Белый дождь. Рождение звезды

      

Южный полюс

15 мая. Суббота. 9:37

      Сигарета крошечным огоньком маячила в темноте.       Прожекторы на массивной крыше не затрагивали эту область. Свет разреженными лучами падал на лед внизу и прозрачными волнами растекался дальше, подсвечивая парящий над его поверхностью туман. Остальную часть территории ― смотровые вышки, оборонительные заграждения, укрепленные стены исследовательского комплекса ― охватывали другие источники света. Но у входа в здание Мировой ассоциации прямо под козырьком царил неприятный мрак: полярная ночь в этом году выдалась особенно беспросветной.       ― Дубак, блядь, ― вместе с дымом выдохнул один из постовых. Опершись на металлическую ограду неширокого балкона, размещенного близ двери, он сделал еще одну затяжку ― на сей раз поглубже ― и попытался вытолкнуть кольцо дыма. Серое облако, подхваченное холодным ветром, моментально растаяло, унося за собой и табачный запах. ― Тц! ― этот мелкий провал лишь укрепил в человеке назревающие эмоции. ― Хера. Мы тут. Торчим? ― слова выходили отрывистыми, шипящими, под стать взгляду наемника, устремленному в слабоосвещенную даль. ― Медведи сюда завалятся, что ли?! ― Однако же, несмотря на свое раздражение, говорил постовой тихо, опасаясь привлечь чужое (пусть вроде бы и невозможное) внимание.       Второй наемник, по долгу службы вынужденный терпеть своего болтливого сослуживца, вежливо промолчал. Впрочем, и сам вопрос был абсолютно бессмысленным. В нескольких шагах позади ― разместилась бронированная дверь. Где-то за ней в недрах защищенного здания хранилось, как он знал, не просто вооружение. И плевать, пусть хоть ядерное, хоть химическое. Там находилось нечто за пределами его понимания, окруженное таким количеством тайн и запретов, что даже охранникам высшего уровня о нем толком ничего не было известно. Не то, что им. Только шепоты в столовой, взгляды ученых, полные странной смеси гордости и отчаяния, и общее ощущение, будто ты стоишь на краю пропасти, прикрытой ковриком с надписью «Добро пожаловать». Кто-нибудь когда-нибудь обязательно захочет взглянуть на всё это хоть одним глазком.       ― Если и найдется какой дебил, вряд ли он так просто аж до сюда пройдет, ― проворчал первый наемник, «прочитав его мысли».       За полгода их службы чрезвычайное происшествие случилось всего лишь раз, да и то по вине землетрясения ― из-за раскола ледяной глыбы пострадало внешнее ограждение. Тогда за какую-то пару дней все разрешилось без их участия. А стоять и охранять эту чертову дверь приходилось день через день, отмораживая себе все, что только можно было бы отморозить: разработанная ассовцами спецодежда с каждой неделей почему-то грела все хуже.       ― Нам же лучше, ― таки поддержал разговор второй с явной неохотой: напарник определенно бы не замолк самостоятельно. ― Мир будет под угрозой, если кто-то…       ― Та я тебя умоляю! ― первый пылко взмахнул рукой, вынуждая товарища поперхнуться словами. ― Ты, правда, в это веришь? «Разоружение»?! Ага, щас прям! На кой хрен им тогда столько «белых халатов»?! ― Поверить в миролюбивые цели Ассоциации, на его взгляд, мог только клинический идиот, и уж точно не после всех тех экспериментов, которые проводились на Западе.       ― Думаешь, они там, ― второй с настороженностью кивнул на дверь, ― что-то похлестче сочиняют?       ― А то! Не дай боже́ оно потом по кому-нибудь шарахнет. Вся планета по швам пойдет.       Легкая дрожь, «вторя» этому предостережению, пробежала по металлу под сапогами. Она была далеко не первой за этот вечер: небольшие ледовые толчки случались в последнее время все чаще. Но эта чувствовалась… иной. Более глубокой, протяжной. Отвечая на нее, металлические крепления балкончика жалобно заскулили. Нервно заскрипели крепления. Где-то вдалеке, там, куда не дотягивались прожекторы, с глухим хлопком развалился ледник, вызывая новую короткую вибрацию.       ― В который уж раз за сегодня, ― недовольно произнес первый, схватившись за перила, и взволнованно вгляделся в темноту.       

