Без плана

Вызов в реанимацию. Необычно для психотерапевта, но причину, как всегда, не назвали, поэтому Зику пришлось покинуть свой уютный больничный кабинет и спуститься на этаж ниже. Обычно он работал с пациентами стабильными или людьми, медленно умирающими, но никогда это не была реанимация. Психотерапевты не застёгивали халаты, но перед входом в отделение стало как-то неуютно, и зашёл он уже аккуратный и собранный. Внутри было людно. Мужчина сразу приметил невролога из отделения, Анни, и поздоровался также с реаниматологом Райнером. Кажется, он был из тех, кто в реанимацию шёл не только работать. Ещё стеночку подпирал какой-то незнакомый врач. Темноволосый, невысокого роста парень, похоже, его ровесник или даже чуть старше. — Тетанизм, — объявил Райнер Браун, ничего не объясняя. Они стояли над постелью умирающего. К сожалению, этот случай был некурабельный и фатальный. — Ему осталось недолго, увы. Мужчина позвал всех оказать ему посильную помощь. Анни Леонхарт из неврологии и Леви Аккерман из психиатрического отделения вместе помогали купировать судороги и психомоторную активность, когда она была, снимать помрачения, на фоне подъёмов температуры, но все без толку. Слишком поздно. Иногда Клостридия тетани — тетанизм или же просто столбняк, оказывался смертелен. — Идёмте, поговорим в ординаторской, — негромко сказал мужчина. Зик прошёл за остальными «гостями», всё ещё не совсем понимая свою пользу. Райнер, старый знакомый, был как всегда немногословен. Они расселись вокруг. Реаниматолог сложил крупные руки на столе, сжимая и разжимая кулаки. Не очень заметно, но всё-таки понятно, что мужчина переживал. Он всегда был чувствительным, удивительно, что выбрал именно эту работу. Анни присела на табуретку рядом, Зик подвинул себе стул, а незнакомый мужчина так и остался стоять, меряя их всех мрачным взглядом. — Зик Йегер, психотерапевт, — Райнер указал на него первого и дождался кивков, — Анни Леонхарт, вы знакомы, Леви Аккерман, психиатр. Наконец прозвучало имя загадочного врача. Йегер. Леви внимательно осмотрел бородатого мужчину в модных округлых очках. Тот самый? Брат Эрена? Они учились с Йегером-младшим в одном медицинском университете, по его словам, старший братец выходец из другого, не менее знаменитого, но никогда он не видел Зика вживую. Психотерапевт, значит. — Так что, собственно, от нас нужно? — холодно спросил Леви, складывая руки на груди. — Мы поняли, что терапия не работает, можно идти домой, за трупом вернёмся завтра, — сказал предельно ровно. Медицинская этика не работает, когда в помещении только врачи. Напротив, все становятся нечувствительными циниками. — Можешь идти, Леви, — в тон ему ответил Райнер и глянул мрачно. — Мне нужен психотерапевт для работы с родственниками, поэтому я пригласил Зика. Ты мог бы ему помочь, вообще-то, это тяжело. Зик спрятал улыбку, чуть отвернувшись. Райнер часто пытался быть этаким рыцарем-защитником. Хотя кому-кому, а Йегеру помощь особо и не нужна была. Леви фыркнул. — Мне нужно как-то объяснить, почему член их семьи умер, просто поранившись иглой, — проговорил он нервно и провёл рукой по затылку. Аккерман хотел пожать плечами и сказать: «ну умер и умер», но уставший Райнер бы обозлился лишь сильней. — Я уж думал, ты хочешь, чтобы психотерапевт с бациллой пообщался, вдруг удастся договориться, — злобно отшутился, так и не сумев удержать свою колкость. — Всё это без толку, сами смирятся, просто подойди и скажи. Мы сделали достаточно, ты сделал достаточно. Зик мог бы поддержать злую шутку, но реаниматолог был слишком уж расстроен, поэтому он просто положил руку тому на плечо. Они знали друг друга давно, ещё с учёбы — он немного старше. Могли бы подружиться, но у обоих как-то сложилась своя компания. — Он прав, Райнер, — рука сжалась на мощном плече. — Оставь родственникам мой номер или звони в любое время. Тебе не нужно будет решать это в одиночку. Леви чуть сощурился. Не заметил. Райнер удивительно сильно погрузился в это какое-то горе, словно бы впервые теряет пациента. Почему? Непонятно теперь, кому помощь нужна больше. Стоит ли спросить, что происходит в жизни Брауна? Реаниматологи чаще других врачей страдают алкоголизмом и наркоманией. Слишком большой доступ, слишком велики нагрузки. Леви не осуждал, иногда он вёл себя не лучше, напротив, осознав, готов был проявить участие. Мужчина вздохнул. — Да, спасибо, я передам вам документы, если вы не против. Решите между собой, ладно? — он ещё надеялся, что Леви включится в работу с Зиком. — Да, тебе не стоит беспокоиться, — Зик глянул на Аккермана поверх очков, — мы тогда