День, когда ты мне улыбнешься

Бывает такое ощущение, что вот в твоей жизни наступил какой-то новый этап. Никто не огласит тебе об этом громко в мегафон, не придет навязчивое уведомление о принятии новой миссии. Об этом даже по радио никто не скажет в перерывах между сообщением прогноза погоды и рекламой нового средства от грызунов. Ты просто почувствуешь это сам. Не сразу, осознание придет как-то постепенно. И с чем связан новый этап, ты тоже поймешь лишь потом, уже осмыслив итоги. И это даже не привычное деление «детский сад — младшая школа — средняя — старшая — вуз и т.д.». Дело совсем в другом. Шэнь Цинцю вот за эту неделю лишний раз уверился, что этой осенью наступил как раз-таки новый эмоциональный период в его жизни. Хотя бы потому, что за все годы его учебы в университете у него никогда не было таких насыщенных на события недель. Как будто кто-то свыше вдруг вспомнил, что молодость — это яркое и неповторимое время, которого у Цинцю как-то нет, и высыпал на него целый ворох событий. Ну, может, это было не так грандиозно и ярко, как у кого-то другого, но для Шэнь Цинцю и подобных эмоциональных качелей было достаточно. Он еще не отошел от тоскливого понедельника с его скопищем личных переживаний, как его в середине недели сорвали в парк развлечений. И самое интересное, что он бы мог отказаться, все же он устал после пар и все такое, но странная дружеская забота, которая тоже проснулась совсем недавно и совсем не вовремя, твердила, что Шан Цинхуа будет полезно развеяться. Поэтому что они сделали? Правильно, поплелись в этот парк. Еще и Се Лянь, когда они уже прошли половину пути, написал, что у Вэй Усяня день рождения. Парни переглянулись и пошли в кондитерскую неподалеку. Цинхуа все продолжал расписывать, какие потрясающие фруктовые пирожные там делают, как бы он сам был рад, если бы ему такие подарили. Цинцю вымученно закатил глаза, но пометочку о пирожных себе мысленно сделал. Нет, общение с Ло Бинхэ сделало его слишком добрым. Когда они уже прибыли на место, четверо парней ели мороженое и что-то обсуждали. Вэй Усянь радостно обнял их, а затем порывисто прижал к себе коробочку с заветными пирожными, одновременно рассказывая о том, какие классные подарки ему все сделали. Шэнь Цинцю с подозрением покосился на стул с игрушками, а затем на Се Ляня и Лань Ванцзи, которые делали вид, что они не при чем. В общем-то, вечер прошел хорошо. Вэй Ин каким-то свои чутьем понял, что Цинхуа чувствовал себя разбито, и поэтому сосредоточился весь на нем, утягивая того на различные аттракционы. Либо Цинцю надумал, либо Ванцзи правда от такого поворота немного приуныл. Ни один мускул у парня на лице, конечно, не дрогнул. Непонятно, как он вообще это понял, но почему-то Шэнь Цинцю казалось, что это так, хотя до этого он придерживался мнения, что одногруппник Се Ляня был бы рад немного побыть в привычной тишине, вдалеке от излишне шумного Усяня. Но, похоже, не только в его жизни все менялось. К концу недели все вроде начало успокаиваться. Минъянь почти свыклась с мыслью о том, что она лишь подруга и собутыльница, и решила погрузиться в творчество. Читатели были в шоке от наплыва новых глав, но если судить по восторженным комментариям, то подобная терапия способствовала качественному преображению ее сюжетов. Цинхуа тоже приходил понемногу в чувство, но с Мобэем ездить пока не решался, из-за чего приезжал раньше обычного, а также уезжал домой значительно позже. Цинцю это настораживало. И, видимо, не его одного, потому что уже в пятницу утром ему написал сам Мобэй! Сначала Хуа Чэн, а теперь он! Шэнь Цинцю чувствовал себя психотерапевтом, к которому родственники пациентов обращались за советами. Да так почти и было! Но нет, в народе это звалось «дружба». Так вот, Мобэй тогда спросил, все ли хорошо с Шан Цинхуа. Цинцю так хотелось взвыть и поистерить на тему «Почему они все не могут разобраться друг с другом сами?», но он лишь вздохнул и отписался, что у того все было в порядке, просто большие завалы по учебе не давали продохнуть. Частично это было правдой. Им как раз нужно было определяться с темами