Часть 6
6 сентября 2021 г., 07:08
Находиться вне дома длительное время Коле практически не приходилось. Исключение составляли несколько недель в году, когда он с родителями выезжал на море. Эти две недели были радостью встречи с тёплой морской водой, с плеском волн и криками чаек, смеси озона с морской свежестью, вместо шума улиц с выхлопами автомобильных газов. Всё это было очень давно. Последние годы Коля активно сопротивлялся любым отлучкам из дома. Море с чайками не радовали, ведь без Андрея было невыносимо скучно и тоскливо, как будто частичка самого себя оставалась там, дома.
Прошлым летом Коля снова взбунтовался, отказавшись ехать. Но уговорами и просьбами самого Андрея поехал, хоть и нехотя. Поэтому, оказавшись настолько далеко от дома, от родителей и от того, с кем разлука была тяжелее всего, Коля готовился к худшему. Он понимал, что сам себе назначил испытание, к которому ни морально, ни физически был не готов. Те несколько месяцев, что они практически не общались с Бортником, были фигнёй, ведь каждый день он его видел, перебрасывался «приветами», просто мог наблюдать и вдыхать с ним один воздух.
И теперь, оказавшись так далеко от всего, к чему привык, Архипов безумно страдал, понимая, что нужно привыкать.
Привыкнуть нужно к тому, что ничего не напомнит о человеке, который так долго был твоим личным воздухом, твоим дыханием, твоей кожей. И теперь Архипов понял, что даже та малость, те фотки, что были в телефоне, недоступны, и ничего их не связывает. Коля завыл, кусая ни в чём не повинную подушку, чтоб женщина, так любезно предоставившая ему кров и ночлег, не услышала его ночной истерики. Только воспоминания. Только мысли и образ, что хранились в голове.
Город, в котором Архипову предстояло учиться, столицей не был. Об этом они с бабушкой договорились изначально, чтоб искать там иглу в стоге сена кое-кому расхотелось.
Вылив всё, что так долго копилось, на голову бабули, Коля не ждал, что та проникнется к нему жалостью и сочувствием. Наоборот, Коля был готов, что его выпрут из дома под крики и оскорбления, с последующим нежеланием видеть перед собой «неправильного» внука.
Надежда Александровна выслушала всё спокойно и даже обняла своего нерадивого мальчика.
— Моё ты солнышко! Что ж за напасть-то такая? И почему это случилось именно с тобой? Это я во всём виновата.
Именно после этих слов Коля и начал рыдать на груди у бабули, всхлипывая и содрогаясь всем телом. Поток этих слёз нельзя было остановить ничем, что бы ни предпринимала не меньше него расстроенная женщина.
— Я ведь уже давно про вас знаю, просто молчала, чтоб не сказать чего лишнего. Мне, как и твоему отцу, хочется верить, что у вас, и у тебя, и у Андрея, это пройдёт. Но сейчас я начинаю думать иначе. И ты знаешь, это единственно правильное решение — уехать от греха подальше. Глядишь, всё само собой разрешится.
Тут же вспомнились знакомые из города, в котором собрался учиться Коля, и та самая дальняя подруга, с которой не виделись лет …надцать, но которая с удовольствием согласилась приютить «любимого внука» за «я отблагодарю, не обижу».
Ближе к утру был сделан внезапный звонок Пашечке. Сын, выслушав мать, в первую минуту молчал, всё взвешивая. Потом дал добро, пообещав, что Жанна соберёт для Николая необходимые вещи. И «камеру в первую очередь». И билет на ближайший рейс он обязательно купит. И водитель с чемоданом и деньгами на первое время и напутствиями будет подан к дому в такой-то час.
Всё случилось спонтанно, чётко и в короткие сроки. Жанна молча выполнила просьбу мужа, согласившись не провожать сына по просьбе Надежды Александровны. «Большой мальчик. Дайте ему хоть немного свободы». Мать уже прикинула в уме, что через неделю сможет навестить его лично.
Дорогу в поезде Коля почти не помнил. Забросил чемодан, сам закинулся на верхнюю полку, подложил руку под голову да так и уснул тревожным, но крепким сном.
