Я зажгу для тебя звезды даже во тьме.

- Дана Кольдан, проходите, господин Ким ждет Вас, - миловидная секретарь указала на дубовую дверь. Дана улыбнулась той самой дежурной улыбкой, которая могла очаровать многих. Но сейчас ей не нужны многие, а всего один. Таинственный господин Ким - весьма преуспевающий председатель Ким Констракшн. При упоминании этой фамилии сердце предательски ёкнуло и заныло. Отогнав непрошенные воспоминания, она шагнула в сторону кабинета. Ей нужен этот контракт и, если понадобится, она всё для этого сделает. Она не торопясь вошла в кабинет. Её улыбка была шикарна. Она была настроена на победу, ведь не нашлось ещё ни одного мужчины, который бы устоял перед её красотой. Неброская обстановка кабинета радовала, указывая на то, что хозяин кабинета не кичится своим положением. Посередине стоял широкий дубовый стол цвета тёмной вишни. Господин Ким оторвал свой взгляд от документов и посмотрел на неё. Эти глаза. Она замерла, как кролик перед удавом. Дана погорячилась, когда сказала, что ещё никто не устоял. Есть один, с глазами цвета горького шоколада. И вот, сейчас она опять тонула в этих глазах. Сердце ухнуло вниз, куда-то в район пяток. Страх накрывал вместе с воспоминаниями, заставляя душу снова скулить и плакать. Тогда, много лет назад, она собирала себя по кусочкам и вот, сейчас он вновь перед ней. Её личный кошмар, её самая большая любовь и тот, кто втоптал её душу в грязь — Ким Сок Джин. Ирония судьбы или чья-то шутка - зависеть от решения именно этого человека. Но она пообещала себе, что во что бы то ни стало, она получит этот контракт и вернёт семейной фирме былое величие. Если необходимо будет заключить сделку с этим дьяволом - она сделает это. - Здравствуйте, господин Ким. - И вам доброго дня, госпожа Кольдман. Вы очень настойчиво требовали встречи со мной. Наверное, не осталось ни одного знакомого, который не попросил бы за вас. Ну что же, вы здесь, я весь во внимании. Его немигающий, пронзительный взгляд был прикован к ней, а губы, эти потрясающие губы, изогнулись в саркастичной ухмылке. Дана, на негнущихся ногах, подошла к столу и присела на стул напротив. - Как вы знаете, наша фирма «Кольдман и сыновья» осуществляет доставку всех видов груза. Мы хотим предложить вам сотрудничество на выгодных для вас условиях. Дикий хохот разнёсся по кабинету. Сокджин снял свои очки и, продолжая смеяться, вытер выступившие слёзы и поднял свой взгляд на неё. На его губах играла кривая ухмылка. - Ваша компания?! - и опять хохот. - «Кольдман и Сыновья»? Да, помню такую. Старик Кольдман правил железной рукой, а где он сейчас? Ах да! На больничной койке, ждёт, когда какой нибудь идиот сдохнет и ему достанется его сердце. А сыновья? Как мне известно - старший спился, разграбил бюджет компании и в пьяной драке зарезал человека. Соответственно, сейчас за решёткой отбывает срок. А второй сыночек подсел на наркоту, продал всё, что мог продать, вот только компанию не смог, она ведь до сих пор принадлежит твоему отцу. А где сейчас твой золотой братец? Точно! Никто не знает, где-то сгинул, сбежав из очередной клиники, куда его насильно запихнули. Он издевался, а она смотрела в его глаза и видела ненависть, пожирающую его. - А ты хорошо осведомлен, - тихо прошептала она. - Да. И вот сейчас, Дана Кольдман, единственная дочь своего отца, разменная монета в его руках, пытается спасти семейный бизнес, который идёт на дно. Твои братья постарались. Развалили всё, к чему только притронулись. Ваш автопарк оставляет желать лучшего. Из ста с лишним большегрузов у вас имеющихся, на ходу на сегодняшний день около тридцати, если я не ошибаюсь. И то, им необходим полноценный ремонт, которого они не видели очень давно. Бюджет компании выжат так, что ты влезла в многочисленные кредиты, чтобы выплатить долги по заработной плате. Так что же ты мне хочешь предложить? На что ты готова пойти, ради этого контракта? - Что ты хочешь? - спросила она, сжимая кулаки. Она справится, так она себе говорила, но сейчас он выбил почву у неё из-под ног. Она уже не понимала, что будет дальше. Какую игру он затеял? Сокджин откинул ручку, которую до этого крутил в своих руках, откинулся на кресло