the true sky

Тсуна сидел на диване, закинув ногу на ногу, в окружении троих из легендарной семерки Аркаболено и грозного босса не менее легендарной Варии, и все никак не мог обуздать это чувство злорадного превосходства, которое, он уверен, отчетливо выражалось на лице. Вся эта ситуация напоминала шатену театр абсурда или просто очень плохо поставленную комедию. Но, чего скрывать, этот театр или комедия, кому как больше нравится, очень грели душу и самолюбие. И Савада готов было возносить хвалебные оды всем известным богам за предоставленную возможность доказать, наконец, отцу, что он тоже чего-то стоит. Что он тоже человек, достойный внимания и уважения. Да, со своими изъянами, но и со своими талантами. Тсуна не нуждался в одобрении. Он нуждался в признании. Сколько себя помнил, Тсунаеши всегда мечтал доказать отцу, что он в нем не нуждается так же, как и сам Советник не нуждается в сыне. В детстве он думал, что отец, столкнувшись с его равнодушием и безразличностью, поймет, что, на самом деле, любит старшего из своих сыновей. Хоть немного, но любит. Так, как он любил Тоши. Думал, что отец когда-нибудь посмотрит на него с такой же гордостью и радостной улыбкой на лице, будто говоря всему миру, что он рад такому, пусть не идеальному, но самому лучшему в его глазах сыну. Но Тсуна, видно, выбрал не ту тактику. Только сейчас, спустя много лет, после бесконечных раздумий, он понял, что было не так. Проблема была не в том, что Тсуна был недостойным любви отца, а в том, что по-настоящему Емицу, на самом деле, никого и не любил. На Тсуну и Тоши у блондина просто были планы. Грандиозные, далеко идущие планы. Старший Савада хотел сделать их лидерами, а сам себе он выбрал роль серого кардинала, свято уверенный в том, что без него и Тсуна, и Тоши, и вся мафия в целом могут наделать дел. Тсуна этого мнения не разделял. И марионеткой в руках отца он быть тоже не хотел. Те дни, когда он нуждался в его заботе и любви, давно прошли. И сейчас Тсунаеши готов сделать все и даже чуточку больше, чтобы показать, каким идиотом Емицу был все это время. И заставить дорого за все это заплатить. Емицу сидел в кресле напротив него, отпустив голову на руки, упирающиеся в колени. Он выглядел слегка помятым. Шатен закусил губу, прислушиваясь к тонкому голосу интуиции, похожему на трезвон маленьких колокольчиков. Емицу сожалел. Дико сожалел о том, что не придушил Тсуну еще в колыбели. И был дико рад, что Кольцо Неба не приняло Занзаса. А еще, кажется, боялся того, что сам Занзас был этому только рад. Его отец пытался решить уравнение со сплошными неизвестными и думал в основном о том, как выкрутиться в случае чего. Ситуация отчетливо пахла паленым. Не смотря на то «радушное приветствие», сейчас все в этой комнате были напряжены. Да и сам кареглазый никак не мог расслабиться. А еще Тсунаеши волновался за брата. И внутри Тсуна бился в истерике, а логика беспрестанно била его всеми возможными способами и доступными средствами, но волнение от этого никуда не уходило. Шатен не хотел участи марионетки не только для себя. Для брата тоже. - Что ты знаешь о Кольце Неба Вонголы? – тихо спросил парень и все присутствующие вздрогнули. То ли молчание было слишком долгим и напряженным, то ли Тсуна спросил что-то не совсем правильное и не так задал вопрос. Старший из близнецов Савада тихо хмыкнул, понимая, что ему абсолютно все равно на причины. Да и на последствия, если честно, тоже. Емицу поднял на него глаза и настала очередь Тсунаеши вздрагивать. Такого страшного коктейля из безумства и ненависти он еще не видел. И дело было далеко не в глазах, которые сейчас казались почти стеклянными, а в этом странном, почти диком выражении лица блондина. Парню, глядя на отца, хотелось только одного – бежать. Так быстро и так далеко, как только хватит сил. Бежать и ни за что и никогда больше не оглядываться назад. Тсуна откровенно боялся человека, сидящего перед ним. Он его еще никогда так не боялся. - Не меньше, чем ты, - хмыкнул в ответ глава CEDEF, отвечая на удивление ровным и спокойным голосом. – Тот документ, который выкрали у нас люди Занзаса, в свое время много времени провел на столе моего рабочего кабинета. Конечно, там собрана не самая полная информация об артефакте Вонголы, но это была весьма интересная бумажка. – Старший Савада пожал плечами, и Тсуне показалось, что они говорят о погоде или о том, как Емицу провел свой отпуск в этом году. - Неполная?.. – в замешательстве отозвался Тсуна, слегка прищурившись. Рядом с ним рыкнул Занзас, выказывая этим свое явное недовольство. – О чем ты? – он хотел знать. Очень сильно хотел знать, что же имеет ввиду его отец. А еще Савада медленно терял эту странную и, казалось, непоколебимую уверенность в себе. - Других бумаг о Кольце просто не существует, Емицу, - Реборн