В городе назначения таксист довёз по указанному адресу, миловидная женщина, видимо, бабушкина ровесница, но хуже сохранившаяся, встретила с улыбкой, а получив обещанный конверт с «не обижу», так и вовсе расцвела. Комнату Коля получил девчачью, всю в сопливых тонах и с игрушками-прибамбасами девочки-подростка.
Поужинав и ближе познакомившись с Татьяной, как представилась хозяйка более чем скромной квартиры, Коля извинился и, сославшись на головную боль после дороги, ушёл отдыхать. Глянул на не распакованный чемодан, прикинул перспективы жить и учиться одному и вдали от всех, и Колю накрыло.
***
Уехал. Сбежал. В столицу. Туда, где не достать. «Но не для меня!» Андрей засел за компьютер и начал с поиска факультетов, на которые мог бы поступить его взбалмошный, совсем, как оказалось, не тихоня, Ник. «Нииик, — тянул он вслух, перекатывая имя губами. — Где ты сейчас, чертёнок мой обиженный?» Список открытых вкладок рос, вузов набралось уже больше двух десятков. Нужно было сокращать факультеты. А для этого необходимо найти помощника, того, кто мог бы это знать. И хотел бы ему сказать. Таких пока не было. Бабушка беглеца категорически выставила вон. Мир в помощи отказал, причём ничего так и прояснив. Родители Коли… — Мам, помоги, пожалуйста. Галина уставилась на сына в недоумении. Коля уехал? Вот так просто? В большой город и причём один? Да не может быть. Этот ангелок и дня там сам не выдержит. Но факты — упрямая штука, и уже через несколько дней две мамочки сидели в кафе за чашечкой кофе с пирогами. Сначала обе женщины хотели просто выпить чаю с малюсенькими эклерами, но, хорошенько всё взвесив, хитро улыбнувшись друг дружке и махнув на жизнь с её постоянными запретами, выбрали с витрины несколько видов выпечки, среди которых была и мясная кулебяка. — Прощай, диета! — махнула рукой Жанна, наяривая вкусную, но такую вредную пищу, которую не позволяла себе уже давно. — Да пусть она горит в аду, — подтвердила Галина, не обращавшая никогда внимания на несколько лишних килограммов, придающих её телу некоторую аппетитность. Мужу нравится, и этого достаточно. Лишь бы здоровью не мешало. — Давно мы с тобой не сидели вот так. Всё дела, заботы… Жанна доела и пирог, и любимые пирожные, прикрыв глаза и сыто вздохнув, удобно откинулась на диванчике возле окна. — Да, нужно почаще выбираться. Сколько той жизни, — подтвердила Галина, допивая кофе и косясь на ещё два кусочка тортика. — Но мы ведь не можем вот просто так, без причины, устроить себе праздник души и желудка, — Жанна внимательно посмотрела на подругу. — Я так думаю, ты хочешь поговорить? О Коле? — Да, дорогая. О нём. Вы его… сослали? — Ну что ты. Знаешь, в каком я шоке была, когда Пашечка попросил меня собрать сыну чемодан? А когда я с ним по телефону разговаривала и просила ещё раз подумать и не делать глупости, сколько нервных клеток я похоронила? А когда он сказал, что хочет жить самостоятельно и подальше от… Галь, что вообще происходит? Сначала этот непонятный бойкот, который, я считаю, затянулся. Теперь Коля подорвался и уехал, просто поставив нас в известность. Он же собирался поступать вместе с Андреем. Может быть, ты мне объяснишь, что у них там произошло? Или любовь прошла? — Да где там… Видела б ты Андрея. Извёлся весь. Похудел. Он же и причины-то не знает. Думает, что Коля обиделся из-за одного мальчика, якобы он ему изменил. — А ты как считаешь, что он должен думать, когда несколько месяцев его игнорирует тот, от которого голову сносило столько лет. Знаешь, Галь, Паша очень рад этому решению сына. Вот именно сейчас я его поддержу. Раз Николай сам решил расстаться, это уже не наше с тобой дело. В другой ситуации, ты знаешь, я бы вмешалась. Но не сейчас. Галя помнила, как они уже сидели и обсуждали будущий развод Архиповых, если Павел не примет сына и не пойдёт на уступки. Тогда, так же, как и сейчас, все страдали. Но, вспоминая умоляющие глаза сына, Галина сделала последнюю попытку. — Жан, им бы просто поговорить. Хотя