Из века древних богов, воителей и королей

Пробудившись ото сна, Габриэль сразу почувствовала холод. Но не бодрящую прохладу утра и запах прелой листвы, а настоящий зимний мороз, какой она до этого испытывала лишь в горах или далеко на севере, в землях Нордов. Странно, что рядом не оказалось горящего костра – кажется, кое-кто заснул во время ночного дозора… Тревожно. Не похоже на Зену – забывать об огне в таком холодном месте. Вскочив и осмотревшись, Габриэль не поверила своим глазам. Не было ни костра, ни кострища, а спала она не на земле под открытым небом, а, кажется, в шатре, и в добротной постели. Где это она? Ее похитили во сне? Если и так, она отчего-то не связана и не заперта, а похитителей не видно: рядом на двух других постелях кто-то спал, и больше в шатре не было ни души. Как и за его пределами. Рядом не было ее оружия, только какая-то палка. Очень хрупкая и короткая палка, которой невозможно сражаться. Осторожно и бесшумно Габриэль выскользнула из шатра на улицу. Она так и знала – кругом зима, судя по лежащим тут и там неглубоким сугробам. Они были где-то в лесу… Но как она тут оказалась, она понятия не имела. Последнее, что она помнит… И тут Габриэль похолодела. Она поняла, что ничего не помнит. Воспоминания о ее странствиях с Зеной были ясны, как всегда, но последний день, что она делала до этого – ничего. Ноги начали замерзать – надетые на них шерстяные обмотки совсем не защищали от холода промерзшей земли. Решив пока не рубить сплеча и присмотреться к ситуации, прежде чем бежать искать Зену, Габриэль вернулась в шатер, отмечая, что внутри тот намного больше, чем снаружи. Обувь, подходящая ей по размеру, нашлась под кроватью. Странный материал у кровати, похож на металл… но кто делает мебель из металла? И обувь странная. Ткань и плетеные шнурки Габриэль еще понимала, но подошва-то из чего? Понюхав и поскребя пальцем, она так и не воскресила в памяти ничего похожего на этот материал. Однако, обувь была чертовски удобной, словно сшитые на заказ сапоги, и даже лучше. Пройдясь по шатру, Габриэль проинспектировала его содержимое. Нашедшийся нож – обычный кухонный нож, судя по всему, хотя и стальной (кто может позволить себе кухонные ножи из стали? что за богатеи?) – перекочевал за пояс. Продуктов питания практически не было – жалкая корочка хлеба, уже зачерствевшая, немного сыра, и какие-то странные полупустые цветные коробки, бумажные, прямо как на рынке в стране Чин. Понюхав и попробовав на язык субстанцию внутри одной из них, Габриэль поняла, что это крупа. Ее тоже было немного, буквально горсточка на дне. Мехов или фляжек она не нашла, зато была кадка из непонятного яркого и мягкого материала, довольно чистая, в которой плескались остатки воды. Поразмыслив, Габриэль решила отправиться за водой, а точнее, растопить немного снега – и занятие, чтобы за ним подумать, и вода пригодится. Над костром ее и нашли обитатели шатра, когда проснулись. – О, Гарри, ты приготовил воды, спасибо, – жизнерадостно поблагодарила одна из них, девушка с кудрявой каштановой гривой, собранной в хвост. Второй, парень с длинноватыми рыжими волосами, совсем еще юнец, у которого еще только начала проклевываться борода, зевал с недовольной миной. “Гарри?” – отстраненно подумала Габриэль, стараясь не выдать себя выражением лица. Кажется, во время какого-то приступа выборочной амнезии ее занесло к этим двоим, и между ними выстроились дружеские отношения. Такое бывало – вспомнить только, сколько раз! Однако это исключало возможность поинтересоваться у них, где может быть Зена. Впрочем, Габриэль не боялась пока что. Они с Зеной не раз разделялись и всегда находили друг друга. Вспомнился тот жуткий случай с Найямой, которая отправила их в кармическое будущее для битвы с зарвавшейся шаманкой Алти. Они с Зеной были даже не в своих телах, а все равно нашли друг друга! И всегда найдут. На земле или в Тартаре, в прошлом или будущем. Главное не унывать. – Зачем ты развел костер снаружи, в палатке же есть плита. И… ты все еще не используешь палочку? – с какой-то укоризной в голосе упрекнула девушка. Габриэль вопросительно подняла бровь, и