Обычная

      -Всем привет, меня зовут Кристина, и я рада быть здесь и учиться с вами, - она стояла рядом с нашим куратором и неловко улыбалась поджатыми губами. Тёмные глаза смотрели в никуда; несмотря на сегодняшний аншлаг, ни одно из тридцати лиц, вероятно, не заинтересовало её достаточно, чтобы остановить на нём свой взгляд.       Она была... обычная... не худая и не полная. Одета донельзя просто: джинсы и чёрная водолазка; за спиной на одной лямке висел рюкзак. Старик Стив Джобс точно оценил бы. Даже волосы натурального цвета. Мне не нужно было даже окидывать взглядом аудиторию, чтобы понять, что здесь это скорее возможность выделиться, чем затеряться, ведь буквально каждая вторая девушка считала своим долгом содержать парикмахеров своими бесконечными покрасками волос в самые непредсказуемые цвета. Но не она. Она не хотела выделяться. Кажется, её это совсем не интересовало.       Куратор произнёс недолгую, но, вероятно, очень важную речь; как жаль, что я её прослушал. Он похлопал её по плечу, предлагая выбрать себе место и сесть. Она улыбнулась так же странно, как и в первый раз, и едва заметно уворачиваясь от похлопываний зашагала в мою сторону. Хорошо, что она смотрела в пол, а то было бы неловко быть замеченным за таким бессовестным разглядыванием. Она села прямо передо мной и поставила свой рюкзак на скамью совсем рядом с собой, так что я хорошо мог видеть и её затылок, и содержимое её рюкзака. Она откинула волосы назад, но не резким движением, пародируя Ариану Гранде, а как-то совсем мягко; уместнее даже, наверное, сказать, не "откинула", а "убрала волосы назад". Распрямила спину и достала тетрадку и пенал из рюкзака...       -Марк, - громкий шёпот прозвучал откуда-то сбоку, и я обернулся. Макар жестом обвёл очертания груди; какой-то гиперболизировано большой груди, как по мне; и указал взглядом на тёмный затылок, сидящий передо мной. Я закатил глаза, потому что поддерживать с ним разговор не собирался. Хотя, вряд ли он рассчитывал на конструктивный диалог, его пантомима явно давала понять, что максимум, чего он ожидал от меня - это одобрительный кивок. Но, пожалуй, сегодня он обойдётся. Да и объект его внимания интересовал меня куда больше, чем он сам.       Преподавательница лепетала у доски что-то то ли о предстоящей курсовой, то ли о будущей практике; на самом деле в моём рейтинге заинтересованности она была ещё ниже Макара; так что она могла бы говорить о чём угодно, слушать я бы всё равно не начал. Я запустил пальцы в волосы и почти лёг на парту, подпирая голову рукой.       Она сидела и упорно что-то записывала. Кроме неё этим занимались не больше двух-трёх человек, в число которых я, конечно же, не входил. Рюкзак она решила не застёгивать, так что я без лишних зазрений совести принялся разглядывать содержимое. Ну, как "принялся", скорее попытался: почти ничего было не видно. Ничего кроме корешка какой-то книги. Интригующее начало.       Я ещё немного пододвинулся, шире разваливаясь на парте; хорошо, что я не уживался с соседями по парте и сидел один; я надеялся поймать тот угол, с которого мне будет хорошо её видно (в идеале, конечно, в профиль), но при этом не попасть в радиус её периферийного зрения. Она положила ручку на парту и начала хрустеть пальцами, и я почти физически почувствовал, как Макара перекосило; быстро повернув голову, я увидел подтверждение моей догадки. Он сидел со слегка испуганным лицом, наверняка сидел репетировал подкат, а тут такой поворот. Я тоже всегда любил хрустеть пальцами, а потому не понаслышке знаю, кто реагирует на эти звуки особенно остро. Хотя, пожалуй, самую яркую реакцию можно увидеть на его лице тогда, когда кто-то хрустел спиной или шеей.       Усмехнувшись, я вернулся к своему занятию. Она снова писала что-то в свою тетрадь. Она действительно считает это важным? Или просто пытается хорошо выглядеть в первый день? Хотя, показушничают обычно на публику, а на неё сейчас никто не смотрит. А, ну, может, я. Но это не считается. Не отрывая руки от конспекта она убрала прядь волос за ухо, и я смог рассмотреть её лицо: нос не курносый, ресницы не до бровей, скулы и близко не походят на лезвия.       Обычная. Просто обычная. Даже бюст, на который так недвусмысленно указал Макар не был ни нулевым, не слишком большим; ну или просто большим; он был обычным, как и всё в ней. Она почесала нос кончиком пальца, прядь волос от этого движения выбились из-за уха и перекрыла мне весь вид.       