, а тело подрагивало. Юнги выглядел действительно слабым, казалось, ветер подует немного сильнее и раскрошит бедолагу, унесёт за собой. Чимин колебался, думал подойти, что-то сказать утешительное, но когда сделал шаг, Мин просто встал и ушёл. Пак перебирал в голове разные варианты, что мог сделать не так в тот день, из-за чего брюнет так сторонится его. Но, вроде, ничего странного, необычного или пугающего. — Я могу встретиться с Юнги как-то? — однажды напрямую спросил Чимин у Чонгука. Он медлил с ответом, о чём-то думал, заставляя второго волноваться ещё больше. — По сути да, вам же ещё нужно выступление вроде обсудить, — как ни в чём не бывало ответил Чон, пожав плечами. И ответ удовлетворил почти полностью. — Знаешь, — неожиданно сказал Чонгук, привлекая внимание задумавшегося Пака, — спасибо, что смог заставить его принять в этом участие, — каштановолосый улыбнулся грустно, смотря куда-то вниз, и, не дожидаясь реакции, поспешил к выходу из университета. Вообще Юнги… привлекает. Чимину хочется узнать о нём побольше, подружиться и быть рядом, поддерживать. У брюнета слишком нездоровый вид, даже, кажется, исхудал за такое короткое время. Но никто, кроме Чонгука, не знает причину, и это незнание не даёт спокойно смотреть на парня без сожаления и некой тревоги. Пак мотает головой, надеясь, что это поможет избавиться от надоедливых мыслей, которые часто посещают и без того напряженную голову. Пепельноволосый старается думать о чём-то совершенно другом. Например, о чёрно-белом котёнке, который наверняка свернулся сейчас комочком в своём деревянном домике, смотря на мимо проходящих людей. Чимин частенько подкармливает это чудо, когда идёт с университета. Как минимум раз в два дня. Но Пак об этом особо не волнуется, потому что кот выглядит упитанным, довольным, а это значит, что его кто-то кормит куда лучше него. Парень подумывал о том, чтобы забрать бродягу домой и заботиться, вот только Джунсо, имеющий аллергию на кошачью шерсть, сразу же вычеркнул эту идею. Преподаватель прощается, выходя из аудитории, а в голову Чимина сразу же приходят мысли о еде, поэтому, взяв за руку задремавшего Тэхёна, Пак сразу же бежит в любимое кафе, где за считанные минуты набирается очередь из одних только студентов.

