Пролог
9 мая 2021 г., 20:31
Изумрудный плен ее взгляда замер на его лице. Она застыла в неподвижности, позволяя ресницам быть ведомыми, словно кистью художника, рисующей линии его густых ресниц. За этими тёмными кулисами таились глаза цвета вороного крыла, бездонные омуты греха.
Его дыхание, едва ощутимое, выдавало медленное колыхание груди. В памяти всплывали медицинские знания, вбитые с детства: объем легких – жалкие шестьдесят процентов… а может, и меньше.
Длинные волосы были небрежно стянуты багряной лентой, непокорная челка игриво касалась лица. Плащ, словно сотканный из застывшей крови, медленным ядом обволакивал его фигуру. Морщины, глубокие борозды, прорезали кожу под глазами. Шиноби нуждался не просто в отдыхе, а в целой жизни покоя, чтобы залечить израненную душу.
Она знала это нутром.
Она почувствовала, как поднимается волна силы, пробивающаяся сквозь арку скалистой тюрьмы, той самой, что держала их в плену, сковывая способности песчаной хваткой земли.
Куноичи, затаив дыхание, устроилась у него на коленях, неотрывно изучая его лицо, вылавливая малейшие изменения.
Ничего.
Время замерло, пока она просто смотрела на него, терзаемая вопросом: сделала ли она это из-за сомнений или в тщетной попытке сохранить ускользающее чувство покоя? Годы спустя, вспоминая этот момент, она так и не сможет найти верный ответ.
Её ладонь, дрожа, потянулась вверх, взывая к мужеству, которое, как она знала, в ней дремлет. Не отрывая взгляда от его лица, Харуно осторожно приблизилась. Медленный выдох сорвался с губ, когда она ощутила тепло его кожи. Практически вздрогнув, она встретилась взглядом с угольно-черными омутами его глаз.
Тишина.
Она молчала, тонула в бездонной тьме его взгляда. Дыхание перехватило, но она заставила себя сделать глубокий вдох, собираясь с духом. Она заставляла себя двигаться вперёд – шаг, ожидаемый ею с того момента, как она приняла решение.
Она поцеловала его.
Ее губы коснулись его губ. Сакура почувствовала, как ее дыхание становится таким же неглубоким, как и его. Тепло его тела, электричество момента вырвали из нее катаклизм чувств, бурю, которую её разум отказывался понимать и которой не мог противостоять.
Его руки легли на ее плечи. Нукенин отстранился, разрывая их связь, и ее глаза распахнулись, встречая смоль оникса, смешанного с изумрудным зелёным. Дыхание сбилось.
— Ты любишь Саске, — произнес он, буравя ее взглядом, хотя Сакура чувствовала, как он сдерживает бушующие внутри него желания.
— Да, — ответила она, ловя редкие глотки воздуха.
Вопрос повис в воздухе невысказанным. Ему не нужно было спрашивать "почему".
Зеленые глаза на мгновение закрылись, чтобы вновь встретиться с его взглядом. Ее ладони уперлись в холодный камень позади. В памяти всплыла последняя неделя, проведенная вместе, и вопросы, терзавшие ее. Любила ли она его?
Нет.
Но нуждалась ли она в нем? Да. Было ли этого достаточно?
…Да.
— Я хочу быть той, кто тебе нужен, — прошептала она, сжимая кулаки и глядя ему прямо в глаза. В порыве момента это казалось правильным, единственно верным. Она должна была стать той, кто даст ему необходимое, даже если сама еще не понимала, что именно.
Его губы накрыли ее губы – сильные и требовательные, но в то же время нежные и жаждущие утоления. Она развязала ленту, скрепляющую его волосы, утопая пальцами в шелковистых прядях, потянула его за одежду. Они обнажились друг перед другом не только телом, но и душой.
Его руки были мягкими, прикосновения – легкими. Заглянув в его глаза, Сакура увидела то, что он не мог сказать, почувствовала то, о чем он не хотел вспоминать, физически ощутила сожаление, которое он стремился забыть. "Воспоминания, – вспомнились ей его слова, – имеют свойство медленно убивать". Смотреть на него, чувствовать его, вдыхать его.
Она чувствовала, как он проникает в нее, вплетается в каждый ее атом. Он впитывал ее, словно иссохшая река, взывающая о дожде, о муссоне. Она молча сносила слезы на своем плече, боль, отраженную в его чакре. Когда, наконец, ее страхи и сожаления вылились в его обнаженную грудь, ее пальцы впились в его спину. В тот миг Учиха схватил ее в ответ, и она осознала нечто важное.
В тот момент он тоже был тем, в ком она нуждалась.
Неделя и два дня спустя…
— Здесь…
Сакура едва не вздрогнула от голоса Наруто, прозвучавшего рядом. В глазах вспыхнуло удивление, но постепенно черты ее лица смягчились в слабой улыбке, когда она увидела пластиковый стаканчик в его руках.
— Спасибо, — прошептала она, принимая подношение. Сделав глоток, куноичи вновь повернулась к окну, за которым виднелась больничная палата.
— Почему бы тебе не войти? — спросил он.
— Он спит, — ответила она, неотрывно глядя на спокойное, умиротворенное лицо за стеклом. Размеренное дыхание говорило о том, что он действительно спит.
Наруто кивнул, заглядывая внутрь, засунув руки в карманы.
Между ними повисло молчание. Харуно была удивлена. Наруто всегда был прямолинеен, а если он помалкивал, значит, у него что-то было на уме.
Куноичи задумалась…
— Ты злишься на меня?
Он моргнул, глядя на подругу.
— Из-за чего?
Она слегка нахмурилась, не отрывая от него взгляда.
— Из-за того, что я нашла его первой и вернула домой.