исследовательских работ и закрывать долги по некоторым дисциплинам, по которым хотелось получить в дальнейшем автомат. Мобэй, кажется, поверил и написал, что если что-то будет не так, то ему можно будет сообщить. Что означала эта формулировка и что могло пойти не так, Цинцю разъяснять не стал. Но понял, что ему самому необходима психологическая разгрузка. И понял он это именно тогда, когда сам неосознанно отправил сообщение Ло Бинхэ с предложением прогуляться. Как он это написал, он сообразить не успел, но уже через минуту пришел ответ, что лично Бинхэ всегда рад и всегда готов. Цинцю, как говорил Се Лянь, не знал, плакать ему или смеяться. Но факт оставался фактом: вот наступил долгожданный для многих вечер пятницы и Шэнь Цинцю безмятежно прогуливался с Ло Бинхэ по местному парку. Деревья из последних сил держали на кончиках веток оставшиеся листочки. На улице было как-то тихо и тоскливо. Без пестрых ярких цветов и листьев, еще недавно украшавших все вокруг, было голо. Весь мир казался каким-то потертым и выцветшим. Людей вокруг было немного. В основном либо молчаливые влюбленные парочки, либо сидящие на скамеечках старички, думавшие о чем-то своем, глядя на серое небо. Все люди в такие дни будто закрыты сами в себе: нет лишних слов, движений, только долгие далекие мысли. В округе была удивительная тишина. Где-то прокричала ворона, но тут же умолкла, сама испугавшись того, как громко прозвучало ее «кар». Еще и к концу недели заметно похолодало. Все говорило о том, что зима будет непривычно суровой. Но Цинцю было все равно, что там делалось вокруг, каково было атмосферное давление и направление ветра. Он просто впервые за неделю мог вздохнуть свободно и ни о чем не думать. Вернее, думал он как раз о приятном. Ло Бинхэ говорил о книгах, фильмах, о защите своего проекта (за что уже успел получить похвалу и чуть не был поглажен по голове), упоминал даже своих родителей, которые с субботы нудели ему, чтобы он еще раз позвал Шэнь Цинцю к ним. На последнее парень не знал, как ему реагировать, но чувствовал одновременно и неловкость, и радость. Цинцю даже пообещал, что обязательно зайдет еще раз, как только прочтет книгу, что ему дал господин Ло, чтобы обсудить ее с ним. Бинхэ на это хмыкнул и недовольно закусил щеку. Шэнь Цинцю готов был поспорить, что он бы опять начал причитать: «Это мой друг, и он пришел ко мне, уйдите!» — Цинцю, ты чего такой грустный? Что-то случилось? — Бинхэ вдруг вышел вперед и развернулся к нему лицом. — А? Нет, все хорошо, с чего ты взял? — Шэнь Цинцю принялся обдумывать все то, что он сказал до этого, но ничего, чтобы намекало на то, что он не в духе, не указывало. — Ты слишком задумчив сегодня, — хмыкнул Бинхэ. — Даже не сказал, что я веду себя, как ребенок, когда речь зашла об отце. — Ну, ты же и правда как ребенок, — Цинцю стянул маску и недоверчиво посмотрел на парня. — Хах, ну да, — он немного помедлил, а потом снова заговорил. — Так что с тобой? Шэнь Цинцю действительно не знал, что ему ответить. Ничего особенного, просто он вдруг впервые почувствовал тоску тех, кто его окружал. Переживания других передались ему, полностью разрушив так старательное выстраиваемую им все эти годы стену равнодушия. — Просто трудная неделька, все нормально, — он уже хотел отмахнуться и пойти дальше, но Бинхэ, нахмурившись, перегородил ему дорогу. — Что такое? — Цинцю, — парень слегка замялся, словно сам до конца не решил, правильно ли он хотел поступить. — Давай не утаивать друг от друга, если кого-то из нас что-то одолевает? Давай хотя бы мы будем спокойно общаться друг с другом. Шэнь Цинцю поначалу не понял, что Бинхэ хотел сказать, и уже хотел переспросить, но затем его осенило. Они ведь были в одной лодке! Ну, практически. Пока Цинцю разбирался с Цинхуа, Минъянь и Се Лянем, его друг наверняка наблюдал за терзаниями своего младшего брата, который так и не осмелился вновь поговорить со своим гэгэ. Может, это и к лучшему, ибо ворошить прошлое было попросту неприятно в данном случае. Но обсудить все этим двоим следовало рано или поздно. И именно эта последняя мысль натолкнула Цинцю на еще