Часть 13
13 сентября 2021 г., 08:10
— Ну что ж ты не звонишь, не хвастаешься? Мы с Галей сидим второй час и обе ждём, когда вы уже сообщите своим мамкам, что наконец-таки помирились.
Игривый голос Жанны указывал на весёлое расположение духа или на то, что маман была под шафе.
— Мам, ты о чём сейчас? — глаза Коли увеличились за стёклами, а рот непроизвольно приоткрылся.
После пришедшего от Мира сообщения, в котором тот подкалывал и делал недвусмысленные намёки типа «Ну что, как прошла встреча? Попец не болит?», после чего категорически отказывался отвечать на звонки и сообщения, оставив Архипова в полном недоумении, Коля не знал, что и думать.
«Они там что, все с ума посходили?» — решил про себя, а вслух добавил:
— Мне не до шуток. Или говори прямо, или я кладу трубку, — пригрозил серьёзно и стал ждать.
Жанна на несколько секунд зависла, а затем таким же серьёзным голосом спросила:
— Сынок, вы с Андрюшей встретились? Он ещё вчера в обед к тебе выехал?
Коля сразу ничего не понял, но когда смысл слов и всех намёков до него дошёл, сердце как будто перестало биться.
— Мам, что ты сейчас сказала? — еле выдавив из себя несколько слов из-за спазма в горле, не узнавая свой голос, прохрипел Коля.
— Нет? Постой… Коля… Ты только не волнуйся. Я тебе перезвоню.
Он даже не заметил, как телефон выпал из дрожащих рук, когда в нём послышались длинные гудки. То, что слёзы заливали лицо, Коля не чувствовал. Крупная дрожь сотрясала всё тело, зубы стучали так, что слышно было в другом конце квартиры. Парень отчётливо вспомнил, как вчера после обеда ему вдруг стало не по себе. Ноющая боль скрутила внутренности, и жар, пройдя от кончиков пальцев ног, резко поднялся по всему телу вверх и сосредоточился узлами в районе висков. Коля от боли зажмурился и увидел перед глазами самое красивое и любимое лицо своего рыжика. Бледное и печальное, как будто он что-то просил, звал, молил…
Что-то случилось… Случилось что-то плохое… С его Андреем… С тем, кого он ждал, чьё имя повторял, просыпаясь и засыпая… С тем, без кого уже было просто невыносимо.
Дверь квартиры хлопнула, и на порог в шуточной борьбе ввалились Тёма с Ари. Пиная друг друга, тут же обнимались, смеялись и не замечали ничего вокруг.
— Ник!
Артём первым заметил залитое слезами лицо и ужас, застывший в широко распахнутых глазах.
— Что случилось? — оба парня в мгновение ока очутились рядом на кровати, один обнимая, другой беря ледяную руку в свою.
— Ан…дрей… С ним что-то случилось…
— В смысле? Что с ним могло случиться?
— Он… Пропал…
— Ник… Ник… — Тёма взял ладошками лицо Коли, пытаясь сфокусировать на себе пустой и безжизненный взгляд. — Как пропал? Когда? Куда?
Больше от Коли не удалось добиться ни слова. Его прорвало. Рыдания вырвались наружу, словно цунами, и остановить поток слёз было невозможно.
Ари подобрал рядом лежащий телефон, открыл последний вызов и нажал кнопку.
— Коленька, мама Андрюши звонит в полицию, мы сейчас всех поднимем на уши. Потерпи, сынок.
— Коля тут, рядом. Он не может говорить. Что с Андреем?
— Что с Колей? — голос женщины сорвался в крик. — Что с ним?
— У него истерика. Он просто плачет. Расскажите, что случилось с Андреем?
Жанна заплетающимся языком коротко описала ситуацию и попросила присмотреть за сыном.
— Фамилия Андрея? Как его фамилия? Вы знаете марку его машины? — когда был получен ответ, Аркаша поблагодарил, заверил, что Колю никто не оставит одного, и отключился. Тут же достал свой гаджет и начал искать нужный номер.
— Па, тут человек пропал. Ехал в наш город…
Ари назвал имя и марку машины Андрея, в конце добавил: «Это срочно».
— Ребят, у отца знакомый в полиции, скоро мы будем знать, если с Андреем что-то случилось. Давайте подождём.
Тонкие ледяные пальцы снова оказались в тёплых ладонях Аркаши, который поглаживающим движением успокаивал и вселял надежду. Всхлипывая и вытирая влагу под носом, Коля открывал рот, словно рыба без воды. Наконец он совладал со своим состоянием и сказал:
— А позвонить? Он же мог позвонить. Или что-то случилось, если не… — и снова зашёлся рыданиями, падая лицом на грудь Артёма.