Я хочу ей что-то сказать. Хотя, нет, не так. Я хочу ей что-то сказать? Так лучше, но всё равно не то. Я хочу ей что-то сказать или мне просто скучно? Да, пожалуй, теперь в яблочко.       Она продолжает сидеть и писать. У неё и мысли нет о том, сколько всего крутится у меня в голове, пока я смотрю ей в затылок. Хотя, безусловно, более неловко будет только если она повернётся и попросит перестать пялиться или прошипит, что я слишком громко думаю.       Она правда не видит, что я смотрю? А может она привыкла к повышенному вниманию? Или наоборот не привыкла настолько, что даже не замечает его? Кажется, я опять очень громко думаю.       -Эй, - я и сам не понял, как это произошло, но моя рука уже лежала на её плече; лежала правда недолго: она резко, но не агрессивно увернулась от прикосновения и обернулась ко мне, - не поделишься запасным карандашом, пожалуйста, - ой, смотрите-ка, я столько хороших слов знаю, кто бы мог подумать.       Ни слова не проронив она протянула мне хорошо наточенный карандаш, и я благодарно кивнул.       Ну, допустим диалог; поправочка: монолог; получился не очень, меня всё же не послали. А она вообще может кого-нибудь послать? Да и куда? На небо за звёздочкой? Она выглядит слишком спокойной, чтобы послать кого-то благим матом. Хотя, внешность обманчива, а первое впечатление не однозначно.       Удар карандаша о парту вернул меня на Землю. Я едва заметил, как она дёрнулась, когда карандаш упал. Испугалась звука? Я принялся чиркать карандашом на полях тетради.       Когда моя тетрадь уже начала напоминать шахматную доску; безусловно, пустую шахматную доску, потому что писать конспект - это для дураков; я периферийным зрением заметил, как она разблокировала телефон, который всё это время лежал на парте, но почему-то экраном вниз. Разблокировала и заблокировала. Она человек вообще?       Обычно люди на паре делились на два типа: те, кто сперва пытались влиться в учебный процесс, но уже на середине занятия признавали всю глупость своей затеи и утыкался в телефон, и те, кто изначально не строил никаких воздушных замков и с первых минут занятия просто досыпали на партах.       Она выпендривается? Или ещё просто не поняла что тут к чему? Есть ещё, конечно, тот вариант, в котором она пришла сюда, чтобы учиться и следует свой цели. Но этот вариант какой-то совсем дикий.       Звонок. Не думаю, что я прямо-таки ждал его, ведь это была далеко не последняя пара, а значит домой уйти я ещё не могу. Точнее, могу, конечно; я вообще всё, что угодно могу, ну, чисто гипотетически.       Выходить я не собирался, потому что за эти десять минут, отведённых мне на "отдых", я успею разве что выйти из аудитории, споткнуться о парочку первокурсников (их реально развелось, словно тараканов) и вернуться обратно. Так что я лучше здесь посижу.       -Привет. Я Тамара. Староста, - Тома, неясно откуда возникшая передо мной, насела на неё. Я бы сказал, что сочувствую ей, но это крещение Тамарой должен пройти каждый! - Вот, найди свою страницу и добавься ко мне в друзья, - она как всегда забавно тараторила, а я упорно делал вид, что клеточкам в тетради невыносимо оставаться белыми, - я сразу добавлю тебя в беседу группы, и в паблик группы, и в паблик кафедры, и там ещё пару ссылок кину...       -Вот, - она вернула старосте её телефон и вежливо улыбнулась, - и спасибо.       Смотрите-ка с Тамарой она говорит. Сразу три слова сказала. А как мне, так ничего, ну-ну. Может мне тоже в старосты податься. Усмехнувшись, я подумал окликнуть её, чтобы проверить, действительно ли она не говорит ни с кем, ниже старосты.       Не успело место, на котором сидела Тамара остыть, как на нём уже оказался Макар. Ну-ну, свято место пусто не бывает. Я бы начал волноваться, что он сейчас выудит все слова, которые хотел бы услышать я, но успокоился, заметив его фатальную ошибку: он положил руку на её плечо. Да, он часто так делал. Сам он называл это "включить альфача". И, как правило, всегда работало. Возможно делу помогали русые волосы и голубые глаза, девчонкам же вроде, такие нравятся.       Она отпрянула так резко, что я почти испугался. Кажется, она сделала это от неожиданности: когда Макар решил начать свой пикап-фестиваль, она увлечённо смотрела в телефон, вероятно принимая заявку Тамары и просматривала все ссылки, которые та могла кинуть.       -Я не хотел тебя пугать, - не думаю, что она это видела, но я точно заметил, каких трудов ему стоило не засмеяться со столь резкой реакции на такое незначительное прикосновение.       -А чего хотел? - она заблокировала телефон и положила его на парту всё также: экраном вниз. В её интонации не было искренней заинтересованности также, как и не было открытой неприязни.       -Макар, - он протянул руку, которую она нехотя коротко пожала, - слушай, как на счёт экскурсии по универу? Сейчас мы уже мало что успеем, но следующая перемена большая. Давай, не ломайся, покажу тебе буфет, а там чай, кофе, потанцуем или ещё что, - Макар выжидающе смотрел на неё, ожидая, без сомнения, положительного ответа.       -Нет, спасибо, - так же коротко ответила она и, как говорится, была такова. Ни отмазок, ни объяснений, ни оправданий. Ничего, просто чёткий и честный отказ.       Могу поклясться, я видел надпись "error" в голубых глазах Макара. Он потупил ещё пару секунд и, пообещав вернуться через пару, удалился из области моего зрения. Я изо всех сил пытался не рассмеяться, лишь усмехнулся, но попытался скрыть это за кашлем. Кажется, она уловила это, и потому повернулась ко мне. По её лицу было сложно понять, злится она или радуется.       -Я правильно понимаю, - негромко, она говорила только для меня, - это ему для коллекции?       -Если я отвечу отрицательно, то совру, а если утвердительно, то подведу одногруппника... - да, очень дипломатично и не подкопаться, но она всё прекрасно поняла.       -Спасибо, - кажется она произнесла это одними губами, а её голос уже просто звучал у меня в голове.       Она отвернулась и, стоило ей только взять в руки телефон, как прозвенел звонок, и она почти машинально вернула его на парту, всё так же экраном вниз.       А она сообразительная. Что-то в ней, определённо есть... Странно только, что Макар так быстро разглядел это что-то. Обычно все его "что-то" носили короткие юбки, узкие топы и вызывающий макияж. А у неё ни того, ни другого, ни третьего. А может быть, его коллекция уже полна такими, и он решил попробовать себя в чужом поле?       Вообще, "Макар и девушки" - это почти басня. Он всегда считался у нас эдаким дамским угодником, но если копнуть ближе к сути, то выяснялось, что с ним просто во второй раз никто встречаться не хотел, вот ему и приходилось менять девушек, как перчатки, лишь бы не подавать виду, что ни одна не хочет с ним быть дольше, чем на одно свидание.       Она опять что-то записывает. И не лень ей? Ха, забавно, я ведь даже не заметил, как преподаватель вернулась. Когда закрашивание клеточек окончательно перестало казаться мне стоящим развлечением я всё-таки потянулся за телефоном. Куча уведомлений, странно, что я их все прослушал. Пожалуй, только одно уведомление заинтересовало меня, может потому что я теперь мог посмотреть её страницу (спасибо Тамаре: она добавила её в нашу беседу), а может потому что все остальные были откровенным спамом. Серьёзно, если бы я получал гелик каждый раз, когда пустой аккаунт в Instagram пишет мне, что я его выиграл, я бы уже построил себе гараж из геликов, чтобы было, куда ставить новые гелики.       Её страница: феминистские посты на стене, пара сохранённых плейлистов, десять пабликов и несколько фотографий… обычных фотографий. У нас в группе было сложно найти девушку, которая выкладывала бы в сеть фото, сделанные не профессиональным фотографом. То ли дело в мажорском ВУЗе, то ли в творческой специальности, не позволяющей им быть “типичными”. Но она обычная. Как будто, специально обычная. Хотя, в мире, где все особенные, выделяются только обычные.       Прямо на странице ВКонтакте была и ссылка на её Instagram. Вот так просто, я-то уже подумал сталкингом заняться, а тут всё, как на ладони. Аккаунт в Instagram какой-то живой. То есть обычно девочки, хотя, не только девочки, но и многие мальчики, любили выдерживать страничку в одном стиле. Использовали одни и те же фильтры, писали длинные никому не нужные посты, ставили кучи хэштегов и упоминали фотографов, чтобы максимально походить на тех модных блогеров, на которых они выросли. Но не она. Все её фотографии были живыми: разными, не слишком качественными, но живыми. Она почти никогда не смотрела в камеру и не очень часто улыбалась, но "сучьего" вайба я не почувствовал. Но, кажется, главным в своём аккаунте она считала не свои фотографии, а подписи под ними. Они были… забавными, интересными, интригующими. Часто под фото пишут «может потом удалю» в надежде увидеть в комментариях комплименты и просьбы не удалять, философские цитаты из интернета (бедный Стетхем) или вовсе игнорируют возможность добавить подпись.       