кое-что. Бинхэ просто опасался, что они тоже потом могли что-то вот так взяться утаивать друг от друга. Так же мыкаться по друзьям, узнавая какие-то совершенно шокирующие факты, которые почему-то не решились они сами сказать друг другу. Наверное, было бы смешно людям, знакомым с месяц, говорить о полном откровении, но в отношении Бинхэ Шэнь Цинцю чувствовал, что мог тому доверять, что тот не мимолетный приятель на месяц. Такое как-то сразу ощущается. Странно, что какой-то новый знакомый мог перекрыть для тебя вмиг всех тех, кого ты знал половину своей жизни. Но может ли быть такое, что это было просто сродни нахождению родственной души? Почему, когда о таком говорится, все думают про влюбленность? Ведь дружба не менее важна! Цинцю откинул странные и невнятные теории, родившиеся у него в голове, и лишь кивнул. — Не бойся, у меня нет никаких особых скелетов шкафу, — Ло Бинхэ непонимающе выгнул одну бровь. Край шапки тоже непроизвольно поднялся. — Просто неделя выдалась странной. Цинхуа ходит хмурый, Хуа Чэн какой-то тоскливый из-за той истории с Се Лянем. Как-то неспокойно, наверное, за них. Да и с учебой как-то напряженно. Ло Бинхэ отчего-то улыбнулся. Цинцю снова удивленно посмотрел на него, не поняв, из-за чего тот радуется. Ветер вдруг усилился, потревожив темные кудряшки, торчащие из-под шапки. — Я знал, что ты, Цинцю, очень добрый и чуткий, — названный тут же вспыхнул и повыше натянул маску. Вот к такому повороту он готов точно не был. Что уж говорить, эти слова к нему применили вообще впервые в жизни. — Знаешь, я ведь тоже всю неделю то успокаивал своего братишку, то консультировал Мобэя. Людям бы стоило научиться говорить друг с другом нормально, через рот и… — Чего? Мобэя? А с ним-то что? — в голове Цинцю никак не мог уложиться образ ноющего о жизни Мобэя. Да судя по его внешней отрешенности, он даже в детстве не ныл! Прожигал своим тяжелым взглядом, крепко сжимая в руках засахаренные ягоды, пока всем вокруг не становилось неловко и те не покупали ему то, что угрюмый малыш молча требовал. — Да сам не понимаю, — Бинхэ пожал плечами и снова двинулся вперед. Цинцю шагнул за ним. — То с девушкой что-то не идет, то на твоего Цинхуа жалуется. — Бинхэ, а что не так с мо… с Цинхуа? — Цинцю окончательно перестал понимать, что происходило с этими двумя. Один мается по университету, не находя себе места, а второй в это время агрессивно переживает из-за чего-то. — Понятия не имею. Я у тебя хотел узнать, — Ло Бинхэ мельком посмотрел на Цинцю, но останавливаться не стал. — Просто он его вдруг стал игнорировать, избегать, как я понял. Вот Мобэй не знает, что сделал не так. Может, обидел чем. Он тебе не говорил? Ты, кажется, упоминал, что он был каким-то грустным, нет? «Просто твой друг оказался не геем. Вот и все! Разочарование века. Вопрос закрыт». Наверное, такое заявление бы решило многое, но Цинцю озвучить это не мог. Хотя если Мобэй писал ему сам и надоедал Бинхэ, то он действительно переживал. Ледяная глыба вдруг начала таять? Или не из такого уж и льда был сделан этот парень, как думал и доказывал Цинхуа? Цинцю, вон, тоже считал, что он сам пропитан ядом, а ничего, всю неделю уже чьи-то личные проблемы решал. — Мне неизвестно, что там у них, — Шэнь Цинцю поправил очки и слегка отвернулся. Лгать в глаза Бинхэ не хотелось. Пусть ложь и была во благо другого. — Цинхуа всегда был подвержен меланхолии, сколько я его знаю. Думаю, скоро все пройдет. Обесценивать чувства другого человека было слишком легко. Но так объяснить было все намного проще. Нет любовных переживаний, нет депрессий, нет патологической боязни неудач и низкой самооценки. Просто маленькая осенняя тоска — вот и все. Все, что Цинцю мог сказать, не влезая в биографию друга. В этот момент ему показалось, что у него слишком много друзей с детскими травмами, о которых именно в этот момент все вокруг захотели узнать именно от него. Наверное, стоило открыть фирму консультаций «Что делать, если друг друга немного на грани?». Слишком много воображаемых бестолковых профессий, в которых бы Цинцю мог с легкостью реализоваться! И зачем вообще решил