Реанимация

В жизни Джоэла Кэмпбелла была одна уверенность. Среди гремящих бутылочек с таблетками лотенсена и ацебутолола и стерилизованных игл, необходимых Джоэлу, чтобы вернуть его разум на землю из мутной агонии, был один твердый факт, за который он мог цепляться. Тот, которого у него не было до переезда в Чикаго. Сам факт бегства от своего прошлого был злобным напоминанием о его грехах. Теперь ему стало лучше, и его нервы с каждым днем поправлялись, зная один факт, его спасительную милость: Дэвид Гриффин мертв. Ну, по меньшей мере, это было тем, что его больничный психиатр сказала ему, счастливо выводя каракули на его рецепте для антидепрессантов. Дым на воде, кровь на простынях, пушка, приставленная к твоему нёбу, огромный огненный шар вырывается из здания, удобная смерть. Он благодарил каких угодно богов, давших эту милость, не ради этой бедной молодой женщины, но ради его собственного распадающегося разума. В воде той ночью все дошло до апогея. Время столкнуло с Гриффином в кладовке при свечах, толкнуло его к неизбежному концу. Он едва мог бы найти духовную силу, необходимую мотивацию высказаться о жизни Полли. Он был потерян для борьбы. Выбросить обоих из окна было простым инстинктивным действием. Он помнил слишком хорошо вкус озера Мичиган, нефти и ила, наполняющих его рот, душащих его язык и горло. Получив передышку, он подавился запахом плоти. Обугленное человеческое мясо, конечный результат любого живого, дышащего, убивающего, любящего существа, встретившегося со взрывом керосина. Каким бы харизматичным ни был обитатель тела. Он был тем, кому пришлось поднять голову трупа, он должен был увидеть огненные повреждения, нанесенные темным чертам. Это его долг. И вот теперь очевидно стояла задача опознать труп в морге. Парни в сетях не могли отследить связи Гриффина достаточно далеко, чтобы найти члена семьи, любовника или друга. По иронии судьбы, никто не знал этого человека дольше Джоэла. [СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ МЕМОРИАЛЬНАЯ БОЛЬНИЦА, ЧИКАГО; ВЕСНА, 2000]. Холлису было явно не по себе, когда он подошел к больничной каталке Джоэла. Прошло три дня с момента фиаско, и всего несколько часов с тех пор, как Джоэл проснулся от собственного истощения и комы, вызванной лекарствами. Как только он заговорил, его первым вопросом было короткое отчаянное: «Гриффин?» Медсестры, которые следили за новостями в последние пару ночей, уверяли его, что убийца мертв, но морщины на его лбу нисколько не разгладились. «Надеюсь, у вас тут нет еще и обслуживания номеров, и массажистки», - сказал Холлис в знак приветствия. Он огляделся на трубки, скопившиеся вокруг кровати, обвивая изнуренное тело его товарища. Глядя на его угрюмое лицо и на то, что казалось было целой аптекой, расставленной на соседнем столике, офицер быстро посерьезнел. «Как, черт возьми, ты поживаешь, Кэмпбелл? Судя по тому, что мне сказала Полли, тебе сильно досталось, - и она имела ввиду не только физические раны», - сказал он. Джоэл не ответил, за исключением минутного подтверждения, приподняв бровь. «Гриффин, приятель…» Холлис медленно выдохнул через нос, качая головой. «Что за дрянь». Джоэл рассеянно кивнул, потягивая холодный кофе, оставшийся на его столе с раннего утра через соломинку, совершенно готовый позволить своему коллеге продолжать разговор. «Но вернемся к настоящему делу», - неожиданно сказал Холлис. Он колебался прежде чем снова заговорить: «Гриффин мертв, я уверен, что ты знаешь…» Джоэл знал, он видел его в воде, и медсестры и врачи напоминали ему бесчисленное количество раз. Тем не менее, он все еще частью себя ждал, что к нему подбежит кто-нибудь с другим конвертом FedEx, с широко распахнутыми испуганными глазами и новостью о том, что погон все еще продолжается. Джоэл не знал, сможет ли он идти в ногу с Гриффином дальше. Он переехал в Чикаго в первую очередь потому что чувствовал, что его реакция замедляется. В своем сердце он больше не мог встретить ни писем, ни телефонных звонков, ни карточек, ни фотографий, ни смертей. Ему было нужно, чтобы Гриффин ушел. «…Но нам нужно, чтобы ты пришел и опознал тело. Оказывается, ты единственный живой человек, который знал Гриффина во плоти больше пары дней. Мне очень жаль, Джоэл, но мы должны закончить это дело». Джоэл отвернулся к окну. Из его комнаты открывался прекрасный вид на центр города, почти до самой грязной гавани, которая стояла вокруг сгоревших складов. Несмотря на его беспокойство по поводу Гриффина, поскольку события каким-то образом обострились, все напряжение вокруг него медленно спало. Все его тело, зудящее от ран и ожогов, казалось, расслабилось, сплющенное как прозрачный воздушный шар, в первый теплый день, который Чикаго увидел с прошлой осени. Это был первый теплый чикагский день в жизни Джоэла. Его ранний зимний переезд и период заселения утонули в смоге и мороси. Дни, которые он провел в погоне за Гриффином, казалось, состояли из целой недели рывков по холодным улицам и переулкам, от которых пахло мочой и мокрым тротуаром. Теперь же эта кратковременная атмосфера была только его, созданная и заслуженная только его усилиями. «Хорошо», - сказал он Холлис, поворачиваясь к нему с редкой полуулыбкой. «К вечеру они должны вытащить из меня все это дерьмо, потому что я уезжаю». Проходящий мимо доктор неодобрительно нахмурился, но без возражений принял заявление своего пациента. В последний раз, когда мистера Кэмпбелла госпитализировали в таком опасном состоянии, он вырвал собственную капельницу и снял все контрольные пластыри без помощи медсестры уже через час после того, как пришел в сознание. Тогда он счел нужным сбежать, не выписавшись, определенно недостаточно физически подготовленный для выписки. То, что Кэмпбелл был готов остаться еще на несколько часов после выхода из комы, определенно было лучше, чем ничего. Холлис выглядел воодушевленным. «Отлично. Морг будет ждать тебя завтра в восемь. Я встречу тебя там». «Да». Джоэл рассеянно согласился. Холлис задержался у двери в белоснежную комнату. «Мне очень жаль, что тебе придется сделать это для нас, Джоэл. Я знаю, что мы и так слишком много от тебя просили». Джоэл снова повернулся к окну. «Ну, думаю, вам, ребята, повезло, что я оказался рядом». «Да, думаю, да. Что ж, мне нужно вернуться. Надо еще повозиться с бумажками». Джоэл кивнул своему окну. Под белыми одеялами он выглядел как очень старый ребенок. Он казался намного меньше, чем Холлис помнил его при их первой встрече. Холлис тихо ушел, оставив товарища поправляться. Джоэл пинал тонкими струпными ногами по своим тяжелым одеялам, скинув часть на пол. Он осторожно закрыл глаза. Он не хотел повредить казенную кровать. Может быть, когда он снова проснется, медсестры охотно отключат его от аппаратов и позволят ему уйти. Ему хотелось съесть какую-нибудь знакомую грубоватую китайскую еду на вынос, и он знал идеальный ресторан напротив своего многоквартирного дома.