No Good Deed

Прохладный ветерок ласкал лицо, когда она пробиралась сквозь цепкие объятия кустарника. Изумрудные глаза куноичи скользили по неровной, каменистой земле, кое-где прикрытой ковром травы. Сакура нетерпеливо отбросила со лба несколько непокорных розовых прядей. Тихий вздох сорвался с губ, когда ее осенило — она забрела слишком далеко в поисках редких целебных трав. Все из-за несносного Наруто и его пристрастия к странным ягодам, о которых, разумеется, он не удосужился спросить. Подавив раздраженное ворчание, она вышла на небольшую поляну. И замерла. Изумрудный взгляд встретился с омутом красно-черного. Томоэ в глазах шиноби закружились в завораживающем танце. Харуно похолодела, волосы на затылке встали дыбом. В ушах зазвенел оглушительный набат, парализуя волю. Сакура отчаянно пыталась заставить ноги двигаться, но тщетно. Перехваченным дыханием она задалась вопросом, не попала ли в коварные сети вражеской иллюзии? Ученица Тсунаде не могла оторвать взгляда от пришельца, равно как и сдвинуться с места. Она судорожно сглотнула. Неужели она не переживет этой встречи? Ками-сама, зачем она настояла на том, чтобы пойти одной? Нужно было взять с собой Наруто. Как она могла быть такой беспечной? Он сделал шаг вперед, и внутренности болезненно сжались. Остановился, уставившись в землю. Внутри что-то надломилось. Моргнув, Сакура перевела взгляд вниз, и ее пронзил ужас. Земля под ногами задрожала, покрылась зловещими трещинами и медленно начала осыпаться вниз. Куноичи не успела сдержать проклятие, бросившись прочь от разверзшейся бездны. Перед глазами мелькнуло небо, и Сакура медленно погрузилась во тьму…

***

      — Сын предательской шлюхи. Моя мама называет твою маму шлюхой. Эти слова резали слух, но не были новы, и Исао знал, что услышит их еще не раз. Многие дети шептали такое, да что там — даже родители бросали ядовитые фразы в спину, надеясь, что до него не долетит эхо их злобы. Но для двенадцатилетнего Харуно Исао этот день мало чем отличался от других после занятий в Академии Конохи. Медленно, с ленцой, он повернулся лицом к обидчику, и его изумрудно-зеленые глаза встретились с насмешливым взглядом Нара Сетсуны. — И откуда такие пикантные сведения? — спросил он с легкой, нарочитой небрежностью в голосе. Несколько зевак вокруг прыснули со смеху. — Хм, — Сетсуна осклабился, — А тебе-то что с того? — Ну, если это правда, то моя матушка могла бы преподать твоей кое-какие уроки, — Исао чуть наклонил голову. — Я слышал, они ей отчаянно требуются, учитывая, что твой папаша три-четыре раза в неделю пропадает в квартале красных фонарей. — Он небрежно откинул с глаз непослушную прядь смоляных волос. — Я бы дал тебе адрес, но уверен, что твой старик и сам его отлично знает. Обязательно передай ему, что моей маме уже порядком надоели его пьяные вопли в попытках уговорить ее переспать с ним. — Исао отсалютовал опешившему парню, засунул руки в карманы штанов и неторопливо двинулся прочь, а на его губах еще несколько секунд играла довольная ухмылка. — Исао. Мальчик внезапно уткнулся взглядом в зеленый жилет и синюю рубашку джонина. Медленно он поднял глаза, узнавая знакомое лицо. Ухмылка Исао мгновенно превратилась в лукавую улыбку. — Привет, Саске-оджисан. Саске не выказал ни малейшего удивления и подошел ближе. Исао заметил, как глаза Учихи сузились, и в них медленно вспыхнули багровые томоэ шарингана. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как остальные дети, бормоча невнятные оправдания, спешно разбегаются, уверяя, что у них есть дела поважнее, чем торчать у ворот Академии после занятий. — Знаешь, если бы за тобой наблюдала девушка, ты бы непременно покорил ее сердце, — Исао бросил на Учиху взгляд исподлобья, притворно вздыхая. Саске едва заметно усмехнулся. — Пошли. — Не дожидаясь ответа или пока мальчик поравняется с ним, он развернулся и зашагал прочь. Исао без труда догнал дядю. День выдался чудесным, теплым; белая рубашка с длинными рукавами казалась легкой и воздушной; свободные черные брюки, спадающие чуть ниже колена, были гораздо удобнее летних шорт; и волосы, наконец, отросли достаточно, чтобы завязать их в хвост. У Исао не было причин спорить, тем более с дядей. Да, и такой мелкий засранец, как Нара Сетсуна, не смог испортить ему настроение. — Итак, — спросил он, пытаясь завязать разговор, — когда я их получу? — Что получишь? Исао нахмурился и обогнал Саске. Сын Сакуры указал на свои глаза. — Ну, глаза, — пояснил он с напускной серьезностью, — те самые, которые заставляют всех девчонок сходить с ума и бегать за тобой, как псы клана Инузука в брачный период. Саске просто смотрел на мальчишку, плотно сжав губы. Исао криво усмехнулся. — Да ладно, ты же знаешь, о чем я — о шарингане. Не пойми меня неправильно, у тебя, конечно, внешность и крутой нрав, от которых девицы штабелями готовы ложиться, но на самом деле, все дело в глазах. Вот что их заводит, — Исао выглядел абсолютно уверенным в своих выводах, заложив руки за голову. — Исао. — Да? — Повозка. — Хм? — Он вскинул бровь, когда дядя указал ему за спину и остановился. Но мальчик не обернулся; вместо этого, наполнил подошвы чакрой и эффектно перепрыгнул через препятствие, которое, как он знал, было на его пути задолго до предупреждения Саске. Молодой шиноби подождал, пока дядя обойдет повозку, и продолжил идти в том же темпе. — Итак, что там насчет глаз? — спросил он, приподняв брови. Они поднимались на холм в направлении жилого района Конохи. Саске вздохнул. — Почему тебя так интересуют женщины? Тебе бы лучше думать о том, чтобы стать генином, экзамен уже на следующей неделе. — А почему они тебя не интересуют? Саске нахмурился от такой прямолинейности. — Кто сказал, что меня не интересуют женщины? Услышав его слова, Исао расхохотался. — Ох, дядя, ты действительно хочешь, чтобы я перечислил все способы, которыми ты избегаешь противоположного пола? — Ты хочешь, чтобы я разобрал по косточкам все огрехи твоего катона и рассказал, как твоя техника нуждается в совершенствовании? Мальчик закатил глаза. — Неважно. Дзюцу — это хорошо, но девушки гораздо красивее, и с ними гораздо приятнее общаться. Я же должен стать лучшим ниндзя в своей возрастной группе. — Говорят, собаки, которые лают громче всех, кусают слабее всех. Саске издал долгий, раздраженный вздох, слегка нахмурившись. — Ты слишком много времени проводишь с Какаши. — Да. У босса-извращенца отличный вкус в книгах. Саске хотел было спросить племянника, позволяет ли ему их читать бывший сенсей, но догадывался, что мальчишка все равно не скажет правду.