идти в филологи? Ло Бинхэ хмыкнул и пнул кучку красных мокрых листьев. Те с хрустом отлетели, но один листочек все же решил задержаться на носке его ботинка. Почему-то взгляд Цинцю зацепился за это. — Похоже, Шан Цинхуа сложнее, чем кажется, — Бинхэ хмыкнул и попытался смахнуть приставший листик, но тот упорно не хотел отцепляться. — Цинцю, ты как будто намеренно дружишь с такими сложными людьми, — можно было подумать, что этот парень умеет читать мысли. — Ну, тогда ты тоже сложный человек, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Все может быть, — Ло Бинхэ ненадолго затих, что-то опять решая про себя. — Знаешь, Мобэй тоже довольно непростой, — начал он так неожиданно, что Цинцю вздрогнул и чуть не запнулся. — Он ведь в школе был известным хулиганом… — Что? Хулиганом? Он воровал деньги в раздевалке и обижал малолеток за школой? — он как-то неосознанно резко отшатнулся от Ло Бинхэ, сам не зная почему. — Хах, нет, — парень покачал головой и снова приблизился к нему. — Он просто не любил школу. Иногда прогуливал, не слушал учителей, спал на задней парте и бесцеремонно отшивал девчонок. Но, как ни странно, он всегда получал хорошие баллы по тестам, поэтому учителя лишь разводили руками. — Мда. И как же родители позволили тебе с ним дружить? — у Цинцю вырвался этот вопрос. Он вспоминал, как его родители сами ограждали от плохих компаний. Помниться, даже были какие-то беседы о том, с кем стоило водиться, а с кем нет. — Еще с самого детства мама говорила мне, что не стоит судить людей по первому впечатлению. Если бы она сама не следовала этому совету, то меня бы не было, — Цинцю не сдержался и прыснул, вспомнив родителей парня. Вот уж не подумал бы, что госпожа Су могла так отзываться о муже. — То, что мы видим, всего лишь оболочка. Как у апельсина. Он может быть очень ярким, но ужасно кислым. Или киви. Такой неприглядный, колючий и помятый, но такой сладкий внутри, — Ло Бинхэ повернулся к другу и улыбнулся. — Она говорила, что у меня должна быть своя голова на плечах. — Очень странно как-то, — Шэнь Цинцю остановился. — Она не волновалась? Естественно, что все матери беспокоятся за своих детей, опекают их. И навязчиво наставляют на путь истинный, правдивость которого со временем все же кажется не совсем верной. Но все же в юности материнское слово все еще сильно. Так неужели Бинхэ просто позволили дружить с парнем, у которого была неважная репутация? Хотя, сейчас Мобэй выглядел вполне приличным человеком. Так, может, все же Цинцю опять нарушал свою же установку о том, что не стоит поспешно стереотипно судить, если толком не узнал человека? — Конечно волновалась, — Ло Бинхэ, явно что-то вспомнив (наверняка какой-то кухонный разговор), продолжил. — Однажды я позвал его к нам. Так она подсела к нему и стала заваливать вопросами. Как помню, он тогда спросил: «Вы ведь не хотите, чтобы я общался с вашим сыном?» Мне было ужасно стыдно за нее! Я уже хотел поднять такой крик! Но она рассмеялась и ответила: «Я лишь хочу узнать тебя. Радость сына для меня важнее предрассудков. А ты, я вижу, хороший парень, но не хочешь этого показать. Не старайся, со мной такое не прокатит!» — Цинцю даже не сомневался, что именно так все это и было. Госпожа Су показалась ему женщиной решительной и неординарной. — И после этого он мне сказал, что она единственная из взрослых, кто говорил с ним на равных. Его дядя не в счет. У них отношения состоят из взаимных подколов. Ну, после этого Мобэй и моя мама сдружились. — Мобэй и твоя мама? — Шэнь Цинцю удивленно уставился на Бинхэ. Как вообще родители могли дружить с твоими же друзьями? В голове тут же возник образ, как его собственная мама присылает Се Ляню рецепты очередного пирога, который они будут готовить. Бр-р, нет. — Хах, он часто советовался с ней с тех пор. Насчет поступления тоже, кстати, — Ло Бинхэ полностью развернулся к Цинцю и пошел уже боком, словно краб. — Я это все к тому, что у людей много таится за плечами, просто нужно понять их. Я не знаю, что такое с Цинхуа, но, надеюсь, все образуется. Можешь, если что, рассказать ему то, что узнал от меня, — Шэнь