Часть 4
4 сентября 2021 г., 08:32
Мирослав Кутепов был первым парнем-геем, повстречавшимся на пути Андрея и Коли. Школа, в которой был поставлен запрет на любое применение силы и всевозможные унижения, удивляла многих в городе, потому что добиться выполнения поставленных задач перед школьниками не удавалось ещё ни одному директору (сказка, конечно, но так хочется, чтоб именно так и было).
Директору этой не особо престижной школы удалось. Не нравится — выход там! В первый день, конечно, на странную парочку обратили внимание все. Девочки улыбались, мальчишки присматривались. Шушукались, обсуждали, да и только. Никто не тыкал пальцами, не задирал и уж тем более не лез драться к двум неразлучникам, вечно появлявшимся тут и там вместе, причём Коля всегда так близко стоял возле Андрея, что становилось очевидно — у них одно личное пространство на двоих.
Уже после первого урока физкультуры девчонки восхищённо посматривали на высокого, жилистого Бортника, который, несмотря на худощавое телосложение, показал хорошую спортивную подготовку на турниках. Мальчишки откровенно позавидовали. Сразу стало понятно, что и рука у новичка тяжёлая.
Коля взял одноклассников, да и девочек из других классов, своей милой мордашкой и до неприличия скромным и тихим поведением. «Оленёнок», стали звать его девчонки, понимая, что этот большеглазый, симпатичный парень не ответит взаимностью ни одной из них. Все разговоры и пересуды о двух новеньких продолжали ходить вплоть до ноября: к этому времени уже всё было узнано и перемелено. Затем случилось что-то более интересное, и народ переключился на другую тему. Да — геи. Да — приятной наружности. Один даже очень умный. Коля или чего-то стеснялся, или боялся, но отвечал на уроках так же, как и вёл себя после них — тихо, немного заикаясь, совершенно не заботясь о том, что хорошие отметки проходят мимо него.
Одним неожиданным и приятным моментом знакомства с Миром стало его приглашение домой, познакомиться поближе, да и просто посидеть в тихой, спокойной обстановке.
— Ты чего? — шёпотом спросил Андрей, когда при встрече с мамой Мира Коля вцепился в его руку, словно сейчас его друга отнимут.
— Не знаю, — ещё тише ответил Коля, но хватку не ослабил.
— Успокойся, всё в порядке.
— Она на нас так посмотрела, — сказал Коля о матери Кутепова, снял очки и потёр стёкла, немного щурясь.
А ещё через некоторое время Мир признался, что мама их сразу «раскусила».
— Ничего удивительного. Она же живёт в квартире с одним из таких же, как и вы, — улыбнулся Славка своей очаровательной улыбкой, а Коля часто заморгал, отпуская страх.
Мама Мирослава оказалась очень даже мировой женщиной, которая и вкусно накормила, и мало смущала, задавая лишь самые общие, ни на что не намекающие вопросы. Затем мальчишки долго болтали в комнате нового одноклассника, и к концу вечера эти трое стали хорошими и добрыми друзьями.
Другой приятный момент был, скорее всего, только для Андрея. Когда, выйдя из школы, ребята подошли к привязанному велику, Мир как-то радостно присвистнул и сказал, что у него почти такой же.
— Ты просто ездишь или занимаешься?
— Да так, балуюсь. Особо некогда, да и скучно одному.
— А давай-ка к нам, мы с пацанами тренируемся, может быть, тебе понравится.
В ближайшие выходные Мир познакомил Андрея со своей бандой. Ребята приняли новичка без цветов, но с улыбками и радушием. А ещё через неделю, после того, как Бортник понял, что ему нравится заниматься с ребятами, прилетело неожиданное предложение стать во главе этой небольшой команды, потому что всем им требовалась поддержка и сильная рука лидера, кои задатки заметили многие из группы именно в Андрее.
— Мой Славка был немного на этой «должности», но так как теперь он в армии, место вакантно. Соглашайся, в этом нет ничего страшного. Просто разные организационные вопросы и держать всех в тонусе и при дисциплине. Дисциплина — очень важна!
В первые секунды рыжик отмёл это предложение, даже не считая возможным что-то там мутить с группой малознакомых пока ребят. Затем, поняв, что это даже интереснее, чем он мог себе представить, потому что ездить на крутом велике было здорово, но учиться и тренироваться одному было как-то не айс, передумал. Не то, что в группе каких-никаких, но «типа» профессионалов.
