Оставь для меня своё сердце

***

                         Тихие коридоры как-то нерадостно принимают на себя стук подошв по помытому полу. В больших окнах плещется солнце, хотя обманчивое оно нынче. Да и дни календаря такие же, обманчивые. Показывают одно, а на самом деле — другое. Начало мая, вроде как, должно бы радовать, оно и радует, но куртка уже так надоела, что хочется поскорее её снять и забросить куда-нибудь на антресоли, до следующей осени.       Тэхён смотрит на эти стены и только сейчас наверное понимает, что такое ностальгия. Он по-честному скучал по этим стенам, по этиму запаху огромного количества книг, которыми до верху забиты полки библиотеки.       Воспоминания нахлынули на него, словно он не был здесь несколько лет, хотя прошло всего-то несколько месяцев. Он улыбается им, своим воспоминаниям, бережно храня каждый момент, с того самого начала, когда переступил порог этого заведения. И он бережно хранит в памяти тот самый день, когда столкнулся где-то на этих поворотах с тем, кто сейчас нервно курит на парковке, облокотившись на капот белой машины.       А ведь обещал, что бросит...       От мыслей своих он краснеет и чувствует, как бессовестные бабочки снова покинули свои насиженные места и сейчас они вновь разбередили его покой, стоит ему только вспомнить, как всё только начиналось у них, как они притирались друг к другу, через что они прошли вместе и какую это всё имеет цену.       А это для него бесценно.       Тэхён как-то неосознанно касается своей шеи и проникает под тонкий свитер и находит почти гладкую кожу на изгибе плеча, но знает, что именно там находится. Будто это его особенная метка и он снова краснеет, вспоминая их прошедшую ночь, когда Чонгук душу из него пытался вытрясти, пока любил его до беспамятства, пока целовал, как ненормальный и заставлял его таять в его руках.       От мыслей жарких внутри всё в пружину свернулось и он почувствовал, как дернулось его возбуждение, напоминая ему о горячем сплетении их тел.       В один момент его обуревают разные эмоции. Но сейчас не болит, как раньше, когда он всхлипывал от резкой боли под лопаткой и сгорал от жара в солнечном сплетении.       И губы всегда дрожали от переизбытка чувств.       Сейчас у него другое ощущение — ощущение тепла, что проходит волной по телу, приятного такого волнения, когда ему кажется, что вот-вот сейчас он так и воспарит и в пену превратится и полетит куда-то, но он всё также ощущает себя, пока идёт по привычному коридору к деканату.       Перед этой массивной дверью он останавливается и чувствует, как сердце грохочет внутри и бьётся о стенки, от волнения.       И стучит четыре раз.       Быстро так.       Почему четыре? А это без ответа как-то остаётся. Это он с годами заметил и всегда считал, по-привычке наверное.       — Тэхён, заходи!       Слышит оттуда и открывает дверь.       — Зачем ты стучишь каждый раз?       И он просто пожимает плечами и смотрит на широченные плечи. Стул отъезжает и он совсем немного мнётся, когда высокой мужчина встаёт и, раскрывая огромные ручища, приглашает в свои объятия паренька.       — Сынок, малыш, я скучал, — и сграбастывает его, как маленькую муху в свои огромные руки и жмёт по привычке, пока Тэхён крякает ему куда-то в яремную впадину.       — Крёстный, ты меня когда-нибудь задушишь, — отшучивается Тэхён и краснеет.       — Ну мне ж нужно кого-то тискать! — громко смеётся Сокджин, — Мои девочки слишком нежные, а ты и потерпишь!       — Как они? — спрашивает Тэхён и легко представляет в памяти нежную супругу крёстного и их прелестную дочь.       — Прекрасно! Они прекрасно, спасибо! Кстати, — он полез в свою сумку, — Они тут тебе кое-что передали, Сонна старалась, — и гордо передаёт ему контейнер с домашним печеньем, таким корявым и разным по форме, но несомненно вкусным, — Она у меня чудесная, — и такая гордость у него в глазах играет, что Тэхён невольно засматривается, и легко представляет его новую родственницу, с которой мог часами играть и быть её подопечным, пока она ему причёски делает, — А где этот твой цербер?       — На улице, — отвечает Тэхён сразу и лишь потом смотрит на Джина слегка насупив брови, — Ну почему сразу цербер?       — А кто он? — Джин хмыкает слишком громко, — Он тебя охраняет, как яйцо Фаберже! Того гляди и покусает! — крёстный делает такое смешное лицо, вспоминая, когда после обряда крещения, он долго обнимал своего крестника, а этот дикарь, наверное использовал все свои боевые патроны, выпуская в несчастного человека! — Злющий он у тебя, как чёрт! Как ты с ним справляешься? С ним-то и отцу не всегда удаётся нормально поговорить, а ты прям его на коротком поводке, да в ежовых рукавицах. Трудно небось?       — Да нет... Это просто любовь... — совсем не стесняясь, говорит Тэхён.       — Любовь, — сразу дублирует Джин, — Она и правда чудеса творит...       Дверь открывается и влетает Хосок, взмыленый и уставший.       — Ох, сынок, ты уже здесь, долго ждёшь? — он быстро, уже по привычке касается того лба, целуя его и сразу переключается на другое, — Ох и остолопов мне дали, прости Господи, ни бэ ни мэ, а научи их быстро и чтобы уже через месяц могли говорить на английском, бегло, как носители. Фантазёры, — Хосок тараторит быстро, а сам на своём столе копается, — Ага, вот нашёл! — и вытаскивает папку с распечатанным листами, — Тут вам программы на все каникулы хватит, — и вручает пасынку.       — Ты так уверен, что он это освоит? — удивляется Сокджин, глядя на Хосока, задрав брови до середины лба, — У него одна качалка в мозгу! Вон, бык какой здоровый вымахал! Как уголовник выглядит! Весь в железках и татухах! — и совсем не видит, как светится Тэхён, когда они так «лестно» отзываются о его парне.       Он прекрасно понимает его такую реакцию и по сути все это видят, хотя в душе и радуется, что Тэхён каким-то чудом умеет срезать все его острые углы и вовремя вытащить его колючки. Только он может из грозного Цербера извлечь послушного щенка или даже котёнка.       Хосок посмотрел на друга, что разошёлся не на шутку и только положил ему руку на плечо, успокаивая его пыл — речь всё-таки о его сыне.       — Так, всё... Что хотел дал... ах да, — и будто вспомнив что-то, он полез в стол и вытащил оттуда несколько судков с едой, — Это мама передала, чтобы вы всё съели.       — Съел, — поправляет его Джин.       — А то вон, какой ты худенький, — говорит ему отчим и поворачивает голову на Джина, улыбаясь его реплике.       — Потому и худенький, что этот бо́ров всё сожрёт! — снова вбрасывает фразу, заступаясь за крестника.       — Крёстный, — нарицательным голосом Тэхён пытается усмирить разбушевавшегося мужчину, — Просто у него такой характер и аппетит хороший, но я же справляюсь...       — Да... Только ума не приложу, как у тебя получается, — только и отвечает тот, больше не пытаясь высказать своё мнение — бесполезно.       Сокджин обожает своего мальчика и совсем не понимает, как такие два разных человека могут быть вместе?       Как плюс и минус!       Как север и юг!       Как зима и лето!       — Ну всё, малыш, — Хосок обнимает его напоследок, — Ждём вас через две недели, хорошо?       — Ага, — просто отвечает он и идёт к Джину, который тоже ждёт объятий со свои крестником.       — С Богом!                               ***       — А это что? — Чонгук уже успел рассмотреть всю еду и уже поедал второе печенье и только потом перевёл взгляд на синюю папку.       — Это тебе, — Тэхён открывает её и Чонгук просто пялится на английский текст.       — Он с ума сошёл?! — он распахнул глаза и сразу нахмурился, сбрасывая крошки с худи, — Я отдыхать лечу, а не английский учить!       — Ну я же обещал твоему отцу, что буду с тобой заниматься, вот мы и поработаем с тобой там! Одно другому не мешает! — как-то слишком хитро промурчал Тэхён.       — Ну малыш...       — The same in English please, — уже начал издеваться над ним Тэхён.       — Ну пожалуйста, не мучай меня, малявка...       — Did you say something? — не перестаёт подливать масла в огонь Тэхён и смеётся на весь салон.       — I love you, — самые главные слова он ведь знает.       — Really?       — Ну не мучай меня! — уже с нетерпеливыми нотками отвечает ему, а сам не решается переступить черту, — Ты из меня верёвки вьёшь, как хочешь, — говорит так, словно его только что очень сильно обидели.       — Я даже и не начинал, — с улыбкой отвечает Тэхён и накрывает его руку своей, — Я люблю тебя, — говорит ему эту фразу, вкладывая весь смысл и смотрит, как Чонгук поворачивается к нему.       — Я знаю, — отвечает ему так просто и так честно, — И я не брошу, — будто снова напоминает ему, — Никогда...       И Тэхён улыбается и знает это.       Огромная трасса.       Мост и скорость.       Бесчисленное количество автомобилей летят по своим делам. Ветер обтекает белоснежный Mercedes, когда они сворачивают с основной трассы и уже через несколько минут подъезжают к аэропорту.                               ***             Холодный ветер обдувает его со всех сторон. Он смотрит перед собой и боится сделать шаг. А там ничего. Там пропасть и больше ничего. Только холодная земля и сумашедший прибой, что будто самоубийца, бросается на скалы.       Посторонние люди вокруг него молчаливо ходят и о чём-то между собой разговаривают. От волнения он не может настроиться на их язык, к своему стыду признавая, что лишь одна фраза вертится на языке.       — It's a safety? It's a safety? — как мантру шепчет и испуганными глазами пытается встретиться с их взглядами.       Он смотрит туда, где горизонт сливается в одну огромную сплошную полосу, где не разобрать — где край земли и неба начало.       Высоко в небе птица закричала, складывая свои мощные крылья и, будто камнем, полетела вниз, исчезая за обрывом и глупое сердечко вторит ей и трепещет внутри от страха перед неизвестностью.       Слезы собираются на глазах. Слёзы от страха и сильного ветра. И он смотрит на его широкую спину и пытается вспомнить всё.       Его поцелуи.       Его нежность.       Его рвение.       И свои полосы от ногтей на его спине, что он оставлял этой ночью, срываясь на крик в его объятиях.       Тело ватным становится и яички поджимаются каждый раз, когда он вспоминает их любовь, как рьяно он врывался в него и каждый раз, как в первый. Какие ласки ему дарил и с ума сводил одними лишь губами и ему сейчас так сильно хочется плакать...       И он смотрит, как Чонгук уходит, быстро уходит, почти бежит и что-то говорит группе людей на чистом английском языке и Тэхён не может видеть его лица и ему так сейчас страшно.       Ему бы позвать его и он пытается перекричать сумасшедший ветер и только бормочет его имя, что дальше губ не исходит.       И видит, как Чонгук боком становится, говорит что-то, ему бы по губам прочесть, но у него совсем не получается сконцентрироваться.       Уже и слёзы застилают глаза, искажая вид перед собой. А ноги, как столбы, на одном месте вкопались и наверное нет той силы, чтобы сдвинуть его смогла. И только чьи-то чужие касания напоминают ему, что он ещё живой. И как же Чонгук не понимает его?       Как не понимает..?!       