***

По дороге домой после учебного дня Чимин всё-таки не проходит мимо котёнка, который с радостью бежит к его ногам. Он немного подрос за это время, набрался сил и смелости, подбирается ближе к дороге, но далеко всё равно не уходит, а людям не доверяет. Наверное, только Пак и может без проблем взять его на руки, погладить и накормить с ладони, чувствуя, как шершавый язык щекочет кожу. Чимин, предварительно купив корм, наблюдет за довольным зверьком, желание забрать его к себе усиливается, но, к сожалению, ему не сбыться. Парень замечает засохшую рану на лапке и еле заметное красное пятно на ухе. Он вздыхает, понимая, что это мелочи, ведь в таких условиях котёнку выживать трудно. Однажды это маленькое чудо даже хромало на переднюю лапу, но оно всё равно на троих оставшихся встречало Пака с большими, полными любви глазами. Кажется, не все люди так смотреть умеют. Оставшиеся фактически одни, у них гаснет надежда почти сразу и почти полностью. Через несколько минут Чимин всё же уходит, погладив напоследок животное, которое, как всегда, провожало его взглядом. Джунсо сегодня не будет к вечеру, а значит, пепельноволосый сможет спокойно уделить время себе в нечастой тишине. Скоро у Чимина контрольные, к которым нужно усердно готовиться. Ненавистные тесты, от которых Пака уже тошнить начинает. Он несколько часов занимается, время от времени прерываясь на раздумья. Быть танцором — это то, о чём парень мечтал ещё с детства, когда перед зеркалом умело исполнял, казалось, сложные движения. Сейчас всё по-другому. Хобби совсем скоро перерастёт в специальность, в то, с помощью чего будет зарабатывать и жить. Но, кроме этого, Паку хочется найти того самого родного человека. Особенного, которого он будет узнавать издалека. Иногда даже кажется, что желтые глаза — именно то, что нужно. Но Чимин не знает, а отрицать, что его не заинтересовал этот загадочный Мин Юнги, не станет. В глазах-солнцах что-то есть, плотно закрытое под слоями тучей. Уже под вечер, когда заходящее солнце окрашивает небо в ярко-оранжевый, Чимин слышит звук открывающихся дверей и несколько голосов. Паку, сидевшему всё это время в тишине, они кажутся неприятными, слишком громкими и не вписывающимися в эту атмосферу. Парню это не нравится, он морщится от понимания того, что в этой квартире намечается тусовка, пьяные крики и вечный шум в целом. Чимин злится на Джунсо, который как никто знает, что Чимин хочет отдохнуть перед очередным учебным днём и выспаться. Но, видимо, пьяного соседа это вообще не волнует. Он вместе с несколькими друзьями ставит бутылки с соджу на стол, что-то говоря на неразборчивом языке. — Джун, — строго зовёт Чимин, не выходя на кухню, чтобы даже не видеть пьяных лиц. Сосед не спеша идёт в комнату к Паку, время от времени опираясь о стену. На злое выражение лица друга никак не реагирует, с глупой улыбкой подходя впритык. — Ты придурок? — бесцеремонно начинает Чимин, пытаясь не закричать на весь дом. Он смотрит в глаза напротив непроницаемым взглядом, но там сплошной алкогольный туман. — Мы же договаривались, что здесь никаких пьянок не будет, пока мы живём вдвоём! Особенно ночью! — Ну Чими-и-ин-а, — тянет Джунсо, закатывая губу. Если бы Пак его не знал, то он точно сказал бы, что этот взрослый малыш ничего не сделает, разве что культурно выпьет с друзьями по бокальчику вина. Но всю картину портит хотя бы смесь голосов и криков, которые начинают конкретно бесить. — Мы совсем немножко посидим и всё. До этого времени мы были у хёна, но пришла его мать, и теперь мы здесь. — Но и здесь вы не будете! Мне всё равно, куда вас понесёт, но не тут! — Чимин готов взорваться от того, что лицо Джунсо не поменялось от слова совсем. Он смотрит умоляюще в глаза, ждёт, что Пак отступит, но тот не намерен сдавать позиции. — Я сегодня целый день тренировался и учился, а завтра меня ждут контрольные. Я намерен по крайней мере выспаться! — Мы всего на два часика, Чимин-а, а сейчас ты спать не будешь, — пепельноволосый кривится от доносящегося со рта соседа перегара, не отводя злого взгляда от лица напротив. Такие споры иногда бывают, Чимин не всегда побеждает, но каждый раз ниточки терпения обрываются одна за другой. — Не корми меня своими обещаниями. Если ты не уберёшь своих дружков, — Пак показывает в сторону кухни, — то это сделаю я без малейшего сомнения. — Ты не сможешь, — Джунсо складывает руки на груди, окидывая оценивающим взглядом соседа. Чимин хмыкает, резко направляясь к выходу из комнаты. У них в квартире не много правил, которые удовлетворяют обоих и позволяют спокойно сживаться друг с другом. Не водить друзей вечерами без соглашения двух сторон — одно из них. И Пак уже готов поклясться, что если сейчас через считанные минуты в квартире не станет тихо, он обязательно возьмёт того котёнка с улицы сюда, чтобы хоть какая-то радость бегала в этих стенах. Грубая рука перекрывает путь Чимину, заставляя остановится. Джунсо в одно движение прижимает пепельноволосого к стене, сердито смотря прямо в серьёзные глаза напротив. Чимин знает, что это алкоголь пляшет внутри друга, он никогда не поднимает руку на кого-то. Видимо, сегодня выпил чуть больше, чем обычно, но Чимин не собирается показывать мелькнувший страх. — Ты не можешь потерпеть, пока твой друг повеселится немного? — начинает кричать Джунсо, едва держась на ногах. Он запинается, а некоторые слова немного неразборчивы. — Ты можешь развлекаться в любое время, у тебя же хватает друзей, ты ведь звезда! Весь такой добренький, весёленький, не то, что я, правда? — Заткнись, — процедил Пак сквозь зубы. — Мы не развалим эту грёбанную квартиру, тебя тоже не изнасилуем. Побудь и сейчас хорошеньким, посиди здесь. — Джун, мне нужен отдых, а мы договаривались, что бухать ты будешь везде, но не здесь! — у Чимина терпения больше нет. Терпеть эти выходки нет сил, пьяные бредни — тоже. Пепельноволосый набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы сказать всё, о чём сейчас думает, но внезапно открывшаяся дверь всё портит. В проёме показывается какой-то парень. — Ой, я вам что-то прервал? — хитро улыбается пьяной улыбкой, упираясь о дверной косяк. — Извините, голубки. — Заткнись, хён, — проговаривает Джунсо, отпуская из некого плена Пака. — Проваливайте с этого дома, хён, — с такой же интонацией говорит Чимин, складывая руки на груди. Вошедший удивлённо смотрит на пепельноволосого, вряд ли вообще что-то соображая. — Эй, Джун, ты же говорил, что этот мелкий не будет нам мешать. Там парни сейчас всё выпьют, ты идёшь? — Конечно, — тот уже и забывает о Чимине, который явно недоволен. — Вижу, я уже здесь вообще ничего не значу, — но никто не обращает внимания на единственного трезвого человека в этой квартире. И это бесит его, ему хочется взорваться прямо здесь и волной зацепить присутствующих. — Не мешай нам, Пак. Ты ничего не понимаешь в развлечении, так что не порть его нам. Чимину нервов не хватает. Хочет ударить, но сдерживается, резко срываясь с места и покидая комнату. Находиться с такими людьми нет ни малейшего желания. Бросив «завтра поговорим», он идёт в прохожую, стараясь не смотреть в кухню, где уже все вовсю веселятся, словно и не в гостях вообще. — Эй, мелкий, ты тоже идёшь к нам? — говорит кто-то из небольшой компании, но Пак только делает глубокий вдох, обуваясь на скорую руку и надевая курточку. После того, как дверь закрывается с той стороны, парень слышит только: «Вот теперь нам мешать никто не будет». Чимин идёт по улице, глядя себе под ноги. В кармане кулаки сжимаются до побелевших костяшек, зубы заметно стиснутые. Завтра Джунсо будет звонить и просить прощения, а Паку ничего не останется, как вернуться в любом случае и терпеть соседа дальше. Чимин познакомился с Джунсо давно и чисто случайно, но по нему нельзя было сказать, что он отличается от порядочного человека, с которым можно хорошо сжиться. Хотя первое время так и было. Парни весело жили вдвоём, старались не мешать друг другу, но, видимо, тому надоела такая притворная жизнь. Вообще, преподаватели его не очень любят, как и половина университета, за его выходки и любовь к алкоголю. Если говорить о последнем, Джунсо готов на всё, даже буквально выгнать из общей квартиры хорошего друга, коим стал Чимин за три года совместной жизни. Осталось потерпеть ещё полгода или год, тогда парень закончит учёбу и съедет, оставит Чимина наконец-то в покое. Если раньше Пак не хотел жить один, то сейчас только и мечтает об этом, понимая, что общения и веселья ему хватает днём в университете, а вечерами и выходными хочется отдохнуть, а не скитаться по городу, словно бездомный, когда солнце уже почти зашло за горизонт. Где ночевать, Чимин не имеет и малейшего представления. Многие друзья живут с семьями, Пак не хочет быть лишним. К тем, кто не является хорошим другом, парень даже проситься не хочет. Тэхён бы обязательно принял, если бы не его поездка в Тэгу сразу после пар. Все родственники живут в Пусане. Пьяное веселье теперь точно не утихнет в квартире, лучше уж провести ночь под открытым небом, чем туда возвращаться. Под курткой у Чимина только лёгкая футболка, а температура на улице заметно падает. Перебирая в голове все возможные варианты крыши над головой, Пак не спеша идёт к зоомагазину.

