Троянские яблоки

15 февраля 1980 год. Б. Варю кофе на грязной воде, дрожащими пальцами поправляя потрепанные бинты, которые так и наровят вот-вот соскользнуть с гниющих ран. На моем истощённом теле, наверное, не осталось уже ни одной вены, в которую я мог бы поставиться. Вы можете осуждать, вы — гражданские. А я видел пытки, видел, как казнят крысу, на шприце у нас сидит весь отряд. Мы не нуждаемся в отдыхе, сне, еде, безразличие не сходит с лица даже в момент убийства. Вторичный материал капитан З. приказывает выбрасывать в ямы, иногда мне чудится, будто бы я слышу стоны и крики раненых под тушами мертвецов, но это война, здесь каждый сам за себя. Чужая земля укрывает десятки тысяч тел, сколько жизней разрушил афганский конфликт? Вчера гранатой разорвало восемнадцатилетнего парня, наверное, у него была семья, может быть любимая девушка, а теперь он лежит в сырой земле с несколькими патронами в белокурой голове, открытыми стеклянными голубыми глазами, и уже по-мертвому закостеневшими пальцами на груди. Темный вечер, ледяной дождь капает на каски и спину, пули свистят в миллиметрах от пока еще живых, наших тел. Угрюмый, леденящий кости, (так как души ни у кого из нас уже нет), ветер упрямо врезается в меня, будто бы нож в масло. Я слышу взрыв, не чувствую скорость. В плече застряла пуля. На глазах наворачиваются слезы, я не готов умереть. это эгоизм, это абсурд, но смысл жизни я обрел только рискнув ею. Мой командир. Высокий мужчина крепкого телосложения, за свои тридцать восемь он повидал много горя. Контузия ничуть не затронула его прекрасное, по мужски красивое лицо. Конечно я знал, что его ждут жена и дети, но единственной причиной жить для меня были мечты о нем. Я хотел почувствовать себя слабым в его теплых, крупных ладонях. Хотел бы ощутить тепло тонких губ на своей макушке. Мой командир. Плечо распирает от боли, кровь смешалась с грязью. Я вою от отчаяния и невозможности что-либо исправить, но будь у меня вторая жизнь, я бы все равно потратил ее также. Я закрываю глаза, и готовлюсь к смерти. Родине отдал долг, моя жизнь – это процент. Рад бы был выжить, но заранее шел на расстрел. Ах, З. З. Тот самый З., что был до меня. Лучи восхода упали на немногочисленную землю, на мой новый дом, в котором я останусь догнивать эту жизнь. Ах, З. З. . . Всё