бы по телефону. Объясниться. Поставить все точки над i. Ты же понимаешь, что могло случиться недоразумение, а потом поди разгреби всю эту кучу дерьма… — Возможно, ты и права. Но я выполню обещание, данное Коле: его координаты никто не узнает. На том деловая часть разговора и закончилась. Галина поняла, что больше ничего сделать не сможет. После того, как Андрей узнал о результате разговора двух мам, а Галина сразу позвонила сыну, как только рассталась с подругой, квартиру Бортников огласил отчаянный вопль и стук кулаком о стену, что привело соседей в ужас, а Дю пришлось наложить повязку на изувеченную кисть и костяшки пальцев.***
Первая волна жгучей тоски, накрывшая Колю после приезда в незнакомый город, закончилась через неделю. До начала учебного года было столько времени, что можно было пешком обойти не только район, но и всю область. Да что там, гуляй — не хочу. Поэтому несколько дней он провалялся в пустой квартире на кровати, предаваясь воспоминаниям и жалея самого себя. Комната была выучена визуально до мельчайших подробностей: на кремовых гардинах подпалина от сигареты, пятнышко в углу шкафа, от маркера, на прикроватной тумбочке ручкой выведены чьи-то инициалы, а паутину на люстре и её хозяина паучка Коля не тронул даже тогда, когда затеял уборку в своём временном пристанище. Если хозяйка квартиры не выгонит раньше, то до сентября жить ему здесь, с паучком, имя которому Коля дал звучное — Гоша. Татьяна уходила утром нянчить внуков, затем выгуливала чужих детей. Были также помещения, которые женщина, вышедшая на пенсию, убирала в вечерние часы. Вторая волна накрыла однажды в парке, где он сидел с фотоаппаратом и рассматривал отснятый материал. Рядом с лавочкой, на которой устроился Коля, проходила шумная компания, о чём-то громко переговариваясь. Поправив съехавшие на край носа очки, Архипов поднял глаза и чуть не выронил фотик из рук. Парнишка с рыжими кудрями, ростом и телосложением, как у Бортника, как раз в этот момент бросил мимолётный взгляд в его сторону, лукаво улыбаясь. Колю чуть не подбросило от нахлынувшего волнения и, глядя вслед рыжеволосому, захотелось уехать ещё дальше, туда, где таких не будет, только шатены и брюнеты. После приезда матери (а она уже через десять дней навестила сына, снабдив того ещё одним баулом вещей первой необходимости), жизнь Коли стала немного веселее. Отец подключил свои связи и нашёл довольно привлекательные курсы по фотоделу для своего «бездельника» и недоучки. По итогам ЕГЭ Архипову всё же не удалось дотянуть до проходного балла на бюджет, и отцу пришлось раскошелиться на платное обучение. В чём он, собственно, и не сомневался, зная своего сына. Курсы занимали у Коли шесть часов дневного времени, после чего ещё час-другой он зависал с особо рьяными энтузиастами, чтоб обсудить некоторые вопросы, обычно касающиеся оптики и оборудования. Мысли об Андрее, как правило, возникали после пробуждения, о чём стойко напоминал, сигнализируя о проблеме, «парень в трусах», и вечером, когда, оставаясь в своей комнате наедине с Гошей, Коля вспоминал рыжую башку, тёплые заботливые руки, мягкие губы и пронзительные, самые родные глаза… В такие моменты рука тянулась к телефону, чтоб набрать знакомый номер, сказать тихонечко «Привет» и услышать в ответ «Привет, моё любимое солнце. Я так скучаю»… Рука застывала в миллиметре от заветной кнопки, телефон прятался глубоко под подушку, а Коля переключался, хоть и с трудом, на другие мысли.***
У Бортника дела обстояли не лучшим образом. Телефон, доставшийся от Колиной вредной бабули, был затёрт до дыр на предмет просмотров папок с фотографиями и соцсетей, в которых хозяин страничек и раньше-то не проявлял активности, а с отъездом и вовсе там перестал появляться. Поступать в родную вышку Андрей передумал так же резко, как и Коля решил уехать: ночью накатило, утром рванул в совершенно чужой город подавать документы в вуз, по слухам не хуже своего, ранее облюбованного. Приняли без лишних вопросов, благо по всем предметам были высокие баллы. Родители в восторг не пришли, поняли, что грядут лишние траты, но благоразумно промолчали. О чём долго совещались за закрытой дверью, Андрей мог только догадываться.***
