17 марта 2018 года

Студия Главкино, 17 марта 2018 года. «Арс, больно?» — слишком громко стучит в висках. Съёмки уже давно были отыграны, вечер вступил в свои права, когда парни набиравшего обороты шоу «Импровизация» покидали площадку. Не сказать, что все прошло просто шикарно - Арсений, откровенно говоря, выдавал неоднозначные шутки, не входящие в его постоянный репертуар - однако все было позади, и Стас обещался подрихтовать то, что не вышло. Звонкие капли бились о крыши разноцветного здания, лужи заставляли проходящих менять темпы, с издёвкой наблюдая за происходящим, а закутанный в тёплые объятия воздух, легкими порывами тормошил некогда уложенные волосы. Все шло так, как должно было идти. Арсений, накинув пальто поверх футболки, неторопливо направлялся в сторону выхода в момент, когда столкнулся с кем-то, кого видеть сейчас ему явно не хотелось. Ира Кузнецова, стуча каблуками и копошась в сумке на ходу, подняла голову, вглядываясь в спутника. Будем откровенны, отношения Попова и Кузнецовой можно было описать одной фразой: на раз собрался, на два съебался. Собственно, так и проходили их встречи вне компаний, в которых они, переодически, к огромному сожалению Арсения, вынуждены были находиться. Нет, не подумайте, они не враждовали открыто, хоть Ира и старалась как-то подначить мужчину, они старались избегать общества друг друга по одной объективной причине: Антон. Антон встречался с ней - если это можно назвать достойными отношениями - на протяжение уже нескольких лет, и все об этом знали. Однако то, что было между Арсением и Антоном продолжалось лишь на йоту меньше, и об этом не знал никто. — Арсений, — констатировала девушка, отвлекаясь от собственной сумки, на что Попов натянуто улыбнулся, указывая на выход. — И я тебя рад видеть, да, — мужчина уже было шагнул в сторону двери, как в его руку вцепилась изящная пятерня, останавливая и заставляя обернуться. — Не подходи к нему сегодня, ладно? — с наигранной учтивостью произносит Ира, на что Арсений лишь непонимающе хлопает глазами. — Мне откровенно плевать что ты там натворил, но Антон сказал, что видеть тебя не хочет, поэтому будь умницей. И что-то бьется о пол. Вероятно, эмоциональная стабильность Арсения, которая вдребезги разбилась о произнесенную фразу. Он вырывает руку и направляется к выходу, в надежде обозначить хоть какие-то рамки, однако в голове пустота. Вакуум. Вообще ничего. Все планируют ехать на обусловленный междусобойчик, про который Арсений предпочёл бы нахуй забыть, но выбора у него нет, поэтому, буквально выбежав из здания, ему в глаза бросается компания молодых людей. Антон затягивается сигаретой, натянуто улыбаясь, Серега что- то ищет в багажнике своей машины, а Дима как обычно разговаривает по телефону с Катей, предупреждая, что сегодня задержится. От всего происходящего буквально мутит. Если бы Попов точно знал, что не возникнет вопросов по поводу его исчезновения, он, безусловно, свалил бы сразу после съёмок. — Арс, — бросает Матвиенко, подзывая к себе друга, и мужчина медленно плетётся в сторону машины. — Ты со мной едешь, Шаст с Ирой на своей. Все норм? — Я же объективно могу тебе доверять, верно? — устало переспрашивает Арс, хотя ответ знал наверняка: может. Заметив, как Матвиенко показушно закатывает глаза, а затем сверлит его выжидающим взглядом, мужчина устало опускает руки. — Антон. Не знаю, что случилось и в какой момент своей жизни я сделал что-то не так, но Кузнецова сказала что-то про то, что он не хочет меня видеть. — И ты поверил? — действительно удивился Серега, на что Попов развёл руками. — Арс, да нормально все, прекрати слушать кого-то, кто этого не достоин. — Да я и сам заметил, понимаешь, — оправдывался он. — То