та раздраженно вздохнула. – Я точно говорю, Надзор с нее снят, ты совершеннолетний… Ее остановила только рука рыжего на плече и его же ворчание “Оставь его в покое, Гермиона, сколько можно пилить”. Столько информации для размышления, что Габриэль не удалось удержать лицо от выражения глубокой задумчивости. “Гермиона” – греческое имя, а значит, они хотя бы в Греции. Пусть она и не помнит там таких морозов, впрочем, горы никто не отменял. Можно расспросить этих двоих подробнее. Еще одно зацепилось за сознание – ее назвали “он”. Опять влезли воспоминания о мехди и Найяме – в том “будущем” Габриэль была мужчиной-воином по имени Шакти. Покопавшись в своей памяти, она не нашла никаких воспоминаний этого времени. В прошлый раз ее хотя бы просветили – с именем пришли какие-то обрывки воспоминаний о текущей личности. Видимо, это что-то другое. Странный мир, где на что-то может сгодиться короткая сухая палочка и есть какой-то Надзор. Габриэль еще понимала, что палочку можно было использовать для растопки, хотя она была резная, дорогая на вид, явно декоративная, может быть, для благовоний? Нет, слишком толстая. Она покосилась на тех двоих, подтаскивающих к странно выглядящему камню на столе нарезанный хлеб и сыр. Ей нужно было подумать о том, как вести себя с ними, подумать в одиночестве, а до ночи еще долго. Нужен был идеальный повод остаться одной. – Я схожу на охоту, – подростки в шатре отреагировали, когда Габриэль уже поднялась со своего места рядом с костром – куда теплее, чем в шатре! – и побрела в лес. К счастью, за ней они не отправились. Она порадовалась этому, когда приспичило по нужде, потому что ее шок точно вызвал бы массу вопросов. Вкупе со странной, непривычной одеждой это привело к одному выводу: тут и в самом деле имело место такое же происшествие, что и с Найямой – Габриэль точно не в своем теле! Какой-то парень, если судить по анатомии; молодой – скорее всего, ровесник тех двоих, хотя и более тренированный. Несмотря на худобу и малый рост, мышцы и сухожилия были крепкие. Этот парень умел выживать, быстро бегать и драться, что было просто отлично – Габриэль не хотелось бы потерять годы тренировок. Хотя тело не дотягивало до ее по развитию и мускулатуре, но было не совсем хилым, как у тех двоих, и чего-то стоило. Вернуть прежнюю форму не составит такого уж большого труда с этой ступени. Усмирив шок, она вернулась к охоте. С ножом любой может выжить в лесу. Даже без специальной тренировки у амазонок или десятка лет странствий с Зеной. Упругая ветка и один из шнурков стали сносным луком, несколько твердых и прямых палок, заостренных с одного конца, пошли на стрелы, а уж кролики в этом лесу кишмя кишели, только пристреляться. Габриэль не была с луком на “вы”, просто предпочитала остальному оружию посох, саи или собственные кулаки. Это Зена могла чем угодно убить кого угодно в каких набежало количествах… Через несколько часов на порог шатра легли шесть кроличьих тушек – Габриэль была слишком голодна, чтобы продолжать, а этого должно хватить на обед, ужин и даже завтрак, если экономить. Судя по тому, как скривились ее компаньоны, обдирать, потрошить и готовить предстояло именно ей… Впрочем, к готовке подключилась Гермиона, хотя ей явно было непросто наблюдать потрошение. Городская жительница? Габриэль разглядела ее руки – мягкие, гладкие, непривычные к тяжелой работе. Наверное, аристократка. Как ее вообще занесло в лес? Такие неженки даже в роскошном шатре на полном обеспечении не выживут долго в дикой местности. За едой выпал шанс понаблюдать и за вторым. Тот не участвовал в готовке, переложив обязанности на остальных, – он не участвовал вообще ни в чем, только сидел с недовольным лицом и время от времени ругал их и ситуацию, в которой они оказались, вынуждая Гермиону огрызаться. Его руки были чуть более грубыми и имели специфические мозоли, словно он привык удерживать в них что-то, похожее на рукоять меча. Возможно, тоже аристократ, возможно, сын какого-нибудь армейского чина, слишком богатого и гордого, чтобы выбить из неженки-сыночка дурь, отправив его набираться опыта в какой-нибудь военный лагерь в