***

Юнги смотрит в телефон, где в уведомлениях до сих пор висит непрочитанное сообщение от Чимина. Палец тянется, чтобы нажать на него, но Мин сдерживается, откинув телефон. В тот день, когда он восхищался талантами Пака, брюнет забыл, что так нельзя. Забыл, что теперь новые знакомства ему ни к чему. Чимин притягивал к себе, наверняка даже не осознавая этого. Юнги только при возвращении домой понял, что влип. Вспомнил, что нельзя привязываться. Что это противопоказано для него, потому что потом всё равно прощаться. Это тяжело, а Мин не хочет плакать, не хочет видеть потом чужих слёз. Поэтому приходится так по-свински избегать этого парнишку, который улыбается ярко, чтобы подружиться. Юнги это видит. Старания тоже видит, и даже счастье заметил в глазах-полумесяцах в тот день. Чонгук рассказывал, что Чимин спрашивал о партнёре по выступлению, но Мин уже не видит смысла в чём-либо. Бежать от него хочется меньше всего, но это пройдёт. Они выступят и забудут друг о друге, словно ничего и не было. Так будет лучше для Юнги. Для Пака, несомненно, тоже. Но вообще брюнет благодарен пепельноволосому. За пинок, который тот дал при их второй встрече в кафе, когда они только решали вопросы с выступлением. Рука опять тянется к телефону, чтобы написать Чимину, договориться о встрече. Чтобы увидеть его талант ещё раз, тихо наблюдать. Чтобы опять шутить, дурачиться, но чтобы в этот раз никто их не потревожил, не испортил идиллии. Не заставил Юнги опять окунуться в реальность. Наверное, похоже на биполярное расстройство. Брюнет слышит звук разваливающихся стен внутри себя. Он их возводил долго, закрывал за ними всё прошлое, чтобы хоть как-то продолжить существовать дальше. И только Чонгук знает, что его лучший друг не лишился чувств и умения веселиться. Только Чонгук знает, что по-другому невозможно, пускай Юнги и захочет всем сердцем. От навязчивых мыслей отвлекает запах дыма, словно горит что-то поблизости. Мин пугается, выглядывает в коридор, в конце которого уже вовсю танцует пламя, окружая квартиру, заставляя чернеть и превращаться в пепел всё, что попадается на пути. Юнги не на шутку пугается, его сердце начинает биться сильнее, а руки — дрожать. Парень быстро оглядывается, понимает, что спасать уже нечего, кроме своей жизни. Как он раньше не заметил этого — непонятно, но не столь важно сейчас. С дивана брюнет забирает телефон, со стола деньги, спеша покинуть квартиру. Соседи наверняка уже знают о случившемся, они вызвали пожарных. Дым попадает в лёгкие, Мину сложно дышать, он кашляет, пытаясь добраться к выходу, где почти всё уже охвачено пламенем. Риск большой, но другого пути нет. Где-то вдалеке слышится знакомый голос. Сложно определить, откуда именно, но, скорее всего, с лестничной площадки. Брюнет распознаёт голос Чонгука, который зовёт его по имени, но не входит в квартиру, что, впрочем, правильно. — Чонгук! — кричит Юнги, чтобы друг услышал. Быстро двигаться не получается, со всех сторон что-то падает, огонь быстро перебрасывается на вещи, а горящий коридор становится всё меньше. Сознание парня тоже начинает плыть, но его возвращает случайно зацепленная локтём ваза, которая разбивается на мелкие кусочки, но на которую сейчас так плевать. Как бы там ни было, но за жизнь Юнги борется. Ручка двери горячая, но Мин всё равно пытается её открыть, однако в накатившей панике ключ не подаётся, не поворачивается. — Юнги-я, ты там? — слышится ещё один голос, а брюнет на мгновенье замирает. Что здесь делает Чимин, непонятно, но его достаточно тонкий голос и нотки волнения в нём открывают второе дыхание и успокаивают. Мин выдыхает ещё раз, медленно поворачивая ключ. Слышится щелчок — дверь открылась. Юнги слышит, как сзади что-то с грохотом обваливается. Он выпрыгивает из квартиры, падая на пол и сильно закашливаясь. Замечает в метре от себя двух девочек-подростков, одна из которых живёт этажом выше. — Кто-то вызвал пожарных? — сразу же спрашивает Мин, удивляясь их спокойности. Те переглядываются между собой, неуверенно махая головами и неспешно уходя, словно бояться спугнуть. Брюнет вспоминает о Чонгуке с Чимином. Но, оглядевшись, не видит никого. Всё, как всегда, словно… …ничего не было. Юнги смотрит в квартиру, где нет и намёка на пожар. Всё стоит на своих местах, царит тишина. Только осколки разбитой вазы на полу спокойно лежат. — Это правда, что он уже вообще крышей поехал из-за своих наркотиков? — слышится негромкое где-то с лестничной площадки. — Так говорят, но, наверное, всё-таки правда. Мне даже становится страшно жить с ним в одном доме. Юнги поднимается с пола, быстро направляясь в квартиру. На глаза навернулись слёзы, а зубы сильно прикусывают нижнюю губу. Мин берётся за голову, пока в голову приходит осознание происходящего. Парень обходит осколки, направляясь в ванную. С зеркала на него смотрит измученный бледный парень, который мечтает о нормальном сне. Никогда ранее Мин не видел этого человека до определённого момента несколько месяцев назад. Синие мешки под глазами никогда не были такими большими, а в самих глазах никогда не было столько