есть, не то что бы он прям показывал, он вёл себя…странно. Избегал, не разговаривал. — Поговорить с ним? — резко выдал Матвиенко, на что Попов прыснул, со словами «Ещё чего». — Ну тогда поехали, в течение вечера решится. Они доехали до ресторана, который со вчерашнего дня был забронирован на н-ное количество человек, и, расположившись на уютных сидениях, обсуждали кто что пьёт. Арсений знал: ему можно пить все, кроме ебаного виски. Непонятно по какой причине, но с него его всегда уносило в прекрасное далеко, из которого он выбирался лишь под утро и с жутким похмельем, поэтому когда очередь дошла до него, он изучающе опустил глаза на меню. — Арс, ну давай реще, — процедил Антон, и, не удержавшись, сделал заказ за мужчину. — Принесите бутылку виски и что-нибудь запить, — проговаривает Антон, вежливо улыбаясь официанту, а Арсений мысленно проклинает его. Он же, сука, знает, что его кроет не по-детски. Знает, что начинает по пьяни хуйню нести. И нет, все равно делает все назло. Когда все уже лениво потягивают принесённые напитки, а Арсений, морщась, делает очередной глоток, запивая горячительную жидкость колой, Журавль подрывается с места, из ниоткуда вытащив укулеле, на котором, настроив струны, начинает играть знакомый мотив. — АССОЛЬ! — кричат все, подпевая. — ПЛЮС ГРЕЙ, РАВНО ЛЮБОВЬ. А Арсений стоит в стороне, наблюдая за этим цирком. Нет, будь у него хорошее настроение, он, понятное дело, присоединился бы, однако сейчас… Сейчас мужчина косится на Антона. Тот сидит рядом с Ирой, которая улыбается так, будто выиграла в лотерею, поёт и потягивает алкоголь. И это бесит. Бесит то, что Шастун даже не смотрит на него. Бесит, что приобнимает не его. Бесит, что делает вид, что все нормально. В голове невольно всплывает мысль о том, что он хочет поговорить. Не поговорить, в смысле поболтать, а серьезно поговорить. Обсудить все, что наболело. Неровно пошатнувшись в сторону, Попов неуклюже запинается о чей-то ботинок, и падает на Матвиенко. — Арсу больше не наливать, — смеётся Хвостатый, и все остальные подхватывают гогот. И это тоже бесит. — Шаст, можем поговорить? — несвязно лепечет Арсений, на что Шастун бросает беспомощный взгляд в сторону своей девушки, будто спрашивая разрешения. — Арс, давай потом, мы же веселимся, — говорит Шаст, делая очередной глоток. Хорошо, что кроме Кузнецовой их никто не замечает: все слишком заняты песней. И это спасает, однако Арсений все же задумывается: стоит ли разговаривать именно сейчас? — Шаст, это важно, — твердит Арсений, сконфуженно глядя на Иру. — Я займу лишь несколько минут твоего времени, и ты вернёшься к своей даме. Произносит устало. Почти ни на что не надеясь. Однако, Антон нехотя встаёт, переступая через трубку кальяна и направляется к выходу. Дышать становится чуть легче, хотя предстоящий разговор заранее не сулит ничего хорошего. Они выходят в соседний коридор, чтобы не привлечь внимания, и Попов облокачивается на соседнюю стенку, вставая прямо напротив зеленоглазого. — Что я сделал не так? — тихо произносит он, устремляя голубой взгляд на парня, и тот заминается. — С чего ты взял, что сделал что-то не так? — произносит он, и Арсений трёт переносицу. Устраивать драму на пустом месте, не объясняя причин - типичный Шастун. Отвечать вопросом на вопрос - тоже. — Антон, Ира сказала, что ты видеть меня не хочешь, и я не думаю, что у неё есть объективные причины мне врать, - откликается Попов, и Шаст выдыхает на слове «Сука». — Ты реально хочешь это обсудить? — цедит светловолосый, и Арсений разводит руками. — А когда мы это обсудим в следующий раз? Когда ты снова напьёшься и позвонишь мне, потому что внезапно «соскучился»? — последнее слово он изображает кавычками. Последнее