— Как оно, в другом городе? Скучать не будешь? Удивление, как и беспокойство, звучало в голосе Мира неподдельными нотками. Услышав от Андрея, что тот будет учиться мало того, что в другом вузе, так ещё и в другом городе, Кутепов не слишком обрадовался. — Почему ты удивляешься? Здесь меня ничего не держит. Вернее, уже никто. — Поэтому ты сбегаешь? На другом конце провода возникла пауза. Андрей не долго думал над вопросом, потому что давно знал ответ. Озвучивать боялся. — Да, сбегаю. От себя. Не смогу каждый день ездить мимо его дома, зная о том, что вместе планировали и мечтали здесь учиться. — Я тебя понимаю, — задумчиво ответил Мир. После ещё одной небольшой паузы добавил: — Ну тогда знакомство с моим Славкой перенесём на осенние каникулы. Зачем знакомить Андрея со своим Славкой, Мир не знал. Ярик заочно недолюбливал приятеля своего парня после случая, когда узнал, что тот бросил того, кого любил на протяжении стольких лет из-за, как ему казалось, ерунды. Но познакомиться собирался. Поболтав ещё несколько минут о банде, о ребятах, которым Андрей просил передать привет и удачи, поскольку давно перестал появляться и сложил с себя все полномочия главы группы, хотел спросить за Колю, но промолчал. А Мир так ничего и не сказал. Держал перед другом слово. Молчать. Самым лучшим способом отвлечься от мыслей, что не давали покоя ни днём, ни ночью, было найти временную подработку до начала занятий. И Андрей её нашёл. Техника его всегда привлекала, поэтому каждое утро он садился на свой старенький велосипед и ехал в промзону города, в автомастерскую, при которой рядом был весь набор автоуслуг, от мойки до кафе. Хозяин взял молодого парня на подхват, но уже через неделю подписал договор с последующим возможным продлением, с ненормированным рабочим днём и странной для всех работников сервиса оплатой. Ставка была минимальной. Но из-за того, что Андрей никогда в конце своей смены не уходил, а глазел и помогал механику с ремонтом, а если не хватало рук, предлагал свою помощь с мытьём машин и участливо брался помочь Надежде в кафетерии, Васильевич решил дать мальцу (Андрей был самым младшим работником) все возможные подработки с тем, что, кроме зарплаты, каждый день платил бонусом в виде налички. За мойку оплата шла от хозяина машины. В кафе — чаевые от клиента и Надежды. В итоге получалось неплохо, и коль скоро Андрей целыми днями торчал на работе, то и все деньги получилось скопить на жизнь во время учёбы. Плюс бесценный опыт механика, чему Бортник был несказанно рад. — Я тут машину приглядел, если надумаешь, подлатаем, кое-что поменяем, и будут у тебя свои колёса. Васильевич по-отечески относился ко всем своим работникам, но Андрея выделил как-то сразу за хватку, трудолюбие и тоску в глазах, которая появлялась у парня, стоило ему задуматься, отвлекаясь от работы. Работал много и качественно, разговаривал мало и только по делу. — Прости, шеф, но у меня нет даже части денег, чтоб купить самую паршивую колымагу, — признался Бортник. — Машина моего приятеля. Он уезжает. Отдаёт почти даром. После аварии. Я с ним расплачусь, а ты будешь возвращать частями. Ремонтировать помогу в свободное от работы время, — глянул на загоревшиеся азартом глаза и полюбившуюся, повсюду мелькавшую последний месяц лета, рыжую шевелюру, добавил: — Бесплатно. Озвучив сумму и показав фото помятого Форда, Васильевич сжал плечо рыжего, которому симпатизировал с самого первого дня. Чем-то зацепил этот мальчишка старого, прожжённого жизнью хитреца. Предложение было заманчивым, а деньги действительно небольшие. От такого предложения было глупо отказываться. — Можно я подумаю? До завтра? — спросил Андрей, прикидывая в уме, что да как. Поговорив с отцом и заручившись его поддержкой и помощью, через