Часть 2
9 мая 2021 г., 23:38
Алина все-таки нашла в себе силы, чтобы вскочить с кровати, выпустив из рук одеяло, радуясь, что из-за прохладного климата ей пришлось сегодня спать в длинном старом платье, так как она не горела желанием светиться перед Александром в своей ночной сорочке. Инстинктивно она выставила руки вперед, собираясь атаковать Дарклинга, но он остановил ее порыв одним взмахом ладони.
— Не стоит, дорогая. Иначе мне придется ответить, а я бы этого не желал. Я отпущу его, — мужчина кивнул в сторону Следопыта, — если ты пойдешь со мной. И никто не пострадает.
— Не слушай его, Алина! — надрывался Мал, не оставляя попыток вырваться из хватки теней, гневно смотря на Морозова, будто мечтая испепелить его взглядом.
Девушка была в полной растерянности, бросая взор то на связанного друга, то на Александра.
— Ты больше не будешь моей пленницей, обещаю, — добавил Дарклинг, выжидающе поглядывая на Алину.
— Он лжет! — выкрикнул Мал, обессиленно зарычав, дергая руками и ногами.
— Я ведь обещал, что найду тебя. Мое слово — это не пустой звук, и ты это знаешь, Алина.
Старкова прикусила внутреннюю сторону щеки, когда слева послышался возмущенный голос Мала:
— О чем ты говоришь, Дарклинг?
— Так она тебе не рассказала? — мужчина ехидно усмехнулся, встав на ноги, двигаясь по направлению к Алине. Однако он не стал продолжать, давая ей шанс самой закончить его мысль.
— Мы снились друг другу какое-то время. Мы были способны общаться, как сейчас, могли все чувствовать, будто в реальности. И мы… — Алина запнулась, не смея посмотреть другу в глаза. — Поэтому я знала, что он жив.
— Знала, но не рассказала мне? И про все эти ваши… встречи тоже… — Мал не в силах был подобрать слова, чтобы описать всю ту боль и частично презрение, которое он впервые ощутил по отношению к девушке.
Александр же стоял и молча слушал их двоих. Старкова ожидала увидеть очередную довольную ухмылку на его лице, но ее не было. На самом деле сейчас она была не в состоянии прочесть по его выражению, о чем он думает.
— После всего, через что мы прошли, Алина… не говори мне, что ты простила его, что ты… — язык не поворачивался, чтобы озвучить то, что так сильно пугало Следопыта.
Девушка едва сдерживала слезы.
— Я не могу, Мал, прости меня. Я не достойна тебя. Ты найдешь того, кто сможет полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. Когда ты поцеловал меня вчера…
На этих словах Морозов поджал губы, борясь с желанием дать теням поглотить связанного парня, но сдержался, все еще молча слушая Алину.
— … я вдруг поняла, что та девочка, которая так долго об этом мечтала, успела повзрослеть. Мне жаль, что я не была до конца откровенна с тобой… по поводу моих снов, — тут Старкова глянула на Дарклинга, ловя себя на мысли, что теперь отчасти понимает, что он имел в виду, когда не раскрывал ей всей правды. — Я дорожу нашей дружбой, ты ведь это знаешь?
— Так вот почему ты не хотела просыпаться! — похоже, до парня наконец дошло, чего именно его подруга так стыдится. — Какой же я был дурак!
Парень еще агрессивнее стал брыкаться на кровати, раздосадованный, что у него нет возможности выплеснуть свою злость более приятным способом, например, стереть эту наглую улыбку, которая на мгновение искривила губы Александра, но быстро исчезла.
— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — уже на грани слез, в сердцах промолвила Алина.
— Потому что уже дала это ему?
Алина впервые слышала столько ненависти и отвращения в голосе Мала. Его тон заставил ее поежиться.
Видя, что Старкова ничего не отрицает, парень взвыл от разочарования.
— Как ты могла? С ним… с этим мерзавцем. Я никогда не думал, что моя подруга окажется последней шл…
Закончить фразу ему не дал Дарклинг, который все же решил вмешаться, позволив длинной теневой ленте обвиться вокруг шеи Следопыта, сдавливая его горло.
— Как смеешь ты, жалкое ничтожество, судить ее и осквернять своими грязными речами?
Девушка перепугалась не на шутку. Она видела разозленного Морозова и раньше, но еще никогда он не был так страшен в своем гневе.
— Она не твоя вещь, — отчеканил мужчина, заставляя Мала оторваться от матраса и взмыть в воздух. — И никогда тебе не принадлежала.
— Как и… тебе, — хрипло выдавил из себя парень, хватаясь руками за удушающую его тень.
Эти слова ранили Александра сильнее, чем он готов был признать, на секунду даже заставив его ослабить хватку. Однако он тут же удвоил силу, с которой тень стиснула горло Следопыта, вырвав из последнего стон боли.
Неприятный холодок пробежал по спине Алины, когда вся комната стала погружаться во мрак, но она успела заметить, как покраснело лицо Мала.
