Kiss me thru the phone

Девушка кончиком языка коснулась кончика черного карандаша для глаз, смачивая и после проводит по нижнему веку. Не с первого раза получается желаемая насыщенность, из-за чего Т/И проводит ещё несколько раз вдоль по тому же месту. Пока она двигает рукой, до ее ушей доносится звук соприкосновения друг о друга ее металлических браслетов. В мыслях проносится мысль о том, что уже нужно выходить, так как либо девушка встретится с ним сегодня, либо может забыть о нём. После умозаключения захотелось и вовсе разбить зеркало, но Т/И за свои годы почти научилась держать эмоции под контролем, поэтому она лишь швыряет куда-то в сторону карандаш. Оглядев мрачную комнату ещё раз, глаза зацепились за самые различные плакаты с участниками рок групп: The Clash, Genetarion X, The Adverts и Sex Pistols. Мама девушки никогда не одобряла увлечение такой музыкой - тяжелая и неприемлемая, совершенно не подходящая для девочек! Однако вскоре обоим родителям пришлось принять всё, что пришло в жизнь их дочери с момента знакомства с Майки. При одной мысли о нём Т/И словно чувствует разряд тока по всему телу. Это не та обычная влюбленность на неделю, это нечто большее! И, разумеется, она не собирается терять это нечто. Вот только насчет Майки она далеко не уверена. В один день он становится самым лучшим возлюбленным, тем самым принцем, о котором мечтала та маленькая Т/И, а в другой день он уже холоден как лёд, от которого болит горло, а потом и всё тело. Выйдя из своей комнаты, девушка посмотрела по ведущему к ней коридору на кухню, там она заметила лишь младшую сестру, которая делала своё домашнее задание. Может, хоть она оправдает ожидания родителей. Никак не извещая о своем уходе, девушка вышла из квартиры и спустила по лестнице. Выйдя из здания, она тут же почувствовав свежесть и тепло, вдохнула почти полной грудью (в последнее время делать это стало сложнее) воздух. Осматриваясь, вся та радость от весны тут же исчезла, сменяясь на привычное равнодушное состояние: граффити (далеко не все) хоть и были красивыми, но она чувствовала, что так быть не должно. Как сообщил Кен, сегодня вечером они выступают в каком-то баре, название которого Т/И даже не потрудилась запомнить – только адрес. Двинувшись по направлению к месту проведения концерта, девушка сложилась свои руки в карманы кожаной черной куртки. Район никогда не считался нищим или тем более каким-то гетто, но и смотря на граффити и компании неформалов, в это было сложно поверить. Скорее в этом большую роль играет время. А сейчас время молодости, жизни и любви. Время, когда нужно жить так, словно завтра не наступит. Т/И уже вышла из дворов и проходила по тротуару, по которому она прошлась почти до центра города. Всё ближе подходя к месту проведения концерта на улице чаще встречались прохожие, которые зачастую были компаниями панков, но изредка это были взрослые, которые шли с работы. Одаривая Т/И осуждающим взглядом, они шли дальше, а она выкрикивала им ругательства. Они разворачивались с ошарашенными лицами, но ничего более и шли себе дальше. Девушка привыкла к этому, поэтому особо не обращала внимания на нудных взрослых. Выкрикивать им что-то стало просто привычкой с тех пор, как она стала той, кем является. За витринами стоят манекены, наряженные во всё яркое и броское. Т/И остановилась напротив и стала рассматривать одежду, которую бы она точно не купила, но... нет, следовать моде никогда не было её увлечением. Взгляд спустя несколько минут разглядывания сфокусировался на отражении и девушка поправила пышные кудри. Как бы она не хотела подстраиваться под нынешние стандарты, но кудри ей шли так, словно её волосы всегда были такими объемными и красивыми, в отличии от натуральных прямых (как, собственно, и у остальных девушек). Подойдя ближе, Т/И начала рассматривать свой макияж: пальцем пару раз провела по ресницам, приподнимая, а также оскалилась, чтобы проверить, нет ли на зубах красной помады. Обычно, когда она это замечала у других девушек, то тихо и вежливо шептала им об этом на ухо, стараясь не засмущать или застыдить (ведь есть те, кто только будет и рад кого-то застыдить и посмеяться, но ведь это полнейшая хуйня). На зубах не было помады, а ресницы были в порядке, так что Т/И пошла дальше. Продолжая идти к цели, девушка не раз задумывалась о будущем музыки Майки. Она действительно была невероятной, такой живой и красивой, именно поэтому сейчас у него много концертов и постепенно его группу начинают узнавать и любить. Если бы это всё было плохой затеей, Т/И тут же бы ему сказала об этом, но она рядом и по-настоящему рада за его успехи. Всё тело пробило