Он ведь так много раз ему говорил, что он боится и не хочет этого, но тот его словно не слышал и продолжал делать своё дело, засыпая его поцелуями.       — Я не хочу... Не хочу... Чонгук... Пожалуйста... Не бросай меня...       Губы едва шепчут и смысл слов оседает где-то глубоко в сознании. И слёзы уже текут по лицу.       — Не надо, пожалуйста, не надо... Я не хочу...       Чон поворачивается и что-то кричит, но не ему кричит и он слов его разобрать не может совсем. И только последние его слова он ловит. С огромным трудом в мыслях их переводя.       — Покрепче там! Головой за него отвечаете!       — Чонгук! Я боюсь, Чонгук! — пытается ему докричаться, но ветер-забияка уносит его слова в другую сторону.       А люди что-то делают вокруг него, трогают и дёргают его и ему хочется на них закричать, чтобы его оставили в покое!       — Пожалуйста... Это точно надёжно? — спрашивает и осознает, что они его не понимают и лишь вопросительно смотрят на него.       И он видит, как Чонгук идёт к нему. И мир снова обретает краски и кажется, что кровь возвращается на свои места.       А Чон выглядит просто потрясающе. Такой высокий, мощный и красивый. Красивый, до физической боли где-то в груди и животе. Настолько красивый, что является его собственным видом героина.       Его бы в кровь...       Его бы под кожу...       Его бы в себя...       На нём полная экипировка. Он весь обмотан ремнями и карабинами. И он подходит к нему так близко, что он может почувствовать его дыхание и лёгкий аромат кофе и просто смотрит ему в глаза.       — С тобой всё будет хорошо... Я с тобой... Ты мне веришь?       — Я боюсь... Мне страшно... Ты... ты только не бросай меня... Я не смогу один... Не смогу... без тебя...       Его руки дрожат, пока ветер хлыстает по лицу. Он глубоко вдыхает, глотая воздух, когда на его голову опускают шлем.       — Чонгук! Чонгук!! — панические ноты звучат в его голосе и он чувствует, как тот руками хватает его за плечи и держит.       — Смотри на, меня, Тэхён! Я с тобой, смотри мне в глаза! — требует и Тэхён переводит свой взгляд на его чёрные пропасти.       Большие ладони ложатся на стекло шлема и так хочется прижаться к этим рукам. И его глаза улыбаются. Только он видит его через тёмное стекло.       — Чонгук...Ты не бросишь меня?       — Нет... Я не брошу тебя... Я буду с тобой, слышишь? С тобой!       — Поцелуй меня... Поцелуй меня, Чонгук... Сейчас, поцелуй меня... Пожалуйста... — его голос звучит глухо в закрытом шлеме, но он его услышал. И понял.       Его мальчик так любит целоваться и он никогда сам не откажется от такого, быть всегда привязаным к этим губам, что так напоминают ему нарисованное сердце. И всегда с радостью отдавался в эти оковы, только бы вкушать его и каждый раз без остатка. И видит он, как его мальчик снова куксится и вот-вот заплачет и это ему ножом режет по сердцу!       А у Тэхёна в мыслях только одно. Там обрыв и нет почвы. И не будет рядом его лица и кажется, что ноги оседают куда-то, но сильные руки его хватают и он видит, как темнота перед ним на свет меняется и тёплые губы его губ касаются. И страх уходит куда-то, уступая место эйфории, что кажется и рассудок затмевает. И сам тянется навстречу им, позволяет взять себя в плен и не отпускать никогда. И поцелуй становится жадным и сладким, вкусным и горячим. Чонгук целовал его, пока любимые губы не размякли, как клубничное варенье на тёплом то́рте.       Команда отворачивается и покорно ждёт, лишь иногда, кто-то, самый любопытный, поворачивается и улавливает такой интимный момент, когда высокий брюнет целует плачущего блондина.             Картина на миллион...       