— Прекрати! — воскликнула девушка, вот только Дарклинг то ли не слышал ее, то ли проигнорировал, стиснув зубы, с радостью наблюдая, как парень покачивается, словно повешенный, а хрипы вырываются из его горла все реже.
Тогда Старкова бросилась вперед, предпринимая попытку достучаться до Александра единственным знакомым ей способом, который, как ей казалось, мог заставить его прийти в себя. Пальцы девушки сомкнулись вокруг кисти Морозова, и тот сразу же обратил к ней свой взор, озаряемый ярким светом, вызванным Алиной.
— Пожалуйста, остановись, — умоляла она, удерживая его руку в своей.
Дарклингу казалось, что он всегда будет тонуть в этих милейших глазах, забывая об окружающем мире. Что, собственно, и произошло, когда он швырнул Мала обратно на кровать, более не удерживая его с помощью своей силы. Парень закашлялся, но Александр не обратил на него никакого внимания, остановив свой потерянный взгляд на лице Алины, поражаясь тому, какой прекрасной она казалась ему каждый раз, когда ее вот так окутывало теплое свечение.
Но стоило ей отпустить его руку, как оно исчезло. Взволнованная судьбой своего друга, девушка бросилась к нему, не зная, чем она может помочь.
— Не прикасайся ко мне, — рявкнул Мал, все еще не в состоянии отдышаться.
— Прости, прости меня, — лепетала Старкова, но на всякий случай все же отошла от парня, мучаясь от угрызений совести.
Она всхлипнула, попятившись назад.
Мал же гневно уставился на Дарклинга, собираясь кинуться на него, но уже знакомые теневые путы пресекли его попытки.
— Что, трусишь снова сразиться без своих способностей? Знаешь, что все закончится, как тогда? Поверь, парой шрамов ты не отделаешься, — парень хмыкнул, стараясь ужалить мужчину побольнее, напомнив тому о его поражении в Каньоне.
Морозов оскалился, едва не поддавшись на эту провокацию, но позволил гневу отступить, беря себя в руки.
— Ты не представляешь, как бы мне хотелось разделаться с тобой. Но я знаю, что это огорчит Алину, — закончил Александр, повернувшись к девушке. Заметив, с каким трепетом Старкова посмотрела на Дарклинга, Мал понял, что все потеряно.
— Уходи, — это было единственное, что он мог выдавить из себя.
— Прощай, Мал, — еле слышно прошептала Алина, прежде чем схватить небольшой мешок со своими вещами и выбежать из комнаты.
— Мы еще поквитаемся с тобой, ублюдок, — смерив Морозова презренным взглядом, выпалил Следопыт.
— Когда-нибудь, если ты доживешь до этого момента, — пренебрежительно ответил Александр, освобождая Мала, напоследок с силой отшвырнув того к стене, после чего направился вслед за Алиной.
***
Выбежав на улицу, Старкова быстро и глубоко задышала, уперевшись обеими ладонями о стену, склонив голову вниз. Девушка ощущала, как к горлу подступает тошнота, не в состоянии сглотнуть из-за сбившегося дыхания. Спускаясь по лестнице вниз, она кое-как на ходу сумела натянуть на себя теплую накидку, а затем втиснуть ноги в сапоги. Алина вздрогнула, когда ее плеча коснулась мужская рука. Она обернулась к Дарклингу, наконец в полной мере сумев разглядеть его, так как на улице уже светало. Помимо новоприобретенных шрамов, кое-что другое бросилось ей в глаза — то, что он был облачен не в свой привычный костюм. Под серым шерстяным плащом с меховым воротником виднелась темно-синяя рубашка, а ноги одеты в черные штаны с доходящими до колена коричневыми сапогами. Видя его лицо, не трудно было догадаться, что случилось с предыдущей одеждой, и, если бы Алина не была так расстроена, она бы отметила, что даже в простом облачении мужчина выглядел идеально. Взгляд ее упал на лошадь за его спиной — было непривычно видеть белую кобылу вместо черной. — Ты в порядке? — поинтересовался Александр, участливо прикоснувшись к ее щеке. — Не трогай меня! — всхлипнув, девушка снова отвернулась, больше не в состоянии сдерживать слез, разбитая и подавленная. Ей хотелось сжаться в клубок, съехать вниз спиной по этой самой стене и захлебнуться рыданиями в одиночестве. Вот только Морозов не дал ей этого сделать, слегка приобняв за предплечья. — Извини, но не могу, золотце. Нам следует отправиться в путь, пока мы не привлекли слишком много внимания, а не дать тебе упасть с лошади, не касаясь, увы, невозможно, — он слабо улыбнулся, подводя Старкову к кобыле. Алина не стала сопротивляться, позволяя ему помочь ей запрыгнуть в седло, ожидая, пока он устроится сзади. Мужчина взял в руки поводья, пустив лошадь рысью, а затем положил ладонь на живот девушки, удерживая на месте. И тогда она вдруг почувствовала себя в безопасности, как бы парадоксально это не звучало, что позволило Алине наконец дать волю чувствам и расплакаться. Дарклинг слегка напрягся за ее спиной, но вскоре он еще плотнее прижал Старкову