сильной дрожью и она чуть не упала. А если ему всё это не надо? Ее присутствие, ее радость и любовь не имеют никакого значения для него. Может потому он и не отвечает последние три дня? Девушка хлопнула ладонью себя по лбу, силясь не думать о такой глупости. Какая-то компания панков, проходящая мимо начала хихикать. Ну и пусть, это сейчас далеко не важно. Т/И сконцентрировала взгляд на том, что происходит впереди; и она видит большое скопление людей, а по большей части она видит как черные пятна кружат возле здания. Повернув голову налево, она посмотрела на адресную табличку и узнала название улицы – значит она совсем рядом. Подойдя, она поняла что это бар. Возле входа толпилось не так много людей, как казалось до этого, но вполне возможно что выступление все-таки будет не скоро. Ребята очень громко разговаривают, курят и пьют. Из-за того, насколько громко они что-то обсуждали, Т/И услышала, что где-то здесь стоит гитарист группы «Томан». Повернувшись и внимательнее оглядевшись, девушка заметила возле фонарного столба Кейске Баджи, который не особо горел каким-либо желанием быть в центре внимания, поэтому он стоял там один и курил. Т/И подошла к парню, продолжая его разглядывать: на нем была черная майка с японской свастикой, черные штаны с цепями и кроссовки. Баджи кивнул ей, делая затяжку, а потом спросил ее: – Ты пришла на концерт? – Т/И закатила глаза, про себя отвечая что пришла вообще-то в кино на «Шестнадцать свечей». Однако девушка кивнула, а потом раскрыв рот, хотела подробнее рассказать причину своего визита, но Кейске перебил ее – Ты же ведь пришла сюда только ради Майки, верно? Т/И ничего не ответила на этот вопрос, смотря куда угодно, но только не на парня, из-за чего тот хмыкнул и сделал ещё одну затяжку. Девушка пересилив себя, все же повернулась к нему и попросила сигарету. – Знаешь, – Кейске достает пачку сигарет и выудив одну, протягивает Т/И, – он на верном пути. Наша музыка нравится людям, нас начали признавать и любить. Парень потянулся за зажигалкой, но девушка подойдя к нему вплотную встала на носочки, притягивая руками его лицо ближе к своему, подкуривая и с вызовом глядя ему в глаза. Баджи ухмыльнулся, вновь делая затяжку, тем самым разжигая табак. Сигарета девушки была подкурена и она встала рядом с ним, делая большие затяжки. Видно, так нервничала из-за своего парня, а особенно после начала речи Баджи. – Мы теперь точно знаем, что все, что мы делаем - имеет смысл и значение. Он больше начал концентрироваться на музыке, он теперь словно как рыба в воде, детка. – закончив свой рассказ, Кейске с неким сожалением посмотрел на девушку своего друга. Стряхнув пепел, Т/И после услышанного нахмурила брови и подняла голову вверх, чтобы смотреть прямо в глаза парню. – А кем это он себя возомнил, Сидом Вишесом? – с усмешкой спросила Т/И, изогнув брови. – Ну, ты уж точно не его Нэнси. Она точно не уверена, что почувствовала: ее будто размазали по стене, воткнули нож в спину или влепили гулкую пощёчину. Ее глаза сузили, а недокуренная сигарета упала рядом с ее ботинком, которым она и затушила ее. Девушка еще раз посмотрела в глаза Кейске, которые не выражали никакого хотя бы сожаления о том, что он только что ляпнул. Чертов кретин. Т/И развернулась и направилась к входу в бар. Все тело вновь начало дрожать и было сложно сконцентрироваться: после никотина она чувствовала себя так расслаблено, а сейчас она готова упасть на асфальт и пролежать так минимум полчаса, пока ее тело и мозг придут в норму. Ей так плохо, она готова кричать и плакать, но даже на это нет сил. Она чувствует в один момент так много, но в то же время и ничего. Внутри приглушенный свет и она видит как несколько компаний панков сидят за столами, что-то пьют и курят. Баджи всегда считал, что курить в каких-либо заведениях неправильно (хоть и было дозволенно), поэтому и выходил на улицу. Тут же люди принимают все, что им дают. Возле барной стойки Т/И заметила Казутору, который тоже что-то пил. Он повернулся, когда услышал, что кто-то вошел и увидев девушку, как-то печально на нее посмотрел. Он кивнул, не сказав ни слова, а потом кивнул в сторону лестницы, ведущую на второй этаж. Т/И кивнула в ответ и пошла к лестнице. Сейчас произойдет один из самых важных разговоров в ее жизни. Ее руки до сих пор дрожат, но она старается делать вид, что ко всему готова и примет все, что бы Майки не сказал ей. Однако она верит и чувствует, что он не отвернется, будет рядом что бы не произошло. Он ведь однажды обещал, что напишет песню в ее честь, даже посвящал ей стихотворения, которые и могли стать той самой песней. В будущем, будучи вместе, добившись