задумчиво рассматривал кофе в своей кружке и был просто невероятно спокоен. Интуиция в голове отдалась тихим трезвоном и Тсуна понял, что, на самом деле, Реборн не уверен. Не уверен в том, что говорит и в том, что эта ситуация не выйдет боком всем присутствующим. И, хотя интуиция никак не давала об этом знать, Тсунаеши понял, что брюнет на самом деле так же сильно, как и он сам, хочет знать о чем же говорит Советник. Емицу откинулся на спинку кресла и едва заметно улыбнулся, явно довольный мимолетным ощущением легкого превосходства. Кареглазый подумал, что, на самом деле, не имеет значения, какую информацию скрывает блондин и чего он хочет этим добиться. Мало вероятно, что он вообще ее выдаст. Куда более важно сейчас то, что это может быть обычным отвлечением, а если Советник тянет для чего-то время, то вопросы надо решать немедленно и не ждать знака свыше. - Зачем ты приехал, мусор? – задал вопрос Скайрини, сверля советника взглядом. Тсуне, отчего-то, не хотелось знать ответа на этот вопрос. - Повидать сына, - старший из семьи Савада пожал плечами, как бы говоря «а зачем еще я мог приехать?», а шатен нервно облизнул вмиг пересохшие губы. Все-таки это было немного грубо даже со стороны его отца. Тсуна встретился взглядом с холодными глазами Лар и слегка кивнул головой, показывая, что уже взял себя в руки. - Конфликт Колец больше не имеет смысла, - отозвался на это заявление Реборн, - ты можешь отправляться с сыном в Италию хоть сейчас. - В таком случае, я хочу получить Кольцо, - улыбнулся глава CEDEF, явно довольный таким развитием событий. Тсуна почувствовал, что сердце начало биться быстрее. Чего ему теперь ожидать от отца? Куда бежать от этого страшного человека, который, непременно, захочет от него избавиться? И как выдернуть из его цепких ручонок брата? Как быть со всеми этими проблемами и к кому с ними бежать? Тсуна не волновался за мать. Емицу совсем чуть-чуть, но дорожил ей. Считал чем-то вроде своей собственности, а потому опасности для Наны, безумно любившей мужа, не было. Хотя один из близнецов уже и успел тысячу раз проклясть судьбу за то, что его мать встретилась и влюбилась именно в этого человека. Тсунаеши помнил, что Тоши был таким не всегда. Когда-то, далеко в прошлом, они с братом были похожи не только внешне, но и характерами. Тоши был любознательным и энергичным ребенком. Он был чуть менее любознателен, чем сам шатен, но куда более энергичнее его. Он мог быть в нескольких местах одновременно. Успевал смотреть мультфильмы, кормить кошек на улице, пинать с пацанами мяч во дворе и донимать его предложениями поиграть во что-нибудь. В детстве кареглазый искренне считал, что это такая особенная способность брата – быть везде и всюду в зависимости от собственных «хотелок». Тоши превратился в того, кем он был сейчас, не сразу. Поначалу он просто перестал приставать к Тсуне, но шатен, занятый своим собственным миром, состоящим из книг и техники, этого и не заметил. Потом его перестали интересовать мультфильмы про героев, которые он когда-то едва ли не боготворил, а потом парень почти переехал на улицу. То ли пытался что-то доказать, то ли подростковый максимализм сказывался, но домой Тоши показательно возвращался не раньше полуночи. И с этой ужасной компанией типичных гопников он тоже не сразу сошелся. Просто однажды его лучшие друзья, Сай и Ояно, если Тсуна правильно помнил их имена, вместе с семьями, дружившими между собой, уехали покорять Токио и так там и остались. Поначалу брат сильно хандрил, хоть и пытался это всячески скрыть, а потом вновь стал пропадать на улице, да так и обзавелся там дурной компанией. «Не вступил, а создал», - хотелось съязвить Тсуне, к которому мать пристала с тем, что Тоши втянули в странное общество. Нана – это совсем другой разговор. Не смотря на то, что женщина, кажется, любила своих сыновей и искренне за них переживала, она в упор их обоих не видела. Да, она переживала за них, когда они долго не возвращались домой, но ей было совсем не интересно, где и с кем они проводили день. А если еще предупредить ее, что «ночую у друзей», так дома вообще можно было не появляться несколько недель. А когда вернешься, она лишь спросит, как ты провел время. Тсуна любил мать. Но ему все чаще казалось, что любовь эта бесполезная и ненужная. И, хотя Нана и не была показателем родительской любви, шатен старался о ней заботиться. В то время как Тоши – старательно игнорировал и трепал нервы. Его показательные выходки должны были заставить мать задуматься и дать ему хорошую затрещину, чтобы тот, наконец, одумался, но кареглазая лишь улыбалась и спрашивала, как прошел его день сегодня. Однажды, в запале редких, но очень тяжелых для Тсунаеши ссор, Тоши выпалил: «На меня плевать родной матери, так почему я должен о себе заботиться?». И Тсуна