к груди, молча управляя белоснежной кобылой, давая Алине время, чтобы выплеснуть свое отчаяние. Девушка точно не знала, сколько минут она провела в таком состоянии, но была признательна Морозову, что тот не произнес ни слова. Отчего-то лить слезы прямо перед этим человеком было не так постыдно, как казалось на первый взгляд. Пока она содрогалась в рыданиях, пальцы мужчины то и дело круговыми движениями поглаживали ее живот, и было в этом жесте что-то милое и нежное, однако Заклинательница Солнца не хотела озвучивать этого. Полностью успокоившись, Алина вытерла глаза платком, протянутым ей Александром. Это вызвало у нее чувство дежавю, но она промолчала, щурясь от ветра, дующего прямо в лицо, отчего глаза щипало после слез лишь сильнее. Осознав, что мужчина не заговорит сам, она первая нарушила тишину, спросив: — Куда мы направляемся? — В Малый дворец, — коротко ответил Морозов, и почему-то девушке не хотелось спрашивать, зачем. Несложно было догадаться. В голове всплыла фраза Дарклинга о том, что она больше не будет его пленницей. Можно ли ему верить? — Как ты нашел меня? Мужчина издал тихий смешок. — Ты выдала себя в наш последний раз. Вряд ли бы ты удивилась, увидев меня во сне. Да и с чего бы? Это уже случалось и не раз, но тогда ты подумала, что мы не во сне, верно? Было достаточно взглянуть на вывеску таверны, чтобы понять, куда мне стоит направиться. Благо, я успел вовремя. Алина насупилась, недовольная тем, как сама же себя подставила. Хорошо, что он не продолжил эту тему, иначе она бы сгорела от стыда, вспоминая о том, что произошло между ними далее. Щека Александра коснулась кожи шеи, что заставило Старкову выпалить, не подумав: — Твои шрамы… Она умолкла, не зная, как сказать это более деликатно. — Стоит признать, что волькры не самые послушные существа на свете, да и причин любить меня у них нет, — даже не видя его лица, девушка слышала в его голосе улыбку, но она была отнюдь не веселой. — Я был слишком занят поисками тебя, чтобы обращаться к Целителям. Думаю, что Женя быстро исправит эту оплошность. Уж прости, придется попугать тебя какое-то время. — Ты меня не пугаешь, — мигом запротестовала Алина, однако тут же ощутила неловкость, нервно покусывая губы. К ее сожалению или счастью, наличие глубоких затянувшихся порезов на его лице отнюдь не делало его менее привлекательным. От ее внимания не скрылось это легкое движение позади, когда грудь Дарклинга вздымается, а потом он облегченно выдыхает. — Приятно слышать. И еще… тебе не стоит злиться на Женю. Это моя вина. Вряд ли она могла знать, что так привяжется к тебе, как и я. Последняя фраза была произнесена очень тихо, но Старкова все равно услышала ее. Признания и поступки Александра в последнее время производили тот же эффект, как если бы на нее вылили ушат холодной воды. Создавалось впечатление, что вышедший из тени Каньона Морозов оказался совсем другим человеком. Но люди не могут так быстро меняться. Если только за всей чередой его злодеяний она не заставила себя позабыть ту ранимую сторону, которую он время от времени демонстрировал ей. Ох, она не может позволить себе стать его дурочкой вновь. — Я и не злюсь на Женю, — наконец промолвила девушка, смотря вдаль. — Не могу винить ее в том, что она попала в лапы такого манипулятора, как ты. Дарклинг недовольно фыркнул, но не смог ничего ей противопоставить. Он не произнес больше ни слова, и Алина почувствовала укор совести, хоть и понимала, что права.***
Добраться до дворца за один присест им все равно было не суждено, и измученная дорогой Алина была несказанно рада, когда они остановились в маленьком гостевом доме, расположившись под самой крышей. Александр поручил девушке заплатить за комнату, а сам скрыл лицо плащом, проследовав наверх, дабы не попадаться лишний раз кому-то на глаза. К ужину он тоже не спустился и Старкова трапезничала в одиночестве. Она немного напряглась, когда Морозов отказался от еды, которую она принесла для него. Впрочем, она не могла вспомнить, чтобы вообще когда-то видела, как он ест. Только тревожил ее совсем не этот факт, а то, что помимо дежурных фраз, которыми Дарклинг иногда перекидывался с ней, Алина заметила, что он держался все так же отстраненно, не вступая в диалог первым. Сейчас он очень напоминал ей Мала. Наверное, все мужчины похожи друг друга, когда дуются. Эта мысль заставила ее хихикнуть себе под нос. Облачившись в потрепанную сорочку, наплевав на стеснение (к тому же он все равно не обращал на нее внимания), Старкова присела на постель, глядя на спину отвернувшегося от нее Александра, который до этого уже успел стянуть с себя плащ, и теперь избавлялся от сапог, готовясь ко сну. Это была их первая ночь, которую