Уличный Поэт.

      Протагонист, проснувшись уже где-то ближе к обеду, чем к завтраку, убедился, что первые урока два он точно проспал, после чего неспешно прочитал то, что написал вчера ночью… кстати, полезная привычка, мне тоже обзавестись такой не помешало бы…       «Гавным-гавно. — оценил он своё творчество. — Первый стих, видимо, был интересным потому, что в нём было нихуя непонятно, и он создавал иллюзию какой-то глубины, а это — просто антиамериканская агитка, каких миллионы. Быть может мне нужно не думать, что написать в стихе, а просто выплёскивать чувства, как в прошлый раз, чтобы не написать хуйню?..».       За такими мыслями Протагонист принял душ, заварил себе рич-бич-пакет, успешно приговорил его, оделся, взял в руки два пакета, по которым он раскидал свой компьютер и его периферию, и уже собирался отправиться в школу, а, точнее, в клубную комнату; однако, то, что он обнаружил на пороге своей квартиры заставило его удивиться настолько, что он чуть не выронил компьютер прямо на пол. Нет, это были не приставы и даже не коллекторы, визита которых Протагонист ожидал; да и потом, ни те ни другие не стали бы приходить так рано… да и ждать, когда им кто-то откроет дверь.       — Юри?! — Протагонист скорее поверил бы, что он ещё спит.       — Привет. — ласково улыбнулась брюнетка. — Ты не пришёл сегодня в школу.       — А… да, наверное… — спермобак ещё не понял, как он должен на такое реагировать. — А… что ты здесь делаешь?..       — Я хотела пройтись с тобой вместе на занятия, но у Саёри не было твоих контактов, только этот адрес. Я боялась тебя пропустить, поэтому пришла сюда в пять утра, но ты всё не выходил и не выходил. Я даже испугалась, что ты ушёл раньше, или что адрес неверен, но как хорошо, что ты всё-таки здесь!       «Так, ладно, я ни во что из этого не верю, это какой-то бред. Да, я просто поехал крышей на почве смерти матери, это — самое правдоподобное объяснение того, что за ужас тут творится».       — Ты идёшь в школу? — закончив объяснение того, что она здесь делает, Юри задала довольно странный вопрос: видимо за одиннадцать с половиной лет она так ни разу не прогуливала… но при всём при этом, ответ на её вопрос был положительным.       — Э… Да… Но, скорее, в Клуб…       — А зачем? — недоумевала девушка, увидев в руках членоносца две больших сумки.       — Да, вот, на время припрятать бы кое-что… — не желая рассказывать много подробностей, ответил Протагонист.       — А, так зачем тебе Клуб? Ты можешь оставить их у меня.       «Блин, какая услужливая галлюцинация…».       Юри, увидев, что Протагонист не спешит принять её предложение, воспользовалась его вчерашним советом и решительно заявила:       — Давай! В клубе ты будешь злить этим Монику, а у меня дома полно свободного места, и никто их не тронет… Идём…       Не став ждать согласия от представителя лучшей (мужской) половины человечества, Юри быстро, но аккуратно выхватила из его руки одну из сумок; и начала неспеша спускаться по лестнице, наблюдая, следует ли её собеседник за ней. Тому же не осталось ничего, кроме как пойти за девушкой, компьютер ведь, как-никак можно было продать тысяч за десять.       На улице Протагонист поравнялся с Юри, и они пошли вместе.       — Ты написал сегодня стих? — спросила девушка.       — Э… да… — Протагонист нехотя полез в свой рюкзак, который он, ввиду наличия в нём всех ценностей в его жизни, носил везде. — …но оно отличается от первого в не лучшую сторону, и… я не думаю, что тебе такое понравится…       Юри, похоже, мнение спермобака о его собственных стихах не очень интересовало, потому что она буквально вырвала листок из его рук и тут же принялась его внимательно читать.       — То, что ты перешёл из философской плоскости в практическую — замечательно. — вроде как неиронично заявила брюнетка. — И, хотя я не в полной мере разделяю твою гражданскую позицию, очень здорово, что она у тебя есть. Ещё мне очень нравится, что ты не просто заявляешь, что американская культура плохая, а показываешь, почему она плохая. Также твоим важным достижением я могу назвать, то что ты не обвиняешь американцев во всех проблемах, ты полемизируешь с ними, ты призываешь их идеологов через века на дебаты, давая им фору, намекая на какие проблемы Америки ты будешь делать акцент.       «Блять, да где она там это вычитала? Я ведь не об этом писал… наверное…».       — Ещё, — продолжала Юри, — очень похвально, что ты не взваливаешь все проблемы на американцев, а подчёркиваешь, что их веяния пришли на благодатную почву, которая приняла их идеалы без какого-либо критического осмысления. И этот призыв начать пересмотр общепринятой морали с себя — это… нечто нехарактерное. Я его в такой форме никогда не встречала, так что твоё стихотворение ничуть не хуже первого, да, оно проще, в нём нет такого количества аллегорий, но это не делает его хуже. Очевидно, что тебе пришлось сделать усилие над собой, чтобы спуститься на один уровень с читателем, чтобы как можно большему количеству людей удалось правильно понять твой посыл. Это… это удавалось далеко не каждому гению!..       «А «аллегория» и «аллергия» — это же, вроде, одно и то же… или нет?.. Кстати, о простоте…».       — Так вы помирились с Нацуки? — не найдя другой темы для разговора, спросил Протагонист, забирая у Юри свой шидэвор. Просто о своём стихе он совсем не хотел с ней говорить, ему казалось словно брюнетка не хвалит его, а… оправдывает, что ли…       — Так мы и не ссорились. — махнула рукой жанр. — У нас разные взгляды на жизнь, и не всегда нам удаётся принять точки зрения друг друга, но это не мешает нашей дружбе…       И не успел Протагонист тихо порадоваться, что это, оказывается, не он виноват во вчерашнем, как Юри обязательно нужно было добавить:       — …хотя, Моника была бы счастлива, если бы мы дружили только с ней одной…       Протагонист глубоко вздохнул, видимо ему всё же придётся экстраполировать свои нигилистическо-эгалитаристские взгляды на неё:       — Да и хрен с ней, с этой Моникой!       — Но ведь она…       — А что она? Она — такая же ученица, как и мы, а то, что она немного популярнее ещё не означает, что мы — её собственность.       Юри сначала смущённо покраснела, а потом расплылась в такой доброй улыбке, что Протагонист словил очередной стояк. Удивительно, что он не появился раньше, просто от осознания, что Юри… Юри!.. идёт рядом с ним и разговаривает.       — Спасибо. — благодарно сказала она.       — Да не за что. — спокойно ответил Протагонист, на ходу взяв свой пакет немного по-другому.       Секунд десять они шли молча, потом Юри, видимо, решила объяснить за что именно она его благодарила:       — Ты даёшь такие хорошие советы…       — Не знаю, самые банальные советы, что только можно придумать…       — Ну, не скажи… О, вот мы и пришли!       Все в школе знали, что Юри из богатой семьи, иные в этой школе просто не учились, но чтобы богатой настолько… Она жила на самой окраине элитного района с частными домами. Её же четырёхэтажный буквально дворец располагался на нескольких гектарах, окружённых пятиметровой каменной стеной толщиной в метр. И это, прошу заметить, был почти центр города.       Юри нажала какую-то кнопку на пульте, и электронные механизмы бесшумно распахнули перед ней и Протагонистом многотонные металлические ворота.       — Идём!.. — не дождавшись полного открытия ворот, Юри шагнула на территорию поместья и, убедившись, что Протагонист пошёл за ней, нажала на кнопку ещё раз и двери начали закрываться.       Дом был окружён прекрасным садом, с опушками, лесками и даже довольно крупными прудиками. На данный момент в саду работало минимум десять низеньких рабочих, загар которых намекал на то, что их родиной была Юго-Восточная Азия. По мере продвижения к дому, Юри до и дело поднимала руку, чтобы поздороваться с тем или иным рабочим, иногда она даже произносила какие-то звуки (поскольку они были каждый раз разными, Протагонист предположил, что это были имена); рабочие, очевидно, были рады возвращению своей хозяйки и каждый улыбался ей, снимая широкополую шляпу, прежде чем вернуться к своим обязанностям. А вот на Протагониста все смотрели по-разному: кто-то с радостью, но большинство — с удивлением или недоверием. Не чувствуя себя в такой ситуации достаточно комфортно, Протагонист решил не отставать от Юри, чтобы охрана, которая тут, без сомнения, имелась, не приняла бы его вдруг за нарушителя периметра.       Вскоре — после нескольких минут ходьбы — они всё-таки добрались до фонтана, стоящего перед домом. Ещё секунд пятнадцать у них ушло, чтобы подняться по мраморной лестнице. Наконец, они добрались до массивных трёхметровых дверей с золотой рамкой и хрустальной (Протагонист мог поклясться, что это было не стекло) сердцевиной.       Эти двери открыл перед Юри швейцар, одетый в чудной старинный наряд с цилиндром. И к девушке тут же подошёл портье, приняв у неё сумку. Прежде, чем отдать её, брюнетка сказала рабочему что-то на неяпонском… и неанглийском и кивнула в строну Протагониста. Покорно опустив голову, портье подошёл и к Протагонисту и, взяв у него и его пакет, понёс куда-то в сторону.       — Он положит их на крышу. Я сказала ему предупредить охрану, что ты со мной и можешь приходить сюда в любое время. — увидев недоверие на лице Протагониста, Юри объяснилась.       — А… а твои родители не будут против?.. — не будучи в состоянии даже перевести дух от всей этой роскоши, что предстала перед его взором, Протагонист не придумал никакой более уместной реплики.       — Не переживай, они здесь почти не бывают. Папа любит работать и не любит Японию, обычно я летаю к нему в Англию, Германию или Америку, а мама сюда надолго возвращается только когда ей приходится менять паспорт.       — Значит, совсем не часто… — сказал Протагонист почти про себя, уже предвкушая, как по всем законам жанра, едва он только наденет скафандр на своего космонавта, эти двоя неожиданно одновременно явятся сюда, и ему придётся голышом спасаться от шальных пуль вот в том пролеске…       — Но, знаешь… — Юри вдруг приблизилась к Протагонисту, взяв того за руку. — Я уверена, что они будут рады, когда узнают, что у меня наконец-то появилась родственная душа…       «Когда»? Значит, знакомство с её родителями — это лишь вопрос времени?.. Так, блять, я ведь вроде ничего вчера не принимал, откуда белочка?.. Или это мне чего подсыпали?..»       — О, ты голоден? — вдруг спохватилась Юри, что в её доме гости не накормленные. — Будешь есть?       Ну, глюк — не глюк, шиза — не шиза, а кушать хочется всегда… Вот это я поэт, конечно… Бля.       Юри усадила Протагониста во главе длиннющего банкетного стола персон, примерно, на сто пятьдесят, сама же девушка села от него справа и одну за одной заказала три смены блюд. Каждое блюдо на этом столе представляло из себя подлинный шедевр кулинарного искусства, созданный выдающимися гастрономическими гениями со всего земного шара, в общем, брюхо себе Протагонист набил на всю жизнь вперёд.       После перекуса Юри отвела Протагониста в свою комнату, расположенную на третьем этаже. Она была раза в три больше квартиры Протагониста, а через её панорамные окна открывался чудесный вид на сад, бассейн и город.       — Ты не пойдёшь в школу? — спросил Протагонист, плюхнувшись в массажное кресло, помня, что Юри в школе считалась очень прилежной ученицей.       — Нет. — отрезала брюнетка, многозначительно посмотрев в окно. — Да и сомневаюсь, что там кто-то заметит моё отсутствие.       — Юри… — Протагонист собирался возразить, но девушка не дала ему такой возможности.       — Я бы предпочла провести время с тобой… давай попробуем написать по стиху? — Юри повернулась к Протагонисту и улыбнулась.       — Может тогда пойдём в Клуб, чтобы… было больше мнений о нашем творчестве… репрезентативная выборка… или что-то в этом роде?.. — Протагонист хоть и был в восторге от самого факта нахождения в комнате девочки… этой девочки, но оставшиеся механизмы в его башке, отвечавшие за рациональность буквально кричали, что для первого раза этого было достаточно.       — Я не хочу идти в клуб. — отрезала Юри, сократив тем временем расстояние между ним и протагонистом в два раза. — Там Моника… Давай уйдём из Клуба после фестиваля?! Будем проводить всё время вместе! Тебе ведь здесь нравится, да?..       Юри, ожидая ответа села на ручку массажного кресла, отчего их с Протагонистом лица оказались так близко, что он уже был готов кончить прямо в штаны.       — Я… я, наверное, с радостью бы принял это предложение… — начал он.       — Но ты откажешь? — печально уточнила Юри.       — После фестиваля я… мне придётся уйти из школы.       У Протагониста не был оплачен последний семестр, и оплачивать его сейчас, прекрасно понимая, что университет ему будет не по карману, он не видел смысла.       — Это из-за учёбы? Если хочешь, я подтяну тебя по любому предмету, просто…       — Нет. — остановил её Протагонист. — Это… семейное. Да, по семейным обстоятельствам…       Он не сразу смог подобрать правильные слова.       — Ты переезжаешь? — уточнила она.       — Видимо, да… — не скрывая сожаления, ответил Протагонист.       — Вот как, значит… — Юри произнесла это странным тоном. Не то, чтобы Протагонист хорошо разбирался в девушках, но он был почти уверен, что этот жест означает, что брюнетка ему не поверила. Его догадку подтвердил и тот факт, что девушка встала с ручки кресла и села на свою кровать.       Какое-то время они сидели молча: Юри что-то думала, а Протагонист не видел смысла убеждать её в том, что он оказался во власти независимых от него обстоятельств, ведь если она уже решила, что ему не верит, то это уже никак не изменить…       — Но ведь до фестиваля… — вдруг заговорила брюнетка. — Мы сможем проводить время вместе?..       — Да, конечно, это было бы замечательно!.. — не успел Протагонист до конца выразить свою мысль, как Юри села прямо на него, поджав ноги, обняв его и положив голову ему на плечо.       В таком положении девушка ногой прекрасно чувствовала его стояк, но то ли он её не особо смущал, то ли она предпочла не обращать на него внимания. В любом случае, Протагонист был ей за это очень благодарен.       «Блин… Юри такая мягкая… и тёплая… она прямо как котёнок… не, она лучше котёнка… котёнку ты хрен присунешь…».       Звучит как вызов!       — Я отвратительна… — спустя минут пять такого лежания Юри вдруг заговорила дрожащим голосом.       Протагонист, взглянув ей в лицо, увидел две тёплые прозрачные струйки, вытекающие из ещё глаз.       — Ты — единственный человек во всём мире, кто так считает. — устало вздохнув, сказал он.       — Да. — Юри была расстроена настолько, что говорить ей удавалось с большим трудом. — Они просто не знают моей тайны. Если… если они узнают… никто даже смотреть в мою сторону не захочет…       Протагонист получил вполне легитимную возможность осуществить свою давнюю мечту и воспользовался своим шансом: он прижал плачущую Юри к себе и начал гладить её по голове, успокаивая её. Нет, он не дебил, просто на тот момент ещё не умел мыслить масштабно. Да большинство из вас в такой ситуации, я уверен, просто бросилось бы наутёк.       — Я, конечно, не знаю, что это за тайна ужасная, но, зная тебя, я почти уверен, что там нет совершенно ничего серьёзного…       — Да? — Юри вскочила с Протагониста.       Девушка быстро и резко просунула руку под кровать, достав оттуда огромный старинный чемодан.       «Мда, это я сейчас точно погорячился… Ставлю двадцать йен, что уйти мне из этой комнаты удастся только став соучастником…».       Юри раскрыла чемодан перед Протагонистом. Быстро перебирая руками, брюнетка разложила его содержимое, и уже через пять секунд перед гостем стояла пирамидка из трёх уровней подставок, на которых лежали самые разнообразные ножи.       Протагонист вопросительно посмотрел на девушку, ожидая услышать, что это её орудия для охоты на людей или чего-то в этом роде, однако, как он изначально и предполагал, ответ был куда проще, приземлённее и невиннее:       — Я коллекционирую ножи. — Юри была немного раздражена тем, что ей приходится озвучивать такую очевидную мысль, ведь сказать об этом ей было очень тяжело. — Я могу тебе прочитать лекцию про каждый из них, а у меня их в подвале ещё несколько сотен…       Юри была готова разрыдаться, словно её вынудили признаться в чём-то невероятно постыдном.       — Ну… и что?.. — искренне не понял Протагонист. — Ну… ты коллекционируешь ножи… и… нормально… Я коллекционирую… коллекционировал монеты и марки, и ничего… Кто-то вообще коллекционирует засушенные головы аборигенов, и даже это не мешает ему оставаться уважаемым человеком…       — Да?! — Юри плакала и нельзя было точно сказать это она рада, удивлена или расстроена. — Но это ещё не всё!..       «Вот теперь и начнётся та часть, после которой я стану соучастником… Интересно, мне хотя бы дадут?.. Ну, шансы есть…».       — Когда… — девушка буквально захлёбывалась слезами. — Когда мне плохо… или наоборот хорошо… или… да просто испытываю любую эмоцию… я… не могу сдержаться, я… не могу думать не о чём другом…       Вдруг Юри, ни с того ни с чего резким движением принялась снимать с себя верх одежды.       «А, так она — эксгибиционистка… Я думал, будет хуже».       Однако, стоило ей снять с себя блузку, как полупустую голову Протагониста посетила уже другая мысль:       «Бля, лучше бы она реально была эксгибиционисткой…».       — Всё чего я хочу в эти моменты — это резать себя!.. — приложив титанические усилия, Юри всё-таки озвучила это.       Протагонисту тем временем не осталось ничего, кроме как одновременно и ужасаться шрамам, покрывающим переднюю сторону рук Юри от плеч до ладоней, и восхищаться сиськам третьего размера, облачёнными в полупрозрачный кружевной бюстгальтер, сквозь который прекрасно просвечивались два тёмных крупных сосочка… так всё, Протагонист кончил.       Шрамы были разной длинны и глубины: как совсем свежие, так и практически зажившие. Они накладывались слоями друг на друга, в результате чего кожа на передней стороне рук Юри казалось очень грубой и была почти чёрной, а вот её животик с чётко оформленными на нём совсем небольшими кубиками дал командиру артиллерийского корпуса Протагониста приказ на перезарядку главного калибра…       — Наверное… наверное… ты теперь меня презираешь…       «Ох, девочка, знала бы ты как у пацанов мозг работает…».       — Я… я тебя не виню, я и сама себя презираю… Я… я пойму, если теперь ты не захочешь иметь со мной ничего общего…       Юри отвернулась от Протагониста и продолжила плакать. Она прикрыла сиськи руками скорее инстинктивно, нежели в полной мере осознав, что стоит полуголая перед парнем.       Протагониста никто не учил, что нужно говорить в таких ситуациях, а чтобы грамотно продумать, что сказать дальше у него не было времени. Надеяться ему приходилось лишь на удачно подобранные слова, да на то, что ему удастся задавить Юри авторитетом… как бы сюрреалистично последнее не звучало.       — Хрень ты говоришь, Юри. — Протагонист встал с кресла и сделал несколько шагов в сторону плачущей девушки. — И хрень делаешь.       Брюнетка осторожно обернулась в сторону своего гостя.       — Хрень ты говоришь, потому что думаешь, что люди отвернутся от тебя в тот самый момент, когда тебе понадобится помощь. Как я уже тебе говорил, тебя любят, и будут счастливы, если у тебя будет всё хорошо. И ещё, если даже не больше, они будут счастливы, если смогут тебе помочь… А хрень ты делаешь, потому, что думаешь, словно без самоистязаний ты не сможешь полноценно испытывать эмоции, но это не так. Стоит тебе оказаться от этого заблуждения, стоит тебе продержаться немного без членовредительства, как ты сама поймёшь, что на самом деле жила в иллюзии столь многие годы, и что твоя жизнь была прекрасна не благодаря, а вопреки. И стоит тебе это осознать, как вся твоя жизнь будет чувствоваться такой, как в тот момент, когда ты только надрезаешь себе плоть, потому что это на самом деле ничего тебе не даёт, а лишь отнимает, хотя тебе сейчас и кажется наоборот…       «Блять, хуя я умный… может я внатуре гений, ёпт?».       — Хорошо… — Юри снова повернула к Протагонисту свои дыньки. — …я попробую продержаться…       — Не нужно «держаться», «крепиться», включать силу воли и прочее. Просто осознай, что… что ты ничего не теряешь, а наоборот, освобождаешься от того, что долго отравляло тебе жизнь, и каждый следующий день будет лучше предыдущего.       — Ладно. — Юри вытерла слёзы и принялась убирать свои ножи.       Протагонист в это время тяжело вздохнул. Он больше не представлял, что ещё ему делать в этом дворце, и уже было направился к выходу, однако Юри его остановила:       — Правда, что любой с радостью захочет помочь мне?       Формулировка была слишком категоричной, но Протагонист не мог ответить иначе:       — Да, конечно. — повернулся он к Юри.       Брюнетка удовлетворённо кивнула, после чего села на кровать:       — Тогда, полежишь со мной на кроватке?..       «Джекпот!».       — Конечно…       Протагонист присел на кровать рядом с голой до пояса Юри. Девушка обняла его за плечи, после чего они вместе легли на кровать, а она накрыла их одеялом.       Протагонист мог лишь гадать: был ли это намёк или Юри в тот момент просто было нужно дружеское плечо. Он так и не осмелился узнать это наверняка, он ведь и так на вершине блаженства: он в одной кровати с раздетой Юри. Она его обнимает и что-то сопит на ушко, что-то неразборчивое, но, без сомнения, приятное.       Так продолжалось до самого вечера.       — Юри, ты спишь? — негромко спросил в один момент Протагонист.       Ответа не последовало.       Решив, что ночевать здесь — это уже перебор, он аккуратно вылез из-под одеяла и, укрыв, Юри одеялком, быстренько поцеловал её в щёку и тихо покинул здание.       Придя домой, Протагонист недосчитался двух шкафов — видимо, приставы здесь уже всё описали. Следовало отдать их человечности должное, его вещи они забирать не стали, сложив их аккуратной стопкой в углу. Хотя, скорее всего, служители Фемиды просто поняли, что они не стоят ничего.       Следующие дни прошли для Протагониста как один: утром у порога его встречала Юри, вместе с которой они шли в школу. По дороге Юри читала очередной стишок Протагониста и объясняла ему почему его произведение — шедевр. Иногда она давала ему советы, но Протагонист чаще всего вообще не понимал, о чём она говорит.       