пустоты. Юнги начинает рыдать, спускаясь спиной по стенке, прячет лицо в ладони, несильно оттягивая чёлку. Голову поднять страшно. Страшно увидеть там ещё что-то, помимо пустоты. Находиться в этой квартире не хочется совсем. Мин собирается с оставшимися силами, ещё раз смотрит на своё пугающее отражение и быстро выходит на лестничную площадку, предварительно надев куртку и обув кроссовки. Солнце вот-вот зайдёт за горизонт, прохладный ветер треплет волосы. Брюнет смотрит себе под ноги и утирает слёзы. У него назад дороги нет. Ни у кого её, конечно, нет. Так должно было случиться. Если раньше галлюцинации были лишь слуховые и нечасто, то теперь Юнги будет жить в страхе и неверии своему сознанию. Насколько это сложно, скоро узнает. Но хочется убежать. Подальше от себя, а потом закрыться, чтобы никто не вошёл. И плакать. Облегченно рыдать, оставив все проблемы далеко от себя. Но так невозможно. Возможно только жить с этим, осознавать и готовиться к худшему. Истерика подкатывает к горлу новой волной, но Мин сдерживается. Возможно, потом он сможет вернуться в квартиру и лечь в постель, чтобы часами смотреть на потолок или лежать с закрытыми глазами и мечтать о сне. А потом мечтать проснуться. Юнги не смотрит, куда идёт, ноги сами ведут, но через какое-то время Мин замечает зоомагазин. Он уже закрывается, но постоянного клиента молоденькая девушка обслуживает, дав немного корма и консервы. Парню кажется, что чёрно-белое чудо сможет на какое-то время отвлечь, выгнать давящую пустоту внутри. Но когда брюнет приходит на место, котёнка не видно. Он зовёт, но зверёк не бежит навстречу, как это делает всегда. Вместе с надеждой просыпается и страх. Котёнок мог как и попасть в добрые руки, так с ним могло и что-то случиться. И если второе, то Юнги будет сложно пережить потерю друга. — Боми, ты здесь? — с опаской спрашивает Мин, словно в пустоту. Заглядывает за угол, где живёт кошка, но вместо неё замечает сидящего на каком-то ящике Чимина. Тот большими глазами смотрит в ответ, держа спящего котёнка на руках, а рядом пустая консервная банка. Мин прикусывает нижнюю губу, приобретая свой как всегда спокойный вид, и подходит ближе, игнорируя удивлённый провожающий взгляд. — Юнги? — спрашивает Пак, пока брюнет садится рядом на вторую деревянную коробку, смотря на котёнка. Тот в свою очередь лениво поднимает голову, взирая на пришедшего, а уголки губ Юнги на это едва заметно поднимаются. — Нет, африканский леприкон, — без каких либо эмоций отвечает Мин, не отводя глаз от зверька, который громко мурлычет, оглядывая Мина. — Что ты здесь делаешь? — Пак поглаживает одной рукой котёнка, всё ещё не уводя взгляда. — Пришёл проведать Боми, но, вижу, она во мне уже не нуждается. Даже непривычно, что она не бежит к моим ногам. Предательница. — Так это ты кормишь его? Почему я раньше тебя здесь не видел? Я буквально хожу этой дорогой домой каждый день. — Но ты не ходишь ею утром, когда ещё только просыпаешься, и ночью, когда наверняка отдыхаешь. А консервные банки, помимо меня, оказывается, оставляешь ты. Интересная ситуация получилась, — Юнги пожимает плечами, умеренно издавая шорох упаковкой, где находится корм. Котёнок мгновенно реагирует, поднимаясь на лапки и заинтересованно смотря на Мина. — И часто ты проводишь с ней время? — Ну это впервые она спит на моих коленях. Подкармливаю раз в день-два. Видно же, что о нём кто-то заботится. — О ней, — Чимин удивлённого смотрит на второго, а брюнет только сейчас замечает красное лицо напротив. Чужие глаза не превращаются в полумесяцы, смотреть на них непривычно. А голос не звонкий. Даже дома Юнги слышал его куда оживлённым. — Это девочка. Ты даже не интересовался полом? Чимин отрицательно шатает головой, опуская взгляд. Даже стыдно как-то, неудобно. Юнги, будучи, кажется, самым закрытым и безэмоциональным человеком, которого встречал Пак, даже имя дал бродяге, на которую всем ровным счётом плевать. Если быть честным, то даже Чимину не особо нужна эта кошка, но была бы возможность, он и взял бы её к себе. Боми медленно переходит на колени Мина, пока он насыпает немного корма себе в ладонь. Пак наблюдает, как Юнги бережно кормит из руки котёнка, аккуратно поглаживая по спинке. Та в свою очередь довольно ест лакомство, иногда щекоча кожу шершавым языком. Может, Пак и искал встреч с неприступным Мин Юнги, но точно не надеялся встретиться вот так, наблюдать за столь милой картиной. На улице всё темнеет. Ничего не освещает маленький переулок, где сидят два парня в тишине. Обоим комфортно, уютно. Кошка решила остаться спать на Юнгиевых коленях, тихо мурча, словно сама боится нарушить идиллию. Такое впечатление, словно все нашли то, что так давно искали, а теперь наслаждаются этим. Мин — присутствием того, чей голос слышал в воображаемом, но страшном пожаре, Пак — долгожданной тишиной, когда рядом кто-то есть, сама загадка, таящая под собой немыслимое. Это доказывает хотя бы кот, который утром и ночью сыт. — Почему ты не заберёшь Боми себе? — почти шепотом спрашивает Чимин. Внутри всё успокоилось, злоба прошла, как и обида, словно