the true sky

Если бы у Тсунаеши спросили, какой день он считает худшим днем в своей жизни, он бы, без всяких зазрений совести, назвал бы дату своего рождения. Потому что, вероятно, все его проблемы брали начало именно с его рождения. Так получилось, что интуиция у Тсуны проявляла себя еще тогда, когда он учился ходить и разговаривать, а потому шатен всегда настороженно относился к отцу, от которого разве что за версту не несло «грандиозными планами» на наследника уже тогда. Емицу что-то тщательно планировал и это что-то было, если не на прямую, то как-то связано с самим Тсуной. Само собой разумеется, что ему, пусть и в таком нежном возрасте, совершенно не нравилось, что кто-то, пусть даже это родной отец, решает за него. Он вечно проказничал, хамил и издевался над незадачливым родителем так, как на то хватало воображения, а хватало его на многое. И, по правде говоря, нет ничего странного, что Тсунаеши Емицу со временем стал недолюбливать, а потом и презирать. И в большой и всепоглощающей любви к его младшему брату – послушному и легко внушаемому – тоже не было чего-то особенного. Тсуну угнетало разве что то, что и мать, безумно любившая мужа и крайне наивная для своих лет, тоже любила Тоши больше. Хотя и всячески старалась это скрывать. Но и если бы у него спросили про самый лучший день в жизни, он бы, вероятно, назвал бы ту же дату, не задумываясь. Потому что Савада, будучи человеком разносторонним и довольно умным, очень ценил этот мир и любил свою жизнь. И свою мать, и брата Савада тоже очень любил. И сам он никогда не сказал бы, откуда взялись эти чувства, да еще и к тем людям, которым, кажется, совершенно нет до него, Тсуны, дела, но факт оставался фактом. Этот парадокс Тсунаеши никогда не обдумывал и старался, по мере возможностей, не обращать на весь этот каламбур внимания, однако в последнее время он становился все более и более сентиментальным. То ли обстановка сказывалась, то ли смерть так холодно дышала в спину, что волей неволей хотелось понять все, на что раньше не хватало времени или в чем в былые времена не видел никакого смысла. Тсунаеши проклинал эти глупые чувства, свою ужасную дотошность и проклятое желание знать все и немного больше. Но выкинуть мысли из головы не помогали ни кофе, ни снотворные. Приближался Конфликт колец. По закону жанра и логике ему, Тсунаеши, должно быть все равно на вечно издевающегося над ним брата, но в реальности это было не так. Здесь и сейчас шатен переживал и чуть ли не под корень сгрызал ногти, от чего пальцы неприятно ныли, и судорожно пытался найти выход из ситуации. Хотя бы маленькую, крошечную лазейку, которую он мог бы использовать как устоявшийся факт и ткнуть им в лицо Емицу, показывая, что Конфликт колец – не то, что должно сейчас происходить. Однако таких лазеек не было. Все было, если в мире мафии так вообще выражаются, по закону. Было два претендента на кресло босса, была конфликтная ситуация, Вонгола нуждалась в преемнике, и даже эта чертова бумажка, лежавшая перед ним прямо сейчас, была разве что не стерильно чистой, что выводило из себя еще больше. - Да вашу ж мать! – Тсуна нервно вцепился в свои растрепанные волосы. Его глаза бегали по полу, выражая крайнюю степень неуверенности и нужды в ответах, которые нельзя было найти прямо сейчас. Занзас сидел напротив него, распивая предусмотрительно прихваченный с собой виски фиг знает какого года, стоивший маленькое состояние и с ненавистью смотрел на бумагу, принесенную девчонками Червелло пару часов назад. Бумага от пылающего гневом взгляда не горела, да и от Пламени Посмертной Воли – тоже. Скайрини страшно хотелось сплюнуть на пол и разнести все к чертям, но было отчего-то жалко портить этот дом, да и возмещать убытки потом не хотелось. - Думай, мелкий мусор, - рыкнул глава Варии, бросая взгляд на настенные часы, показывающие половину шестого утра. Про себя вариец смачно выругался, досадуя на проведенную без сна ночь, но все же почему-то решил промолчать. – Ты же, вроде как, умный, вот и бери коронованный мусор и думайте с ним на пару. Потому что плясать под дудку советника я не собираюсь. - Да что тут думать-то? – прошептал, словно прошипел, Тсуна, но Занзас и бровью не повел. – Все условия начала Конфликта выполнены: есть