В школе во время занятий они почти не виделись — в конце концов, они учились в разных классах, а Протагонист до сих пор до ужаса боялся оголтелых фанатов статной брюнетки, однако из сплетен он узнал, что Юри постепенно стала менее стеснительной, хотя общение по-прежнему отягощало её. Ещё она, вроде как, перестала резать себя, а поскольку она не начала, наверное, резать других, то это можно было назвать победой.       На уроках Протагонист появлялся больше для галочки, просто ему было некуда идти, а весь день тусоваться у Юри он откровенно ссал, после того, как прочитал в Википедии кем именно был отец Юри, и как он заработал два своих первых миллиарда, а так же то, в каком виде находили тех журналистов, что осмеливались об этом писать… Теперь ему стало ясно, что любовь к ножам у Юри — это наследственное.       Так или иначе, учителя не мешали Протагонисту просиживать уроки, он объяснил им свою ситуацию и подавляющее большинство педагогов и учебного совета вошли в его положение. Один из замов директора даже предложил Протагонисту работу: годовая вахта на острове Кунашир. Протагонист не знал, где это находится, но платили там очень прилично, а делать ничего особо и не требовалось, просто сидеть на одном месте целый год с ружьём в руках… Да, всё выглядело довольно подозрительно, но это, по крайней мере, обещало быть интересным.       Протагонист и Юри продолжали ходить в Клуб так как Монике было необходимо наличие в нём минимум пяти членов, однако шатенка пообещала отпустить их после фестиваля, на котором она планировала привлечь к своему детищу достаточно внимания, чтобы убедить некоторых мешкающихся представителей школьной элиты к занятию её позиции в непрекращающемся противостоянии с Токой и вступлению в её клуб. Протагониста она была готова отпустить просто так, но за Юри она ещё планировала побороться, однако брюнетка заняла жёсткую позицию и шатенке пришлось отступить, сказав лишь, что Протагонист тянет Юри с собой на дно. Самой же Юри, которая никогда не причисляла себя к «элите» было на это плевать.       Протагонист в это время писал очень много стихов; и не только потому, что так у него был повод проводить время с Юри, он действительно начал получать удовольствие от процесса. Он в стихотворной форме выплёскивал на страницы все свои мысли, а поскольку, все его мысли были негативными, то и стихи получались интересными, и не только для психиатров. Ещё он много читал, он прочёл каждую книгу, что ему давала Юри; и не только для того, чтобы увеличить шансы на то, чтобы она ему дала, но и чтобы как-то убить время на уроках. Он даже в какой-то мере радовался, что скоро пойдёт на работу, ведь это означало, что ему больше не придётся учиться, е! Как при этом ему заработать себе на жильё он, однако, пока не представлял.       Протагонист читал стихи Нацуки и Саёри, стараясь их по возможности хвалить, и Юри, смотревшей на это, пришлось быть аккуратней в выражениях, хотя её оценки почти всегда были гораздо ниже, чем у членоносца.       Моника тоже дала ему пару раз почитать свои стихи. Протагонист не знал, подобрала ли она свои произведения таким образом, или это и был её уровень, но он бы сказал, что она писала лучше него. Моника, видимо, из принципа не хотела знать его мнение о своём творчестве о чём бы то ни было, а Юри в ответ на такую оценку способностей Моники Протагонистом неизменно говорила что-то вроде: «Она пишет посредственный ширпотреб, а ты — шедевры. Просто ты — гений и тебе её стихи кажутся глубже, чем они есть на самом деле». Саёри и Нацуки, кстати, не вешая на Протагониста громких ярлыков, тоже открыто заявляли, что спермобак пишет лучше главы, на что Моника отвечала, называя всех, кто разделял эту точку зрения то «плебсом», то «быдлом».       И вот, день фестиваля — последний полноценный день Протагониста в школе — настал. Завтра он забирает документы, через три дня — уезжает на вахту, а ещё через несколько дней в его квартиру въезжают новые владельцы — всё складывалось как нельзя лучше… в данной ситуации, само собой. Клубная комната была подготовлена: трибуна, плакаты, кексики — всё как требуется. Дело оставалось за малым: окончательно решить, какой стих будет читать каждый автор.       — Давайте я прочту «Ребёнка Прокуроров»? — предложил Протагонист, после того, как было решено какой стих читать Нацуки. — Там матюков поменьше. Или «Я списал в утиль подноготную…»? Там можно четверостишья с бранью опустить и будет почти пристойно.       — Ага. — саркастично ответила Моника, после чего всучила ему какой-то листок. — Вот твоё стихотворение.       Протагонист пробежал его глазами — а вот это уже и был посредственный ширпотреб, Моника словно специально старалась сымитировать стиль трёхлетнего ребёнка с олигофренией.       — Пусть все знают, что в наш клуб принимают даже с посредственными писательскими способностями. — объяснилась шатенка, поймав на себе недобрый взгляд Протагониста.       «Ну, со стратегической точки зрения это и логично, даже злиться на неё не хочется…».       Однако, не у всех были подобные мысли:       — Так сама это и читай. — резко ответила ей Юри, лишь по выражению лица Протагониста поняв примерное качество писанины Моники. — Пусть он будет тем, кто наоборот покажет уровень, которого можно достичь в клубе.       — Юри… — шатенка попыталась мягко остановить девушку, которую несмотря ни на что всё ещё считала подругой.       Брюнетка же, очевидно была готова идти до конца. И вот в этот момент Протагонист понял, понял, что у него в этой школе осталось последнее дело.       — Юри, не надо… — тихо и не вполне уверенно сказал он.       