— Шшш… — поглаживая по спине и крепче сжимая тонкую дрожащую спину, Тёма вопросительно смотрел на Ари. Тот в ответ только пожал плечами. Продолжая сидеть под всхлипывания, каждый думал о своём.
Тёма совсем недавно наконец понял, что не хочет сопротивляться тому, в чём пытался уверить его этот неугомонный — плывёт само в руки и называется судьбой. Аркаша имел в виду себя под словом «судьба», уверяя в этом же и своего визави. Очередное признание сломало последнюю преграду, и Тёма сдался. Сдался на волю этого шебутного, который добился таки своего и выиграл гран-при в виде него самого.
Как-то незаметно для самого себя в его папке стали появляться портреты Ари. Это были наброски, контуры, несколько небрежных портретов того милого парня в женском обличье. Затем уже осознанные работы вытеснили пробники. А когда встал вопрос о том, что нужно выбрать что-то годное для конкурса, Артём с уверенностью показал учителю недавно начатый портрет своего любимого друга. Любимого…
Рыдающий Коля помешал планам этих двоих, которые рассчитывали в спокойной обстановке выяснить отношения и построить план развития их же на ближайшее время. Тёма понял, что так и должно быть. Торопиться некуда. Вот этот мальчишка сейчас главная и самая важная проблема. Которую необходимо решить.
Аркаша мыслил иначе. Слезами и соплями делу не поможешь, тут нужно действовать и искать. Искать причину. Человека. Связи отца всегда помогали. Свои связи тоже имелись, но они были другого плана — купи-продай, ты мне, я тебе.
На Колю Ари давно не злился. Может быть, чуточку ревновал к тому, что место в квартире и, о боги, в постели его Артёма занимал именно этот очкарик, а не он сам. Поговорит со своим художником, удостоверится, что между этими двумя просто дружба, и отпустит. Увидит их вдвоём, идущих рядом плечом к плечу, улыбающихся друг другу и, не дай бог прикасающихся один к другому — всё! Готов порвать Николая на кусочки. В такие моменты разум замолкал, дурные мысли брали верх.
Сейчас, видя, как бережно Тёма обнимает и что-то шепчет убитому горем парню, ничего не ковыряло под кожей ложечкой. Это было нормально. Это было по-человечески правильно. Не хотел бы он оказаться на месте Коли, и никому такого не пожелаешь. Неведение — очень тяжёлое бремя. Здесь всё отдашь за любую зацепку, лишь бы узнать правду. Неважно какую.
Коля не знал, что и думать. В голове роились только две мысли: «Пусть он только будет жив, и если нет, то и я с ним». Перед глазами вставали разные картинки возможных происшествий. То несущаяся машина и вышедшая ей навстречу фура. То гопники, остановившие на трассе, чтоб ограбить, но пырнули ножом и выбросили в кусты, как ненужного свидетеля. То… Коля прогонял эти видения, но другие тут же занимали место в его голове и продолжали терзать сознание и душу. Обессиленный, он завалился на кровать, вздрагивая всем телом. Рядом с обеих сторон примостились оба друга, обнимая и успокаивая.
Сколько прошло времени до того, как зазвонил звонок, никто не заметил. Подскочили все трое, глядя на мобилу в руках Ари.
— Да. Да. Ясно. Хорошо. Спасибо, пап. — Пригладив, растрепавшиеся кудри, обвёл обоих взглядом, с сожалением произнёс: — Нужно ехать. Это в тридцати кэмэ от города. Военный госпиталь. Ближайший к месту аварии. — Коля вскрикнул и зажал рот обеими ладошками, — Живой, но без сознания, — успокоил, тронув за плечо. — Поехали.
— Постойте, — руками задержал ребят Коля. — Нужно тёть Гале позвонить. Или маме. Лучше маме, — и дрожащей рукой протянул свой телефон.
За город выехали на такси. Там без проблем поймали попутку. Через час все трое сидели в пропахшем лекарствами и хлоркой коридоре военного госпиталя. Коля то и дело подскакивал от любого движения и звука и подходил к закрытой двери, прикладываясь ухом, пытаясь что-то услышать. Врач вышел и быстрым шагом стал удаляться, отдавая распоряжения медсестре. Коля семенил сзади, Тёма с Ари заключали процессию. Как только медсестра свернула свои листы и отстала от мужчины, Коля повис на руке доктора, заглядывая тому в лицо щенячьими глазами с немым вопросом.
— Молодой человек, что вы себе позволяете? — пробасил док, пытаясь оторвать от себя цепкие пальцы. — Не-мед-лен-но отпустите мою руку. Я позову охрану.
Заметив боль, мольбу и дорожки слёз за стёклами, накрыл большой ладонью руки парня, а потом и вовсе приобнял.