и пристально уставился на неё. Он был взбешён, желваки на его щеках ходили ходуном, прищуренные глаза не сулили ничего хорошего. Она не помнила, чтобы хоть раз видела его таким злым. Хотя нет, в последнюю их встречу он был в таком же бешенстве. - Раздевайся, а я посмотрю стоишь ли ты и твоя компания моего внимания, - его резкое высказывание заставило её вздрогнуть. - Прости, что? - тихо прошептала она, в ужасе глядя на него. - Ну что ты так испугалась? Тебе же не привыкать быть товаром в руках своего отца. Вот и покажи на что ты готова ради спасения корабля, который уже ушёл на дно? - А ты стал жестоким, Сокджини, - сказала она, вставая. - Учусь у лучших, - усмехнулся он.- Твой отец в своё время преподал мне хороший урок, да такой, что и я, и вся моя семья, запомнили надолго. А теперь, Дана, не отнимай моё время. Оно слишком дорого. Ну что же, это был последний её шанс хоть как-то спасти компанию. Медленно её руки потянулись к пуговкам жакета, который просто упал на пол, туда же последовала и шёлковая блузка. Остатки былой роскоши. Она уже и забыла, когда покупала себе что-то в дорогих бутиках. Дана не поднимала на него своих глаз, она и так чувствовала его пристальный взгляд, который прожигал насквозь, заставляя все волоски на теле вставать дыбом. Её юбка присоединилась к вещам на полу. Перешагнув через неё, она всё же осмелилась поднять на него свой взгляд. Он сидел, облокотившись на стол, сцепив руки в замок, и смотрел на неё, не мигая. Она чувствовала, что его цепляет то, что он видит: чёрное кружевное белье, чулки в тон и высокие каблуки. Она была красива и прекрасно это знала, но менее унизительно от этого знания она себя не чувствовала. - Ну что же ты остановилась? Продолжай! - приказ, это был приказ. Она завела руки за спину, расстегнула кружевной лифчик и скинула его вниз, к остальным вещам. Не торопясь, её руки опустились на бёдра. Плавными движениями она стала спускать трусики, которые слетели. По щеке скатилась одинокая слеза. Дана считала это унижением, оскорблением для себя. Она уже не могла поднять на него взгляд, потому что чувствовала себя совершенно втоптанной в грязь. Джин в это время смотрел на неё. Он ожидал всего, чего угодно: истерик, скандалов, но не этого. Эта одинокая слеза просто выбила его из колеи. Он зарычал: - Убирайся! Собирай свои вещи и убирайся отсюда! Чтобы я тебя здесь больше не видел! Дана резко опустилась, собрала все свои вещи и выбежала в приемную, где наспех, на глазах ошарашенного секретаря, одевала на себя свою одежду. Да, такого она не ожидала и не знала, что будет дальше. Одно она понимала: тот спасательный круг, на который девушка надеялась, только что лопнул, как воздушный шарик. Сокджин обессиленно опустил голову на свои руки и застонал. Потайная дверь в кабинете тихо открылась. - Сокджин, может зря ты всё это затеял? - тихий голос его брата разнёсся по кабинету. - Тэхён-и, не надо сейчас морали. Не я это начал, но я это закончу. - Джин, может всё-таки для нас будет лучше, если ты всё это оставишь в прошлом? - В прошлом? Твои слёзы? Смерть родителей? Я всё это должен забыть? - Джин-и, уже прошло много лет. Я сейчас счастлив. Мы с Чонгуком уже завтра бы улетели, но боимся тебя оставить одного. - Тэхён, я безумно рад за вас с Чонгуком, но я опять повторюсь: бери своего парня и летите уже вы в своё свадебное путешествие. - Не парня, а мужа! - возмутился Тэхён, демонстративно крутанув кольцо на пальце. - Я уничтожу их семью. Так, что от них и воспоминания не останется. Я это обещал родителям, - зарычал Джин. - Тогда мы с Гуком никуда не летим, даже не возражай. Я не оставлю тебя одного. Ты один наворотишь дел, о которых потом будешь сожалеть. - Тэхён! - Не ори на меня. Видел я, каким взглядом ты её провожал. Как бы ты ни пытался выжечь чувства к ней из себя, видимо, не всё вышло так, как ты хотел. - Тэхён! Не надо. Я справлюсь. - Вижу я, как ты справляешься. Ладно, я ушел. У меня свидание с мужем. Оставшись один, Сокджин всё прокручивал в голове слова брата. Он был прав - чувства не совсем ушли, ведь, стоило только ему увидеть слёзы на её щеках и он сорвался. Его бесило то, что он сам оказался не готов к этой встрече.