Цинцю вдруг стало неловко. Бинхэ как-то странно проникся всей этой ситуацией с Шан Цинхуа. Стало стыдно за свое собственное равнодушие. Цинцю в очередной раз подумал, что сам он никудышный друг. — Я рад, что он подружился с Мобэем. Мне кажется, они похожи. — Дерзкий и неприступный Мобэй и забитый Цинхуа? Чем же они похожи? Небо и земля! — Но ведь небо не может существовать, если его не видно с земли, — Бинхэ усмехнулся и потянул Цинцю к хлипкой беседке в конце тропинки, по которой они все это время неспешно шли. — Они много скрывают в себе, может, эта дружба поможет им. — Ты слишком умно говоришь о таком человеке, как Шан Цинхуа, — Цинцю вдруг снова захотелось прикрыться своим ядом. Он не мог просто согласиться с Бинхэ, не мог сказать так же легко, что беспокоится о друге. Просто что-то внутри не давало перешагнуть этот барьер под названием «Адекватные человеческие чувства». — Эй, Цинцю, не притворяйся! Ты же волнуешься за него! — удивительная способность Ло Бинхэ читать мысли уже начинала пугать. — Нет! — Врешь! — он, смеясь, толкнул Цинцю бедром. — Ты очень беспо… — А-Ло! Мамочки, да это же ты, А-Ло! Шэнь Цинцю не успел опомниться, как к ним с криками подбежала какая-то невысокая девушка в пушистой курточке мятного цвета. Черные волосы были собраны в два пучка, из которых торчали два длинных хвостика. Из-за этого показалось, что она могла быть фанаткой аниме и дунхуа. Но Цинцю и пискнуть не успел, как Бинхэ с ответными возгласами помчался к ней навстречу и в следующую же секунду поднял девушку за талию, на что та принялась громко смеяться. — Негодник, А-Ло! Отпусти! Хах, совсем страх потерял! — заливистый смех никак не соотносился с ее угрозами. — Не-а, все начала ты, Нин Инъин! Хах, я так рад тебя видеть! — Да ну! Это поэтому ты не пишешь и не звонишь?! Врунишка! — девушка начала легонько бить его по плечам, но Бинхэ лишь еще громче засмеялся и принялся кружиться с ней. Шэнь Цинцю непонимающе наблюдал за всем этим и почувствовал какую-то досаду. Еще секунды две назад они бесцельно кружили по парку, болтали ни о чем и обо всем, а между ними была какая-то умиротворяющая гармония. Было так спокойно. Эта мрачная осенняя тишина рассеивалась вокруг них. Но сейчас все это с утроенной силой навалилось на плечи Цинцю. Последние слова Бинхэ, обращенные к нему, так и повисли в воздухе. И почему-то сейчас Шэнь Цинцю резко почувствовал себя лишним здесь. Лишним и ненужным. Глупо было так рассуждать лишь из-за того, что к ним подбежала какая-то симпатичная девушка, на которую парень не мог не переключить внимание. Но Цинцю это задело. Может, он и сам был в глубине души таким же мелочным чувствительным дураком, на каких обычно лишь пренебрежительно фыркал? До этого он думал, что мог контролировать свои эмоции, что его ничего не способно задеть. Но сейчас все это прорывалось наружу. Причем началось все не с самых приятных ощущений: пустоты, одиночества и раздражения. Какая-то часть его хотела сейчас развернуться и уйти, посчитав, что все, что он мог сегодня сделать, он сделал. Теперь он был тут не особо нужен. Зачем он вообще надоедал здесь своими бестолковыми беседами? Шэнь Цинцю вдруг показалось, что он излишне принимается накручивать себя. С какой стати он вообще стоит и бухтит про себя, что какая-то девчонка отняла у него друга? — Так, все, отпусти! — девушка начала вертеться и озираться на Цинцю. — Бинхэ, неловко, отпускай! Парень лишь улыбнулся еще шире и, наконец, поставил ее на землю. Цинцю закусил губу и непроизвольно отошел назад, как будто и правда намеревался уйти, если на него не обратят внимания. И кто из них двоих еще был большим ребенком? Пока странные мысли долбили его голову, парочка еще о чем-то тихо ворковала и совершенно не обращала внимания на его персону. По крайней мере, так казалось самому парню. Девушка все время осторожно косилась в его сторону, желая почему-то поскорее познакомиться с Цинцю. Так казалось уже Ло Бинхэ, ведь не мог не заметить эти ее взгляды. Поэтому он аккуратно взял ее за руку и повел к переминавшемуся с ноги на ногу Цинцю, делавшему вид, что он спокойно