брюнет принёс с собой невидимый купол от всех проблем. — Она тебя любит. — В конечном итоге, она останется одна, — так же тихо отвечает Юнги. — Почему? Ты ведь не сможешь её выгнать, — пепельноволосый стирает с лица последнюю влажность. Он не позволит себе раскисать около Юнги, который явно уйдёт и заберёт с собой весь покой. Хочется вот так сидеть всегда. — Я не отпущу её до последнего вздоха, но, поверь, здесь вероятность больше, что она обретёт лучшую жизнь, чем потом, когда она окажется в совершенно незнакомом месте на какой-то мусорке, где даже коробки нет. Чимин решает больше ничего не спрашивать, хорошо понимая, что брюнет всё равно будет продолжать ходить вокруг да около, поэтому просто позволяет тишине опять окутать их. — Почему ты этого не сделаешь? — подаёт голос Мин, смотря на шерстяной клубочек. Солнца в глазах, как всегда, пепельноволосый не видит. Желтый цвет не всегда говорит о солнце. Лишь рисунок на детской стене, который в пасмурную погоду не греет. — У соседа аллергия на кошачью шерсть. — Что у тебя случилось? Чимин замирает. Смотрит перед собой нечитаемым взглядом, не зная, что ответить. Одним вопросом словно разрушили весь покой, заставили вернуться в реальность, выйти из уютного проулка между многоэтажками. Недавние события опять всплывают в памяти, злость набирает обороты, хочется бежать. Опять искать то тёплое место, где можно забыть обо всём, но попытки будут тщетны. Это место только здесь и только рядом с брюнетом, который терпеливо ждёт ответа и словно всё видит. — Всё хорошо, просто настроения нет, — врёт, пожимая плечами. Кажется, перед Юнги вообще нельзя раскисать, будто это позорно и жалко. Но Мин не слепой. Чимин не умеет врать. Тусклый взгляд и тяжелый вздох его выдают. Этого паренька хочется обнять и сказать, что всё будет хорошо. Всегда весёлого, смелого, энергичного и улыбающегося Пака совсем непривычно видеть вот таким. Может, если и по Юнгиевому лицу нельзя сказать, что он сочувствует и хочет помочь, то внутри эти желания горят. Чимин видит в нём постоянную серьёзность, даже когда Мин просто спокоен. Эти понятия так часто путают. — У меня вот бессонница, — начинает брюнет, — решил прогуляться, может, хотя бы это поможет, — эти слова сложно говорить, потому что не поможет. Юнги словно не только Чимину врёт, но и себе. Пак поднимает голову, смотрит на вечно бледное лицо напротив, большие синие круги под глазами и усталый вид в целом. Кажется, уголки губ уже не имеют сил подниматься. — Сколько ты не спишь? И почему? Мин раздумывает несколько секунд, поглаживая кота, прикусывает нижнюю губу, придумывая цифру. — Я сплю где-то четыре часа в сутки, — смешно от своих слов. — Врачи ничего достойного не говорят. Но скоро должно пройти. Юнги не выглядит так, словно он спит четыре часа в сутки, думается Паку. По его медленным движениям, помятому виду можно только сказать, что четыре часа в сутки — это радость для него. Но пепельноволосый совершенно в этом не разбирается, не ему судить. — Что насчёт снотворных? — спрашивает Чимин, пытаясь разговорами отвлечься от своих проблем. Возможно, это эгоистично, но поделать парень ничего не может. — У меня… аллергия на них. Да, приходится бороться одному. Свои проблемы кажутся Паку маленькими. Пылинки, потому что он может пойти и спокойно поспать, когда всё в его квартире закончится. А оно закончится. Пусть не сразу, пусть не навсегда, но конец есть всему. Бессонницам тоже. Опять повисает тишина. Опять окутывает парней, которые находят своё умиротворение в друг друге. Словно знакомы годами, знают всё о сидящем рядом, но на деле совсем ничего. Только то, что они оба устали, обоим нужен отдых. Спрятаться от всего, чтобы никто не видел, но каждый ловит себя на мысли, что желательно бежать вдвоём, чтобы тишина была приятной, присутствие кого-то создавало спокойствие. — А меня выгнали из квартиры, — почти шепчет Чимин. Откуда взялась такая уверенность в Мине, он не знает, остаётся надеяться, что не ошибся. А внутри брюнета разливается тепло, потому что Пак сказал ему. Пусть ещё далеко не всё, но часть есть. Маленькая, по ней сложно что-то сказать, но она есть. — В каком смысле? — Просто с соседом поругался. Хотя, скорее, я сам ушёл. Юнги ничего не отвечает, просто ждёт, а Чимин, тяжело вздохнув, продолжает говорить. Рассказывать о сегодняшнем вечере, как есть, о своей злости и желании поскорее жить одному. Паку становится гораздо легче, его голос заметно оживает, когда он описывает свою злость по отношению к Джинсо и его друзьям. Мин бы согласился, но даже бровью не повёл, продолжая гладить спящего кота. Паку хочется плакать от несправедливости, но и слезы не роняет, потому что достаточно пожаловался, если продолжит — может испугать. — Значит, — наконец-то подаёт голос Юнги, — они всё-таки добились пьянки без зануды, верно? — Но мне же с ними не оставаться. Я не выдержу находиться с ним в одном помещении. — Тут с тобой согласен. В любом случае, завтра тебе придётся об этом забыть, потому что тебе некуда больше идти. Этот Джинсо по-настоящему хитрый. Чимин медленно