Проведя с этой девочкой столько времени…       — Почему ты спускаешь ей такое отношение с рук? — недоумевала Юри, повернувшись к спермобаку.       …он понял, что она слишком чиста.       — Потому, что она права. — Протагонист этой фразой словно прошёл точку невозврата.       Слишком чиста для него.       — В каком это смысле «она права»? — Юри, казалось, злилась.       И заслуживала она гораздо большего, чем он был способен ей дать.       — Я вовсе не гений.       Он не хотел, чтобы она терзалась по нему всю жизнь.       — Юри, ты ошиблась.       Ей нужно было отпустить его.       — В моих стихах нет той глубины, которую ты там нашла. Я просто писал о всякой фигне, что приходила мне в голову. И если ты спросишь меня, какой смысл в них вкладывал лично я, то моим ответом будет: «Я не знаю».       Ради них обоих — ведь он не смог бы жить с осознаем, что не поступил в этот момент правильно.       — Я никогда не считал себя гением, и не пытался выдать себя за него. Просто… ты мне так убедительно об этом говорила, что я и сам на секунду в это поверил, но стоило мне отключить самоё самомнение и включить мозг, то стало очевидно, что это не так…       А для этого её нужно было лишь подтолкнуть…       — Возможно, тебе больно это слышать, но ты даже не представляешь, как мне больно это признавать. Ты — удивительный человек и заслуживаешь знать правду… Прости…       Протагонист опустил голову, Моника замерла, ожидая дальнейшего развития ситуации, а Саёри с Нацуки переглядывались, пытаясь найти ответ на вопрос: «Что здесь вообще происходит?».       Первой немую сцену нарушила Юри, бросив на Протагониста странный взгляд и спешно покинув клуб. За ней кинулась Ницуки. Саёри сперва молча смотрела на членоносца и Монику, затем последовала за лолей.       Оставшись наедине с шатенкой, Протагонист поднял голову. Некоторое время он просто смотрел ей в глаза, пока, наконец, та не кивнула одобрительно и не протянула ему свою руку.       Протагонист какое-то время думал, стоит ли пожимать руку человеку, для которого он — гавно, но потом всё же пожал, не желая на пустом месте проявлять невежливость.       — Я не представляю, это насколько сильным мужчиной нужно быть, чтобы сделать это… — сказала она не скрывая искреннего восхищения.       Протагонист ничего не ответил, ему было не до её комплементов.       — Не переживай. — напоследок сказала она. — Ты всё сделал правильно.       — Только чего-то мне от этого не легче… — признался Протагонист.       Словно желая подсластить пилюлю, Моника ему улыбнулась, однако, Протагонисту этого было мало, ведь ещё сегодня ему улыбалась сама Юри.       Не смотря на все проволочки, Юри вернулась перед началом, клуб наполнился неравнодушными… неравнодушными до красивых девочек и кексиков; неравнодушных к деятельности клуба в переполненном классе было человек пять, видимо, это и были те самые люди, которых Моника хотела записать себе в армию.       После скучнейшего вступительного слова, Моника зачитала свои стихи, потом Саёри, которая, оказывается, была вице-президентом, кто бы знал. Дальше читала Юри: она была спокойна, лишь старалась не смотреть в сторону Протагониста. Потом читала Нацуки, выступление которой сорвало овации лоликонщиков, к которым она отнеслась снисходительно. Дальше объявили выход Протагониста.       Его выход на трибуну не сопровождался аплодисментами, как выход членок, да и вообще никто на него особо не смотрел: кто-то клевал носом в окно, кто-то доедал свой кекс, четверо человек заполняли бланки о членстве, которые им великодушно даровала Моника, один человек дрочил под партой…       «Блин, интересно, это реально никто не видит или все просто молчат из вежливости?».       Протагонист всё делал нарочито неспешно, словно не желая уходить из этого места — места где на него единственный раз в жизни обратила внимание красивая девочка. А, если быть до конца откровенным, то это было место, где на него единственный раз обратила внимание просто девочка, но да ладно.       Он положил перед собой стих Моники и, пробежав его ещё раз глазами, незаметно положил на него сверху свой листок — очередной свежачок.       «Ну, раз умирать, то с музыкой, раз уходить… то громко…».       — Псс, Моника… — тихо обратился он к шатенке, стоящей у крайнего ряда и с интересом с кем-то разговаривающей.       — Что? — оторвалась она от разговора.       Протагонист ничего не ответил, он лишь нахально улыбнулся, как бы невзначай показал ей средний палец и завёл свою шарманку:

Я сношал ваши мысли И сношал ваших мамок. Я читал ваши вирши, И это — высший упадок…

      Запала, увы у него хватило только на одно четверостишье, поскольку подоспевшая к трибуне Моника принялась его нещадно колотить. Не больно, но ощутимо, и поэту не осталось ничего, кроме как без боя покинуть трибуну.       Протагонист пошёл к выходу, слыша, как в клубе Моника чего-то там объясняла публике. Вдруг Протагониста кто-то одёрнул сзади — это оказался второклассник, спустя ещё секунд десять ему компанию составили ещё двое учеников, покинувших комнату литературного клуба.       — А там есть продолжение? — спросил первый с искренним интересом.       — Ну, есть… — со смесью удивления, гордости и некоторой надменности ответил Протагонист.       — Можешь прочитать? — тут же спросил другой.       — Да, очень интересно… — подхватил третий.       Протагонист на мгновение пораскинул мозгами:       — Да, только не здесь…       Дав своей аудитории сигнал следовать за ним, он вывел их на задний двор школы, где не было почти никого. Протагонист залез на один из камней, схватился одной рукой за ветку дерева, чтобы не упасть и начал читать.       