они проведут вместе уже не во сне, а в реальности. Она невольно погрузилась в воспоминания пикантного характера, натянув одеяло до самого подбородка. Холод, исходивший от мужчины, так контрастировал с тем, как он обращался с ней во снах. И Старкова осознала, насколько ей этого не хватало. Она могла пытаться сколько угодно убеждать себя в том, что не чувствует ничего, кроме влечения, но это было неправдой. Даже после всего, что он сделал, она все равно волновалась о нем. — Ты спишь? — спросила она осторожно через какое-то время. — Нет, — послышался сухой ответ. — Ты сердишься? — Нет, — прозвучало снова. — Ты говорил, что будешь честен со мной, — напомнила ему Алина, стараясь обратить все в шутку. — Я честен с тобой. И злюсь я только на себя, — вздохнул Морозов, заерзав, устраиваясь поудобнее. — За то, что подумал, что у меня есть шанс… Конечно, я адекватно понимаю, что ты не сможешь забыть того, что было, но хотел верить, что новые воспоминания вытеснят собою не слишком радужные. Во сне ты была смелой, потому что думала, что это лишь игра. Я предполагаю, что это даже была своеобразная месть с твоей стороны. — Это была не игра и не месть! — отрицательно покачав головой, возмутилась девушка. — Тем не менее там ты смотрела на меня совершенно по-другому, а сейчас в твоих речах и взгляде осталось лишь презрение. Ты стыдишься того, что произошло. Стоило это предвидеть. Должен признать, что ты тоже неплохой манипулятор, сумела одурачить самого Черного Еретика, поздравляю, — горькая усмешка исказила его лицо, когда мужчина обернулся к Старковой. — Прекрати, — Алине стало неприятно. Но почему? Она так давно хотела сделать ему больно, чтобы он почувствовал то же, что и она. Так отчего на душе скребли кошки? Потому что на самом деле она не хотела опускаться до его уровня. Это твоя единственная причина? — Насладись победой, золотце. Мне стоило быть осмотрительней, не вини себя. После случая с Людой я осознал, что не могу привязываться ни к кому, ведь рано или поздно они умрут — своей смертью или им помогут расстаться с жизнью. Только мать всегда была опорой для меня, но и ее поддержка исчезла, стоило ей узнать, что я сделал. Никто не мог понять меня, так я думал. Пока не встретил тебя, — Александр засмеялся, но это был какой-то обреченный смех. — Звучит банально, не спорю. Тогда мне показалось, что ты была копией меня, при этом являя мою противоположность. Единственная в своем роде. Ты дополняла меня, Алиночка. Она никогда не сможет унять дрожь, возникающую, когда Морозов с придыханием произносил ее имя. — Я подумал, что наконец нашел того, с кем я могу быть откровенен, кто не покинет меня. Можешь мне не верить, но тогда я действительно считал тебя равной себе. Пока ты не сбежала. Это морально убило меня. Я понял, что заблуждался, и горечь этого предательства, словно яд, разъедала сердце. Знаю, в твоих глазах именно я был злодеем этой истории. Отрицать этого не стану. Я проявил слабость по отношению к тебе, за что и расплачиваюсь. Но теперь я вижу, что ошибался в тебе. Какое-то время он молчал, давая Алине возможность поразмышлять над его словами. Она была сбита с толку. — Нельзя так быстро заставить человека простить другого, особенно когда тот причинил ему столько боли. Или ты хочешь, чтобы я, как ни в чем не бывало, кинулась в твои объятия? Старкова сама не понимала, почему с ее уст слетали совсем не те слова, которые ей хотелось сказать. Дарклинг ухмыльнулся, посмотрев в потолок. — Наверное, я бы многое отдал, чтобы это произошло. Но сейчас я уже ничего не хочу. Если бы твой дружок не проявил характер, то я бы вернул тебя к нему. Однако я не могу ручаться, что он ничего тебе не сделает. — Ты… ты его совсем не знаешь, — пробормотала девушка, пусть Малу и удалось задеть ее своими словами. — О, так значит он всех своих подруг называет последними шлюхами? — вопрошал Морозов, и хоть это должно было прозвучать как насмешка, на повернутом к ней лице отразилась злоба. Алине даже почудилось, что тень, падающая со стороны окна, освещаемого луной, на деревянный пол, стала удлиняться. Здесь Старкова не нашлась, что ответить. — Спасибо, — внезапно для себя самой, сказала она. За то, что заступился за меня, за то, что утешил меня, за то, что был рядом. Однако эти слова так и остались непроизнесенными. Дарклинг же только кивнул, не став расспрашивать ее. Отвернувшись от Алины, он добавил: — По утру, когда проснешься, можешь уехать отсюда, взяв мою лошадь. Я найду другую. — Что? Смысл его слов не сразу дошел до Старковой. — Я же говорил, что ты не моя пленница. А раз мы выяснили, что со мной ты хочешь сейчас находиться меньше всего, то нет смысла пытаться переубедить тебя. Если уверена в своем