***

      … — Еще один тупик, — выдохнула она, с досадой швырнув папку на стол, где уже возвышались две такие же обреченные стопки. Рядом, на полу, сиротливо примостилась почти пустая коробка, в которой томилась последняя папка. Зачем она себя обманывает? Каковы шансы, что именно эта последняя надежда не окажется очередной ошибкой в этом мусорном лабиринте? Сакура устало вздохнула, откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, пытаясь на мгновение отрешиться от горы бумаг, оккупировавшей кофейный столик. Сегодня она явилась на работу на час раньше, подгоняемая этой кипой документов, этой проклятой коробкой с бесполезной информацией… Куноичи сдержанно выругалась про себя. Открыв глаза, Харуно устремила взгляд в потолок, словно в поисках ответа. С тем же успехом можно взглянуть и на последнюю папку. С тихим ворчанием Сакура села и кончиками ухоженных пальцев потянула к себе папку цвета ванили. Раскрыв ее, она неспешно и без особого энтузиазма начала просматривать содержимое. Снова чужое имя, очередная запись о какой-то женщине, о замужней даме… Зеленые глаза моргнули, затем сузились, а губы сжались в тонкую линию. Она перевернула страницу, скользя взглядом по тексту. — Окасан, я дома! Саске-оджисан решил зайти к нам! Сердце Сакуры едва не выпрыгнуло из груди, заставив ее чуть не выронить папку. Каким-то чудом, за считанные секунды, ей удалось засунуть почти все документы обратно в коробку, освободить кофейный столик и спрятать следы своего тайного занятия. И когда гости появились в гостиной, последняя папка уже была надежно укрыта, а на лице застыло выражение сосредоточенности на работе. — Снова работаешь дома? — услышала медик вопрос Исао. Он уже не впервые заставал ее за этим занятием, окруженной коробками и папками. Сакура всегда говорила сыну, что это связано с ее работой. Захлопнув картонную крышку, она одарила сына лучезарной улыбкой. — Верно. Просто нужно закончить кое-какие важные дела. — Она протянула руку, и мальчик, подбежав, крепко обнял ее. — У меня есть задание, над которым нужно поработать завтра. А потом немного попрактикуюсь в метании кунаев и дзюцу; преподаватели дали нам список техник и заданий, которые могут проверить на экзамене генина на следующей неделе, так что хочу быть уверен, что все пройдет гладко. Сакура одобрительно кивнула. — Отличный план. Я посвящу тебе все свое внимание за день до экзамена. — А ты проведешь со мной тренировку по контролю чакры в среду после работы? — Конечно. Не стоит беспокоиться, — ответила Харуно, вставая и глядя на сына сверху вниз. Она слегка взъерошила его черные пряди, вызвав у него легкое недовольство. — У тебя всегда отлично получалось. — Весь в свою мать, — мягко заметил Саске. Харуно, убрав руку с головы Исао, вопросительно вскинула бровь, посмотрев на Учиху. — Ладно, я тогда пойду. У меня еще есть время на тренировку, прежде чем примусь за письменное задание, — выпалил Исао и, не дожидаясь ответа, исчез, скорее всего, направившись на задний двор, чтобы оттачивать свои навыки. — Ты все еще в рабочей форме, — лениво констатировал Саске, когда Исао вышел из комнаты. Сакура окинула себя взглядом, осознавая, что Саске прав: на ней все еще был надет белый халат. Она пожала плечами. — Сегодня проводила практическое занятие по хирургии с интернами. Просто забыла переодеться перед уходом. — Хочешь что-нибудь выпить? — спросила медик, направляясь из гостиной на кухню. Она открыла дверцу холодильника, разглядывая его содержимое и отмечая, что завтра необходимо пополнить запасы, иначе Исао останется без обеда. Хотя она знала, что у сына всегда были карманные деньги, он умел копить или даже выигрывал их, играя с другими детьми. Сакура собиралась отчитать его за это… когда-нибудь, если поймает. — Нет, спасибо, — услышала она ответ позади себя. Учиха облокотился на кухонный стол. Между ними был лишь стол, медик налила себе стакан апельсинового сока. Прежде чем сделать глоток, она быстро понюхала его содержимое — старая привычка шиноби. Поставив стакан обратно, медик посмотрела на Учиху, уперлась руками в край стола и слегка наклонилась вперед. Спустя столько времени она все еще не могла смотреть на Учиху, не испытывая волнения. Сакура была слишком стара, чтобы отрицать это, и слишком молода, чтобы говорить об этом вслух. — Ты хочешь поговорить о чем-то? — Дело, вероятно, касалось Исао, ведь единственной причиной его визитов было что-то связанное с сыном или Наруто. Саске никогда не приходил к ней просто так. Саске скрестил руки на груди, переступил с ноги на ногу, устраиваясь поудобнее, прежде чем заговорить. — Ты