Но она не такая. Она обычная. Она не пытается выделиться. Она просто живёт, выкладывает, что хочет и подписывает, как хочет. Как будто это не аккаунт в Instagram, а личный фотоальбом. Ни одной фотографии эротического или даже около эротического характера; на самом деле, нет даже ни одной фотки в майке. Только один кадр с голым плечом, и то вид со спины. Представляю, как разочаровался Макар. Кстати, Макар. Он был на много расторопнее меня, а потому под каждой фотографией, которую я обводил изучающим взглядом уже стоял его лайк. Я бы не стал действовать так в лоб. Кажется, с ней так не сработает.       Её аватарку обрамлял цветасный кружок, который давал понять, что недавно она добавила историю. Но, как гласит первое правило интернет-сталкинга: если хочешь остаться незамеченным, не ставь лайки, не подписывайся и смотри истории только с левых аккаунтов. Не думаю, что я был заинтересован настолько, чтобы прямо сейчас заводить страничку «ноготочки Краснодар». Зато, можно посмотреть её актуальные подборки: шутки из Twitter, забавные мемасы, фотографии книг (очень много фотографий очень большого количества книг), цветасные рисунки, надписи на заборах. Кажется, она заливала в инсту всё, что с ней происходило. Забавно, что у неё почти не было селфи; ну вот этих классических фоток лица. Как будто она видела прекрасное во всём вокруг, но не в себе и не в самолюбовании.       Делало ли это её особенной? Нет, не думаю. Она всё ещё супер-обычная.       Не успел я закрыть Instagram, как в мой директ пришло сообщение. Макар отправил мне её аккаунт, хныкающий эмодзик и слезливую подпись «Братан, ни одной фотки сисек или жопса». Я перевёл на него уставший взгляд и, встретившись с ним глазами, демонстративно закатил их. Я, конечно, не гусар и не моралист, но я совершенно не хотел соглашаться или сочувствовать ему. Ведь если его огорчило отсутствие фото сисек, то с его жизнью явно не всё в порядке.       Но совсем игнорировать мне его не очень хотелось, поэтому я напомнил, что фото сисек он без проблем может найти в ряде других аккаунтов, а также в Twitter, ВКонтакте и, собственно, что уж там вокруг да около ходить: PornHub ещё никто не отменял. Он лишь недовольно фыркнул, начал что-то писать мне в ответ, но вдруг остановился, стёр всё и просто показал мне средний палец. Я пожал плечами и отвернулся от него. Я не был оскорблён или задет, мне было плевать, как и всегда.       Она сидела и писала. Мне даже показалось, что если бы прямо сейчас у нас в аудитории резко выбило окна, а с улицы начала бы раздаваться сирена, она продолжила бы писать, потому что её конспект, явно, важнее, чем вся эта внешняя суета. Я усмехнулся своей мысли, но попытался спрятать эту усмешку за кашлем. Я делал так часто. Сначала шутил в своей голове, а потом пытался не нарваться на фразу «смех без причины – признак дурачины». Она повернула голову так, что я видел её профиль, улыбнулась и опустила голову обратно. Она поймала мой смешок? Догадалась ли она, что этот смешок по её душу? Или её просто повеселило то, как неловко я его замаскировал? А может она тоже пошутила у себя в голове и улыбнулась этому? Или я так громко думаю, что она услышала меня? Я явно опять слишком много думаю…       Скучно. Пара идёт как-то неприлично долго. Или это мне так просто показалось. Я дотронулся пальцами до экрана телефона и посмотрел на время. Ещё десять минут. Я всегда ненавидел эту фразу. Ещё десять минут утреннего сна – это слишком мало, а ещё десять минут скучной пары – это слишком много.       Кажется, за две пары я не услышал ни одной фразы нашей преподавательницы. Ну, то есть, возможно, я её невольно слышал, но уж точно не слушал. Она ещё и говорит всегда так монотонно, меня от неё каждый раз в сон клонит.       