***

      

Там же

15 мая. Суббота. 9:38

      Маленький почти беззвучный взрыв чуть заметной искрой пробежал по поверхности «жидкой тьмы». Вызвав на черной субстанции микроволну, он увяз в ее водах, поглощенный божественной силой вбирать все, в чем есть заряд.       «З-зараза!»       Ученый с трудом подавил усталый вздох. Защитный костюм, как и маска с респиратором, душили искусственной вентиляцией и повышенной температурой. И все же куда сильнее душило отсутствие долгожданного результата. За последние месяцы расщеплять эту дрянь становилось все сложнее и сложнее. Она привыкала, подстраивалась, мутировала. Не говоря уже о том, что уровень ее агрессии также значительно вырос. А все вокруг требовали узнать причину. Вот только ладно бы изменялись лишь те образцы, что уже отсоединили от основного «тела»! Но ведь и каждый новый, еще не принявший участие в эксперименте, приобретал те же свойства.       Вещество не просто существовало. Оно собирало информацию, развивалось… жило.       ― Черт возьми!       Приглушенный «доспехами» голос едва коснулся черной субстанции под микроскопом. Неделю назад она бы даже не среагировала. Но не теперь. Божественный токсин привычно дрогнул, как если бы звук оказался куда громче, и, расплескавшись на прозрачном стекле, выпустил длинную темную нитку к столешнице. Скорость этой реакции не шла ни в какое сравнение с прошлыми опытами, да и длина самой «паутинки» превышала предыдущие значения.       К счастью, на этот раз нить безуспешно замерла, не дотянувшись до источника тихого звука.       Ученый невольно качнул головой, ругая себя за несдержанность. Поймал несколько укоряющих взглядов других исследователей, замерших над своими образцами, пробирками, реагентами. И лишь мысленно наградил коллег крепким словом. Мертвая тишина соблюдалась каждым, нагнетая и без того напряженную атмосферу: жидкая тьма реагировала на любое проявление жизни, будь то голос, дыхание или тепло, исходящее от тела…       Предупреждение о слабом землетрясении получили все, но исследования не остановили. В первый раз лабораторию почти не тряхнуло. Где-то на столе протяжно зазвенела склянка. Кто-то из лаборантов тихонько охнул. Темная клякса на мгновенье пришла в движение, выбросив паутинку на микроскоп. И снова затихла.       Задержавший дыхание ученый неслышно выдохнул и решительно потянулся к другому стеклу, чтобы собрать жидкую тьму воедино: эта дрянь добывалась далеко не простым путем ― каждая капля была, бесспорно, наиценнейшим на планете материалом.       Лаборатория предательски дрогнула. Уже всерьез. Пальцы ученого прошли мимо стекла и увязли во тьме, ясный взгляд в тот же миг заволокло пеленой. Тишина поглотила все, куда гуще и естественнее той, что соблюдалась работниками лаборатории.       «Да разверзнется прежний мир, ― выразительный твердый шепот зазвучал в голове ученого, будто чуждый, но собственный голос. ― И родит он сущность. Да падет перед ней, отдавая себя во власть. Но свет нестерпим. Одному его не сдержать. Где звезды вбирают пламя, в огне зарождается новый мир».       Боль ужалила по вискам, возвращая в ненавистное «здесь и сейчас». Очередная волна ощутимой вибрацией качнула здание.       Не совладав с потяжелевшим телом, ученый рухнул на стол, свалил склянки на пол, и те вдребезги разлетелись у его ног. Черные нити, случайно затронутые человеком, пришли в движение, стремительно оплели его пальцы и зашипели на ткани, прожигая укрепленный материал.       Дернувшись прочь, ученый не сделал лучше: лишь поскользнулся на крупных осколках. Вместе с ним, потащив за собой и реагенты, рухнули вниз микроскоп и стекло, связанные меж собой «паутиной». Теряясь в быстро чернеющей массе, оплетающей защитный костюм, утробно загудели химикаты, подавляемые токсином.       Полыхнуло пламя. Ударили искры…       Другие ученые и лаборанты обратили на коллегу внимание только теперь: стремясь в первую очередь обезопасить самих себя, они вовремя прикрыли свои образцы с токсином, чтобы избежать повторения этой ситуации. Наконец, принесли огнетушители. Пена залила приглушенно кричащего человека, кувыркающегося на полу. Прерывая его сдавленные вопли, под оплетенным ученым что-то снова бабахнуло, зашипело и успокоилось. Поднимать же рычащего от боли коллегу никто не спешил. Стараясь вести себя как можно тише, люди осматривали защитный костюм на возможные повреждения. Если пробоины уже есть – спасать работника бесполезно.       Разросшееся, тем временем, пятно продолжало расщепляться на тончайшие светящиеся нити, поглощая даже звуки, издаваемые самим пострадавшим…       В результате спасать коллегу, рискуя вполне возможно своей жизнью, никто не стал. Переглянувшись, люди пришли к единственно-верному, с их точки зрения, решению: вызвать кого-нибудь из огневиков, чтобы прибрали и тело, и испорченный материал. К такому эти «чистильщики» всегда были готовы: ведь всякое случается в исследовательском центре.       Потеряв интерес к очередному несчастному случаю, работники лаборатории совсем не заметили, как под прикрытием пены, вступив в реакцию с черной субстанцией, смесь химических элементов прожгла пол насквозь под уже смолкшим телом. Как образовалось отверстие на следующем этаже… Как крошечная капля жидкой тьмы упала на один из тысячи баков в нижнем отсеке… И как легкая искра на длинной серебристой нити разрядом тока пробежала по металлу.       