***

Дана бежала к своей машине и, только захлопнув дверцу, она позволила себе расплакаться. Она снова чувствовала себя, как тогда, мерзко и больно. Слёзы, текущие ручьем, застилают глаза, от чего она ничего перед собой не видит, а руки судорожно вцепились в руль. Она не готова была к такому. Нет, она врёт сама себе, она готова была даже переспать с любым человеком, лишь бы ей помогли. Но вот к такой реальности она не была готова. Эти шоколадные глаза, в которых она тонула, а эти губы, которые могли заставить стонать. - Сука! - заорала она. - Ким, мать твою, Сокджин, на хрена ты опять появился в моей жизни?! Крик бессилия, руки бьют по рулю. Сигнализация орала на всю подземную парковку. Мерзость. Да, она чувствовала себя мерзко, так же, как и тогда, когда он растоптал её, уничтожил. Его слова, режущие душу, до сих пор звучали в её голове. Она размазывала рукой косметику по своему лицу и выла. Дана проклинала себя за слабость, ведь даже спустя столько лет, глядя на него, её предательское сердце пропустило удар. Его голос заставил трепетать. О да, она готова была отдаться! На душе было мерзко от осознания, что она это была готова сделать не для спасения семейного бизнеса, а только, чтобы снова ощутить его руки на своем теле. - Дрянь, какая же ты дрянь, Дана! - орала она, заламывая руки. Мимолетная слабость, а воспоминания, как снежный ком, накрывают. Вот ей снова 17 и она бежит к нему. Убежать из дома было нелегко, но ей это было не важно, ведь её ждал Джин-и. Юный мозг, затуманенный любовью, толкал на многое, но то, что она увидела, повергло её в шок. Сокджин сидел на капоте своей старенькой ауди и обнимал какую то девицу. - Джин-и, какого хрена? - закричала она. - О, Дана, присоединяйся к нам, - расхохотался он. - Джин, что происходит? - прошептала она, слёзы выступили на глазах. Она не верила, что её Джин-и, который так нежно её любил и готов был носить на руках, мог так поступить. - А что не так, моя девочка? Или ты думала, что я буду вечно за тобой бегать? - Джин… - О нет, мне твои слёзы не нужны. Мало того, что ты в постели бревно-бревном, так ты ещё и ныть собралась, - заржал он. Дана стояла и не могла шевельнуться. Она не понимала, куда делся её Джин-и. А он всё продолжал издеваться. - Дана, познакомься: эта девушка - профессиональная проститутка. Может ты возьмёшь у неё пару уроков и мы с парнями потом посмотрим, чему ты научилась? Общий гогот парней и улюлюканье. Её будто в помоях искупали. Сердце разбивалось на части от каждого его слова. Он словно специально втаптывал её в грязь. Дана развернулась, чтобы уйти и не слушать это дерьмо, льющееся сейчас на неё. И этого человека она полюбила, подарила ему сердце, душу и тело? А он сейчас просто стоял и смеялся. - Ну куда же ты, малышка? Неужели к папочке побежала жаловаться? Так беги быстрее, Дана, он тебя ждёт. А завтра твои братья придут бить мне морду. Ты ведь так решаешь все свои проблемы. Папа разберётся, он все решит, - хохотал Ким Сокджин. Она действительно прибежала домой. Вот только она не сразу пошла к отцу. Девушка прорыдала всю ночь в подушку и только утром осмелилась показаться своей семье. Сокджин был прав - отец всё разрулил. Он просто выдал её замуж за нужного ему человека. Была ли она счастлива в этом браке — это отдельная история. Но боль унижения и предательства она так и не смогла забыть. Стук в стекло её автомобиля. Она вздрогнула. Вытерла слёзы рукавом пиджака и плевать, что вся тушь размазалась по лицу. Открыв стекло, она резко повернулась к окну и замерла: по ту сторону стояла секретарь, которая полчаса назад приглашала её в кабинет господина Кима. - Госпожа Кольдман! - запыхавшись, сказала она. - Я рада, что вы ещё не уехали. Вы не брали телефон, а мне срочно с вами нужно было связаться. - Зачем? - тихо спросила Дана. - Господин Ким ждёт вас завтра для обсуждения контракта. Не забудьте пригласить своего юриста. Вопросы, касающиеся подписания бумаг, господин Ким решает только в присутствии юристов с обеих сторон. - С-спасибо! - заикаясь пробормотала Дана. И, глядя в след удаляющемуся секретарю, она думала только об одном: это какая то шутка или новая игра? Но она будет на этой встрече и больше он врасплох её не застанет. С этими мыслями она завела автомобиль и поехала в больницу. Сегодня надо было посетить отца. Он ждал. Но боль на душе так и не отпускала.