И лишь глянув на недовольную моську Коли, который так же присутствовал на каждой встрече-тренировке, понял — не судьба!
Заметить, что Андрею очень даже хочется заниматься его дурацкими прыжками и выкрутасами на этом странном велосипеде, Коле не составило труда, лишь взглянул в глаза, так вспыхнувшие азартом и желанием. Самому же стало грустно. Они и так в последнее время мало остаются наедине из-за тренировок Бортника, дополнительных занятий, а если ещё будет и эта «банда», то и вовсе не останется ничего. Ничего для их совместной жизни наедине, к которой Коля давно привык и, потеряв часть, не хотел отдавать оставшиеся крупицы. Но пришлось взять себя в руки и убедить Бортника, что он совершенно не против. Ну посидит в сторонке, наблюдая, как другие рискуют быть покалеченными. Главное, чтобы его Дюшенька был цел и невредим.
***
— Вот! Надежда Александровна, сидя в кресле, аки царица всея Руси, кивнула на коробку, стоящую на столе. — Что это, бабуль? То, что бабушка нанесла внеплановый визит детям, да к тому же привезла подарок внуку, было само по себе удивительно. А то, что Надежда Александровна сидела и никуда не торопилась, было удивительно вдвойне. — Подарок. Я ведь давно обещала. Небрежно бросив рюкзак у дивана, Коля присел на корточки у журнального столика и начал распаковывать то, что пряталось за обёрточной бумагой. — Фотик? Ба, я же сказал, что он мне не нужен. — Это было почти два года назад. Возможно, сейчас ты посмотришь на фотодело иначе. Я с удовольствием поменяю тот портрет, что ты снял на телефон, на другой снимок, сделанный вот этим… страшно дорогущим фотоаппаратом. — Поэтому я и говорю, что не нужно было тратиться. — У меня один внук. И я хочу тебя баловать. Золото ты не носишь, предпочитая вот это, — недовольный взгляд на новогодний подарок явно указывал, что бабушка сердится на внука за то, что её подарок, золотая цепочка, так и остался лежать в коробочке, а какая-то безделушка не снимается ни на день. Фотопортрет, сделанный Колей, когда они ездили отдыхать на море несколько лет назад, получился очень замечательно: и ракурс, и освещение, и бабушка была подловлена так, что многие, видя эту работу, удивлялись, когда узнавали, что снял её тринадцатилетний мальчик на простенький телефон. Тогда-то родители и предложили Коле заняться фотографией, заняв хоть чем-нибудь сына, который не подавал надежды в учёбе. Николай тут же отмёл это предложение, сославшись, что сидеть в засаде, ожидая, когда случится солнце или заблудится птичка для удачного кадра, он не будет. Надежда Александровна пообещала купить самую дорогую оптику, но и это мальчишке было не интересно. Вопрос отпал после ещё нескольких попыток и уговоров. И вот подарок куплен и лежит перед парнем, а он делает «фи», обижая бабулю своим отказом. О том, что сделал что-то не так, Коля понял только тогда, когда встал и наклонился за рюкзаком, боковым зрением отмечая движение бабушкиной руки у лица. Стараясь не выдать своего огорчения по поводу отказа внука от подарка, женщина расстроилась так, что на глаза набежали непрошенные слёзы, смахнуть которые она и хотела незаметно. — Ба, ты чего? — испугался Коля, снова бросая под ноги сумку и падая на колени перед бабушкой. — Я пошутил. Я беру твой подарок и буду им пользоваться. Правда. Теперь слёзы катились по напудренным щекам, а глаза пытались улыбаться, что очень плохо выходило. Надежда Александровна пыталась спрятать свой «позор», но Коля настойчиво заглядывал ей в лицо и жалобно просил прощения. — Ну всё-всё, пусти, — попыталась оторвать от себя парня, хоть и мелкого, но сильного против неё самой. — Дай мне пойти умыться, а то смотри, на что я стала похожа. — У меня самая лучшая бабушка в мире, — постарался убедить, скорее, самого себя Коля, отпуская бабулю. — И самая красивая, — добавил, и тут уж он не лгал. Коробка с подарком перекочевала в детскую, а сам Коля, переодевшись, поспешил на кухню, где, как всегда, его ждали сладкие гостиницы.***
