Желание Первое: Новый мир

Длинный стол для празднований уже несколько дней собирал вокруг себя всех жителей цитадели, ломился от обилия блюд, которые стали доступны за счёт Тины и ее команды наёмников. Пока большая часть жителей была занята обустройством города, о еде совершенно некому было заботиться и ели то, что успели вырастить и поймать за довольно малый промежуток времени. Очередной пир для сближения между обитателями государства был в самом разгаре, однако Эру и Ярим не особо любили столь шумные мероприятия. Всегда были в центре внимания и душой компании, постоянно всем дарили атмосферу уюта и спокойствия, однако сами полностью уходили в себя и смотрелись крайне подавлено. Огромным минусом цитадели являлось отсутствие каких-либо балконов, даже окна были такими, чтобы мог протиснуться с большим трудом не особо полный дворф. У одного из таких окон стояла новая знакомая, облаченная в ночные одежды. Ярим покосился на своего товарища и решил вернуться в банкетный зал. Лунный свет освещал единственный темный уголок цитадели; белоснежная кожа и темные волосы так бросались в глаза, не давая возможность оторвать от девы взор. — Давно стоишь? — Нет, Ваше Величество. Король подошёл к окну и вдохнул свежий, слегка прохладный весенний воздух. Эльфийка так же стояла рядом, тихо стуча ноготком по камню, всматриваясь вдаль и слегка краснея. В воздухе витала тишина и лёгкая неловкость. «Как неловко» — подумали оба. Взгляды изредка пересекались, но никто не решался первым завести разговор. Так проходили минуты, которые казались целыми часами. — Король. — Окликнула Хильдегар мальчика, продолжая из-за неловкости стучать тонким ноготком по окну. — Слушаю. — У вас очень красивые глаза, но они пустые. Вы не выглядите на свой возраст, детям редко свойственный такой взгляд. Что же вы видите такими глазами? — Что видят эти глаза? — Переспросил Эру, вспоминая точно такой же вопрос Юголя. — Они видят гнилой мир: продажных и алчных людей, рабство, голод, постоянные войны и политические игры. Эти глаза желают видеть нечто, что похоже на утопию, но вряд-ли когда-то смогут узреть. Они смотрят на тех, кто раньше был другом, а после стали предателями, оставив меня и Ярима одних. — На поле боя этих предателей может быть гораздо больше и там стоит под ударом не психика, а жизнь. В Эльфо-людской войне, на которой я выступала на людской стороне, так как одна женщина воспитывала меня именно в человеческой стране, меня предали люди, бросив умирать на выжженном поле. Однако не все такие, многие люди очень добрые и заботливые, а эльфы уж тем более. Я горда, что родилась эльфийкой. — Да, Юголь крайне добр, предан и заботлив. Был уверен, что он не будет с нами таким, ведь, фактически, взяли его в рабство, как и остальных людей. — Они вам очень благодарны, ведь вы вытащили их из бедности. Дали нормальную еду и кров. Вы очень заботливый, Эру. — Правда? — Спросил мальчик, смотря в глаза Ведьмы. — Тогда, прошу, позаботься обо мне, чтобы я дальше продолжал заботиться о своих подданных. Аилиус нежно улыбнулась, покрываясь лёгким румянцем. Взяв маленькую руку мальчика, она провела его в свою комнату, находящуюся несколькими этажами выше. Пока шел, Эру заливался краской. В комнате, так же озаренной лунным светом, дева обняла мальчонку и вместе с ним упала на кровать, поглаживая по волосам. — Вы так заботитесь о нас, так позвольте мне позаботиться о вас. Позвольте Ведьме Солнца, чьи руки, как и ваши, замазаны кровью, сопровождать вас до конца жизни. — Хорошо, Хильдегар. Я принимаю твою заботу. Сильнее прижавшись к деве, вдыхая запах ее волос, напоминающий запах черники, Илья провалился в сон. Дверь тихо скрипнула и свет факела залил комнату, изумрудные глаза Ярима сверкнули в темноте, на лице появилась легкая ухмылка, выражающая одобрения, однако показывала некая зависть, пусть и не сильная. Второй Король не претендовал на Ведьму Солнца, однако и ему хотелось почувствовать то, что сейчас чувствует его товарищ. В прошлой жизни он обладал и деньгами, и умом, и