горячую точку. Может быть, они сбежали друг с другом от гнева родителей, а Габриэль в беспамятстве нанялась сопровождать и защищать этих двоих? Ругались они уже как старые супруги. – Так, сегодня твоя очередь носить эту дрянь, – второй парень, которого, судя по окликам его подружки, звали Рон, стянул с шеи какой-то тяжелый золотой медальон и грубо швырнул его Габриэль, чуть не попав в лицо. Проморгавшись и пару раз тяжело вздохнув, парень пробормотал извинение, а вглядевшись в вещицу, Габриэль догадалась о причине плохого настроения рыжего. Медальон навевал тяжелые эмоции. Габриэль сразу вспомнился Дахак и их с Зеной приключения в Британии. Ее первое убийство, кровь на руках… Надежда, обманчиво беспомощная маленькая девочка, – ее дочь, которую ей пришлось убить своими руками. Смерть Зены. Смерть Пердикаса. Смерть, смерть, смерть. Снег и ледяной рассвет того дня. И крест. Вновь как наяву почувствовав врезающийся в ладонь гвоздь, Габриэль вздрогнула, чуть не выронив медальон, и постаралась взять себя в руки. – Я возьму первую стражу, – предложила она, и, не услышав возражений, схватила одеяло со “своей” койки и вывалилась из палатки на морозный воздух. С ясного неба светила луна, рядом со входом горел костер. Стало чуть легче. Габриэль сложила одеяло, бросила рядом с огнем и опустилась на получившуюся скатку. Она не поддастся воспоминаниям – все это уже было, было и прошло. Она воин, достойный идти рядом с Зеной. Они прошли вместе такое, что даже тот крест можно считать всего лишь мелкой неприятностью. Они пережили Надежду, Каллисто, Минг Тьена с его бешеной сестрой Пао Су, Цезаря и большую часть Олимпийцев, что там, они собственноручно истребили большую часть Олимпийцев! Подбрасывая на ладони злополучный медальон, Габриэль наконец-то обратила внимание на собственное лицо, отразившееся в полированной крышке. Прическа походила на ее прежнюю, какую она носила после Индии, только волосы были черными. Габриэль слабо улыбнулась – теперь она побудет жгучей брюнеткой! Глаза из голубых стали ярко-зелеными, что тоже шло этому лицу. Зрение перекрывалось очками с толстоватыми линзами, но без них та девушка, Гермиона, начинала подозрительно коситься – Габриэль снимала очки для охоты, а в шатре пришлось вернуть и стараться смотреть поверх. Отложив медальон в сторону, Габриэль потянулась к лежащей рядом книге – только подумать, не свиток, а книга, обернутая в обложку, она видела такую лишь пару раз. Язык был ей незнаком, хотя буквы были явно латинские, а некоторые слова все-таки складывались в осмысленные, пусть и странно перекрученные. Неужели это настолько далекое будущее, что и язык римлян претерпел такие изменения? Впрочем, через пару страниц попался отрезок целиком на латыни, хотя и с кучей неологизмов. Год, который Габриэль заметила в одной из ссылок внизу, превосходил год ее рождения века на два-три… Передернувшись от накатившего холодка, она погрузилась в текст, и даже не заметила, как товарка по шатру, та девушка с греческим именем подкралась к ней. – Что читаешь? – она некультурно заглянула Габриэль за плечо, сразу увидев текст. И нахмурилась. – С каких пор ты знаешь латынь? Все еще погруженная в прошлое Габриэль растерялась, и слова вырвались сами: – Не все же Платона читать. Я знаю кучу языков, меня еще в детстве учил библиотекарь в моем родном городе, – Потейдея был небольшой городок, но цивилизованный. В городской библиотеке можно было найти рукописи на самых разных языках, живых и мертвых, и одну не в меру любопытную и жадную до знаний фермерскую дочь с радостью и с полного одобрения ее прогрессивных и понимающих родителей обучал старенький смотритель, а уж латынь была из них самой легкой. Габриэль припомнила былые дни, как ее отец приволок откуда-то пьесы Плавка, и как она загорелась однажды стать знаменитой римской драматургиней… И как они с Лилой и Пердикасом, которые выучились читать латынь у того же старика-библиотекаря, даже репетировали и разыгрывали роли по тем свиткам. В горло уперлась палочка. Габриэль почувствовала слабое колебание странной силы – странно знакомой, но отмахнулась от чувства и решила