Следопыте, то возвращайся к нему, могу поспорить, он простит тебя гораздо быстрее, чем ты меня. — Но… — Я устал, золотце. Это было правдой. Впервые за столько веков Александр ощущал себя таким выжатым, опустошенным и бессильным. — Не исключено, что в следующую нашу встречу все будет по-старому и мы наконец сможем вновь друг друга ненавидеть, в очередной раз став врагами. Это сделало бы мою жизнь намного проще. Его слова ошарашили девушку, оставив ее на какое-то время обездвиженной. Она должна радоваться и бежать, куда глаза глядят. Но она не в состоянии пошевелить даже ногой. Хотя нет, вот ступня касается прохладных деревянных досок, а за ней следует вторая. Матрас, который больше не прогибается под тяжестью ее тела, приподнимается, в то время как Алина отходит от кровати. Но направляется она совсем не к двери и даже не к стулу, на котором висит ее одежда. Что она делает? Ты уверена, что не совершаешь ошибку? Нет, Старкова не была уверена в этом, но рука сама коснулась плеча Дарклинга, который в недоумении обернулся к ней. — Я никуда не поеду, — спокойно заявила она, поражаясь тому, как уверенно это прозвучало, хоть саму ее изрядно потряхивало. — Почему? Она не узнала голос Морозова. В этом единственном вопросе одновременно чувствовались мольба и отчаяние, как будто он испытывал нестерпимую боль, пока она была рядом, а потому желал прогнать ее поскорей, лишь бы не продлевать эту муку. Но было в этом вопросе и кое-что иное. Капелька надежды. Именно за нее и ухватилась Алина, проводя пальцами по его шрамам, вспоминая когда-то сказанные мужчиной слова, обращенные к ней, и повторенные позже девушкой ему самому. Она сделала один глубокий вдох, после чего прикрыла глаза, окончательно признавая свое поражение, прежде чем прошептать: — Потому что я больше не хочу быть одна. Тогда Дарклинг в мгновение ока притягивает к себе Алину, которая, потеряв опору, падает на него сверху, а их уста встречаются на полпути в жадном поцелуе, пока Старкова перекидывает одну ногу через бедро Александра. И вот Заклинательница Солнца уже восседает сверху, отдаваясь на растерзание губам мужчины, ощущая все гораздо острее, чем во сне. Морозов подхватывает ее под ягодицы, укладывая Алину на кровать, нависнув над девушкой. Он так долго ждал этого момента, что пальцы сами берутся за подол ее сорочки, но он вовремя останавливается, поднимая на нее свой вопрошающий взор. Старкова кивает, стараясь унять бешеное сердцебиение, готовая поспорить, что даже Сердцебитам было не под силу заставить его стучать быстрее. Дарклинг стягивает с нее единственную деталь одежды, которая мешает ему увидеть ее во всей красе. И когда с сорочкой покончено, Александр пытается запечатлеть в своей памяти каждую мелкую деталь, каждую родинку на ее обнаженном теле. Алина борется с желанием прикрыться, но пересиливает себя, польщенная тем, как алчно Морозов разглядывал ее. — Прелестно, — только и смог прошептать мужчина, до того, как завладел губами Старковой с еще большим рвением. Его пальцы сразу же нашли ее соски, дразня напряженные бутоны. Старкова с силой сдавила пальцами его плечи, стоило рту Дарклинга накрыть ее правую грудь. — Кириган! — по привычке вскрикнула девушка, не припоминая момента, когда ее грудь так приятно ныла в последний раз. — Нет, — мужчина отстранился от нее, покачав головой. Это было не его имя. Осознав свою оплошность, Алина всхлипнула, как только один из ее сосков был зажат между его большим и средним пальцем. — Александр… — простонала она сладко, цепляясь рукой за подушку над головой. Довольный, Дарклинг вознаградил ее тем, что впился в многострадальный сосок губами, не оставив без внимания и другую грудь Старковой, мягко массируя оную. Она бы вечно наслаждалась этой лаской, но ей хочется большего. Она тут же возвращается в тот сон, заставший ее в таверне. Будто читая ее мысли, Морозов медленно спускается губами чуть ниже, лаская языком ее пупок, пока не доходит до сосредоточения ее желания. — В тот раз мне показалось, что я проснулся с твоим вкусом на губах, мое солнце, — промурлыкал Александр, игриво поглядывая на Алину. Девушка мгновенно краснеет. Она не могла представить, чтобы Мал выдал нечто настолько же похабное. Однако сейчас ей меньше всего хотелось думать о нем. И Дарклинг постарался сделать так, чтобы она обратила все свое внимание только на него, прильнув к ее лону, нежно проводя языком по успевшим намокнуть лепесткам. Старкова выгибается и снова зовет его по имени, прочувствовав на себе, насколько ярче все ощущалось в реальности. И если уже во сне она готова была лишиться чувств, когда Александр довел ее до исступления, то что же будет теперь? Девушка не сомневалась в способностях