время все в их жизни происходило в кавычках. Антон «в кавычках» скучал, «в кавычках» шептал, что Ира - пустое и «в кавычках» говорил, что любит. И все это было, когда он был определённо пьян. В «трезвой» жизни они почти не взаимодействовали, и каждый раз, когда Арсений хотел это обсудить - Антон уходил от темы. Младший притуплённо глядит в пол. Он сам не в курсе что вообще происходит в его жизни. Сам не в курсе, почему звонит ему, лишь когда под градусом, сам не в курсе почему сомневается в себе в жизни. Возможно, все потому, что он считает это неправильным. — Арс, мы с тобой обсуждали, - начинает он, но, заметив, как Попов хочет вставить слово, пресекает его, резко подняв руку. — Да, я поступаю как мудак, да, фактически пользуюсь тобой, но послушай, это не потому что я реально такой кретин, я просто пытаюсь разобраться. — Два года, Антон? — неверяще произносит Арс, на что Шастун невольно морщится. — Два года. Если бы тебе это было нужно, ты бы давно определился. — Да, я тупой, судя по всему, — раздраженно бросает младший, заставляя брюнета фыркнуть. — Я не хочу с Ирой расставаться. И с тобой не хочу. Ну, в смысле прекращать все. Мне нравится как мы проводим время, но блять, ты же понимаешь, что это - все, что я могу тебе дать? Арсений сглатывает. Звучит так, будто его отшивают на выпускном. Нет, серьезно, когда ты предлагаешь подружке отношения, а она ценит тебя «как друга». Жутко хочется уйти. Просто уйти, оборвав все на половине разговора. Так и не выяснив, зачем все это было. Но он подавляет в себе эти мысли, выдыхая. — А то, что я чувствую, ты в расчёт не берёшь? — жалостливо произносит он, и сам внутри плюётся от того, как это пафосно звучало. — Арс… - лишь шепчет блондин и вплотную подходит к мужчине. — Что, Антон? — мужчина хмурится , но его перебивают настойчивым «тшш», а затем руки младшего обвиваются вокруг талии и притягивают ближе. — Антон.. Ресницы щекочат подбородок, а прерывистое дыхание обжигает кожу на шее, от чего Арсений безнадёжно закрывает глаза. Он любит их близость. Ему нравится чувствовать чужие подушечки пальцев на собственных запястьях, нравится слышать стук сердца, пульсирующего под рёбрами, нравится просто чувствовать. — Арс, мне надо разобраться, — шепчет Антон, проводя губами по его скуле, а Попову от этого лишь хуже, потому что знает, что все это - снова игра. — Надо понять, чего хочу. Я пока не знаю как это решу, не знаю в чью пользу будет выбор, но я попробую. — А если выбор будет не в мою пользу? — выдыхает Арс, всматриваясь в его глаза, но Шастун молчит. Просто молчит, не потому что не знает что сказать, напротив, зная, что ответ не понравится. И Арсений понимает это. Резко выбивается из чужих рук, вздергивая челку. Поправляет футболку и уходит вглубь коридоров, намереваясь уехать. Когда он пролетает мимо зала, в котором все собрались, его неожиданно окликивает Матвиенко. — Арс, ты куда? — спрашивает мужчина, на что Попов лишь поднимает руку, прощаясь со всеми. Ему нужно подумать. Действительно разложить все по полочкам, понять что происходит, обсудить, пусть даже с самим собой. — Ребят, сорян, — бросает Матвиенко, подрываясь с места, рывком вылетает из ресторана. Конечно, в голове пролетает мысль о том, что Арсению нужно побыть одному и все такое, но как лучший друг он не может позволить себе веселиться, пока тот разбивает кулаки о стену. — Арс! — окликает он друга, на что тот нехотя поворачивается. — Арс, че случилось? — Серёг, да возвращайся, все норм, — твердит Арсений, но в глазах читается жалостливое «не слушай меня». — Ну нет, — кривится в ответ Серега, нажимая на кнопку снятия сигнализации в машине, и Арсений лишь устало улыбается ему. Друг. Настоящий.