сначала поговорить, а потом принимать меры. – Кто ты такой? – резко спросила Гермиона. Габриэль прикусила губу. Кажется, ее раскрыли в первый же день – а вот Зена бы проморочила им головы с неделю, не меньше. Вспомнить только, как та притворялась жрицей или трактирной девкой. Или принцессой. Или королевой Египта… – Не нужно насилия. Я вам не враг, – начала Габриэль, подняв вверх ладони, но девушка перебила ее. – Да, как же, – она презрительно скривилась и повернулась к шатру, чтобы позвать друга. – Рон! Секунды хватило, чтобы перехватить руку с палочкой – не оружие, но чем черт не шутит, Габриэль знала человека, убивавшего зубочистками, – и повалить Гермиону на землю, взяв ее руку в надежный захват. После суровой школы амазонок и их “экспресс-курса принцессы” в частности Габриэль могла отразить атаку в любое время суток и в любом состоянии, невзирая на дружеские чувства к атакующему – сестры-амазонки Эфини и Эпинон, несмотря на их теплую дружбу и более чем добрые намерения, наставили Габриэль немало синяков, обучая приемам с боевым посохом. Рыжий, неуклюже вырвавшийся из шатра со своей палочкой наготове, обмер над странной сценой. Отчаянно вырывающаяся из захвата Гермиона оглушила его криком. – Да выруби ты его! Озадаченный Рон помедлил, поглядел на друга Гарри, и вздрогнул, встретившись с ледяным взглядом незнакомых глаз. – Советую быть благоразумными и выслушать меня, – так же холодно заговорил неизвестный в теле их друга. – Я не желаю вам зла. – Ага, как же, – повторил слова подруги рыжий и нацелил свою палочку на предполагаемого врага. Только отточенные воинские рефлексы позволили Габриэль увернуться от красного луча. Никогда прежде она не встречала подобное оружие. Стрелы и дротики она знала, божественные молнии – сколько угодно, зенин шакрам туда же, но это? Сопровождаемый злобным ругательством, из палочки рыжего вылетел еще один луч, и Габриэль снова удалось отклониться, отскочив назад. Не такое уж и совершенное это оружие, если даже с такого короткого расстояния от него можно увернуться. Чем бы это ни было, против нее поможет не больше, чем тот же меч в руках тех же неопытных юнцов. Она, в конце концов, не зря столько времени училась. Ухмыльнувшись, Габриэль подобрала толстую ветку, которой шурудила угли в своем костре, и несколько раз провернула ее в руке, точно меч. Судя по внезапной бледности рыжего и подползшей к нему подружки, они прониклись. Перекатившись по мерзлой земле, Габриэль избежала уже двух лучей, легким ударом палки под колено сбила с ног рыжего, а тычком локтя – подружку. Детишки рухнули на землю, как подкошенные, а парень даже выронил свою палочку. Как-то даже слишком просто. Припомнив уроки акупунктуры, Габриэль вырубила обоих, нажав на специальную точку у ключицы, а затем, нарезав одно из одеял на полосы, связала их, как овец. И только потом привела в чувство. – Давайте начнем сначала, – как можно мягче заговорила она с ворочающимися в путах и злобно сверкающими глазами детьми. – Меня зовут Габриэль, и я не помню, как меня перенесло сюда, или что со мной происходило в последние дни, но в любом случае, я не желаю причинять вам вред и хочу только разобраться. До девушки дошло чуть быстрее, чем до парня, или же она была более восприимчивой к информации. Враждебность в ее глазах сменилась подозрительностью, но, видимо, в лице незнакомца, завладевшего телом ее друга, не показалось ничего лживого. – Сейчас я развяжу вас, – Габриэль вытащила из-за пояса нож и продемонстрировала его, заставляя обоих вздрогнуть. – Я только перережу путы. Девушка, освободившись, перестала бросаться на нее, и только стояла, примериваясь взглядом и потирая запястья, и ее друг тоже не спешил возобновить бой, успокоенный ее поведением. Габриэль перевела дух. Она давно уже научилась справляться даже с превосходящим противником – пусть до Зены ей и будет всегда далеко, как от Афин до земель Чин пешком, – но продолжала предпочитать мирный путь прочим. Зачем убивать, если можно договориться? – Стало быть, ты не Гарри? – мрачно заметил рыжий по имени Рон, разминая плечо. Габриэль посмотрела чуть сочувственно – от ушиба после