***

Ким Сокджин стоял возле панорамного окна и смотрел на ночной Сеул. Он стоял и думал, пытаясь разобраться в себе. Зачем он решил заключить этот заведомо невыгодный контракт? Для чего? Ответ плавал на поверхности, но он его отталкивал, даже мысли не допускал о том, что слова Тэхёна правда. «Как бы ты не пытался выжечь чувства к ней из себя, видимо, не все вышло так, как ты хотел». Нервно прикурив очередную сигарету, он вдохнул горький дым и прикрыл глаза. А что, если это правда и он до сих пор неравнодушен к ней? Даже после всего, что их семья сделала, неужели, он продолжает любить её? Когда-то то он мог дышать только рядом с ней. Эти робкие и невинные поцелуи, которые кружили голову. Он до сих пор помнил её звонкий смех, её улыбку. Его всегда завораживало то, как от счастья загорались её глаза. Сокджин только однажды видел, как она плакала из-за него и это было в тот день, который перевернул всю их жизнь. Зашипев, он кинул в пепельницу истлевшую сигарету, обжигающую его пальцы. Прикуривая ещё одну, он нервно барабанил своими пальцами по стеклу. Докурив, он принял решение. Он должен узнать, как всё было. Кинув окурок в пепельницу, он схватил со стула свой пиджак и двинулся на парковку. Он сел в машину. Его синяя Lamborgini Aventador S, его малышка. Он с наслаждением вслушивался в работу двигателя. Тэхён говорит: «Урчит, как кошка». Вдавив педаль газа, он выехал с парковки. Он даже не задумывался над маршрутом. Припарковав машину, он вышел у элитной клиники Сеула. Дверь палаты беззвучно открылась. Он тихо зашёл. Пациент на койке не спал, а что-то читал, сдвинув очки на переносице. - Ты?! - прошипел старческий голос, когда он наконец-то оторвался от бумаг и уставился на позднего гостя. - Здравствуйте, Говард, мне приятно знать, что вы до сих пор помните меня, ведь я вас помню хорошо! - Зачем пришёл? - спросил старик, демонстративно отвернувшись. - Поговорить надо, - Ким взял стул и уселся рядом с кроватью, закинув ногу на ногу. - Мне не о чем с тобой говорить. Обо всём мы поговорили уже давно и расставили все точки над "И". - Нет, Говард, это ты так решил. Но сейчас, прежде чем помочь твоей дочери, спасти твою разваливающуюся компанию, я должен знать! - повысил голос Сокджин - В смысле, помочь? - теперь Джин завладел вниманием старика полностью. - Твоя дочь приходила сегодня ко мне, ведь я единственный, кто ещё не отказал ей. Она готова была на всё, даже лечь в мою постель. - Ну так трахнул бы её, тебе же не в первой, - хохотнул старик и потер свою грудь от нового приступа боли. - Вот странно, своих сыновей ты боготворил, а дочь готов подложить под любого, кто больше заплатит, - с мнимым спокойствием сказал Сокджин, гневно сжимая кулаки. - Она мне была не нужна, - снова заржал старик. — Это моя пришибленная жена хотела дочь и отдала богу душу за неё. - Скажи мне то, что я хочу услышать, - тихо прошипел Сокджин. - Да, даже если она и не знала о моих планах с сыновьями, то что это изменит? - Многое, - рыкнул Джин, резко поднимаясь и откидывая ногой стул. Он только что получил ответ. Больше не было смысла с ним церемониться. - А теперь я расскажу то, что хочешь услышать ты, - пришла очередь Джина смеяться. - Я только хочу услышать: во сколько ты оценишь мою дочь? - Я просто хочу сказать тебе, что по моему приказу твоего старшего сына спаивали, а младшего подсадили на наркоту. Я наблюдал с большим удовольствием, как месяц за месяцем, сначала твой старший сын уничтожает твою гордость, твою фирму, а потом, с не меньшим удовольствием, как младший. И они не только разоряли ваш бизнес, они ещё и уничтожали себя. Ах да, твой младшенький не вернётся, он обдолбался до такой степени, что схлопотал передоз. Его тело нашли в наркопритоне