***

Там же

15 мая. Суббота. 9:51

      Еще протяжнее и громче затрещал поврежденный лед. Поднялся заунывный вой, словно бы сама бездна решила пожалеть гибель этих ледников. Ударная волна пронеслась дальше, оставляя на поверхности колотые ранки, пропускающие морозный пар, и стремглав докатилась до оцепления.       Постовые рефлекторно прижались к ограждению, чувствуя вибрацию во всем теле. Сигарета первого слетела к ботинкам и, подпрыгивая на безутешном металле, мелко задрожала оранжевым огоньком. Одно из креплений с мясом вырвало наружу чужеродной силой. Но конструкция удержалась, как и постовые.       На короткое обнадеживающее мгновение все вокруг стихло. Только ветер коснулся не затушенной сигареты, легонько сдвинул ее с площадки, и та бесшумно свалилась вниз. Потерялась в одной из трещин, что оставил подземный толчок…       ― В-все… закончилось?       Лёд с шипением разорвало в клочья, поглотив вопрос постового и скрежет металла. Серебристый пар, будто гейзер, выстрелил в воздух. С жутким треском что-то сломалось в невысокой лестнице, едва не выбросив с затрещавшего балкона и горе-охрану... И вдруг рокот ломающихся ледников отозвался уже в самом здании.       Постовые, прижимающиеся к металлу, успели обернуться. И только.       Бронированную дверь с оглушающим грохотом вынесло из-под козырька. Смяв людей и крутнувшись в воздухе, еще через миг она уже была подхвачена волной огня. Серия взрывов прокатилась по зданию, разрывая его, как консервную банку. Куски металла «истребителями» рассекали воздух, с зычным свистом срезая верхушки ледников и вонзаясь в их тела стрелами.       Еще один взрыв, намного мощнее прежних, раскатистым громом рванул пространство. Черный местами сверкающий столб ― огромный и идеально ровный ― ударил в небо. Встретившись с облаками, он гигантским диском растекся в стороны, заполняя область. Вместе с ним настоящей стеной по материку прокатилась и ударная волна. В мгновение ока лед на мили вокруг превратился в пар, создавая белый светящийся туман. Настолько густой, что он закрыл собой все. Даже черное нечто вместо небесной глади.       Темные тягучие нити, спадающие с «небес», акварельными красками затерялись в серебристом пространстве. Разросшись до размеров гигантского острова, туман окончательно почернел, поглощая свет. В его чреве опять прогудел взрыв ― странный, подавленный, но чудовищно сильный. Коснувшись каждого уголка Полюса, он заставил уцелевшие льды по краям рассыпаться мелкими каплями в океан.       Чёрное небо щелкнуло, будто невидимый хлыст попытался разогнать тучи и копоть. Расщепляя плотный покров аномальной тьмы, на мгновение все засияло ослепительным светом, заискрилось золотыми вспышками и ответило громом, вторя коротким взрывам в тумане. Кроваво-черные тучи, разрываемые молниями от напряжения, выплеснули сначала ливень, светящийся не слабее звезд, затем бурным потоком снег, а после обрушились в воду глыбами темного льда, поднимая и без того беспокойный океан.       Туман не рассеивался еще долго. Он шипел, пенился, менял цвет, снова поднимался в небо... В то самое небо, в котором покрасневшее солнце на миг предстало гигантским нечеловеческим глазом и снова скрылось.