— Вау! Фига се. Ничего себе зум! Профессиональный! Ребята обступили Архипова, разглядывая навороченный аппарат, который он взял с собой на «плиты», где собирались и тусовались те, кто звали себя «бандой». Андрея приняли нехотя. Всё-таки за меньше чем полгода сменить трёх лидеров в небольшом коллективе было более чем достаточно. Но Мирослав, которого все хотели и уговаривали, не поддался, объясняя тем, что и времени нет, и руководящая жилка отсутствует, и что он может только выполнять то, что наказывают, а сам заставить никого не сможет, и вообще, возможно, он сам скоро выйдет из банды. — Ты зачем меня сюда привёл? Если ты уйдёшь, я тоже не останусь, — заявил Андрей, толкая мелкого в плечо. — Я не понял, обещал помогать, то да сё, а сам в кусты? Мир попытался сделать неприкаянное лицо, незаметно подмигивая, а чуть позже, улучив момент, объяснил, что лидером ему вряд ли когда-либо стать, а чтоб не приставали, соврал, что скоро уйдёт. — Они ж иначе не понимают. Им твёрдая рука нужна. Мужик. А я кто? — Вот только не надо, — заулыбался Андрей, поглядывая на своего Колю, которого обступили девочки. — Вы тоже мужики. Только немного другие. Мир полез шутейно драться, но тут же был скручен более сильными руками. — Вы чего это тут, обнимаетесь? — тут же подошёл Коля. — Я всё зафиксировал, — показал на фотик, натягивая маску притворной обиды на лицо. — Твой Дюха нас девчонками обозвал. — Что? Коля всунул аппаратуру в руки рядом стоящей девочки и кинулся на спину всё ещё «обнимавшего» Мира Андрея. — Какие мы тебе девчонки? Я тебе покажу… Ах ты… Естественно, против двоих, причём одного любимого, Андрей даже не сопротивлялся, давая себя тыкать и лапать. В итоге всё закончилось обнимашками и лёгкими поцелуями, на что девочки восхищённо запищали и захлопали в ладоши.***
— Глянь, что получилось. Как тебе? Вечером, сидя у Андрея в комнате, парни рассматривали отснятый материал, сброшенный на комп. Фотографий было много. В основном, ребята, просто что-то обсуждающие. Затем шла серия снимков трюков и моментов, заснятых во время езды на великах. И конечно, больше всех в кадрах маячил Андрей. Его сосредоточенное лицо, что-то объясняющее ребятам, расслабленное, когда смотрел в сторону Архипова, уставшее в конце дня. — У тебя здорово получилось. Особенно вот эти и здесь, — Андрей указал на наиболее удачные кадры. — Давай я тебя сфоткаю, — попросил, беря в руки аппарат. — Хочу много твоих фоток к себе в комп, на телефон. — Как будто у тебя их мало, — уселся лицом к свету Коля, выбирая лучшую позу. — Тебя много не бывает. Сделав несколько кадров, отложил в сторону ставшую ненужной технику, потянул на себя довольного и широко улыбающегося Коленьку, заваливая обоих на кровать.***
С тех самых пор, как Андрей стал главой, а он категорически не разрешал себя так называть, банды-группы любителей экстремальной езды на велосипедах, жизнь Коли ухудшалась с вселенским ускорением. Раньше такого не было. Раньше Андрей был только его, а теперь… — Андрюша, когда в следующий раз собираемся? — Кто следующий? — А что это у тебя? — Андрей, давайте завтра посидим на плитах, я гитару принесу… Андрей-Андрей… И если бы просто вопросы и разговоры… А то ведь всё это сопровождалось прикосновениями и обнимашками, девчонки каждый раз целовали при встрече или прощаясь, пусть и совершенно по-дружески, в щёку. Парни же заглядывали в глаза, ожидая ответа. А Андрей… Он мило улыбался, с серьёзным видом что-то объяснял, разбирал какие-то вопросы и не стряхивал с себя чужие руки. Коля, наблюдавший изо дня в день подобную картину, приходил в бешенство, но поделать ничего не мог, кроме как дуться и пыжиться по вечерам, прощаясь у дома, так ничего и не объясняя непонимающему Андрею. — Колюнь, что происходит? Тебе что-то не нравится? — не выдержал очередной недовольной мордашки Андрей, прижимая Колю в подъезде. — Если ты не скажешь, я ничем не смогу помочь. — Ничего, — как всегда попытался отмахнуться Архипов, всё-таки давая себя обнимать и целовать. — Тогда почему мне кажется, что мой малыш чем-то всё время недоволен? Надутые