и никто опознать его не смог. Так и закопали, как Неизвестного. Это я довёл их до могилы и наслаждался, глядя на то, как они загибаются. А сейчас у тебя осталась одна дочь, которая пытается спасти остатки твоей гордости. Её я у тебя заберу, а ты сдохнешь, как никому ненужная псина, - рычал Сокджин, нависая над стариком. Он смотрел, как тот хватается за сердце и пытается дотянуться до кнопки экстренного вызова медсестры. Ким Сокджин выпрямился, хмыкнул, глядя на корчащегося старика и направился к выходу, улыбаясь. Остановившись в дверях, он усмехнулся и сказал: - Ты остался один, Говард. Один и без денег, которыми ты так кичился. Хлопнув дверью, он направился на выход и возле сестринского поста, усмехнувшись, сказал: - Ваш вип пациент сейчас сдохнет. Вдохнув ночной воздух Сеула, он прикурил очередную сигарету. Глядя на неё, он задумался - какая это уже по счёту? Но так и не смог вспомнить. Урчание двигателя и ночь, дарующая покой. Это, наверное, будет первая ночь в его жизни, когда он будет крепко спать, не преследуемый кошмарами прошлого. - Да! Я слушаю! — сквозь сон пробормотала Дана. - Дана Кольдман? - незнакомый голос в трубке заставил насторожиться и распрощаться с ночными кошмарами, как и со сном. - Да, это я. - Это из больницы, у вашего отца был приступ. Мы не уверены, что он дотянет до пересадки. Вам лучше приехать. - Я скоро буду! - закричала она. Тихие гудки в трубке. Наспех накинутая одежда и вот, палата и тихий писк медицинских аппаратов. - Простите, мы сделали всё, что могли, но его сердце уже не может функционировать. Я думаю, это последняя ночь. Вам лучше попрощаться, - сказал врач, не глядя ей в глаза. Она его понимала. Тяжело сообщать близким, что человек, на спасение которого они надеялись, доживает последние часы. - Отец я здесь, - сказала она, присаживаясь рядом с ним. Но в ответ только писк приборов, отмеряющих оставшиеся минуты жизни человека.

***

Ночь была беспокойной, Дана то и дело просыпалась на каждый писк аппаратов. Под утро отец пришел в себя, она подскочила к нему. - Папа, как ты? Может врача позвать? - Это всё ты! - прохрипел он. - Ты во всём виновата! - Ты о чём? - Дана непонимающе посмотрела ему в глаза. - Это ты, тварь, во всём виновата, - хрипел он, задыхаясь и отпихивая её руки от себя. - Надо было еще при твоём рождении тебя удавить. - Отец, о чём ты? Ты бредишь? Подожди, я позову врача! - Дана соскочила со стула и бросилась к двери. - Это ты связалась с этим отбросом, который убил моих сыновей! - хрипел он, приподнявшись на кровати. - Это ты во всём виновата! - Ты о чём? - тихо спросила она, отпустив ручку на двери. - Это твой дорогой Джин-и подстроил крах моей фирмы и убил моих сыновей, а ты, как шлюха, бегала к нему и раздвигала ноги. Знал бы, подороже бы тебя продал, - задыхаясь и кашляя, хрипел он. - Как Сокджин мог убить моих братьев? - непонимающе прошептала Дана, подходя к отцу. - Что за бред ты несёшь? - Мне не нужна была дочь. Надо было твою дуру мать отправить на аборт. Но ты и её угробила, она сдохла со словами «Позаботься о доченьке». А ты, дрянь неблагодарная. На этой койке должна лежать ты, а не я, - он захрипел, выгнулся дугой, схватился за грудь и тут же обмяк. Остался лишь писк аппарата ИВЛ. Звук, разрывающий тишину. В палату влетели медики, оттолкнув её от отца. А она стояла и смотрела, как его пытались реанимировать. Когда врач объявил время смерти, она очнулась. Вытерла влагу слёз, стекающих по щеке. Она никогда не понимала, за что её не любил отец, а сейчас её мир опять покачнулся. Душа выла и скулила, требуя объяснений, а лучше - опровержение слов отца. Сквозь эту боль, она стояла и слушала соболезнования врачей. Вопрос: "как так получилось?" так и крутился в голове.