спорная ситуация, есть два претендента на наследство, оба обладают Пламенем Неба, есть независимые (потому что доказать обратное мы не можем) судьи и обоих наследников, предположительно, может принять Кольцо! – Савада, перечисляя условия, даже немного запыхался и посмотрел на Скайрини красными от недосыпа глазами. - Кольцо тут зафиг? – потирая висок стенкой от стакана, спросил Занзас. Тсуна бы, вероятно, даже не удивился, если бы сейчас за окном сверкнула молния и раздались эпичные раскаты грома. - Кольцо, - протяжно выдал Савада, хлопнув себя по лбу и устало откинувшись на спинку дивана. Ему на мгновение показалось, что никакой он не гений и даже не просто умный человек, а полный профан во всем, что хотя бы косвенно затрагивало логику. - Объясняй по-быстрому, мусор, - Занзас царственно махнул рукой, в которой держал стакан, при этом чуть не расплескав всю жидкость по полу. – Я сегодня уставший. – Тсунаеши на это определение насмешливо фыркнул, выражая тем самым весь спектр своих эмоций. - Как ты можешь не помнить, ты ведь сам давал мне на изучение ту ветхую бумажку о Кольце Неба Вонголы. – Постепенно Тсуна начинал верить, что не все так плохо, как казалось в начале. Что есть шанс вырваться из всего этого дерьма, в которое он влип. И шанс этот Тсуна постарается использовать на полную, потому что другого может и не предвидеться. - Ты про ту, в которой говорилось о «разуме» Кольца? – рассматривая трещины в потолке безучастно осведомился брюнет. Если бы не интуиция, Тсуна бы всерьез задумался, нужно ли все это варийцу или он просто нашел спокойное место для выпивки. - Верно, - кивнул Тсунаеши. – Если ты заметил, одним из обязательных пунктов начала Конфликта является то, что Кольцо может «запасть» на обоих претендентов с одинаковой вероятностью. – Тсуна прищелкнул пальцами рядом со своим ухом, словно заставляя себя проснуться и заставляя мозг работать в привычном режиме. – То есть, если один из претендентов мог не понравиться Кольцу, он автоматически проигрывал. - И что это дает, мусор? – Занзас изогнул бровь и залпом допил оставшийся виски, отставляя стакан в сторону. - Кольцо, само по себе, - начал разъяснять Тсунаеши, - выбирает лишь тех, кто заинтересован непосредственно в нем самом и силе, которое оно может предоставить. Сама Вонгола «разум» Кольца никаким боком не интересует. И этот Конфликт дает лишь шанс первым надеть Кольцо. - Хочешь сказать, что выбрав одного владельца, Кольцо не сможет его поменять? – спросил Скайрини, посматривая на Тсунаеши слегка заинтересованным взглядом. - Вероятно, нет, - Савада пожал плечами. – Думаю, должен пройти определенный промежуток времени, после которого Кольцо сможет выбрать нового владельца. - Ерунда какая-то, - рыкнул Занзас. – Такое ощущение, что это не Кольцо принесли в Вонголу, а Вонголу создали вокруг Кольца. – Занзас резко оборвал сам себя. Два Неба смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, не сошли ли они с ума. Тсуна вдруг подумал, что гений – не значит умный, а интуиция – не значит, что он понимает абсолютно все. Ведь гениальность не смогла довести его до этого простого факта, да и интуиция оказалась бессильна на этот счет. Зато Занзас, будучи хоть и умным, но не гением, дошел до этого, такого простого, на первый взгляд, вывода элементарным методом тыка. «Ну или логические цепочки он лучше составляет», - мысленно пожал плечами Тсуна, устремляя взгляд в окно. - Так где, говоришь, остановились Червелло? – как бы невзначай поинтересовался он, радуясь, что сейчас раннее утро. - В нашем отеле, - оскалился босс Варрии, - там сейчас патлатый и коронованный мусор. Думаю, через час у нас уже будет комплект Колец. Тсуна не смог удержаться от того, чтобы не изогнуть губы в ответной усмешке. *** Емицу летел в Японию бизнес-классом, потому что его собственный самолет так некстати отправили в ремонт. Но, не смотря на это, полетать с комфортом Внешний Советник любил. - Вам чего-нибудь принести? – миленькая стюардесса с осиной талией и пышными формами лучезарно ему улыбнулась. Емицу порадовался открытому декольте на ее рабочей форме. - Бокал божеле, если у вас найдется, - улыбнулся он, явно подкупая этим девушку. - Разумеется, - кивнула она и удалилась, покачивая бедрами. Божеле