несколько дней он подписал договор купли-продажи, который оповещал, что Бортник Андрей стал обладателем иномарки Ford Focus, пятилетки, синего цвета, с пробегом всего-ничего сто тысяч с копейками кэмэ. На замену разбитого бампера и двери, рихтовку, шлифовку и покраску, а также текущие замены фильтров и тормозных колодок ушло чуть больше недели. Андрей просиживал в гараже до ночи, получая огромное удовольствие от работы над своей первой в жизни машины. На курсы по вождению Васильевич выделил парню утренние часы. Поэтому Коля вспоминался всё реже, в основном в вечернем ритуале просмотра фоток и пожелании спокойной ночи улыбающемуся с дисплея очкарику. Любимому и единственному.***
— Женя? Андрей не верил своим глазам. В толпе ребят-малолеток, стоящих особняком от студентов-первокурсников университета, он признал весёлого и смеющегося недавнего подопечного, с которым возился перед экзаменами. Тот самый, с пораненной лодыжкой, улыбчивый и всегда приветливый, смотрящий в глаза преданным щенком, тот, из-за которого случился разрыв с Колей. — О, Андрей! Ты тоже здесь учишься? Женя подошёл и протянул руку для приветствия. — А ты? Тебе ведь ещё учиться и учиться в школе? — недоумевал Андрей, щурясь не то от солнца, не то от недоверия к этой обезоруживающей улыбке человека, который снова ворвался в его жизнь. — Так я в колледж при университете поступил. Всё благодаря тебе. Спасибо большое. Не успел Андрей опомниться, как на нём висел мелкий мальчишка, обнимая цепкими худыми руками, уткнувшись в грудь головой и совершенно не собиравшийся отрываться от Бортника. Вторым потрясением для Андрея стал вечерний инцидент. Вернувшись в общагу из магазина, куда пошёл купить чего-нибудь похрустеть перед сном, обнаружил в своей комнате чемодан и огромную сумку, а следом забежавшего хозяина — Женю. — Что? Ты? — С трудом уговорил коменданта поселить нас вместе. Сказал, что наши родители дружат, а ты будешь за мной присматривать, — снова засиял своими белоснежными зубами мальчишка, а Андрею захотелось завыть. Нет, Бортнику было совершено всё равно, с кем делить комнату в общаге, но он был категорически против того, кто стал потенциальным разрушителем его счастья. Убегая из родного города, Андрей никак не предполагал, что город будет его преследовать в лице этого мальчишки. Женя как будто прочитал на лице неприязнь и нежелание по отношению к себе, изменился в лице и взялся за сумки. — Прости. Я должен был сначала спросить у тебя. Я такой болван… Подумал, что тебе, как и мне, будет приятно находиться рядом со знакомым человеком столько времени в чужом городе. Прости… Я пойду всё исправлю… Подталкивая чемодан к выходу, с лицом, на котором отразилась вселенская печаль и горе мирового масштаба, Женя плёлся к выходу. — Стой, — почувствовал укор совести, Андрей схватил малого за ремень сумки. — А теперь что ты скажешь коменданту? Всё? Опека отменяется? Подхватив чемодан, довольно-таки тяжёлый, бросил на пустую кровать, приоткрыл было рот, чтобы сказать что-нибудь доброе, утешительное, потому что понял, что обидел пацана на пустом месте, но тут же закрыл, не найдя подходящих слов. Разве он виноват в том, что Коля напридумывал себе глупостей? Тут же всплыл в голове разговор с Миром о том, что Женя может быть одним из них, и что он, возможно, влюблён. — Разбирай чемодан. Я скоро. Андрей выскочил из комнаты и быстрым шагом преодолел длинный коридор, спустился на первый этаж, на ходу набирая знакомый номер. — Мир, привет. Как дела? Я спросить хотел, вернее, уточнить. Помнишь, ты сказал, что Женя… что он… как мы… что… — Андрей. Видимо, только ты и не замечал из-за своей любви к Нику, что этот малой раздолбай втюрился в тебя по самое не балуй. И мне, честно говоря, его жалко, неплохой парнишка. Прости, у меня тут дела… Андрей попрощался и ещё долго стоял, рассматривая смартфон в руке, которую так и не опустил. — Кажется, ты попал, Андрюха. По полной! Вернулся Бортник не так скоро, как обещал. Женя разложил вещи