смотрит на покачивающийся на ветру флажок на крыше той самой беседки, до которой им уже не суждено дойти. Бинхэ хотел улыбнуться тому, но заметил нахмуренные брови друга. На лице же снова красовалась эта зеленая маска. Будь воля парня, он бы, наверное, дотянул ее до самого лба. — Прости, — Ло Бинхэ сам не знал, за что конкретно извинялся, но чувствовал себя немного виноватым. — Цинцю, познакомься. Это Нин Инъин. А это Шэнь Цинцю, — обратился он уже к девушке, все так же не выпуская ее руку из своей. — Рада познакомиться, — Инъин забавно покачала своими хвостиками и смущенно перевела взгляд на Цинцю, который казался ей сейчас немного рассерженным. — Я подруга А-Ло, — от этого слащавого обращения Цинцю хотелось с чего-то поморщиться. — Бывшая одноклассница и… Хах, да чего утаивать, я его бывшая девушка, — ей казалось, что это как-то разрядит атмосферу, но парень перед ней лишь как-то странно дернулся. — Инъин, ну ты чего все карты раскрываешь! — обиженно протянул Бинхэ. — А что такого? — парочка обернулась на заговорившего Цинцю, и оба как-то внутренне облегченно выдохнули. — Хах, ничего, просто Инъин никогда не умела держать интригу. — Зато ты ее передерживаешь, — девушка толкнула парня и засмеялась. — Я рада, что у тебя появился новый друг. И какой! Хах, Шэнь Цинцю, ты с филфака, да? Парень округлил глаза и кивнул. После всех тех необычных знакомств его, конечно, уже ничем не удивишь, но такая череда неожиданностей, где либо знали его, либо он кого-то, немного пугала. Или же эти годы учебы уже отпечатались у него на лбу? — Откуда ты знаешь? — Бинхэ удивился не меньше и теперь вопросительно смотрел на смеющуюся подругу. — Так я же на переводчика поступила, глупый, — она легонько дернула парня за его шапку, намереваясь, видимо, опустить ее на глаза. — Вот и видела Шэнь Цинцю несколько раз в корпусе. Хах, скажу, по секрету, — она прищурилась и прикрыла лицо с одной стороны ладошкой, будто их могли подслушивать. — Часть моих одногруппниц все гадала, с какого он курса и направления. Постоянно замолкают и смотрят вслед! Хах, уж очень он симпатичный, — на последнем Цинцю уже совсем несдержанно раскрыл рот, благо маска все скрыла. Вот такой славы он точно не ожидал! — Вау, а ты звезда у себя на факультете! — Уверена, что ты тоже, Бинхэ, — Инъин засмеялась и снова обернулась к Шэнь Цинцю. — За ним всегда девчонки бегали, а он никого не замечал. Такой сухарь. — Неправда, — Ло Бинхэ тут же покраснел, но Цинцю не понял от стыда или возмущения. А еще он не понял, зачем ему все это рассказывается. — Хах, шучу, да. Ты был таким лапочкой. Стесняшка! И как только осмелился однажды пригласить меня на свидание? — она звонко захохотала. Ее заливистый смех немного резанул ухо Цинцю, но он и бровью не повел. — Ты сама прислала мне записку, что я тебе нравлюсь! — было чувство, что они оба собирались кружить вокруг Шэнь Цинцю и вспоминать свои школьные годы. — И чего это я стесняшка? Я тебя первый поцеловал, — хотя, похоже, так и было. — Вау, очень интересно, — протянул Цинцю, собираясь уже выйти из круга, что эти двое его вокруг него создали, зачем-то встав по обе стороны. Если они снова хотели заигрывать друг с другом, то лучше пусть это делают без него. Шэнь Цинцю вообще откровенно бесило, когда люди просто так, видя, что их знакомый общается с кем-то, вламывались в их беседу и навязывали свое общение. Просто зачем? Вы же можете поговорить позже? Почему нужно ставить в неловкое положение незнакомого человека, которому было так комфортно до этого? Бесило все неимоверно. — Ой, да, Бинхэ был очень милым. Это сейчас он такой весь из себя неприступный, — Нин Инъин сарказма, похоже, особо не понимала и продолжала говорить то, что думала. — И не напишет ведь ни разу! — Прости, ну, я же извинился уже, — Ло Бинхэ уже стал понимать, что Цинцю было не совсем комфортно, и пытался увести словесный поток немного в другую сторону, но ему ли было не знать, что если его подруга начинала говорить, то ее уже ничего не останавливало. А еще ему вдруг пришло в голову, что Инъин пыталась привлечь внимание самого Шэнь Цинцю. Создавалось