ее зажима она ничем не могла ему помочь. – Нет, – она вздохнула и снова присела на сверток из одеяла рядом с костром. – И ты не, – девушка, Гермиона, задумчиво повела рукой, – не чувствуешь его в своем разуме? Какие-нибудь воспоминания? – Нет, ничего, – Габриэль покачала головой. – Кем он был? У него тело человека, натерпевшегося в жизни, – сочувственно добавила она. Не тело атлета или воина, точно. Скорее, лесного жителя – Габриэль уже оценила, как легко ей было забираться на деревья, почти как в ее старом теле, все нужные мышцы на месте. – Гарри действительно натерпелся, – нахмурилась Гермиона, тоже присаживаясь к костру. – Расскажи мне о нем? – попросила Габриэль, светлея лицом – даже на чужом лице знавшие ее люди узнали бы ее через это выражение: так Габриэль смотрела, когда предвкушала историю. – Злой маг убил его родителей, когда ему был лишь год, – продолжая хмуриться, начала рассказывать девушка. – Его растили родственники, не любившие его. – Чего только стоят решетки на окнах, – поддакнул подсевший чуть поодаль Рон. Кажется, он еще не до конца доверял пришельцу – или его больное плечо не доверяло. – Маг? – недоуменно переспросила Габриэль. – В смысле, мудрец? Подростки удивленно воззрились на нее. – Маг, то есть, человек, владеющий волшебной силой, – с ноткой замешательства в голосе пояснила Гермиона. И подняла свою палочку, на конце которой вдруг вспыхнул неяркий огонек – Габриэль не сдержала тихий вопль восторга. – Это похоже на силу богов! Или на руны валькирий. И еще на силу Ци, как у Лао Ма, которая учила этому Зену... мою подругу, – принялась тараторить Габриэль, не переставая сверкать глазами. – Еще однажды бродячий факир показал мне, как работает фокус с огнем, но там точно нет ничего сверхъестественного. Я вообще не припомню, чтобы мы встречали колдунов, обычно только всяких шаманов и знахарей, хотя мне о них доводилось слышать, – поспешила добавить она. – Отлично, маггл, – она расслышала тихую ремарку парня и тут же повернулась к нему. – Я не знаю, что это значит, но я спешу напомнить, что вас, хоть вы и колдуны, мне удалось обезвредить буквально за пару секунд, – ее тон нисколько не замедлился, и в голосе прозвучала нотка разумного превосходства. – Кстати да, а как ты это сделал? – чуть обиженно поинтересовался Рон, смущенный и покрасневший от того, что пришелец услышал и, вероятно, тоже обиделся на его “маггла”. – Около десяти лет воинского опыта, – с гордостью призналась Габриэль. – Меня учила сама Зена – королева воинов, а еще амазонки сделали меня своей принцессой, и там надо было научиться владеть оружием… – Стоп, ты – девушка? – вдруг поперхнулся Рон. Его подруга смерила его скептическим взглядом. Габриэль уверенно кивнула. – Габриэль, искательница приключений, воин, спаситель попавших в беду, странствующий бард и принцесса амазонок. Гермиона вдруг фыркнула и отвернулась, пряча улыбку, а Рон заулыбался в открытую. – Никогда не думал, что услышу такое от Гарри… Но да ладно. Что делать-то будем? – а этот вопрос уже адресовался его подруге. Та живо прекратила веселиться и снова задумчиво нахмурилась. – Ох… я даже не знаю, с чего начать. Габриэль подсела ближе, доверительно заглядывая ей в лицо. – Для начала – где мы? Почему мы в лесу, от кого убегаем? Без обид, но вы двое не выглядите приспособленными к походной жизни, – она беззлобно усмехнулась. Она и сама когда-то была почти такой же – правда, в отличие от них, она выросла на ферме и умела убить и ощипать себе дичь на обед или наколоть дров и принести воды. Детишки, услышав вопрос, вмиг посерьезнели. – Идет война. За нами – в основном за Гарри – охотится Вол… – Не произноси его имя! – исступленно завопил Рон, перебивая девушку и получая от нее презрительный взгляд, который охотно встретил своим испуганным и злым. – Сам-знаешь-кто, – с нажимом произнесла Гермиона, удерживаясь от издевательского тона. – Тот злой колдун, который убил родителей Гарри, – пояснила она вопросительно глядящей Габриэль. – А убегаем мы от него и его армии Пожирателей Смерти. – Пожирателей Смерти? – Габриэль переспросила почти насмешливо, приподняв бровь. – Звучит