Я лёг на парту, подпирая голову руками. Она сидела и настойчиво продолжала писать. Только сейчас я заметил, что она закатала рукава водолазки, и теперь я мог заметить её татуировки; как это я не обратил на них внимание во время сталкинга? На одной руке сова, а на другой гусь. Странное сочетание. Ещё страннее было то, что сова была подробно проработана и выглядела, как милая девичья татуировка, а вот гусь… даже не так… контур гуся… Точно! Контур гуся, вот, где я его видел. Она либо самый ярый фанат этого паблика, либо просто довольно глубоко шарит в постиронию. При чём рисунки были на разных руках, но на одном уровне, как будто они для неё одинаково важны. Такое странное сочетание я мог бы сравнить разве что с новогодней ёлкой, которую одновременно наряжают бабуля и её внучка-фанатка поп-арта: совковые стеклянные, но безусловно красивые игрушки соседствовали с аляписто-яркими и странными формами.       Она словно полна была полна противоречий. Хотя, все мы этим грешим, так или иначе. Так что и это не делает её особенной. Всё ещё обычная.       Кажется, я смотрел слишком пристально, потому что в определённый момент она заправила прядь волос за ухо и повернулась в мою сторону. Я не сразу заметил, что продолжал на неё пялиться. Только я открыл рот, чтобы оправдаться, как прозвенел спасительный звонок. Она едва заметно дёрнулась, словно испугалась и отвернулась от меня. Она закрыла тетрадь, закинула ручку в пенал и проверила свой телефон. Не знаю, успела ли она увидеть лавину лайков Макара, когда он подсел к ней. И снова сделал это фатально неправильно: сел слишком близко. Она резко отпрянула и подняла на него глаза.       -Скажи мне что ты передумала, - он пытался говорить весело и непринуждённо, но у меня в голове всё ещё было то его лицо, обиженное на отказ, - пошли, я угощу тебя вкуснейшим кофе из буфета, проведу по длинный коридорам, покажу, где можно пересидеть пару и не наткнуться на надоедливого препода, - Макар, казалось, достал всех своих козырей из рукава. Я сидел и выжидал: неужели он всё-таки проймёт её?       -Нет, спасибо, я лучше здесь посижу, - она улыбнулась ему поджатыми губами и достала книгу из рюкзака, как бы в подтверждения то, что ей и здесь есть, чем заняться.       Я бы сказал, что Макар удалялся униженный и оскорблённый, но это было не так. Мне даже на секунду показалось, что он принял это как вызов. Что-то опасное в его глазах загорелось.       А она продолжала сидеть, но теперь уже глядя в книгу и периодически откусывая мюсельный батончик, который она также достала из рюкзака.       Теперь её лицо кардинально отличалось от того, с которым она провела две эти пары. Теперь оно было каким-то счастливым. Её улыбка и близко не походила на ту вежливую, которой она одарила Макара и Тамару. Сейчас она широко улыбалась и даже негромко смеялась, водя глазами по строчкам. Она была сосредоточена и как-то по-особенному красива от того, что была полностью во власти своего увлечения. Теперь я убедился в том, что её сторис с фотками книг не показуха, а искреннее желание поделиться. Что-то в этом есть.       И всё же она такая обычная. Даже увлечение такое обычное выбрала. Хотя, может с увлечениями, как с волшебными палочками… может это они нас выбирают, а не наоборот? Но это ничего не меняет. Значит она настолько обычная, что её выбрало такое обычное увлечение. Кто-то прыгает с парашютом, кто-то катается на байдарках, кто-то гоняет на мотоцикле, а она читает. Она ещё, наверное, вяжет, крестиком вышивает и марки коллекционирует. Да, вот такой вот я молодец, все самые скучные развлечения собрал. Как будто я сам лучше. Если бы я сделал своим хобби учёбу, родители, вероятно, радовались бы этому. А пока они просто отваливают кучу бабла за то, чтобы, приходя на пары, я лежал на парте и разглядывал людей.       Пока я тут тону в потоке собственного сознания, она успела доесть батончик, пожевать жвачку и посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что у неё ничего не застряло в зубах. Это даже забавно. Не припомню, чтобы раньше видел кого-то кто так же волновался бы этом. То есть, она съела всего один мюсельный батончик (а это даже не еда), и разве что не пошла в туалет, чтобы зубы почистить.       Вокруг туда-сюда ходили студенты: мои одногруппники и их друзья из других групп. Я смотрел на них ленивым взглядом, особенно не концентрируясь ни на ком. Думал о том, как я далёк от концепта дружбы в целом, но моё внимание привлёк Макар, который довольно улыбаясь держал в руках два бумажных стакана с кофе: один почти прижимал к груди, а второй протянул ей.       -Я принёс тебе кофе. «МакарЭкспресс» - мы доставим вам всё, что угодно, - он уселся на её парту, с нетерпением ожидая благодарности, но он не учёл (или попросту не заметил) один важный момент: она было слишком обычной…       -Спасибо, но не надо, - она не отрывалась от книги, лишь немного отодвинулась от него.       -Я заметил, что ты любишь читать, - Макар не собирался сдаваться; не припомню, чтобы раньше видел его таким азартным; он поставил стакан рядом с ней, но она и ухом не повела, - что ты сейчас читаешь? – он хотел взять её книгу, чтобы рассмотреть обложку, но она увернулась.       -«Дни нашей жизни», - коротко, ясно по делу, без лишней воды.       -О-о, в «друзьях» что-то такое было, - Макар обрадовался тому, что, как ему показалось, нашёл, за что зацепиться.       -Да, было. Но этот сериал не имеет к этой книге никакого отношения, - не грубо, но и не мягко; как-то вежливо, но холодно. Да, она полна противоречий.       -Слушай, а ты много успела записать, а то я где-то в начале пары перестал успевать и забил на это. Дашь мне конспект, а я тебе шоколадку куплю. Идёт? – Я не сразу понял, что Макар так решил зайти с другой стороны. Крутой трюк, ничего не скажешь. Видимо, не я один заметил, как она строчила.       -Если ты перестал писать, значит, он тебе не так уж и нужен, - не то что бы Макар был в моём вкусе, но даже я после такого количества попыток уже оттаял бы, но не она. Она обычная. Она обычная?       -Хорошего дня, - кажется, запала Макара хватило ненадолго, он слез с парты и повернулся ко мне, - братан, кофе будешь? – я даже ответить не успел, он поставил передо мной стакан и скрылся из виду.       Я сделал глоток и не смог отказать себе в удовольствии посмаковать на языке этот вкус подольше. Капучино и кокосовый сироп. В чём - в чём, а в кофе Макар всё же разбирался. Чего нельзя сказать о девушках.       -Зря ты так, - я начал не очень громко, но знал, что она меня слышала, - кофе он всегда вкусный выбирает.       -Я рада, но к сожалению, не имею свойства пить то, что не было налито или открыто на моих глазах, - она даже головы не повернула.       -Был печальный опыт? - я увалился на парту, чтобы видеть её хотя бы в полупрофиль.       -Не было приятного опыта, - ответ дипломатичный, ни к чему не обязывающий. Красиво.       -Так, может быть, это и есть он, твой положительный опыт, - не знаю зачем я сейчас попытался сосватать ей Макара, но, кажется, именно этим я и занимался.       -Не думаю, - она перевернула страницу так спокойно, словно я сейчас разговаривал сам с собой, а она просто рядом сидела.       -Вообще, он парень неплохой, - я отпил кофе, надеясь на то, что в процессе смогу придумать аргумент в поддержку Макара, но, увы: фраза так и осталась незавершённой.       -Я в этом не сомневаюсь. Я уверена, что для кого-то он станет тем самым. Но я не бабочка и не марка, чтобы собирать меня в коллекцию.       -Ну, почему сразу в коллекцию? – я едва удержался, чтобы не рассмеяться; она куда острее на язык, чем могла показаться изначально, - может ты ему правда понравилась.       -Это теория. Теория подтверждается практикой, - она, наконец, не выдержала и повернулась ко мне, - практика – эксперимент. Этот эксперимент заведомо имеет два возможных результата: я попадаю в коллекцию и остаюсь в его памяти очередной девочкой, или я попадаю в его коллекцию, и он понимает, что готов бросить всю коллекцию, лишь бы остаться со мной. Два исхода: положительный и отрицательный. Fifty fifty. Либо единица, либо ноль. Ну, а без эксперимента исход один: я не попадаю в коллекцию и живу спокойно. Пожалуй, я предпочту именно этот вариант, - быстро, чётко, всё по полочкам. Кажется, она замолчала, уступая мне реплику, но я понятия не имел, что ответить, - кажется, я тебя слишком сильно нагрузила. Забей, он просто не в моём вкусе, - она улыбнулась и вернулась к своей книге.       Это была смесь тех, уже знакомых мне улыбок: вежливо-апатичной (с поджатыми губами) и искренне-счастливой (когда она читала). Допустим, я принял это за комплимент.       Мне вдруг резко захотелось сказать ей что-то приятное: что я оценил её остроумие, заметил татуировки, видел фото в Instagram, одобряю её увлечение книгами. Но всё это казалось мне таким глупым и очевидным, что я предпочёл промолчать, чем становиться для неё вторым Макаром.       -Я Марк, - всё, на что меня хватило.       -Кристина, - она не повернула головы, но мне показалось, что она улыбается.       