кивает несколько раз, пялясь под ноги. Юнги понимает. Юнги его понимает, это читается даже в голосе, а Пак рад. Сидеть вот так около этого парня хорошо. Когда он не язвит, не убегает от разговоров, не даёт понять, чтобы от него отстали. Словно самому здесь неплохо. Пепельноволосый не против бы так всегда, но это всего лишь очередные желания. Уже завтра всё вернётся на круги своя. Как вчера, позавчера и так дальше. Останутся только тёплые воспоминания, а поэтому Чимин пытается запомнить всё, насладиться по полной приятным молчанием. Слова не нужны, оба парня сейчас освобождаются от чего-то своего, о чём, возможно, не расскажут никогда. А потом начинаются разговоры. О мелочах таких, как погода и любимые цвета. Тихие слова не кажутся лишними, парни слушают друг друга, стараясь уловить каждое слово. Может, хоть так получится отвлечься от надоедливых мыслей. Даже шутить стараются, чтобы увидеть напротив хоть немного поднятые уголки губ. Никто не знает, сколько времени проходит. Кажется, совсем мало, но если вдуматься — глубокая ночь. Людей на улице уже нет, машины проезжают крайне редко, эта часть города затихла во мраке. Отсюда можно увидеть звёзды, даже соединить невидимой нитью созвездия. Ночь многое скрывает в себе, даже сейчас в ней таятся чужие проблемы и переплетаются два голоса. Без луны не было бы солнца, если же не опустилось бы солнце, не поднялась бы луна. Но Чимин сейчас не нуждается в желтом шарике на небе. Жёлтые глаза кажутся даже вариантом получше. Они сейчас по-настоящему светятся, словно жить начали, а уголки Юнгиевых губ даже едва заметно поднялись. Интересно, когда Мин широко улыбается, он тоже ничего не видит? Сможет ли Чимин узнать это когда-нибудь? Когда темы заканчиваются, звучит только тихое Миновое: — Пошли. Чимин чувствует, как тот самый купол, который, кажется, огородил их от внешнего неприятного мира, трещит, начинает разваливаться. Это окончание, потому что уже правда поздно. Как бы горько ни было, но пора прощаться, сохраняя глубоко в себе воспоминания и приятный осадок. — Или ты решил всю ночь здесь сидеть? — спрашивает Юнги и поднимается, аккуратно ставя сонного котёнка на лапы. — Ещё немного побуду здесь, — Чимин не скрывает своей грусти от потери тепла рядом, только тянется пальцами к ничего не понимающей Боми. — Я тебя ждать не буду, — серьёзно говорит Мин, складывая руки на груди. Пак удивлённо поднимает голову на второго, пытаясь понять смысл слов. Неужели Юнги решил провести его? — Ты о чём? — Может, я и выгляжу, как безэмоциональная мразь, но не оставлять же мне человека под открытым небом на ночь. Ты ведь не собираешься, — парень смотрит на часы в телефоне, морщась от яркого света, — в разгар празднования возвращаться в квартиру. Мне вообще кажется, что ближайшие несколько часов ты будешь здесь отсиживать задницу, — Мин замолкает, наблюдая за широко открытыми глазами пепельноволосого, но никакой реакции не дожидается. — Идём, так уж и быть, я поделюсь с тобой своей комнатой. Юнги, конечно, не признается, что просто хочет видеть этого парнишку рядом не только в галлюцинациях, а и в реальности слышать его голос и банально чувствовать присутствие. Он радуется внутри, когда Чимин неуверенно поднимается и соглашается. — Я правда не буду мешать? Я… — Ты точно не похож на того, кто ночью будет шуметь, — отрезал, что даже не возразишь. Они идут друг к другу близко, смотря в разные стороны, как школьники. Пытаются заговорить, но как-то не получается. Сейчас, наверное, слова всё-таки лишние, потому что обоим нужно осознать маленький факт того, что всё это происходит на самом деле. Никто из них не догадывается, что мыслят одинаково, но для этого причин нет — всё, кажется, сказано тишиной. Квартира Юнги — вполне себе обычная однушка, как у обычного среднестатистического студента. — У тебя что-то разбилось, — говорит Чимин, стараясь не наступить на валяющиеся осколки. У Юнги сразу же мурашки пробегают от резко свалившихся воспоминаний, но он только громко вздыхает, берёт веник и савок, начиная убирать. Чимин сперва пытается помочь, но Мин не принимает этого, просит только поставить чайник на кухне. Пак без лишних слов так и делает. — Как видишь, у меня не много места, так что будешь спать на диване в одной комнате со мной, — сообщается Юнги, когда они уже пьют чай с шоколадными печеньями. — Конечно, спасибо тебе. Чимину эта ситуация уже кажется глупой. Он ночует у почти незнакомого человека только потому, что не хочет возвращаться в свою квартиру из-за соседей. Даже как-то неловко становится, но ведь брюнет сам предложил. — Буду твоим должником, — с нелепой улыбкой говорит Пак, устремляя свой взгляд на почти выпитый чай. Юнги ухмыляется, но ничего не говорит, ведь вполне достаточно того, что Чимин вообще согласился. Мину надоело проводить вечера в одиночестве, но ему и искренне жаль, что не удержался. Что дал Паку повод думать об их дружбе. Что сам себе дал повод. Смысла в этой краткой жизни уже нет, делать что-либо незачем, так почему Юнги достаёт из шкафа чистое постельное бельё, чтобы не быть этой ночью одному?