И их губы размыкаются, чтобы снова припасть к своему кислороду и в экстазе пройтись языком по опухшим устам, будто по цветущим бутонам.        И наконец-то Тэхён облизывает свои губы, как сытый кот, наевшийся сметаны.       — Я люблю тебя, — тихо шепчет ему, будто только что утолил свою жажду.       Шлем одевают на голову.       — Я люблю тебя, — на Чонгука смотрят опьяневшие от ласки глаза.       — Я люблю тебя, — и будто за спиной крылья вырастают.       Карабины проверяют на прочность и делают последние страховочные петли.       — Я люблю тебя... — снова шепчет, уже сам себе и ощущает, что его, как марионетку, поднимают на руки и уносят.       Он теряет его из виду и не может даже голову повернуть, только руки тянет к нему, куда-то в сторону.       — Не бросай меня... — шепчет и вздрагивает, когда слышит через наушник любимый голос.       — Не брошу...       Последний взгляд через шлем и Тэхён ощущает, как второе сидение за его спиной тяжелеет и последний ремень опоясывает их обоих. И чонгукова рука его проходит по внутренней стороне бедра, задевая промежность и ток проходит по телу Тэхёна, взрывая мозги, распаливая мальчишку изнутри.       Огромные крылья аэроплана отпускают и четыре человека тянут его к обрыву, пока железная птица набирается воздухом.              Скорость перед ним вся трясётся и Ким не может уловить чёткой картинки и спустя секунду он видит перед глазами водную гладь.       Дикий вопль разносится над обрывом.       Аэроплан падает вниз и уже через секунду взмывает вверх, похватываемый потоком воздуха.       — Чон Чонгук!!!       — Я здесь!!!       — Если я погибну, то я убью тебя!!! Я убью тебя, ты слышишь?       И смех слышится из второго шлема.       — Я люблю тебя, Ким Тэхён!       — Я убью тебя, потом…       — Скажи мне, Тэ..!       — Я люблю...!       — Ещё!       — Люблю...       — Я слышу тебя, Оленёнок. Я верю. Я знаю…             Огромная равнина, улетающая за горизонт, открыла перед ними необъятные просторы, неописуемую красоту. Сердце будто наполнилось жизнью, хотя это всего-лишь адреналин.       — Сними с меня шлем, Чонгук!       — Нельзя, малыш. Холодно!       — Чонгук, пожалуйста...       — Тэ… — так на выдохе.       Несложные движения и оба шлема сняты и перед взором предстаёт вся картина в настоящих красках.       Тэхён резко вдыхает мощные потоки воздуха и сильно жмурится. Первые секунды он оглядывается, ловит восторг и едва не плачет, но плач переходит в неосознанный крик и он не сдерживается!       Его крик расходится под мощными крыльями и уносится с ветром. Сзади слышит смех и его окатывает и жаром и мурашками.       Чонгук смотрит, как эмоции разрывают его оленёнка и на сердце радостно становится. И он видит, как Тэхён поворачивает голову и он знает, чего хочет его мальчик.       Ближе...       Ещё ближе...       Их губы соединяются в поцелуе.       И только сильный ветер треплет волосы и дышать не получается. Чонгук цепляет шлемы за ободки на сгиб локтя и крепко держит поручни, пока красивые руки тянутся к его лицу.       — Дыши со мной... Дыши…                   В небе... Высоко над землёй. Они целовались и весь мир перед ними растелился и вся жизнь впереди.       — Я так сильно хочу тебя, Гук-и...       — Ну, малявка, сейчас это не получится!       — Чон Чонгук!       — Я здесь!       — Я убью тебя!!       — Я знаю!! Только спустимся и я весь твой!       — Мой...             Огромная крылатая птица несла их к горизонту, пока двое крепко сжимали руки чувствуя, как их сердца бьются в унисон. И только его слова где-то далеко-далеко в сознании шепчут.

«Оставь для меня своё сердце»

      И не было на свете таких двух людей.       Таких двух сердец. Таких имён, разных, но таких созвучных между собой.