партнера, учитывая его возраст и опыт, но ее немного стеснял тот факт, что сама она не могла похвастаться подобным. Отчего-то ей очень хотелось подарить ему то же наслаждение, что он доставлял ей. Его язык вытворял с ней какие-то незабываемые вещи, вынуждая метаться по кровати. Но Алина не собиралась допускать повторения сна, а потому мягко, но настойчиво прихватила голову мужчины, заставив остановиться. — Ты все еще одет, — напомнила ему Старкова, тепло улыбнувшись. — Хочу увидеть тебя тоже. На лице Морозова написано удивление, которое через пару секунд сменяет улыбка, а затем Дарклинг встает и, не отрывая от своего солнца глаз, постепенно начинает избавляться от одежды. Любопытство и смущение борются в Алине, когда она наблюдает, как Александр распахивает свою рубашку, представляя ее взору поджарую, покрытую шрамами грудь — еще один неприятный «подарок» от волькр. Хотя некоторые явно были получены им еще давно. Девушка осознала, что ей стало интересно узнать о происхождении каждого из них, отчего ее щеки загорелись еще сильнее. Но это были только цветочки. Когда Морозов принялся за штаны, Старкова не знала, куда себя деть. Она успела прикусить губу до крови, сопротивляясь порыву отвернуться. Сейчас не время проявлять трусость, Алина! Ее рот сам собой приоткрылся, а бедра Алина рефлекторно сжала, как только перед ее глазами впервые предстал полностью голый мужчина. Она не сомневалась в том, что он окажется весьма притягательным, но девушка недооценила Дарклинга. Высокий и подтянутый — он казался ей идеальным воплощением божества, как будто над ним поработал скульптор. Рядом с ним ее внешность показалась Старковой какой-то заурядной. И вот наконец ее глаза упали на его достоинство, из-за чего Алина ощутила, как кровь прильнула не только к ее ушам. Она не была экспертом в мужских гениталиях, но сей налитый продолговатый орган показался ей безупречным — под стать самому хозяину. По крайней мере, она точно была заворожена. — Мне льстит твоя оценка, — словно прочитав все по ее лицу, отметил Александр с улыбкой, снова подходя к кровати. — Поверь, ты производишь на меня точно такое же впечатление, золотце, — проворковал мужчина, нежно целуя Старкову, чем заглушил все ее сомнения и неуверенность в себе. Рука Алины сама потянулась к его члену, бережно стиснув плоть пальчиками. Морозов оторвался от пленительных губ, выдав что-то среднее между стоном и всхлипом. Ей было приятно, что она оказывала на него такое влияние. Сжав руку в кулак, девушка попробовала провести по основанию несколько раз, видя, как глаза Дарклинга сами собой закрываются, а язык нервно облизывает верхнюю губу. — Алиночка… — выдохнул он, а ее движение отдалось еще более сильной пульсацией в члене. В данный момент Александр казался ей таким притягательным в своей податливости. Он подначивал ее тем самым ласкать его усерднее, однако девушке не удалось исполнить задуманное, когда изящные мужские пальцы придержали и убрали ее запястье. — Позже, мое солнце, если захочешь, — убедил ее Морозов, шумно сглатывая, попутно скользя рукой по внешней стороне ее бедра. — Ты точно уверена? — Да, только я раньше не… — Я знаю, милая, я знаю, — заверил Александр, осыпая поцелуями ее ногу от колена и до лобка, касаясь того ладонью. — Ты не представляешь, насколько это для меня дорого. Не то, чтобы я был зациклен на этом. Это не самое важное. Точнее… это важно, н-но… Он услышал, как Старкова захихикала, и сам не смог сдержать смеха. Ей удалось заставить Дарклинга чуть ли не заикаться, так как голова его шла кругом от перспективы, что еще немного и Алина будет полностью его. А он будет принадлежать ей. Разрядив тем самым обстановку, Морозов аккуратно проводит пальцами по ее створкам, окончательно убедившись, что девушка была достаточно влажной, чтобы принять его. Один палец плавно проник в ее недра, что побудило Алину приоткрыть рот в слабом стоне. Она настолько потерялась в этих ощущениях, что не сразу заметила, когда именно Александр добавил второй, а потом и третий палец. Она понимала, что он хочет подготовить ее, но сил ждать больше не было. Сейчас девушка напоминала натянутую струну, готовую порваться в любое мгновение. Она хотела его. Не было больше никаких сомнений, и теперь ей было не стыдно признаться в этом самой себе. Но Старкова хотела признаться в этом и мужчине, томно прошептав: — Пожалуйста, Александр, я больше не могу. Его пальцы тут же покидают ее тело, и Дарклинг развратно облизывает каждый по очереди. Ранее Алина бы неловко опустила взгляд, но в данный миг это показалось ей одной из самых возбуждающих вещей, которые он когда-либо делал. Между ног все горело, а внутри было слишком пусто — девушка успела привыкнуть к этой