***

Чимин не может спокойно спать вне дома. Сон постоянно обрывается, парень просыпается из-за любого шороха, поэтому через какое-то время сдаётся, открывая глаза. В комнате полумрак, все предметы можно хорошо разглядеть. Пак поворачивает голову в сторону кровати, но на ней пусто. Юнги точно засыпал вместе с ним, так куда делся? Только спустя несколько секунд Чимин видит открытые двери на балкон, где стоит чёрная фигура в мешковатой одежде. Не спит. Опять не спит. Чимин вздыхает. Он не может укутаться в одеяло и закрыть глаза, когда владелец квартиры мучается от бессонницы. Сколько же это продолжается? — Точно нет никакого способа? — Пак подходит сзади тихо, но Юнги не пугается. — Нет, а ты чего не спишь? Юнги облокотился о перила локтями, переводя на секунду взгляд на Чимина. Тот в Миновой длинной чёрной футболке, закрывающей бёдра, с какой-то английской надписью. — Что-то тоже не спится, — пожимает плечами, смотря на город. — Но ты хоть пробовал? — Пару часов ворочался, но глаза сомкнул разве что на пять минут, — всё также спокойно, как и всегда. Конечно, приходится скрыть тот факт, что засыпать страшно. Эти пять минут были адом, но он не закончился и после пробуждения. — Как насчёт нашего выступления? Оно совсем скоро, а нам ещё нужно много продумать. Ты нашёл себе костюм или мне помочь с этим? — тема неприятная, уже навязчивая, но о ней молчать тоже нельзя. — Классический чёрный костюм разве не подойдёт? Мне только посидеть за фортепьяно и понажимать на клавиши. Я не собираюсь ради трёх минут сильно заморачиваться. — Как скажешь. Я себе подобрал костюм чуть поярче, мне ведь сидеть точно не придётся. Кстати, — Пак замолкает на несколько секунд, — можно узнать название музыки, которую ты будешь играть? Я искал, но так и не нашёл в Интернете. Где ты её вообще откопал? Юнги негромко смеётся, на что второй только удивляется. — Из нотного блокнота. Он персональный, ты не сможешь найти его содержание в интернете. — А можно мне посмотреть? Мин думает какое-то время, но всё-таки решает, что терять явно нечего. Да и Чимин не из тех, кто будет сразу молоть языком. Тэхён-то уж точно знает, а Чонгук не врёт, когда пересказывает. — Возьми на пюпитре. Чимин не медлит, идя к фортепьяно, которое стоит недалеко от кровати. — Часто дома играешь? — спрашивает Пак, взяв блокнот и направляясь обратно к Мину. — Очень редко, чаще в универе. Соседи жалуются на шум. Пепельноволосый хорошо понимает. Сам научился плавно двигаться только потому, что у соседей снизу «люстра вот-вот оборвётся». На блокноте изображены милые щенята, словно улыбающиеся владельцу из небольшой корзины. Мило. Внутри же множество нот, аккуратно выведенных чёрной ручкой, а по бокам короткие записи, сделанные от руки. Чимин перелистывает страницу за страницей, но не видит ни единой напечатанной ноты. — Ты, — Паку правда нечего сказать, он запинается, разглядывая содержание, пусть толком ничего не понимает, — ты сам пишешь музыку? — Есть такое. Чимин только время от времени открывает рот, но не находит что сказать, сразу же закрывая его. Юнги правда кажется это милым. — Почему об этом до сих пор не говорят в универе? У тебя ведь явный талант. — А какой смысл? Чтобы потом меня просили писать дальше преподаватели и использовали другие студенты? Нет, спасибо, я лучше буду писать, когда мне это хочется, а не по хотелкам других. И Пак понимает, что парень прав. Но и жаль, что такие труды не выходят дальше этого милого блокнота. — Сыграешь мне когда-нибудь несколько своих шедевров? — Чимин сейчас точно любознательный ребёнок, а Мину даже нравится видеть восторг на этом лице от своих работ. — Я тебе уже играл, когда мы были в тренировочном зале. Ты ещё неуклюже танцевал и хохотал. — О Боже, прости, я не хотел обидеть. Я думал ты играешь какого-то Моцарта или Баха, я в этом не понимаю, и… — Забудь, тем более, было весело. Наверное, слова теперь лишние. Пак всё обдумывает в голове тот факт, что он стоит с таким умным и талантливым парнем, пусть и другие распознать этого не могут. Точнее, Юнги не хочет, чтобы кто-то распознавал. Обоим не хочется верить в то, что придёт конец этой звёздной ночи. Всё будет по-прежнему, у каждого будет своя жизнь или существование, а после выступления так и вообще пересекаться не будут. Оба понимают это, оба не хотят. — Можно спросить, почему ты меня так долго игнорировал? Может, я чем-то обидел тебя? — пока продолжает светить луна, Чимин будет узнавать всё, что сможет. Жизнь этого закрытого парня интересная, что он ещё в себе скрывает? Никогда Паку так сильно не хотелось посмотреть кому-то прямо в душу, узнать её и помочь. — Мне кажется, ты не умеешь обижать. Но когда ты станешь меня забывать, сам поблагодаришь за это. — О чём ты? В реальности такие загадки не очень-то эпично звучат, — без капли обиды говорит Пак, но опять-таки слышит ухмылку. Без какого либо объяснения. — Но ведь если бы я просто молчал, тебя это тоже бы не устраивало. По факту, что возразить нельзя. Спустя пару минут разговоров обо всём и ни о чём одновременно, позднее время даёт о себе знать, Чимин начинает зевать, а его глаза слипаться. Парень хочет сопротивляться, но тщетно, а Юнги это замечает. — Нам ведь утром вставать, идём лучше спать, — заходит в комнату вместе с Чимином, закрывая дверь. Оба оглядываются, смотрят сквозь стекло, понимая, что на этом балконе осталось необъяснимое, но приятное и незабываемое. — У тебя ведь не просто бессонница, да? — выпаливает Пак, заставляя второго замереть. Чимина давно волнует этот вопрос. — С чего ты это взял? — Ты слишком мало спишь, это видно по твоему постоянно уставшему виду. По твоим плавным движениям сложно сказать, что ты просто спокоен. У тебя нет сил. Как и на то, чтобы жить прежней активной жизнью, — Мин внимательно слушает, потому что в яблочко. Чимину и его внимательности можно только позавидовать. — Я много слышал о тебе, вряд ли ты бы смог просто отказаться от такой жизни так резко. Репутация среди студентов и преподавателей давала тебе много преимуществ, правда? — И что с этого? — Тебе нужна помощь, да? С чем связана твоя проблема? — пепельноволосый говорит тихо, но слова всё равно бьют по вечно уставшей голове Юнги. — Неужели тебе правда настолько интересна моя проблема? Помочь ты мне всё равно не сможешь, — Паку не особо приятен серьёзный тон, но понимает, что по-другому никак. Он всё-таки затронул важную и личную тему, о которой Мин не говорит. — Не держи хотя бы в себе. Всем нужно быть услышанными. — Давай так, — Юнги смотрит прямо в Чиминовы глаза, хочет там увидеть то, из-за чего можно сомневаться, но кроме наивности и чистого интереса ничего не видит. Мину думается, что этот парень правда умный, сконцентрированный и устремлённый, потому что, как минимум, ему удалось заставить Юнги участвовать в этом, но ребёнок. Никогда прежде он не видел в нём настоящего ребёнка, который свято верит в помощь другу. — Я тебе всё рассказываю, а ты больше не лезешь ко мне, хорошо? Ну и об этом никто не узнает, понял? Чимин кивает несколько раз, ожидая увлекательный рассказ о жизни Мин Юнги. Кажется, Паку никакая книга не была интересна настолько же сильно, как несколько фактов об этом парне. А самое главное то, что он чувствует себя особенным, потому что ему правда верят. — Инсомния. Пепельноволосый ждёт продолжение, но вместо этого Юнги просто идёт к своей кровати, поправляя одеяло. — Это всё? — Чимин в недоумении стоит на месте, совсем не понимая Мина. — Ты ведь говорил, что расскажешь всё, — не то, чтобы Пак настаивал, он вообще не любит заставлять рассказывать людей о чём-то, если те не хотят, но сейчас на самом деле ничего непонятно. — А этим всё и сказано. Чимин обещает себе завтра узнать, что это такое вообще. От Юнги решает отцепиться, как и обещал, поэтому, зевая, идёт к своей кровати. Сон никуда не делся, пусть на какое-то время Пак и забыл о нём. Оба ложатся на свои места, укутываясь в одеяла. Пак не в силах сопротивляться, когда его голова касается подушки, а поэтому сразу засыпает. Юнги только вслушивается в равномерное сопение, разглядывая умиротворённое лицо напротив, пока всё-таки не засыпает. Полчаса сна кажутся ужасом.