впечатление, что она уж слишком намеренно старалась затянуть его в разговор. Наверняка она утаила и тот факт, что ей самой он тоже нравился. Что у них там вообще на филфаке творилось? — Извинился он, пф, — девушка надула губки и отвела взгляд, чтобы теперь обратиться к Цинцю. — Так здорово! А давно вы общаетесь? — с ним она говорила уже без того недовольного тона, так мило улыбалась и пыталась рассмотреть самого Шэнь Цинцю, неосознанно приближаясь. Бинхэ с чего-то это кольнуло, но он тут же посчитал, что ревность тут не уместна. У них с Нин Инъин никогда ничего не могло быть серьезного и не будет. — Не считал. — Около месяца. Цинцю снова представил виляющий хвост сзади парня и лишь фыркнул. — Кто бы мог подумать… Хах, Бинхэ, ты весь обвешанный цепями дружишь с таким элегантным Цинцю! Ох, у вас даже ароматы сочетаются! — Какие ароматы еще? — Шэнь Цинцю вдруг полностью развернулся к девушке. Искренняя улыбка даже смутила его. Стало тут же стыдно за свое «колючее» поведение. — Ну, ароматы. Парфюм, — чуть ли не по слогам зачем-то выговорила Инъин. — Моя мама работает в салоне парфюмерии, и я с детства знаю, что если ароматы людей сочетаются, то они хорошо ладят! Вот Цинцю пахнет терпким зеленым чаем с холодными нотками, а Бинхэ — цитрусом и мятой, — было странно осознавать, что она тут принюхивалась, но Шэнь Цинцю уже решил, что эта девушка полна причуд. — Хах, ты с выпускного класса пользуешься этим парфюмом, я угадала? Так вот, это идеальное сочетание, как по мне! Легкое, прохладное и сладкое с приятной кислинкой! — она радостно захлопала в ладоши, отчего ее густая челка и пучки принялись смешно подпрыгивать. — О, понятно, — Цинцю на эти рассуждения хмыкнул, но почему-то теперь к Инъин стал относиться более дружелюбно. Все же непостоянство человеческих оценок не обошло и его самого. И он что-то еще говорил, что не понимал чужие характеры? Да тут в своем бы разобраться! Девушкой Инъин была интересной, открытой и немного навязчивой. А еще, ей почему-то очень хотелось рассказать Цинцю все о юности Ло Бинхэ. Последний при каждом упоминании его школьной робости и чувствительности недовольно одергивал подругу, но та лишь отмахивалась. Шэнь Цинцю вдруг показалось, что за сегодняшний день он такими темпами мог узнать про весь класс Бинхэ. Сначала Мобэй, потом эта из ниоткуда возникшая Нин Инъин, а вот теперь и сам Бинхэ как на ладони! Не остался не отмеченным и тот факт, что лет в пятнадцать, как раз в разгар всей их романтики, Инъин уломала Бинхэ ходить в парной одежде, отчего парню пришлось надевать вещи светло-зеленого, желтого и розового цвета. Цинцю в этот момент оглядел настоящего Ло Бинхэ в черном пальто, из-под которого внизу виднелись пара длинных мощных цепей, в темно-серых джинсах и своей вязаной шапочке и громко хохотнул в мыслях. Вслух же за него это сделала Инъин, которая эмоций скрывать не привыкла. Ло Бинхэ же сам поморщился и пробурчал что-то про то, что выбора ему особо никто не давал. Цинцю отметил, что парень странно реагировал, когда девушка в порыве эмоций приближалась к нему, чтобы рассказать какую-то еще одну занимательную историю из детства и юности. Догадка пришла лишь позже. Но поняв вдруг, что в Бинхэ все еще могли не остыть чувства, Цинцю мысленно злорадно посмеялся. Вид ревнующего Бинхэ его очень забавлял, но сам он старался немного отстраняться от Инъин, которая про личные границы, похоже, мало что слышала в своей жизни. Расстались они только через час. Девушка вдруг вспомнила о чем-то и, засмеявшись, пожелала им удачной прогулки. Она на прощание крикнула Цинцю, что они как-нибудь поболтают вдвоем в университете, но сам парень даже не знал, хотел он этого или нет. Инъин оставила после себя какие-то смешанные чувства, и даже сам Цинцю не мог понять почему. Красивая миловидная девушка, с забавной прической и высоким голоском — это же идеал почти всех мужчин, верно? Вот только у Цинцю идеалов не было, и льстить внимание даже такой очаровательной Инъин ему не могло. Тем более, ему казалось, что Ло Бинхэ все еще не охладел к ней. Но этот факт тоже как-то комом застрял в