На самом деле, он думал, что слушатели устанут после его первого стиха, однако нет, они потребовали следующий, а потом ещё один. Аудитория Протагониста увеличивалась буквально с каждым произнесённым им словом, привлекая к импровизированному выступлению всё новых и новых слушателей, пока их число не стало исчисляться несколькими сотнями, некоторые из них записывали действо на телефоны. На сборище пришли посмотреть и учителя, однако не ставшие предпринимать каких-либо активных действий против стихоплёта-матершинника, ведь он как-никак завтра уже не будет учеником этой школы, а если он стал главным фактором ажиотажа на фестивале, то и меры, казалось бы, не нужны.       Протагонист в какой-то момент подумал, что вся эта толпа собралась посмеяться над ним, дурачком. Он уже было хотел в тот же момент остановиться и уйти, но потом решил, что какая разница, если сейчас ему весело, ведь это чувство, когда ты выступаешь перед толпой — нечто незабываемое и у него-то такого точно никогда не будет.       — Ладно, это был последний… — констатировал Протагонист, исполнив весь свой репертуар.       — На бис! — потребовал кто-то с края толпы.       — Заманчиво, но нет. — отказался Протагонист и уже было готовился слезть с камня, как вдруг ему задали ещё один вопрос.       — Пацан, а ты из какого клуба?       — С литературного! — ответил Протагонист, чем вызвал всеобщий смех, его по-прежнему продолжали снимать, надеясь на продолжение шоу.       Вдруг Протагонист увидел краем глаза в окне Монику. Повернувшись в её сторону он обнаружил, что действительно, зеленоглазая шатенка смотрит на него из окна школы недовольным взглядом.       — Эй, Моника! — обратился он к главе через расстояние. — Я тебе тут рекламу клуба на ютуб забабахал! Чего ты такая недовольная?!       После этого камеры оказались направлены в окно, и Моника, не желая находиться в одном видео с Протагонистом, незамедлительно ретировалась, а толпа вместе с Протагонистом, уловив в окне движение, разразилась громким ржачем.       Протагонист был счастлив, он даже и мечтать не мог, что в последний его школьный день к нему будут обращено столько благоговеющих взглядов.       На следующий день Протагонист пошёл в школу забирать документы, однако у самого входа его перехватил довольно высокий парень, голову которого покрывали бейсболка и капюшон толстовки, а лицо закрывали огромные тёмные очки.       — Парень, слушай. — подошёл незнакомец к Протагонисту, протягивая ему телефон с запущенным вчерашним роликом, на котором Протагонист зачитывал свои стихи перед толпой. — Это ты на видео?       — Ну, да, а чё? — Протагонист включил быка, будучи морально готовым вступить в драку с очередным фанатом Моники… а в случае непредвиденных обстоятельств — бежать в школу, к охране.       Тон Протагониста ошарашил собеседника:       — Ой, да нет, ничего. — незнакомец поднял руки вверх то ли в знак извинения, то ли в знак капитуляции. — Просто, если тебе интересно, то я бы хотел предложить тебе работу.       — Работу? — удивился Протагонист.       — Да. Когда у тебя заканчиваются уроки? Если тебе интересно, то я могу заскочить, забрать тебя. — незнакомец нажал на кнопку на ключе, и, стоящая на парковке недалеко от него, вырвиглазно жёлтая Феррари активировала на секунду фары и пикнула.       — Э… да я на полчасика максимум. — ответил Протагонист, делая вид, что он не обратил внимание на марку машины.       — А, без проблем! — обрадовался незнакомец. — Я тогда тебя тут подожду.       Протагонист закончил таки дела в своей школе и пошёл к незнакомцу, будучи полностью уверенным, что это будет либо какой-то развод, либо его просто-напросто порежут на органы, но вот только до вахты ему всё равно было делать нечего, так что пусть этот клоун его, так уж и быть, развлечёт.       Незнакомец встретил Протагониста очень радостно и приветливо. Он усадил его в машину, после чего сам сел на водительское кресло и неспеша поехал куда-то в сторону центра. Отъехав от школы квартала два, незнакомец снял с себя головные уборы и очки, дав Протагонисту увидеть его лицо.       — Ты меня не знаешь, да? — предположил он.       — А должен? — ответил вопросом на вопрос Протагонист.       Незнакомец лишь хмыкнул, не отвлекаясь от дороги:       — Набери в Википедии: «DJ Kato». — попросил он, и Протагонист послушно выполнил.       Като убедился, что загрузилась его фотография:       — Ну, как, похож? — улыбнулся он.       «Да все мы, жёлтожопые, на одно лицо…».       — «…самый молодой битмэйкер Великой Десятки… — принялся вслух читать информацию о своём новом знакомом. — …среди современных композиторов Японии занимает третье место по популярности…».       — Там ошибка. — вдруг перебил его Като. — Я — пятый по популярности, но третий по состоянию…       «Числодрочер» — про себя дал характеристику Като Протагонист.       — Но это больше не важно. — словно догадавшись о том, что он производит не самое лучшее первое впечатление, поправился битмэйкер. — Если моя идея выгорит, то мы вдвоём будем вне всяких топов.       — «Мы вдвоём»? — недоверчиво спросил Протагонист.       — Именно. — улыбнулся ему Като.       Тем временем, жёлтая Феррари доехала до одного из самых дорогих отелей города. Разместив машину на подземной парковке, Като проводил Протагониста в свой номер, после чего пригласил в свой рабочий кабинет — довольно скромную комнату (по сравнению со всем остальным убранством его жилища), единственной приметной деталью которого являлся навороченный компьютер с тремя мониторами и невъебенной аудиосистемой. Включив свой «пека», Като предложил гостю своё навороченное геймерское кресло, себе же оставив седалище попроще.       — Ты вообще что-нибудь понимаешь в музыкальном бизнесе? — Като начал разговор с этого вопроса, однако быстро осознал его бессмысленность. — Хотя, если ты даже не знаешь, кто я, то, скорее всего, нет.       — Так что за работа? — Протагонист очень нервничал во всей этой обстановке и уже жалел, что не отказался сразу, ещё у школы.       — Да, я пытаюсь тебе объяснить. Дело в том, что, приходя в музыку у тебя есть два пути: ты пишешь то, что тебе нравится и живёшь на гроши, либо берёшь заказы и просто делаешь, что у тебя просят, забивая на любой креатив, и получаешь за это неплохие деньги.       — Ты, судя по всему выбрал второй вариант… — отметил Протагонист       — Не совсем. — Като взял мышку и за несколько кликов открыл папку со множеством аудиофайлов. — Днём я работал на заказ, а ночью — сочинял для себя в надежде, что однажды найду человека, чьи текста я смогу наложить на свой бит и вот вчера мне присылают это видео, и я понимаю, что этот день настал.       — То есть ты хочешь, чтобы я читал рэп? — недоверчиво спросил Протагонист.       — Нет, я хочу чтобы мы читали его вместе. — быстро ответил Като, после чего вернулся к своей прежней мысли. — Просто я понимаю музыку, я знаю что такое мои биты. Они не стоят тех копеек, что за них готовы заплатить ноунеймы в надежде на то, что бит от Като поможет им подняться. А те, кто готов платить, требуют к себе очень… индивидуального подхода… Если бы я умел писать текста, то уже был бы самым известным рэпером от Камчатки до Явы, но, увы, я просто битмэйкер… зато какой!..       — Слушай, мужик… — перебил Протагонист Като. — Я, конечно, вот серьёзно тебе благодарен, и всё такое, но… Я сомневаюсь, что я тот, кто нужен третьему… или пятому композитору Японии. Я просто писал стишки потому что… со скуки… а тебе…       — Ты просто не видишь свои текста со стороны. — остановил его Като. — Смотри.       Битмэйкер запустил на компьютере какое-то флоу:       — Вот, просто зачитай что-нибудь. Не нужно париться за качество, просто… положи на биты то, что ты чувствуешь…       Протагонист недовольно посмотрел на Като:       — Давай, не бойся!.. — подбодрил его новый знакомый.       В конце концов, решив, что от него не убудет, Протагонист прослушал чуть-чуть предложенного трека и, стараясь попадать в бит, просто говорил первое, что придёт ему в голову

За что меня подвернули ненастью? Ведь я всю жизнь свою пытался не лажать. Я верю, что я на дороге к счастью, И что, как доберусь, наступит благодать. В раю не нужен будет мне мой паспорт, И не придётся никуда мне убегать. Это в прошлой жизни я был заперт И даже не давали мне мечтать. Я ставлю палку в колесо Сансары, И не меня тут нужно выручать. За-бе-ри ме-ня в рай… За-бе-ри ме-ня в рай…

      Дальше у Протагониста уже кончился запал. Он посмотрел на Като, который в свою сторону смотрел на него, как на… физическое воплощение манны небесной, не меньше:       — Ты хоть понимаешь, что ты — новый Эминем? — Като словно не верил до конца своему счастью.       — Чего? — недоверчиво повёл бровью Протагонист.       — Да! — уверил того битмэйкер. — У тебя просто безупречное чувства рифмы и… такта и… стиля… Да! Речитатив слегка хромает, но это поправимо, у тебя уже есть всё нужное для успеха.       — Да ты гонишь. — нет, одно дело, когда Юри называла его гением, но чтобы человек, понимающий в индустрии, называл его новым Эминемом… это было уж совсем чересчур.       — Нет. — отрезал Като. — Отпали мои последние сомнения. Мои биты, твой текст, наше исполнение — и мы трахнем всю богему. BTS будут доедать за нами объедки… Так, ладно, смотри, что я предлагаю: полноправное партнёрство.       — И что это означает? — уточнил, неподкованный в юридических делах, Протагонист.       — Все доходы пополам. — объяснил вкратце Като.       — Значит, и все расходы… — наконец-то нашёл подвох Протагонист. — …Вот только доходы будут ещё неизвестно когда, а расходы начинаются прямо сейчас…       — Я понял твои опасения. — остановил гостя Като. — В первый год… нет, в первые полтора года нашего сотрудничества, все расходы в одностороннем порядке я беру на себя. Это раз, и… секунду…       Като вдруг вышел из комнаты, вернувшись в неё где-то через полминуты, держа в раках небольшую горку денег:       — …и доходы твои начнутся не в отдалённой перспективе, а прямо сейчас.       — И для чего это? — не совсем понимал Протагонист.       — Это? Можешь считать это подарком к началу нашего сотрудничества.       — А не многовато ли? — Протагонист окинул взглядом предложенные ему связки йен, юаней, долларов и… чего-то ещё, вроде, фунтов. Примерно за такую цену на аукционе ушла его квартира.       — Пф. — недовольно хмыкнул Като. — Я это отобью за полгода. За первые полгода.       «Блин, вот взял же меня за жопу, тварь, и не отпускает…».       — Мы заключим официальный договор, в нём всё будет оговорено. Хочешь, отдай его любому юристу на проверку, любым юристам, я всё оплачу. Хочешь, можешь сам выбрать юриста, который будет составлять договор. Если тебе нужно ещё что-то сверху, то выдвигай требования, я уверен, что мы сможем договориться…       «Ох, блять, вот пожалею же я об этом…» — подумал неудавшийся поэт, взвесив все риски.       Протагонист набрал телефонный номер:       — Это я… по поводу вахты… Извините, но мне больше не нужна работа, до свидания…       — Это можно считать за согласие? — радостно спросил Като.       — Да. — Протагонист пожал ему руку. — Только у меня жилья нет…       — На втором этаже номера есть две свободные комнаты, выбирай любую. Хочешь, бери сразу обе.