губы и тишина были ему ответом. Отстранившись, Андрей встряхнул за плечи своего очкарика, заглядывая в налитые слезами глаза. — Эй, это ещё что такое? Ты чего? — А ты? — не выдержал Коля. — Ты всё время с ними. На меня даже не смотришь. — С кем? — не понял Бортник, вытирая пальцем первую, а за ней дорожку из слёз. — С ними и с великом своим, — захлюпал носом, пряча лицо на груди рыжика. — Таааак… — протянул Андрей, утягивая плаксу подальше от входной двери, в проём между первым и вторым этажами, — мы же с тобой договаривались, и ты дал мне добро. Завтра же откажусь и вообще не буду туда ходить. — Нет! — выкрикнул Коля, утирая рукавом нос. — Мир расстроится. Мы его подведём. — Ага, значит, Мир расстроится? — Андрей не удержался и схватил Колю за лацканы. — Мир тебе дороже? А как же я? А то, что ты сам не свой ходишь уже несколько месяцев, это нормально? Коля уже вовсю заливался слезами, и Андрей совсем растерялся. Впервые он видел своё чудочко таким расстроенным, причём плакал он в последний раз в начальных классах, как раз, когда случился тот самый инцидент с собакой. — Коль, Колюнь. Ну ты чего? Пришлось экстренно эвакуировать Архипова домой, да так, чтобы его мама ничего не увидела и не поняла. После ванной, затянул в комнату, усадил, дождался, пока успокоится и перестанет всхлипывать, сказал: «Слушаю!» — Я не знаю, что со мной. Мне так плохо, когда я вижу, что ты с ними разговариваешь. А когда они тебя трогают, мне хочется подойти и ударить. А ещё я злой, потому что это ТЫ позволяешь себя трогать. А ещё, — Коля опять скривился, готовый вот-вот разрыдаться. — Стоп-стоп-стоп! Что значит трогают и позволяю трогать? Мы работаем. Над трюками. Просто общаемся. И прикосновения — это часть работы, что ли… Все люди могут это делать, независимо… Коль, ты ревнуешь? Коля взглянул волчонком, распахнув и без того большие глаза, толкнул Андрея в грудь и попытался встать. — Неееет, — протянул Бортник и усадил Колю на место, снимая очки. — Теперь ты мне всё расскажешь. — Пусти, — сделал ещё одну попытку горе-ревнивец, но упал на грудь своему парню, всхлипывая. — Пусти, говорю. Противостоять сил не было, особенно, когда Андрей засунул руку под свитер, а другой пролез в джинсы, сжимая крепкую ягодицу. — Коль, котёнок ты мой. Ну что за детсад? Ну какая может быть ревность? Ты же знаешь, что люблю я только тебя, и никто другой мне не нужен. Как ты вообще можешь фантазировать в своей голове что-то, кроме нас? Я плюс ты, вот и вся математика. — Андрей провёл пальцем по браслету на руке Коли, тут же подставляя своё запястье с таким же украшением. — Кстати, ты помнишь, что твой папа сказал? Будут плохие отметки — пойдёшь в армию. Давай позанимаемся для приличия, а то мама чёрт-те что подумает. Выбраться из цепких рук с виду слабого Архипова не удалось. Пришлось осыпать этого обиженного котёнка множественными поцелуями, везде потрогать, прежде чем он ослабил хватку. Заниматься в этот раз так и не получилось. Проблему учёбы Архипов-старший решил хоть и поздно, но кардинально. Несколько репетиторов по основным предметам были приставлены к нерадивому ученику вплоть до конца учебного года. Этот факт, не требующий возражений, ещё больше расстроил и без того обделённого вниманием Колю. А угроза отца, который обещал «отмыть» от службы в армии, не вызывала ни малейшего сомнения. В армию Николай не хотел. Ему хватило видеть Мирослава с его несчастным видом.***