Емицу принесли почти сразу же, но интерес к хорошенькой стюардессе, получив вожделенный напиток, Савада тот час потерял. Блондинка, конечно, обиженно надула губы, накрашенные алой помадой, но мужчине было откровенно все равно. За столь долгое время он впервые задумался, как все пройдет, когда он прилетит в Японию. Была такая вероятность, что его сын, хоть Савада и был в нем уверен, проиграет. И тогда, чем черт не шутит, вдруг Занзас сядет на кресло босса, а Емицу окажется не у дел? Нет, разумеется, Советник пытался отвадить от себя эти мысли, ссылаясь на то, что Реборн, которого он послал к сыну, был лучшим учителем из возможных, но противный червячок сомнения грыз его нещадно, не делая перерывов. Немаловажным фактором было еще то, что в Намимори у Емицу было два сына. Особенно путало карты то, что Тоши был младшим. Да и просто само существование вездесущего Тсунаеши не добавляло оптимизма. Если этот ребенок что-то пронюхает, то Емицу может не избежать проблем, чего совершенно не хотелось. Хотя у мужчины и было продуманно несколько вариантов развития событий, но… Что-то, все-таки, определенно было не так. И Вария. Когда Емицу узнал, что Вария уже довольно долгое время провела в Намимори, он сильно обеспокоился этим фактом. Ведь указ о начале Конфликта колец был выслан всего несколько дней назад. Так что, спрашивается, забыли в этом городке Занзас и его «мусор»? И почему, в конце-то концов, сам Емицу узнал об этом всего два дня назад? Савада смотрел на пролетающие где-то под самолетом облака прищуренными глазами и сам не заметил, как за всеми этими невеселыми мыслями уснул. Разбудила его все та же стюардесса, продолжавшая строить глазки статному мужчине. Тот сухо поблагодарил ее и вышел. С багажом, ввиду его отсутствия, проблем не возникло. А на стоянке его уже поджидал черный тонированный джип с водителем. Путешествовать Советник любил с комфортом. Дом, в котором жила Нана и его дети вызывал лишь презрительную усмешку. Емицу даже не позаботился сменой имиджа для поддержания своей истории о шахтере, решив, что придумает что-нибудь по этому поводу позже. Нана ему поверит. В конце концов, не зря же он выбрал именно ее. Гостиная встретила советника тишиной, которая крайне неприветливо звенела в ушах. Емицу даже удивился, ведь раньше в это время Нана уже готовила завтрак для детей. Хотя появлялся он в этом доме, который просто язык не поворачивался назвать своим, нечасто. - Здоров, мусор, - насмешливо рыкнули за спиной, и по спине Емицу прокатилась волна холода. Этот голос он, наверно, узнал бы из тысячи. – Как жизнь? Емицу подавился воздухом, решая, то ли ему начать орать во все горло, то ли разносить тут все к чертям. Как-как? Плохо у него в жизни! Было хорошо, до этого момента, а теперь вот что-то не заладилась. Какого лешего в этом доме делает Занзас? Как он здесь оказался и что, в самом деле, на уме у этого пришибленного на голову варийца? Емицу хотелось проорать эти вопросы ему прямо в лицо, но гнев парализовал связки, а из горла доносилось разве что гневное рычание. - Доброго утра, - поздоровался стоящий рядом шатен, в котором Емицу с ужасом признал старшего из сыновей. - Какого?! – возмутился было Внешний Советник Вонголы, но вовремя прикусил язык, глядя на Кольцо Неба, покоящееся на руке Занзаса. – Дьявола… - пораженно закончил он сдавленным голосом. Мужчина, конечно, не ждал, что Япония встретит его с распростертыми объятиями, но это было уже слишком. В конце концов, он, Емицу, уже не молод, да и сердце у него пошаливает. Так и с инфарктом слечь недолго. Хотя, глядя на довольных жизнью Тсуну и Занзаса, Савада-старший думал, что таким подарком он их ни за что не удостоит. Не в этой жизни. - Меня не приняло Кольцо, мусор, - улыбаясь, словно чеширский кот, заявил Вариец. Блондин подумал, что босс Варии совсем выжил из ума, раз радуется тому, что не станет боссом Вонголы. А еще Савада думал, что он во что-то влип. И по-крупному. - Не расскажешь, Советник, какая нынче погода в Италии? – блондин резко обернулся. Прямо на него смотрел довольный, как кот, объевшийся сметаны, Реборн, Фонг и Лар, разместившиеся на удобных диванах и попивающие ароматный кофе. Если и существовала в мире ситуация хуже этой, то Емицу уже не мог ее представить.