Имя какое-то длинное. Часто, когда в кино хотят показать, стервозный женский персонаж, его называют именно так. Но это же всё стереотипы.       -А это стереотип, что все Кристины – стервы? – я только что произнёс это вслух… как, а главное – зачем, видимо, останется тайной даже для меня.       -Не думаю, что я знала в жизни достаточно Кристин, чтобы продемонстрировать тебе сколько-нибудь внятную статистику, - не оскорбилась, не послала, не проигнорировала. Просто коротко ответила.       -А как на счёт тебя? – может мне стоит заклеить рот скотчем? Просто, есть предположение, что контролировать его я уже совсем не могу.       -Думаю, со стороны виднее, я не могу себя объективно оценить, - она перевернула очередную страницу, всем видом показывая, что она не очень-то заинтересована в этом диалоге и просто отвечала на мои вопросы из вежливости.       Я хотел сказать, что мне она стервой не кажется, но, скорее всего, я просто не хотел прослыть в её глазах грубияном. Когда меня вообще начало волновать чьё-то мнение. А, нет, не начало, всё в порядке.       Очередной звонок ознаменовал начало третьей пары. Меня так бесили эти звонки, вот серьёзно: только я успевал привыкнуть к скуке, сопровождающейся монотонными речами препода, как звонок сменял её скукой, перемешанной с возможностью свободно перекинуться с кем-то парой слов.       Пара только началась, а я уже устал (возможно, дело было в том, что эта пара была уже третья подряд). Я увалился на парту и взял в руки карандаш. Её карандаш. Я уже успел забыть, что он всё ещё лежал на моей парте. Повертев его в руках, я открыл середину тетради, вырвал лист и принялся рисовать. Не зря же я на пары по рисунку ходил, к тому же на них также легко, как на этой лекции не отсидишься. На удивление, я даже не задумался над вопросом: что же нарисовать? Как будто у меня не было выбора. Хотя, нет, скорее так: как будто мне и выбор был не нужен, я точно знал, чего хочу.       Давненько я не рисовал вне пар. Но мне однозначно понравилось. Есть в рисовании своя магия. Казалось бы, набор из пустого листа, чужого карандаша и пары кривых рук, ничего хорошего не предвещает, но получалось вполне сносно. Я поставил дату внизу, а сверху надписал: «Мне кажется, что ты не стерва».       Приложив карандаш к листу, я потянулся и положил их ей на парту. Она даже отвлеклась от своего многострадального конспекта, но лишь на пару секунд: она осмотрела лист и улыбнулась, но почему-то сразу же стушевалась и вернулась к своей тетради.       -Спасибо, - негромко произнесла она, точно зная, что я её прекрасно слышал и ждал реакции.       -Я выбил кофе, так что считай, что у нас один – один, - я усмехнулся, и она, к моему удивлению, сделала то же самое.       Она больше не отвечала, она была слишком увлечена записыванием «очень важной» информации. Но я всё же пару раз поймал её взгляд, устремлённый на лист с рисунком.       Мой телефон завибрировал, и я открыл Instagram, чтобы проверить директ. У меня появилось такое ощущение, что кроме Макара мне вообще никто не писал. «Она что-нибудь сказала про меня?». Даже как-то жаль мальчика расстраивать, но я решил последовать мудрому совету из детства: в любви, как в стоматологии – рвать надо резко. «Она сказала, что ты хороший парень, но не в её вкусе». Возможно, я немного приукрасил, но главное – передать суть. «Ты так говоришь, потому что она тебе самому понравилась?!» Не припомню, чтобы говорил, что она мне нравится. «Нет, я так говорю, потому что она так сказала». Макар не ответил.       Она мне понравилась? Нет, я так не думаю. Понравился ли я ей? Тоже сомневаюсь. Мы познакомились и перекинулись парой фраз. Это не выглядит, как начало истории большой любви; это выглядит, как… знакомство. Надеюсь, что она не воспримет этот рисунок, как флирт. Я просто время убивал. А много ли я его убил? Я разблокировал телефон, чтобы посмотреть, сколько осталось до конца пары, но звонок, звучащий также громко, как и всегда, ответил на мой вопрос лучше.       Это была последняя пара, а значит, я наконец мог идти домой на вполне законных основаниях. Затолкав единственную тетрадь в рюкзак, я собрался подняться со своего места, но меня тормознул Макар. Нет, на самом деле, он не меня затормозил. Он подошёл к ней, а я не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за этим.       -Тебя проводить? Можем зайти в одно классное кафе, я часто там бываю. Или можно в кино сходить, там такой вкуснейший ужастик вышел, - Макар выпалил это так быстро, словно боялся, что его перебьют.       -Нет, спасибо, мне нужно идти домой и начать работать над курсовой, - она неторопливо и очень аккуратно укладывала свои вещи в рюкзак; рисунок она вложила в тетрадь, не знаю: хотела она этого или нет, но я заметил.       -Это ты молодец, правильно, учёба – это важно, - Макар врал и не краснел, но его можно понять, он не хотел терять надежды и переставать пытаться, - я там на тебя в Instagram подписался и ВКонтакте заявку кинул, так что, если передумаешь или, например, помощь по учёбе понадобится – пиши в любое время дня и ночи, - не дожидаясь очередного вежливого отказа, он удалился, кинув мне что-то на прощание.       Я усмехнулся его фразе на счёт помощи по учёбе, потому что, сдаётся мне, теперь она здесь – помощь по учёбе, она здесь – повелительница конспектов и владелица всей необходимой канцелярии. И, кажется, она поймала мою усмешку.       -Что? – она закинула рюкзак на одно плечо, взяла телефон в руку и вышла в проход, я проследовал за ней.       -Ну, ты только посмотри, как он старается. Слушай, извини, конечно, но даже я бы уже растаял, - я усмехнулся ещё громче.       -Ну, так давай. Хочешь, я напишу ему, назначу встречу, но вместо меня ты придёшь. Романтично, не так ли? По всем канонам. К тому же кофе он тебе уже покупал. Думаю, ваши отношения могу переходить на новый уровень, - она усмехнулась: не злобно, но и не до конца свободно, словно ожидая моей реакции.       -Увы, но в этой жизни мы с ним не можем быть вместе, - я произнёс это театрально-печально и, кажется, надеялся рассмешить её.       -Все могут быть вместе: даже козёл со свиньёй и опоссум со змеёй, - она усмехнулась, явно довольная своей отсылкой, которую я, к сожалению, не понял, - так что посылай далеко все предрассудки и наслаждайся жизнью, она у тебя одна.       -Ладно, шутки шутками, но если серьёзно, почему бы тебе не скоротать с ним вечер? Я не говорю, что тебе обязательно нужно с ноги залететь в его «коллекцию», - я изобразил пальцами кавычки, - просто встреча, он предлагал кино-кафе. Так, погоди, твою позицию на счёт еды я уже знаю, но что не так с кино? – мы спускались по лестнице, стараясь не спотыкаться о первокурсников, которые, кажется, размножались тут, как кролики.       -Я не хочу идти на ужастик, - я не видел, чтобы кто-то говорил это так спокойно; обычно девочки говорили это с намёком на то, что они боятся таких фильмов, но не она.       -А что не так с ужастиками? – нет, я не буду стереотипно шутить, не буду, не буду, - боишься? Ну, так Макар тебя спасёт от всех страшных монстров, - может всё-таки заклеить рот скотчем? И вживить в живот трубку, чтобы была возможность питаться…       -Ужастики делятся на две категории, - она даже не оскорбилась на мою глупую шутку, если бы все люди были бы такими, возможно, у меня бы появились друзья, - те, которые пугают скримерами, и те, которые пугают потрашиловкой и кровью. Первый тип просто скучный: скучная болтовня – скучная болтовня – скример – скучная болтовня. И так весь фильм. А второй тип мне не нравится, потому что я не приемлю насилие в любом виде, - у неё была какая-то совершенно особенная манера говорить так, словно это было совершенно очевидно.       -Справедливо. Я бы даже сказал: аргументированно, - мы наконец вышли на улицу, - а зачем ты какую-то курсовую приплела, когда отмазывалась? Для эффективности? – я подозрительно сощурился.       -В смысле наплела? Курсовая по общественному помещению, - в её глазах читалось искреннее непонимание.       -Какому ещё общественному помещению? Какая курсовая? – теперь непонимание читалось и в моих глазах.       -Нам сейчас на протяжении трёх пар рассказывали про эту курсовую… - она смотрела на меня, как на умалишённого, - мы сидели в одной аудитории, как ты мог не слышать?       -Я слышал, просто не слушал, - мне аж неловко стало.       Она поджала губы и вскинула брови. Я знал это выражение лица: я использовал его, когда думал, что мой собеседник непроходимый идиот. Ладно, возможно, я это заслужил.       Мы распрощались и разошлись в разные стороны. Я даже зачем-то обернулся (чтобы посмотреть: не обернулась ли она), она удалялась быстрым шагом, а провод её наушников ритмично пружинил в такт её шагов.