Новый год ребята встретили снова вместе, с той лишь разницей, что их родители теперь вместе отправились на корпоратив в какой-то банкетный зал с дедом Морозом и Снегурочкой. Заниматься съёмкой в зимнее время было не очень, потому что русские зимы всё больше походили на смесь поздней осени или ранней весны. Грязь от только что выпавшего и тут же растаявшего снега фотографировать было не совсем приятно, и людей на её фоне тем более. Поэтому фотик брался с собой очень редко, и снимал Коля в основном одноклассников, девчонок, ещё были те, кому срочно нужно было красивое фото для «дела». Популярность Архипова выросла за полгода до небес — красивый и талантливый. О том, что они с Бортником пара, говорили, но всё реже, уделяя внимание более интересным темам. А ближе к весне у Коли снова случился приступ ревности. Упавшего с велосипеда и свернувшего лодыжку мальчика пришлось на руках транспортировать до ближайшей остановки. И конечно же, носильщиком, так бережно несшим изнывающего от боли пострадавшего, был Андрей. Коля, ожидавший, как всегда, на плитах, сразу и не понял, что случилось. А когда в подъехавшее такси сели Андрей, тот, у кого случилась травма, и его подружка, а Коле сказали сидеть и стеречь велики, потому что из-за вытянутой больной ноги места в машине не осталось, у него и вовсе мозги закипели. — Ты нёс его на руках! — Он не мог сам идти, ты же видел, нога вся распухла. — Ты его обнимал! — А как ещё я мог его нести — за шиворот, как котёнка? — Ты на него смотрел так… так… — Мне было жаль мальчика, ты бы видел, как он терпел боль и даже сам пытался идти… — Вот пусть бы шёл! — стоял на своём упрямый Архипов, когда, дождавшись Андрея из больницы, они возвращались домой. — Коль, я сделал бы это даже с незнакомым прохожим, если бы оказался рядом. Что здесь такого? Я оказал помощь, вот и всё.***
Осадок, оставшийся от этого разговора, глубоко ранил и без того растрёпанную душу Бортника. Коля не замечал, как своим поведением рыл себе яму в их с Андреем отношениях. Следующая истерика, начавшаяся через несколько дней, была последней каплей в их ревностных отношениях. — Дюш, а ты где? — Я скоро приду. — Так где ты? — настаивал Коля. В трубке послышался глубокий и недовольный вздох. — Коль, мы с ребятами у Жени, зашли проведать. У него с ногой беда, возможно, придётся делать операцию. Я уже еду. То, что ребята собрались проведать потерпевшего Женю, Коля узнал от Мира. Случайно. Его тоже пригласили, но Архипов ждал, чтобы это сделал его парень. Не позвал. Мало того — утаил. А теперь ещё и вздыхает, как будто не он виноват. Андрей уже четыре раза нажал на звонок, прислушиваясь к звукам за дверью, а Коля и не тихарился, ходил из кухни в зал, громко шаркая шлёпками. — Коля, ты оглох? — рыкнул на весь подъезд Андрей, стукнув кулаком по двери. Через несколько секунд в проёме появилась русявая голова и злые, голубые глаза. — Что? Что опять не так? Я тоже не хотел быть у них главным, я у тебя спрашивал, и ты разрешил. Теперь они мои, я за них отвечаю. Представь, если бы с тобой что случилось, и никто бы не пришёл? — Он — не я! Он тебе дороже? — При чём тут это, — пытаясь зайти в квартиру, Андрей за плечо хотел подвинуть Колю, но тот, как ощерившийся щенок, сбросил руку. — При том. Ты даже не сказал и не позвал меня с собой. — У тебя репетитор. Ты в это время занят. Да и вряд ли это то, что тебе интересно, Коль. Андрей снова попытался войти, но Архипов не двигался с места, закрывая собой проход. Те несколько секунд, что оба смотрели глаза в глаза, длились вечность. Пытаясь понять, что творится в этой светлой придурошной и такой ревнивой голове, Андрей всё больше склонялся к мысли, что он устал и ничего не хочет знать и понимать. Ничего. Он устал. — Ладно. Я всё понял. Пока. Сделав всего несколько шагов к лестнице, услышал, как с грохотом хлопнула дверь, и этот звук яркой вспышкой отразился в висках. Больно.***
На следующий день в школе прошёл слушок, что Оленёнок рассорился со своим рыжим. Парни пришли порознь. Коля занял место рядом с Мирославом. Андрей молчал весь день, так же молча положив перед Архиповым на большой перемене пакет с едой и бутылку колы. Домой возвращались вместе, на велике. Но тоже молча. Когда возле дома, высадив Колю, Андрей собрался всё так же молча отъехать, Архипов не выдержал первым. — В молчанку будем играть? — Прости, но я думаю, что нам не стоит пока проводить время вместе. Да и тебе на пользу — подтягивай хвосты, если не хочешь в армию. Развернулся и укатил. — Да пошёл ты… Впервые Коля был зол по-настоящему. Это была не просто злость, это была ненависть. Вот только на кого?..