заполненности внутри себя. Не проходит и нескольких секунд, как Морозов берет свое достоинство в руку, приставив головку к ее входу. — Просто сфокусируйся на мне, как тогда, дорогая. Старкова легонько кивает, шире раздвигая ноги, скользя взглядом по выбившимся свисающим темным прядям Александра, который в это время неспеша продвигается вперед, пытаясь распознать по лицу девушки первые признаки боли. Но Алина не может сказать, что чувствует нечто слишком неприятное, разве что легкий дискомфорт, стоит мужчине продвинуться глубже собственных пальцев. Пусть она и оставалась довольно узкой, но его сочащийся смазкой член и ее влажное от вожделения лоно, а также прелюдия сделали свое дело. Старкова сладко ахает, когда Дарклинг входит до конца. Он делает паузу, не только из-за девушки, но и чтобы привыкнуть к тому, как приятно она сдавливает его своими стенками. Морозов склоняется к ней, вовлекая в поцелуй, поощряя ее за то доверие, которое она оказала ему. Алина шепчет, что все хорошо и он может продолжать, и Александру не нужно было повторять дважды. Повстречав Заклинательницу Солнца, он отказывал себе в интимных отношениях, и даже Зоя казалась ему блеклой на фоне его прекрасной Алиночки. И вот теперь он наконец оказался там, где и должен быть. Счастье переполняло мужчину, когда он совершил первый пробный толчок. Старкова что-то промычала в его плечо, крепко прижав к себе. Ее теплое дыхание щекотало его ухо, и Дарклинг наслаждался каждым ее удивленным вздохом. Горячая волна окатила тело, когда в ответ на движение его пальцев между ее ног девушка жалобно застонала, содрогаясь под ним. А он не прекращал дразнить ее клитор, увеличив амплитуду, с которой его бедра врезались в ее собственные. Комнату заполнил шум шлепков, сладкие стоны и скрежет видавшей виды кровати. Сейчас Алине казалось безумным то, что она так долго отрицала очевидное. Если бы Морозов не придавливал ее к матрасу, она бы, наверное, воспарила от удовольствия. Старкова понимала, что лишь несколько мгновений отделяют ее от желанной разрядки. Она хочет предупредить его, но с губ срывается лишь звонкое: — Саша! Девушка не сразу понимает причину, по которой мужчина замирает. Самого же Александра сотрясает дрожь. Он не может понять, когда последний раз кто-то обращался к нему вот так. Это было так давно. Может, мать? Нет, кто-то еще… Люда. Дарклинг пытается вспомнить ее лицо, но прошло столько лет… Ему никак не удается ухватиться за это воспоминание, образ его бывшей возлюбленной ускользает, расплывается в его сознании. Морозов слышит голос Алины будто в отдалении, он не может разобрать, что она говорит. Мужчина удивленно наблюдает, как по щекам девушки текут слезы. Она плачет? Но почему? Он сделал ей больно? — Ты в порядке? — шум в его ушах проходит, и слова Старковой все-таки связываются в его голове в одно предложение. И когда девушка бережно касается его лица, проводя тыльной стороной ладони по одной и по другой щеке, к Александру приходит осознание — плакала совсем не она, а он. Встрепенувшись, мужчина обреченно вздохнул, небрежно стирая остатки слез самостоятельно. — Прости, это было жалко, — уголок его губ пополз вверх, но глаза совсем не улыбались. — Не говори так. Ты просто немного напугал меня, — Алина убрала упавшие волосы с его лба, стараясь понять, что произошло. В свою очередь Дарклинг вглядывается в ее милые черты, зарываясь пальцами в черные длинные пряди. Что толку думать о прошлом, когда перед ним его настоящее и будущее, его милая Алина, которая так беспокоится о нем. О большем он не мог и мечтать. Он сделает все, чтобы ее история не закончилась так же трагично. Пора было отпустить Люду и все, что было с ней связано. — Я что-то не так сказала? — вновь подала голос Старкова, взволнованно сглатывая. Морозов тепло улыбнулся ей, отчего сердце Алины пропустило удар. — Нет, — ответил он мягко, возвращаясь к их прерванному занятию, страстно целуя шею девушки, облизывая солоноватую от пота кожу. — Мне нравится, как ты взываешь ко мне, золотце... как стонешь мое имя. Не останавливайся. Хочу слышать тебя еще. Александр вышел из нее, чтобы ворваться вновь, добившись своего — создалось впечатление, что Алина позабыла все слова на свете, кроме его имени. Мужчине быстро удалось помочь ей достичь того самого состояния, в котором она пребывала до того, как они прервались. Старкова скомкала все простыни, чувствуя, что ее глаза вот-вот закатятся от удовольствия, пока Дарклинг с неиссякаемым энтузиазмом теребил ее изнывающий клитор, не забывая задевать приятную точку и внутри нее. — Я не могу, Саша… — залепетала девушка, совсем потерянная. Горло ее осипло от бесконечных стонов. — Ты можешь, Алиночка, — нашептывал он, едва