не мог его не понять. Потому что сам был в положении ничуть не лучшем. Шатену иногда казалось, что отец специально выделяет Тоши. Словно пытаясь что-то ему сказать. Но вот что, он никак не мог понять. Сам Тоши, на самом деле, всегда по-разному относился к этой показательной заботе отца. Иногда радовался, а иногда и корчил рожи и принимал с явно видимой небрежностью. Первое время Тсуна ему завидовал, а затем как-то понял, что и сам, наверное, поступал бы точно так же. Большего их отец не заслуживал. Между самим Тсуной и его младшим братом тоже были весьма странные отношения. Вроде бы и родственники, а вроде и совершенно чужие друг другу люди. Шатен пытался с ним разговаривать, пытался указывать на ошибки и призывать его к разумным действиям, но Тоши лишь отбрыкивался и всегда говорил что-то вроде «сам справлюсь». И все их драки и картинные избиения происходили именно на этой почве. Просто Тсуна не мог ударить Тоши в ответ, а тот, в запале, никогда не мог остановиться. Его неуемная натура всегда требовала действий, а действовать в той семье, в которой они родились, можно было только на нервы. И тогда младший Савада перенес свою деятельность в другое русло, которое был более понятным и доступным. Тсуна никогда не замечал за братом конкретную жажду крови, но ярости в нем было хоть отбавляй. Так просто получилось, что в этой среде, в которой они оказались волей судьбы, они защищались по-разному. Тсуна старался не привлекать к себе внимания, быть незаметным и просто всячески избегал проблем. А Тоши – пытался обратить на себя внимание самыми ужасными способами, которые он мог придумать. И если Тсуна, желающий лишь покоя и тишины, всячески взвешивал свои действия, то Тоши, желающий, чтобы на него обращали хоть немного внимания, был жутко импульсивен и выливал всю свою ярость на тех, кто попадется под руку. Они с братом были очень разными. Но от этого Тсуна не стал любить Тоши меньше. В конце концов, именно поэтому он сейчас так за него переживает. - Не позовешь к нам брата, Тсунаеши? – спросил Фонг, вырывая Тсуну из быстрого потока воспоминаний. Старший из близнецов Савада успел лишь заметить, как Занзас бросает Кольцо Советнику, а тот ловко его ловит. Тсунаеши в непонимании уставился на Аркаболено Урагана и с его губ чуть не сорвался самый глупый, наверное, в этой ситуации вопрос – «Зачем?». Кареглазый не хотел никого звать. Он бы предпочел, чтобы Тоши сейчас вообще не высовывался и, как говорится, сидел на попе ровно. Но Тсуна ничего не мог противопоставить уверенному взгляду Аркаболено, а потому просто кивнул и вышел из гостиной. Он не заметил, как поднялся на второй этаж и остановился напротив двери в комнату брата. Сердце бешено билось в груди, грозясь вот-вот переломать ему все ребра и отдаваясь странным набатом в ушах. Тсуна чувствовал этот стук где-то в районе горла и мечтал сейчас о стакане ледяной воды, думая, что она хоть как-то сможет ему помочь. Он не был в этой комнате лет с восьми, наверно. В детстве было не особо интересно туда ходить, а потом, признаться честно, было немного страшновато. Ведь Тоши никогда не был похож на того человека, который будет рад гостям. И кто знает, что он мог сделать с братом, если бы тот потревожил его за каким-нибудь важным занятием или отдыхом? Тсуне проверять не хотелось. Но сейчас он должен был войти и… Сказать ему что-нибудь, наверно. Зачем он вообще согласился сюда идти? Дверь открылась с легким скрипом, неприятно резанувшим по ушам, и Тсуна подумал, что дверь бы не помешало смазать. Да и не только здесь, но и в его комнате тоже. Этот звук ему изрядно поднадоел за последние пару лет. Тоши лежал на кровати, свесив одну ногу, и кидал мячик в потолок. Тот стукался об него с характерным звуком, отскакивал и неизменно попадал обратно в руки к блондину. Кареглазый ударил мячиком об потолок еще раза два, а затем перевел взгляд крайне задумчив глаз на стоявшего в дверях брата. Тсуну от такого взгляда передернуло. Нечасто он видел Тоши в задумчивости, если вообще когда-нибудь видел. -Там… - хрипло начал шатен, но голос его явно подводил. Он остановился и прокашлялся, а затем снова продолжил: - Там внизу отец приехал. – Тсунаеши ожидал увидеть в глазах брата, радость и веселье, но тот лишь слегка нахмурил брови, а сам парень зеркально повторил его жест. «Его подменили?» - пронеслось в голове, но кареглазый быстро отмел эту идею куда подальше. Уж он-то, с его интуицией, точно стал бы первым, кто об этом узнал. - Он привез Кольцо Вонголы. – Продолжал информировать брата Тсуна. – Примеришь? Тоши коротко кивнул и отвернулся к окну, словно пытаясь там что-то найти. А Тсуна закрыл дверь с другой стороны и устало к ней прислонился. Разговаривать с братом, не выставляя ему претензий и не повышая голос было почему-то очень тяжело и… страшно.