горле. Нин Инъин понравилась ему за свою открытость, за какую-то искристость, что чувствовалось при общении с ней. Но в то же время его что-то напрягало. Может, виной был его странный эгоизм, из-за которого он в первые секунды беспричинно обиделся на девушку и Бинхэ, что бросили его, а может, и что-то другое. — Прости, Цинцю. Инъин, немного взбалмошная, но хорошая, — Ло Бинхэ тоже почувствовал, что его друг испытывал какое-то напряжение. А если учесть, что тот не особо любил спонтанные контакты с незнакомцами, то, вероятно, Цинцю такая неожиданность в лице его бывшей одноклассницы могла не понравиться. Хотя в последние полчаса он, похоже, влился в беседу. Все же очарование этой девушки могло подействовать и на него. Бинхэ задумался и замолк. Они остановились возле большого раскидистого клена. От каждого шага под ногами хрустели многочисленные листья, что опадали с ветвей ежесекундно. Тусклое солнце боязливо выглянуло из-за туч и вновь скрылось, не увидев, похоже, внизу ничего интересного. Откуда-то ветер принес цветочный аромат, возникший из ниоткуда и ушедший в никуда. Как мираж, заблудший и спешащий путник. Двое парней смотрели куда-то вдаль, туда, где виднелась синеватая дымка леса, что был по воздуху не так и далеко от них. Вокруг них снова постепенно рассеивалась сгустившаяся тишина. — Все в порядке. Зато я увиделся с твоей подругой, — Цинцю задумался, не лучше ли было назвать ее его девушкой, и усмехнулся. — А еще узнал, каким скромным и боязливым ты можешь быть. — Цинцю! — Ло Бинхэ обиженно посмотрел на хитро посмеивающегося парня, словно не ожидая от него такого. Цинцю даже на миг показалось, что тот мог заплакать, но это была лишь игра света. Такой брутальный парень плакать бы не стал из-за какого-то смешка. Скорее бы, вдолбил посильнее и плюнул. Но Бинхэ таким тоже не был. — Да ладно тебе. Сам же говорил, что не хочешь, чтобы мы что-то скрывали друг от друга! Вот и получай! — Но про тебя-то я ничего не узнал! — Бинхэ раздраженно нахмурился, но потом как-то коварно улыбнулся. — Кроме того, что ты очень переживаешь за Цинхуа. Цинцю очень заботливый и добрый! — Бинхэ, нет! — Цинцю, ну ты же такой милый! Ну не прячься за образом язвы! И за деревом тоже, — Ло Бинхэ принялся смеяться, а Цинцю подбежал и несдержанно толкнул его в плечо. — Ничего я не волнуюсь ни за кого! Робкий и плаксивый брутал, пф! Цыц! Они оба в итоге оттеснились к стоящему в стороне дереву, где и продолжили свою шуточную перебранку, бегая вокруг мощного ствола. Красные кленовые листья неспешно кружились вокруг них, танцуя свой незамысловатый танец в воздухе. Они были яркими вспышками на фоне этого тяжелого серого неба, маленькие холодные огоньки. Шэнь Цинцю вдруг поймал себя на мысли, что от предыдущего чувства раздражения не осталось и следа. Было как-то легко, не хотелось думать о чем-то хмуром и мелочном. Появилось желание лишь смеяться и смотреть на эти яркие опадающие листья. Это было странно. Так не типично для него. Почему-то ему приносило удовольствие простое любование опадающими листьями и эти странные догонялки? Может, это и правильно? Может, дружба и должна состоять из таких спонтанных желаний и рвущихся наружу чувств? — Цинцю, — Бинхэ вдруг остановился, отчего ему в порыве их шуточной потасовки чуть реально не дали по скуле, и тихо позвал парня. Цинцю испуганно замер, врезавшись в него. — А ты о себе расскажешь? Как тебе Инъин? — Ну, кто так делает?! Я же мог тебя ударить, балда! И почему ты такой жесткий?! — Шэнь Цинцю вдруг перепугался, что задел парня, и раздраженно натянул ему его шапку на глаза, проигнорировав последний вопрос. — Эй, Цинцю! Ну, ты чего? — Ло Бинхэ стянул шапку, взмахнув волнистыми волосами, и хотел уже состроить самый недовольный взгляд, но понял, что перед ним никого нет. — Цинцю? Цинцю, ты… — Балбесина! — парень появился из-за ствола дерева и тут же дал Бинхэ легонько по лбу. — Никогда так не делай! — Так нечестно! Ты бьешь меня за то, что сам чуть не ударил! — Все честно! Шэнь Цинцю усмехнулся. Да, они оба еще совсем дети. Дети со странными друзьями и шальными тараканами в головах.