— Всё хорошо. У вашего друга сильный и здоровый организм. Подлатаем, и будет ещё с вами девчонок портить. Ну всё-всё… Успокойся, — увидев, что слёзы с новой силой хлынули из глаз, с мольбой посмотрел на ребят. — У меня сейчас очередная операция. Можете пройти проведать вашего гонщика, но на пару минут. Он ещё долго будет спать.
— Спасибо, доктор, — синхронно закивали парни, принимая Колю под руки.
Андрей лежал в окружении капельниц. Голова перебинтована, одна рука в гипсе, на рёбрах тугая повязка. Лицо почти в порядке, если не считать разбитых губ — нижнюю украшала засохшая кровяная корочка, и тёмных кругов под глазами.
Коля тут же подскочил и взял неповреждённую руку, прижимаясь губами к тыльной стороне ладони.
— Ну вот и славно. Главное, что живой, — похлопал по плечу Тёма. — Это ж не просто больница, здесь военных на ноги ставят. Так что не боись, скоро лихачить будет. Хм…гонщик.
В следующий момент дверь распахнулась, и в палату вошли две женщины в сопровождении мужчин.
— Коля…
— Сынок…
Обе матери бросились к своим детям. Ребята отошли от кровати, предоставив возможность родителям пообщаться с детьми. Коля, не выпуская руки, повернулся, давая возможность себя обнять.
— Это я во всём виноват. Это всё из-за меня.
— Николай! — тихий, но властный голос отца заставил парня замолчать и выпрямиться по струнке. Слёзы пришлось наспех вытереть, снимая дрожащей рукой очки.
Жанна разомкнула объятия, Коля выпустил руку Андрея, в палате воцарилась тишина, нарушаемая писком приборов.
***
— Мам, ты чего плачешь? Андрей наконец пришёл в себя и даже заговорил. За два дня, что он находился в госпитале, несколько раз он открывал глаза и даже шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но тут же снова проваливался в сон из-за сильнодействующих препаратов. — Это от радости. Ты меня видишь? Слышишь? Пошевели рукой. А теперь другой. Пальцами ног. Всё чувствуешь? Андрей всё выполнил в точности, как просила мать, и в конце даже улыбнулся. — Прости, мам, так получилось. Я в порядке. Что говорит доктор? Когда домой? — Какой быстрый, — Галина уже привела себя в порядок, смахнув последние слезинки. — Завтра поедем ближе к дому, хотя не думаю, что есть необходимость держать тебя в больнице. Проверят, назначат лечение и домой. Голову зашили, вернее, заклеили. Гипс и рёбра. Отлежишься дома… — Мам, мне приснилось или здесь был… Коля? — Был, сыночек, был. И даже ночевал на этом кресле, — Галина кивнула на кресло у окна. — Сессия начинается, его родители попросили сначала сдать, а потом быть твоей нянькой. Так что поехал твой Коленька сдавать досрочно. А вот что с тобой будем делать? На лице Бортника одна за другой пронеслись несколько эмоций — восторг, радость, сожаление, грусть. Он чуть не задохнулся ими. Значит, это был не сон. Коля был здесь, и он снова придёт. В носу засвербело, глаза увлажнились, сдерживаться не было возможности, поэтому пришлось посильнее прикусить нижнюю губу. Галина наклонилась, прижалась щекой к щеке. — Поверь своей маме. У вас всё будет хорошо! Сейчас главное — твоё здоровье. Потом учёба. Затем Коля. — Нет, мама. Коля! Галина закатила глаза, бормоча что-то типа «Господи, за что мне это?», а вслух произнесла: — Я к врачу, — и уже на выходе остановилась, подумала, вернулась и положила на край кровати свой телефон. — Звони, горюшко влюблённое. Андрей моментально потянулся за мобилой, скривился из-за боли в рёбрах, набрал заветный номер и застыл в ожидании. На втором гудке родной и до боли знакомый голос прошептал «Аллё». — Коля… это я… Тишина в эфире накалилась моментально. Не было слышно ни звука, ни дыхания, малейшего движения воздуха, потому что оба не дышали. Наконец они как будто очнулись, один вздохнул, другой ещё тише прошептал: — Дюша… — Колюнь, ты плачешь? Не надо. Всё хорошо. — Нет, — просопев носом. — Мальчики не плачут, — наконец к Архипову вернулся голос. — Я завтра приеду. Утром сдам зачёт и сразу к тебе. — Коля… — Андрей не верил своим ушам, он слышал своего Колю и завтра увидит его, даже сможет обнять. — Коль… Прости меня… — голос дрожал и сипел. «Мальчики не плачут», а ему хотелось разрыдаться от счастья. — Приезжай обязательно. Я буду ждать, — закончил, с трудом выговаривая последние слова. Галина подошла тихо и незаметно. Рука матери накрыла забинтованную голову и осторожно провела по щеке. — Доктор