***

Утром Юнги будит Чимина довольно рано, потому что тому ещё нужно пойти домой перед учёбой. Пак с тяжким трудом отлипает от подушки, протирая глаза. Он не выспался, в зеркале его лицо опухшее, глаза еле открываются, но стоит только посмотреть на измученного Мина, как все жалобы на раз пропадают. Да и если вспомнить ночь, то пепельноволосый ни о чём не жалеет. Никто из них не жалеет. Юнги делает две кружки кофе и тосты, позволив Чимину воспользоваться душем. Позавтракали они быстро, разговаривая об учёбе и предстоящих сессиях. Попрощались оба с улыбками около входных дверей. Чимин последний раз оглянул квартиру, не желая покидать это уютное местечко, а Мин понимал, что его квартира опять наполнится пустотой и мерзкой тишиной, в которой будут лишь его мысли. «Спасибо» Чимин не услышал, когда спускался по ступенькам, потому что Юнги уже закрывал за ним дверь. Когда Пак переступает порог своей квартиры, видит ожидаемый беспорядок. Это злит его, потому что Джунсо вряд ли возьмётся за это, а жить в таком свинарнике пепельноволосый отказывается. К счастью, кроме соседа, в квартире никого. Сам красноволосый медленно собирается на учёбу, время от времени держась за голову. — Чимин? Где ты был всю ночь? — спрашивает парень, с беспокойством смотря на вошедшего. — Подальше отсюда, — Пак не хочет даже разговаривать с ним, портить настроение. — Ну прости, я больше так не буду. В клубе перебрал немного, вот и разошёлся. На следующий раз мы у моего друга соберёмся, он один живёт, — голос умоляющий, но Чимин только машет рукой, беря в руки ноутбук и садясь на диван. — Уберёшься. Джунсо вздыхает, скрываясь в кухне, а Чимин, радуясь, что на его ноутбуке стоит пароль, вводит в поисковую строку «инсомния». Его сердце, кажется, останавливается, когда парень читает разные статьи, а волосы дыбом встают. На глаза даже слёзы наворачиваются, потому что такого быть не может, но везде информация одна и та же.

Инсомния или Фатальная семейная бессонница

Очень редкое психическое заболевание, при котором человек не способен нормально спать. Передаётся генетическим путём. Всего в мире зафиксировано сорок семей, которые страдают болезнью, начиная с восемнадцатого столетия.

При инсомнии снотворные не помогают, так как она уничтожает сам механизм сна, а не его процессы. Первые симптомы: сильное потоотделение и маленькие зрачки. Существует четыре стадии болезни:

1. Пациент страдает от всё более тяжёлой бессонницы, панических атак и фобий. Эта стадия длится в среднем 4 месяца.

2. Панические атаки становятся серьёзной проблемой, и к ним присоединяются галлюцинации. Эта стадия длится в среднем 5 месяцев.

3. Полная неспособность спать, сопровождаемая быстрой потерей веса. Эта стадия длится в среднем 3 месяца.

4. Пациент перестаёт говорить и не реагирует на окружающее. Это последняя стадия болезни, длящаяся в среднем 6 месяцев.

Из-за того, что Фатальная семейная бессонница встречается крайне редко, она не изучена и какого либо лечения не существует. Болеющего ждёт летальный исход в любом случае.

Чимин не двигается, не реагирует на что-то кричащего Джунсо, не смотрит на часы, чтобы не опоздать случайно. Юнги буквально отсчитывает месяцы, дни до потери рассудка. У него не просто нет сил жить, как прежде. Он уже не видит смысла перед финишной прямой…