***

*** Дверь в кабинет распахнулась со стуком. Ким Сокджин оторвал голову от бумаг, которые изучал и даже не удивился, увидев перед собой ту, из-за которой не смог уснуть прошлой ночью. - Мой отец умер! - закричала она. — Ты счастлив?! - Я бы не сказал, что я расстроен этим фактом, - усмехнулся он, откидываясь в кресле. - Это ты виноват! - кричала она. - В чем я виноват, Дана? - Ты убил моих братьев? Скажи мне правду?! - слёзы текли из глаз. - Хосок, выйди, мы потом обсудим эти вопросы, - сказал он человеку, стоящему рядом с ним. - Как скажете, господин Ким, - его юрист слегка склонил голову, собрал документы со стола и удалился. - Ты что несёшь? - прорычал Сокджин. - Совсем с катушек съехала? - Что моя семья тебе сделала, за что ты нас так ненавидишь? - не унималась Дана. — Это ты растоптал мою любовь, ты вытер об меня ноги! Мы тебя не трогали! - Вы ничего не сделали?! - заорал он, соскакивая со своего кресла, которое со стуком врезалось в стену. - Не строй из себя слепую дуру. Неужели ты так нихрена не поняла? Из-за своей ненужной и слепой любви к отцу, которая ему на хуй не нужна была, ты ничего не видишь. - Да о чём ты, мать твою?! - Не смей упоминать мою мать! Из-за вашей поганой семейки она умерла, а следом за ней и отец. А знаешь, что послужило причиной этому? Твои любимые братики изнасиловали моего брата. На моих глазах они издевались над моим маленьким братиком. Связав меня и усадив на стул, они заставляли смотреть и приговаривали, что я виноват в этом, что мне не стоило связываться с их сестрой, что я отброс и не достоин даже дышать одним воздухом с вашей семьёй, - Сокджин стоял напротив неё, сжав кулаки и орал. Он был в бешенстве. Вся ненависть, копившаяся годами и тихо лелеемая, сейчас вырвалась. - Нет, этого не может быть, - прошептала Дана, всхлипывая и зажимая рот ладонями. - А мой брат плакал и звал меня на помощь. Плакал, просил его отпустить, ведь он ничего не сделал и ни в чем не был виноват. А эти твари просто ржали и говорили, что это урок его старшему брату. Да, это я подсуетился, чтобы твой старшенький пил, как не в себя. И, в итоге, эта привычка его и сгубила. Это по моему приказу второго подсадили на иглу. - Нет! - плакала она, мотая головой и делая ещё один шаг назад. Сокджин уже не контролировал себя, наступал на неё и орал. - Моя мать не смогла пережить такого позора и умерла. А отец - не смог без неё и через год отправился за ней. Я остался один с психически искалеченным братом. А сейчас ты меня спрашиваешь, доволен ли я? Да я счастлив, что вся твоя семейка сдохла! - он нависал над ней. - Я только жалею о том, что не сделал это собственноручно. - Сокджин, остановись, - тихий голос заставил их обоих вздрогнуть. - Хён, ты потом пожалеешь о своих словах. - Тэхён-и, - со стоном пробормотал Джин, взъерошил свои волосы и отступил от Даны. Она заплаканными глазами смотрела на парня в дверях. - Госпожа Кольдман, вам лучше покинуть нас, - тихо сказал он. - Прости, - прошептала она. - Прости за всё. - Вам не за что просить прощение, Дана. Но вам сейчас действительно лучше уйти. На негнущихся ногах она вышла из кабинета и вздрогнула от звука разбившегося стекла. Она хотела получить ответ, она его получила. И сейчас она не знала, что же ей делать с этим знанием.