как какой-то злой культ. Гермиона лишь неопределенно пожала плечами. – Почти что так и есть. Этот колдун искал способы избежать смерти и для этого расколол свою душу на семь частей и спрятал осколки в разных предметах – хоркруксах. Мы ищем их, чтобы уничтожить. – Тот медальон, – Габриэль достала вещицу из-под своей скатки, неосознанно погладив большим пальцем гладкую крышку. – Он один из таких предметов. Девушка кивнула, подтверждая догадку. Габриэль нахмурилась и вгляделась в полированную поверхность. – Он воскресил в моей памяти несколько дурных воспоминаний. Из тех, что мне хотелось бы навеки забыть, – проговорила она немного нараспев, но без пафоса – лишь с горьким знанием. Ее голос стал ниже, вибрируя от затаенного горя, но она вырвалась из ловушки памяти и часто заморгала, загоняя внезапно слишком близко подступившие слезы прочь. И осознала, что скучает по Зене, бесконечно скучает – никогда ничего хорошего не выходило из их разлуки. А что, если Зена сюда вместе с ней не попала? Что, если… Нет, нельзя так думать. Никогда нельзя терять надежду. Габриэль встряхнулась. – Эта колдовская штуковина навевает дурные мысли, – она протерла глаза и почувствовала, как дурнота отпускает. Медальон превращался из зловещего предмета в обыкновенную безделушку. – Значит, война? И поиск этих… хоркруксов? Так, сколько мы уже нашли и сколько осталось? Как их уничтожать? Дружок с подружкой растерянно переглянулись, и Габриэль поумерила пыл. – То есть, вы не знаете, – мирно уточнила она, приподняв брови. От такой несправедливости Гермиона нетерпеливо заерзала на месте. – Нет, мы знаем, что из шести предметов остались четыре – чаша Хельги Хаффлпафф, диадема Ровены Рейвенкло, змея Вол… Сами-знаете-кого, Нагини, ну и медальон, который у нас. Были еще кольцо и дневник, но они уничтожены. Габриэль слушала внимательно, с самым серьезным выражением лица, и тон девушки стал увереннее. – Уничтожать их можно ядом василиска или адским огнем, из того, что мы знаем, но они… нам недоступны. – Еще сгодится меч Гриффиндора, который Дамблдор завещал Гарри, – подал голос Рон. – Но он тоже в школе, как и яд. – В школе? – снова оживилась Габриэль. Не обращая внимание на напрягшиеся лица, она предложила единственный логически правильный следующий шаг. – Значит, нам туда. Подростки подскочили с возмущенными лицами. – Нет! – Почему? – искренне удивилась она. Габриэль не знала, что еще придумать – по сведениям ребят там находятся два из трех известных орудий уничтожения, а им как раз есть что уничтожить. Обезвредить этот жуткий медальон просто руки чесались. – Там Пожиратели, – напряженным тонким голосом отозвалась Гермиона. Рон и вовсе скривился. – И Снейп… Габриэль удивленно округлила глаза и пожала плечами. Она не знала, кто такой Снейп, но детишки явно его боялись. – Хорошо. Она поднялась со своего места и прошлась вдоль костра. – Значит, мы знаем, какие хоркруксы остались и чем их уничтожить. И где лежит то, чем их можно уничтожить, – Габриэль остановилась и принялась демонстративно загибать пальцы. – Но мы не знаем, где хранятся остальные хоркруксы. Кто может знать другие способы уничтожения? И еще, кто может знать местонахождение прочих? Подростки переглянулись, чуть оглушенные ее энергичностью и напором. – Ну, наверное, Дамблдор – его портрет – знает, – робко ответила Гермиона, словно даже ее вечную привычку отвечать на любые заданные вслух вопросы ошеломило тоном пришельца. – Хорошо, где искать этого… Дамблдора? – Габриэль снова воспряла духом. Друзья скривились. – В школе, – хором, но вяло отозвались они. Габриэль только просияла, отражая на лице абсолютную убежденность в своей правоте – выражение, которого даже Зена иной раз всерьез опасалась. Подростки оробели еще больше, почти побледнели от ужаса. Она вздохнула, сочувственно поглядев на них. – Если вы боитесь, я могу пойти в одиночку. Просто скажите, как туда добраться… – Нет! – хором перебили ее ребята, и Габриэль восторжествовала. Не такие уж они и трусливые, пусть и изнеженные – в сущности, она бы с большим облегчением оставила их в тылу, но только им был известен путь в эту… школу.