знаешь, что ребята в Академии постоянно его задирают? — Догадываюсь, — ответила женщина, не дрогнув. — И тебя это не беспокоит? Харуно глубоко вдохнула и выдохнула. Казалось, надвигается серьезный разговор. Учиха не любил ходить вокруг да около. — Саске, чего ты от меня ждешь? Каждого ребенка дразнят в школе по той или иной причине, будь то академия шиноби или обычная гражданская школа. Меня дразнили из-за широкого лба, Наруто — за его выходки, ты сам вызывал зависть у других детей. Важны не те карты, которые тебе раздали, а то, как ты их разыгрываешь. — Я даже не знал, что это постоянная проблема, пока недавно… — Он отвел взгляд в сторону. — Это не так, — Сакура покрутила сок в стакане, наблюдая за спиралью апельсиновых волокон. — Исао прекрасно со всем справляется, — она коротко улыбнулась, — во всяком случае, лучше, чем я. — Он не должен справляться. Харуно замерла. — Сакура… Медик поставила стакан на стол, и стекло тихо звякнуло о дерево. Она подавила желание вздохнуть, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. — Что еще, Саске? — Как долго ты собираешься продолжать в том же духе? Как долго ты собираешься держать моего племянника в неведении относительно его отца? Куноичи натянуто улыбнулась. — Ты хочешь сказать, как долго я планирую держать тебя в неведении, — она прямо посмотрела ему в глаза. — Я не обязана отчитываться ни перед тобой, ни перед кем-либо еще. Саске слегка подался вперед и с силой оперся руками о стол. В его черных глазах едва сдерживалась злая энергия. Учиха буравил ее взглядом, в ее глазах отражалось то же напряжение, что и в его. Между ними повисла тишина. Они постоянно заходили в один и тот же тупик. Она проигнорировала болезненный укол в сердце, изо всех сил стараясь не утонуть в бездонной черной пропасти, которая принадлежала Саске, и когда-то принадлежала его брату. В его глазах горел тот же вопрос, что и двенадцать лет назад: «Почему ты это сделала? Почему ты так поступила со мной?» И один и тот же ответ всегда вертелся у нее на кончике языка: «Потому что он оказался не тем, кем ты его считал, тем, кем его все еще считают». — Он имеет право знать. Я имею право знать. — Я знаю. Просто дай мне немного времени, — Харуно вздохнула и прикрыла глаза, первой разорвав зрительный контакт. — …Ты останешься на ужин? Исао будет рад. Учиха оторвался от стола, но напряжение в его плечах и шее все еще было заметно. — …Я зайду позже, — его глаза на мгновение закрылись, и он медленно направился к двери. Харуно кивнула, когда он скрылся из виду. Несколько минут она неподвижно стояла, глядя на свой недопитый сок, в ее глазах отражались невысказанные мысли. Затем она тихо вернулась в гостиную, вспомнив о папке в коробке. Ей нужно было уделить ей немного времени, прежде чем начать готовить ужин. Сетчатая дверь закрылась с громким щелчком, и мужчина продолжил путь вниз по деревянной лестнице. Его шаги не были торопливыми, но и не были медленными. Учиха медленно выдохнул, усмиряя бушующий поток чакры в груди. Сакуре не следовало его так злить, но она злила, всегда злила. Порой шиноби не понимал, должен ли он ненавидеть ее или… Он не ненавидел ее. То, что Учиха Саске чувствовал к Харуно Сакуре, не было ненавистью, но и не было любовью. Именно так Саске успокаивал себя, открывая калитку в конце ее двора и выходя на улицу. Он хотел этого. Он хотел любить ее. Годы, когда Саске твердил себе, что Харуно некрасива, что он не ревнует каждый раз, когда какой-то парень бросал на нее взгляд, давно остались позади. Когда-то он убедил себя, что ненавидит ее за то, что она сделала, и этого было достаточно, чтобы продолжать относиться к ней с безразличием. Учиха пытался держаться этой эмоции, но потерпел сокрушительное поражение, когда появился Исао. Тогда он просто использовал мальчика как предлог, чтобы проникать в ее жизнь. Саске нравилось думать, что у Сакуры была какая-то причина для связи с его братом. Он не был настолько наивен, чтобы полагать, что все произошло из-за него. В свои шестнадцать Сакура была здравомыслящей девушкой; она определенно не принадлежала к девицам легкого поведения, готовым лечь в постель с преступником S-ранга. В годы юности Саске не знал, как справиться с этими чувствами, позволяя собственному гневу плодить ложные ответы. Теперь… Он закрыл глаза, устремив взгляд на затянутое тучами небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев. Теперь Учиха просто хотел Харуно; он хотел, чтобы она была с ним во всех смыслах. Но проблема была в том… что она никого не впускала в свое сердце. И Саске не знал, сколько еще сможет стучаться в ее закрытую дверь.