касаясь ее приоткрытых губ. Носом дышать у нее уже не получалось. Приближавшийся оргазм был не единственной ее «проблемой». Ей казалось, что сила буквально растекалась по ее жилам, переполняла ее, и если она не даст ей выхода, то просто лопнет. — Мне нужно… Он понял ее без слов; Алина не ведала, как, однако пальцы Александра мигом переплелись с ее, прижимая руки Старковой к постели. Он сам уже еле сдерживался, но, стиснув зубы, шумно втянул в легкие воздух. — Давай, золотце, ну же. Его слова подтолкнули ее краю так быстро, что она даже не успела опомниться. — Сашенька… ооо! — остаток фразы потонул в крике, вырвавшимся из ее горла. Сначала Дарклинг ощутил, как стенки ее лона стали сокращаться вокруг его плоти, а затем яркая вспышка света едва не ослепила его, озарив, казалось, не только эти стены, но и целый квартал. Он не выпускал ее пальцы, но более терпеть не представлялось возможным. Как же он хотел заполнить ее во всех смыслах этого слова. Ее лоно своим семенем, ее мысли своим образом, ее сердце своей любовью. Стать с ней по-настоящему одним целым, чтобы свет и тьма сплелись, дополнив друг друга. — Мое солнце, — почти с гордостью стонет Александр, совершив пару последних толчков, прежде чем излиться в Алину, прижавшись взмокшим лбом к ее ключице. Девушка приятно содрогнулась под ним, все еще отходя от кульминации, лениво улыбаясь, когда сухие губы Морозова целуют ее в плечо. Никто из них не хочет пошевелиться первым, словно боясь нарушить идиллию. Но Дарклинг осознает, что рука его начинает затекать, а тело — тяжелеть, и перспектива придавить Алину окончательно заставила его встать, резко выскользнув из ее чересчур чувствительного лона, отчего та снова дернулась. Не дав Старковой возразить, мужчина подошел к небольшому тазу с водой, предназначенному для умывания. Затем смочил в нем ткань, лежавшую неподалеку, чтобы смыть с девушки следы их плотских утех. Он невольно улыбнулся тому, как она задрожала от его прикосновения, а щеки ее успели покрыться румянцем, из-за чего она выглядела еще более притягательно. — Останься, — попросила Алина, когда Морозов отошел от нее. Когда она окончательно пришла в себя, то услышала шорох и скрежет неподалеку — Дарклинг придвинул ее кровать к своей как можно ближе, быстро нырнув под одеяло, потому как ему стало немного зябко. Похоже, что Старкова ощутила то же самое, в следующую секунду прильнув к Александру своим обнаженным телом. Он с таким благоговением смотрел на нее, что вскоре девушка не выдержала и отвела взгляд. — Даже нескольких столетий не хватит мне, чтобы насытиться тобой, Алиночка, — ласково пробормотал Морозов, водя подушечкой большого пальца по ее губам. — Тебя что-то гнетет, золотце? — поинтересовался Дарклинг, склоняя голову набок. — Тебе ведь было хорошо, правда? Александр едва сдержался от того, чтобы не рассмеяться, но понимал, что это может расстроить Алину. Поэтому успокоился и ответил прямо: — Только слепой не заметит того, каким счастливым ты делаешь меня, милая. Ей хотелось ответить ему взаимностью, рассказать, какое неземное удовольствие он доставил ей, но язык не слушался. И тогда Старкова решила поблагодарить его единственным способом, на который она была сейчас способна — впившись в его губы так рьяно, что у Морозова даже перехватило дыхание. — Лучше нам притормозить, иначе мне снова придется взять тебя, золотце, — ехидно усмехнувшись, предупредил ее Дарклинг. Смутившись, Алина дала приобнять себя. Ладонь мужчины плавно поглаживала ее по волосам, а сам он стал напевать или, вернее сказать, нашептывать какую-то незнакомую ей колыбельную. В другой ситуации девушка возразила бы, что она совсем не ребенок, но этот жест порядком умилил ее. К тому же ей показалось, что это детская песенка по-своему важна для Александра. Потому она прикрыла глаза, позволяя его голосу ласкать свой слух еще какое-то время, пока Старкова не позволила себе зевнуть. — Мы снова приснимся друг другу? — спросила она. — Не думаю. Я не вижу для того предпосылок, ведь теперь ты рядом. Она зарделась, растроганная подобным признанием. — Спи, — целомудренно чмокнув ее в макушку, прошептал Дарклинг. — Доброй ночи, любимая. Девушка не знала, были ли последние слова произнесены нечаянно или нарочно, но на короткое мгновение она перестала дышать. Морозов явно заметил это, потому как его тело внезапно напряглось, дожидаясь ее реакции. Однако Алина быстро расслабилась, молча улыбнувшись и уткнувшись носом в грудь мужчины, прижавшись к нему вплотную. В ответ она ощутила, как Александр благодарно стиснул пальцами ее предплечье. Окутанная его теплом, Старкова и не заметила, как погрузилась в сон с застывшей на губах улыбкой. Она не одна. Больше нет.