хочет понаблюдать пару дней, а потом домой. Завтра, я так понимаю, у тебя будет посетитель, отец тоже обещал до вечера подскочить. Кстати, машину отправили к твоему другу, папа сказал, поможет с ремонтом, там радиатор и ещё что-то поменять, стёкла и рихтовка. Не расплатишься, — уже шутя добавила она, поцеловала и стала прощаться. — Прости, сынуль, нужно отцу помогать. Ремонт твоей машины не входил в наши планы. Как и вся ситуация в целом. Поправляйся. — Мам, — жалобно протянул Андрей, — а мой телефон? Женщина вздохнула. — Купим новый, — и качая головой на выходе из палаты: — Придётся брать кредит, а что делать? Сын у меня один. — Мамуль, я всё верну, — насколько мог громко крикнул Андрей и, обессиленный, прикрыл глаза. «Хорошо бы сейчас заснуть и проснуться завтра, когда приедет Коля», — подумал, проваливаясь в сон. А ночью, пытаясь заснуть, так наворочался, что несколько раз пришлось просить поставить обезболивающее, и получив ударную дозу вместе со снотворным, Андрей решил лечиться сном.***
Коля, как порядочная сиделка, ждал уже больше десяти часов. Свой пост в кресле он покидал несколько раз лишь для того, чтобы поесть или отлить. Телефон в руках «горел», благо санитарка дала ему зарядное, так как своё он благополучно забыл. Все онлайн игры уже были сыграны не одну сотню раз. Кроссворды и судоку разгаданы. На телефон были отсняты всевозможные медицинские приборы с разных ракурсов «для дела», как решил сам фотограф. Андрея Коля сфотографировал всего несколько раз. Просто, «шоб було»! Видеть своего парня в таком состоянии было нелегко. Спасибо, никаких внутренних переломов и кровоизлияний, кроме небольшой раны на голове, не было. Сотрясение, перелом рёбер и руки — самое тяжёлое. Здоровую руку Архипов не выпускал из своих, специально делая паузы между играми. Поглаживал, перебирал пальцы, массируя. Колю предупредили, что сон может продлиться до глубокой ночи, но ведь есть ещё раздражающий фактор, и Коля надеялся, что своими движениями пробудит своего принца, уж очень хотелось получить настоящий поцелуй, а не довольствоваться теми лёгкими касаниями, что он предпринимал украдкой и с опаской быть замеченным. Когда больничные коридоры погрузились в тишину и темноту, он набрался смелости и залез на краешек кровати, стараясь не сильно тревожить больного, но и чтоб самому не упасть. Ещё раз внимательно оглядел любимые черты, подпорченные аварией, но не утратившие привлекательности, снял очки и отложил их в сторону. Приятная истома пробежала по всему телу от такой близости и интимности, а адреналин зашкаливал от страха быть пойманным на месте преступления. Но Коля ничего уже не мог с собой поделать, силы сопротивляться закончились давно, а тут ещё и его Андрей в таком жалком состоянии… Просыпаться совсем не хотелось. Вернее, выходить из того эйфорийного состояния, в котором пребывал Коля. Ему было хорошо. Даже не так. Ему было кайфово. Он нежился в солнечных лучах, на белоснежном песке, у самого синего моря, совершенно обнажённый и совершенно счастливый. Счастливый, потому что был не один, а со своим любимым, который целовал и ласкал его загорелое тело. — Ммыырр… — непроизвольно вырвалось на всю палату, и сон прервался. А поцелуи остались. Коля ощущал их на своём лице, нежные, осторожные, чуть влажные и сладкие. А ещё они источали аромат. Пахли родным человеком. Когда он потихоньку начал открывать глаза, они уже были влажными от неожиданно скопившейся влаги. Слёзы тонкими дорожками спустились одна к уху, а другая к носу и губе. Слизнув вторую, язык прошёлся по небритой второй день щеке и тут же наткнулся на бинты. По инерции губы потянулись искать губы Андрея. — Коля… Мой Коля… — Ыыыы, — не выдержал Архипов и заскулил. — Дурак. Ты почему это… вот… Зачем… — Прости меня, мой маленький. Прости… — шептал Андрей, покрывая лицо поцелуями. — Да, я такой дурак… Неудобная поза, рука в гипсе, голова в бинтах и тело, которое болело от малейшего движения, не мешали Андрею. Не замечая всех этих неудобств и боли, он одной рукой пытался обнять, потрогать пальцами лицо, зарыться в отросшие и, слава богу, естественного цвета волосы. Фонарь с улицы, что озарял тусклым светом больничную палату, всего лишь выхватывал части милого образа, поэтому хотелось «увидеть» его губами. — Я больше никогда, клянусь, никогда не расстанусь с тобой, чудо моё.