красотой природа его не обделила, однако он не смог почувствовать плод любви. Эру не отличался умом и сообразительностью, школьная программа ему давалась сложно и много он не понимал, хотя и держался в хорошистах, в том числе и за счет Димы; деньги у его семьи также были, и уродиной его назвать просто язык не поворачивался, но и он не вкусил плод любви — лишь предательства и расстройство личности. За 2 года дружбы на Земле он (Илья), помогал справляться своему окружению с их проблемами при помощи психологии, но сам он справиться не мог ни с чем. Пусть его товарищ по смерти и не показывал, но всегда переживал за психическое здоровье друга. В этом мире не было привычных таблеток для поддержания душевного состояния в норме и сойти с ума для Первого Короля цитадели было проще простого. Остановившись, Ярим обернулся и заметил Юголя с его дочерью, яро обсуждающих что-то. Юнона, заметив Властителя, попрощалась с отцом и ушла в свою комнату. — Ярим, не нравится праздник? — Просто там довольно шумно и хотел кое-что проверить. — Эру, да? Вы сильно заботитесь о нем, особенно о моральном и эмоциональном состоянии. Что-то произошло с ним? — Подойдя к окну, Касстино сел и облокотился спиной об стену. — Я видел на войне похожих на него детей, но тут совершенно другой случай. У них, детей войны, не было желания жить, однако в глазах его Величества подобного не вижу и меня это беспокоит. — Там, где мы жили, он довольно многого натерпелся, какое-то время сидел на настойках, успокаивающих тело и разум, а также посещал врачей, помогающих ему справиться с расстройством психики. Я беспокоюсь, что он может вернуться в то состояние, его с трудом смогли вытащить из пучины в тот раз. иногда я замечаю отстранённость ото всех и в такие моменты особо пристально стараюсь за ним приглядывать. — Вот как. — Мужчина сильнее сжал посох и тихо выдохнул. — Я хочу стать для него опорой и советником, так же этого желает и Азагхал, пусть он ворчит и отрицает всё, но его поглаживание бороды говорит совершенно о другом. У дворфов это довольно распространённое явление: врать и поглаживать бороду. Немногие смогли избавиться от этой привычки; еще они ее гладят, когда над чем-то думают, хотя многие из них те еще тугодумы и могут проводить рукой вверх-вниз минут 10. — А я представлял их немного иначе. — Слегка разочаровано произнес Ярим. — К слову, а что там с обучением Эру святой магии? — Я не специализируюсь на атакующей магии, лишь на поддержке, однако кое-каким простым заклинаниям я его смог научить. И, не смотря на то, что у него всего 3 «озера разума» и он близок к 4, разрушительная мощь каждого удара превосходит мои. Правда, ему все время приходится произносить молитву для усиления заклинания, но и без нее у него выходит весьма неплохо. А для чего ему, к слову, святая магия? — Однажды он мне сказал, что хочет научиться магии света, а потом обратиться в лича. Таким образом, тело Эру будет принимать и использовать 2 противодействующих типа энергии. Ну и ну, я прямо чувствую, как он уходит все дальше и дальше от меня со своими достижениями. Хотя так много для меня сделал, особенно в мой День Рождения зимой… К слову, у него ведь совсем скоро тоже День Рождения, в конце майя*. Нужно подготовить ему что-то и рассказать всем об этом, ведь ближе к празднику мы уже отбудем в Имперскую Коллегию. — Тогда моим подарком вам обоим будет рекомендательное письмо туда, думаю, что и Хильдегард сделает нечто подобное. А где она, к слову? На мгновение повисла тишина, на лице Ярима появилась неясная, слегка извращенная улыбка, намекающая на что-то. Юголь лишь вопросительно склонил голову, а когда мальчик позвал того за собой, он продолжал сверлить Короля вопросительным взглядом. Дверь вновь тихо скрипнула и появился тонкий лучик света факела в комнате, из коридора показались две головы, с ухмылкой наблюдающие за спящими. Хихикая, они закрыли комнату и перекинулись взглядами. — Зуб даю, что они поженятся после Коллегии. — Они поженятся еще там. Ставлю душу своей матери.