на свободные полочки в шкафу и сидел на своей кровати с телефоном, чему-то радуясь. — Чаю попьём? — предложил Андрей, не глядя на мальчишку. — Конечно, — подскочил тот, становясь непозволительно близко со спины, чуть ли не касаясь грудью. — Я принесу воды, — таки зацепил плечом, совсем невесомо, но так медленно, от чего Андрей весь сжался, задержав дыхание. — Твою ж мать, — выдохнул рыжий, когда дверь закрылась. — И что теперь делать? Делать ничего не пришлось, просто разговоры сводились к минимуму, уборка по возможности распределялась так, чтоб делать её в разное время, утром, после пробежки, по-быстрому собраться и выскочить на занятия, а вечером задержаться и сослаться на усталость, нырнуть в постель, укутавшись с головой. Напрягало то, что Женя постоянно подходил уж очень близко, каждый раз стараясь дотронуться: то ли за руку взять, то ли за плечо, то залазил на кровать, вжимаясь бочиной в бедро Андрея. Сказать на подобное панибратство Бортник ничего не мог. Он же «ни при делах», типа не знает, что пацан на него запал. Приходилось уворачиваться, отодвигаться, аккуратно вытягивать свою руку из чужой. При этом делая вид, что, типа, всё в порядке, и он ничего не видит, не слышит, не понимает. Так прошёл месяц учёбы. К этому времени были получены заслуженные права, а машина, готовая возить своего нового хозяина, мирно ждала своего часа.***
— Сынок, это тот самый Женя? Галя собирала сумку с продуктами, как делала это каждые выходные, когда сын приезжал в течение месяца домой. Андрей много раз рассказывал об учёбе, сокурсниках, даже про девчонок, которые заинтересовано ждали к себе внимания, но про сожителя упоминал вскользь — пацан, шкет, ага, из нашего города. Ещё на выпускном Галя заметила мальчика, что подарил сыну букет, и спросила, кто это. — Это тот самый Женя, — ответил тогда Андрей. После разговора двух родительниц, когда мама Андрея спросила, из-за кого они расстались с Архиповым, Андрей как на духу выложил историю с учёбой, где он честно помогал мальчишке догнать программу после травмы. Не забыл упомянуть, что старший в группе и что несёт ответственность за всех ребят. Галина верила сыну, потому что не доверять никогда не было повода. — Мне всё это так не нравится. — журила Галина Андрея. — Неужели нельзя было решить эту проблему иначе? Ты ж говорил — месяц-два, а теперь? — Мы уже разговаривали на эту тему. Я хотел как лучше. И так и вышло, Коля неплохо сдал ЕГЭ. А мы… — А вы теперь мучаетесь и страдаете вон сколько времени, и что дальше? И этот Женя… Ты уверен, что у вас с ним просто дружба? — Мам, мы просто учили. Я просто помогал. Он обыкновенный пацан из другой школы. И мы просто вместе на плитах зависали. — Мне будет очень больно и неприятно, если это не так и ты лукавишь. Нет дыма без огня. И если Коленька окажется прав, а ты меня обманул, как я в глаза Жанне посмотрю? Да я перед ней задницу рвала, что ты не такой. Что ты не мог так поступить с её сыном. Сегодня имя Жени всплыло в связи с тем, что Бортник впервые ехал на учёбу машиной. Отец наконец дал добро, после многократных выездов по городу и самостоятельного вождения сыном на отремонтированной тачке. — Держись правой стороны и не гони по междугородке. Дураков на дороге хватает. А у тебя ещё мало опыта! — в очередной, сто десятый раз, напутствовал родитель. — Мне нужно за Жекой заехать, — проболтался рыжий и прикусил язык, понимая, что выдал свой маленький секрет. Ситуация абсурдная, ничего не скажешь, и объяснять матери, что живёт в одной комнате с «разлучником», не входило в его планы. Галя до сих пор нет-нет да и спросит, не наладилась ли связь с Коленькой. Рассказывать, что их совместное проживание — чистой воды случайность, Андрей не собирался, потому что и сам в это мало верил. — Мам, я тебе потом всё расскажу, — пообещал, схватил обе сумки, чмокнул Галину в щёку и выскочил из квартиры. — Значит, это правда, — расстроилась женщина, качая головой. Перед Жанной было стыдно. За сына. За себя.