пойдём, мой номер у тебя есть. Они покинули реанимацию вместе. — Нельзя быть таким злобным, ты ведь работаешь с психическим здоровьем, — сделать замечание незнакомому человеку? Да, если это касалось работы. — И не пялься так, напрягает. — Не выпендривайся, психотерапевт, кому ты нужен, чтобы на тебя ещё и пялиться, — хмыкнул Леви. — Ты, похоже, та ещё заноза в заднице, не то, что твой брат... — О, ты просто плохо знаешь моего брата, — усмехнулся мужчина. — Учились вместе, да? Эрен родился уже во второй семье отца, в другом городе. Зик долго и не знал о нём, пока однажды парень сам не появился на пороге. — Именно, — они проходили мимо бокового выхода. — Так вот, бородатый, сам с несчастными родственниками и разбирайся, раз такой добренький. Кому надо будет нормотимик назначить, тогда зови, работа с людьми не совсем по моей части. — Мне интересно, многих ты людей так вылечил? — преувеличенно философским тоном поинтересовался Зик. Другой город, другая школа психиатрии. — Или они так и катаются к тебе раз в полгода? Лицо Леви исказилось. — Поучи ещё, марлийский университет, любители языками почесать, — фыркнул парень. — Обезьянке вроде тебя не понять большой психиатрии. У него не было проблем с психотерапевтами и даже с марлийской школой, только с выпендрёжниками вроде него. Йегер. — А ты у нас кто, если мы заговорили о животных? Блоха? — Зик тоже умел обижать людей, но предпочитал не связываться. Но этот парень так и просился. Леви на секунду опешил, а потом улыбнулся. Достал из кармана пачку сигарет. — Вижу, ты любитель понарываться. Я знал, что в вашем отделении ценен язычок... — пошло пошутил он и направился к выходу. Надо было покурить и скататься за пиццей, потому что еду он забыл дома. Пусть психотерапевт разгребает. Зик догнал его уже на пороге. — Эй, куда ты поскакал? Мы ещё не всё решили, — он досадливо щёлкнул пальцами, забыл свои сигареты в кабинете и теперь тоже хотел. Но не просить же у дурного психиатра. — Ну точно блоха... — А ты горилла, вот и поговорили, — чуть обернулся парень, не останавливаясь. — Чего ты, нахуй, хочешь. Вызвался смотреть на рыдающих родственников, вот и смотри, я в душе не ебу, что с такими делать, мозгоправ тут ты. Они вышли на улицу, и Леви подкурил. Глянул в голубые глазки психотерапевта и, вздохнув, протянул пачку. — Только не плачь, блять, пожалуйста. Это была очередная колкость. Мужчина был выше и крупнее, брутальнее него. — Спасибо, — Зик достал одну сигаретку и глянул весело. — Надо же, они даже размера нормального... Он затянулся и рассеянно глянул на улицу. Их больница стояла едва ли не в поле, на горизонте виднелся лесок. — Знаешь, мне сложно отказать Райнеру, — будто признался мужчина. — Он в последнее время... Не то чтобы хуже, но меняется. Как работать пошёл. — Он тоже выпускник марлийского? — Да, он начал учиться, когда я заканчивал. Мы давно знакомы, — вздохнул Зик. — А работать сразу поехал к вам. Другой город, реанимационное отделение. Он из всех врачей сложнее переносил... моральную сторону. Вообще, мне кажется, он и пошёл туда, чтобы закидываться. Слабо улыбнулся, глянув на психиатра. — Это уже по твоей части. — Вполне возможно. — Леви затянулся. — Но вряд ли существуют никогда ничего не пробовавшие врачи. Иногда диазепам так и манит, а в реанимации и вовсе раздолье на любой вкус. Выдохнул дым и посмотрел на парковку. Его крокодил стоял неподалёку. Зелёный мотоцикл, поэтому так и прозвали. — В этом и проблема, — сигарета заканчивалась как-то слишком быстро. — Он ещё на учёбе приносил с работы всякое... Мы жили вместе пару лет, — спохватился. — А спать без зопиклона не мог уже ко времени нашего знакомства. Леви пожал плечами. Не ему осуждать. — Если он не просит помощи, то что можешь ты или я. Не хочу лезть, Райнер взрослый мальчик. Не мне его уму разуму учить, сам не без греха. Он докурил. Вновь осмотрел нового знакомого, что держал под мышкой все документы на пациента. Стало даже как-то жаль. И правда, не перекладывать же на него одного всю работу. — Я поеду за пиццей, тебе чего-нибудь прихватить? Раз уж нам придётся работать на пару. — Могу вкинуться, возьмёшь побольше. Две, три, — Зик всё ещё был в мыслях о Райнере, но, и правда, что он мог сделать. — Можем посидеть пока в моём кабинете, там всё равно пусто. В это время обычно никто не идёт. — Не переживай, я не нищий, но если тебе очень хочется, купи кофе в кофейне напротив. Ванильный латте! — прикрикнул, усаживаясь на байк. — Латте? — Зик не мог удержаться, чтобы не подшутить ещё раз. — Ты что, педик, чтобы это пить? — Ну хоть не обезьяна! И проживу подольше, мудила!