Наруто выглядел потрясенным.
— Нет. Почему ты так думаешь?
— Не знаю. Я сделала это без тебя.
Наруто вздохнул.
— Это не соревнование, Сакура, — он посмотрел на темноволосого парня за стеклом.
— Я не злюсь, я просто в шоке. Я не ожидал, что всё получится так просто… Только вчера ты была с нами в лесу, мы шли по его следу, а на следующий день ты исчезла. Затем, полторы недели спустя, возвращаешься ты, возвращается Саске, Итачи мертв, серьезная миссия спасения завершена.
— Я просто волновался…
Она смотрела на друга, не отрывая взгляд от его лица, пока тот говорил. Харуно кивнула, когда Узумаки закончил, и снова посмотрела на товарища по команде.
— Это не сон, Наруто. Он вернулся. Немного потрепан, но… он вернулся… он дома.
— Итачи мертв, — подтвердил он, словно убеждая себя. Со смертью Итачи у Саске больше не было причин для мести.
Она кивнула.
— Да, Наруто… Итачи мертв.
…Два месяца спустя…
— Это всё, Цунаде-сама?
— Да. Можешь идти, Шизуне, — кивнула Хокаге.
Помощница поклонилась и вышла, бросив на Сакуру слегка встревоженный взгляд.
— Вы хотели поговорить со мной? — спросила Сакура, стоя перед столом учителя.
Цунаде кивнула, отодвигая стопку бумаг и открывая ящик стола.
— Я уверена, ты знаешь причину. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему я закрыла эту комнату для уединения.
Сакура кивнула.
Цунаде поставила бутылку саке и чашку на стол, замерла, переводя взгляд на Сакуру.
— Это правда?
Сакура молчала.
— Ты знаешь, я могу использовать свои права не только как Хокаге, но и как директора больницы, чтобы узнать правду.
— В этом нет необходимости, Шишоу. Я… — Сакура закрыла глаза и посмотрела на учителя, прижав руки к груди: — …Это правда.
— Тебя изнасиловали?
Она медленно покачала головой.
— …Нет.
— Шишоу…
— Сакура, ты понимаешь, что натворила? — в голосе слышалось недоверие. — Ты понимаешь, что ставишь себя под удар?
— Неважно, что скажут старейшины, но как насчет Саске? Этот человек убил свою семью, свой клан, своих мать и отца… детей. С чего бы тебе… добровольно…
— Шишоу, я понимаю, что…
— Не думаю, что понимаешь, — ответила Сенджу, подходя к медику. Янтарно-коричневые глаза наставницы изучали ее.
— Он убил своих людей, предал эту деревню. — Хокаге стукнула рукой по столу, подчеркивая свою точку зрения.
— Учиха Итачи — враг. Ничего хорошего из этого не выйдет, а ты уже на третьем месяце беременности его ребенком. Одна медсестра разболтала информацию и слух разошелся. Что ты будешь делать, Сакура?
— Тогда просто откажитесь от меня.
— Наверное, Цунаде открыла рот, чтобы заговорить. Сакура предположила, что грядет еще одна лекция.
— Шишоу, — быстро перебила она, прижимая руки к груди. — Я знаю, ты расстроена. Я понимаю это. Но, если Вы меня выслушаете…
— Какие у тебя могут быть причины захотеть быть с тем, кто когда-то был самым кровожадным предателем нашей деревни?
Сакура почувствовала, как в горле образовался комок и ненадолго подумала, не проиграет ли она в этот раз. Она прикусила губу и вздохнула, отчаяние охватило ученицу.
— Ты веришь мне, Шишоу? Всегда верила. Ты всегда говорила, что моему суждению можно доверять больше всех. Теперь это изменилось?
Наступила большая тишина. Сакура хотела отвести взгляд,но держалась.
— Нет, — прошептала Хокаге, откидываясь на спинку стула, закрыв глаза и устало положив руку на висок.
— Тогда… что бы ты ответила, если бы я сказала, что у меня есть способ доказать, что Учиха Итачи не тот, кем нас всех заставили поверить?
Несколько часов спустя; полночь…
Девушка тихо закрыла дверь своей комнаты. Харуно бросила ключи на маленький столик у двери, сняла сандалии и надела тапочки.
Она включила свет.
Ониксовые глаза встретились с изумрудными.
— Саске.
Учиха ничего не сказал; просто буравил взглядом куноичи. Харуно заметила, как подергиваются его челюсти.
На мгновение она испугалась его почти так же, как в тот день, когда он угрожал Наруто своим Кусанаги. Она подавила желание сглотнуть, все еще смотря на него.
Она знала, почему напарник здесь. Саске тоже знал правду.
— Это правда? — в тишине спросил Учиха.
Сакуре хотелось защититься от этого взгляда и спросила:
— Что правда?
Она увидела, как сильно напряглось его лицо.
Ее взгляд зацепился за его лицо: челюсть напряглась, словно сдерживая ярость, а глаза сузились до опасных щелочек.
— Ты носишь ребенка моего брата?
Мир на мгновение замер, словно оглушенный внезапным ударом.
— Сакура.
Куноичи сомкнула веки, отворачиваясь, – в этом взгляде она не могла солгать. Саске имел право знать… правду.
— …Да.
Харуно, словно парализованная, смотрела в пустоту собственной квартиры, слыша за спиной звук захлопнувшейся двери. Минуты тянулись, а она продолжала смотреть туда, где только что стоял Учиха, и в глазах ее начали собираться слезы. Прислонившись плечом к холодной стене, она медленно сползла вниз, пока спина не коснулась пола.
В тишине родного, но теперь такого опустевшего пространства, она, наконец, позволила себе рассыпаться на части.