всего, чего они могли только мечтать, они могли бы слушать эту песню. Вспоминать все то, что прошли вместе, несмотря на все сложности. Они бы любили друг друга до конца. В коридоре сидят еще несколько панков, которые даже не обратили внимание на Т/И, а та лишь оглянулась и увидела приоткрытую дверь. Она не сомневалась, что Майки там. Открывая дверь, девушка заметила как в комнате горит лампа, создавая приглушенный свет и как здесь захламлено. Много разных безделушек или чего-то нужного (видимо это комната владельца заведения), но самое главное не это. Возле окна на стуле сидит Майки, смотря куда-то вдаль. На подоконнике стоит пепельница, а в ней несколько окурков. Сам парень выглядел даже скучающим, подпирев рукой подбородок, он продолжал смотреть в окно, но когда он услышал шаги, то обернулся к двери. Т/И не знала что чувствовать. Слова Кейске так и крутились в мыслях, не давая покоя, но и Майки прямо здесь, перед ней - такой родной и близкий. Девушка улыбнулась ему, он же вновь обернулся к окну. Его глаза не выражали абсолютно ничего, из-за чего Т/И решила поскорее подойти к нему. – Я...скучала, Майки, – Т/И облокотилась о стену возле окна, стоя лицом к лицу к парню. Она не хочет подходить ближе, что-то подсказывает ей, что сейчас лучше держаться на расстоянии. Сано не сказал ни слова, продолжая смотреть в окно. – я хотела обсудить все, что происходит между нами. Девушка почти запнулась, когда говорила эти слова. Руки вновь начали дрожать, но либо она говорит, либо навсегда замолчит. Если бы она могла только знать, о чем он думает, то все было бы намного легче, но он даже и слова ей сказать не хочет, постоянно умалчивает о том, что думает и о том, что чувствует, не давая никаких знаков. Было так боязно представлять, что он уйдет, не захочет быть открытым именно с ней. Есть и другие девушки помимо Т/И, к которым он может быть мил и добр, и тем более доверять им, нежели ей. – Я не против поговорить, – наконец ответил Сано, оборачиваясь к Т/И. – нам давно нужно все обсудить. Девушка мнется, стараясь собрать мысли воедино, чтобы разговор действительно дал плоды, а не был очередным подобием серьезного диалога, который разрешил бы все недопонимания между ними. Майки продолжает наблюдать за девушкой, пока та обдумывает все, что хочет сказать ему. – Я так рада, что сегодня будет концерт. Я видела столько людей возле бара, они все ждут твоего выступления, – Т/И посмотрела на Сано, искренне улыбаясь. Она была по-настоящему рада и горда за парня, но если ему и вправду это все не нужно, то она вряд ли сможет так просто его отпустить. – я тоже жду. – Да, я здесь уже давно сижу, а когда только пришел с парнями, то было наверное меньше людей, но все они поговорили с нами, я был им так рад. Знаешь, обычно не все люди готовы говорить с «фанатами», но для меня они не фанаты, а слушатели, и мне было совсем не в тягость говорить с ними. – Это все правда очень классно, но почему ты не отвечал на мои звонки? Вроде все эти дни и Кейске, и Тора, да и вообще все не были так заняты, как ты. Хотя ты даже мог ответить и сообщить, что не можешь говорить. Но вместо этого ты просто молчал, – глаза начали слезиться, но девушка сдерживалась чтобы не заплакать прямо перед Майки. Парень лишь молча смотрит на нее, ничего не говоря. Слеза скатила по щеке Т/И, но она быстрым движением руки вытерла ее. Звон металлических браслетов словно вновь привел ее в чувства и она вскинула брови, давая понять Манджиро, что все еще ждет от него ответа. Каким бы он не был, она не позволит ему снова молчать и остановиться прямо здесь. Они будто в пустыне и стараются дойти до воды, но каждый раз он останавливается, и она тоже. Когда-нибудь это должно было закончиться и это именно этот момент, когда молчанию между ними больше не бывать. – Мне нет оправдания, Т/И, – он повернулся к окну и вновь смотрит куда-то в темноту. После его ответа девушка поняла, что больше он ни в ком и не нуждается. Это конец, больше нет их, больше нет ее. В груди больно закололо и Т/И всхлипнула, опустив голову и смотря себе под ноги. Слезы уже было невозможно контролировать, девушка даже не хотела стирать их. Пусть ее тушь и потечет, пусть все и увидят, как она выглядит и в каком она состоянии, но она наконец может чувствовать себя по-настоящему. Ей больно, ужасно больно, и она не боится испытывать и показывать это. «Господь, только помоги мне забыть его» – Не могу поверить, что ты сказал это. – он определенно сломил ее, сделал так больно, как никто другой. Подняв голову, девушка посмотрела прямо ему в глаза и продолжила. – Если ты уйдешь, то я не приму тебя. Слезы с новой силой покатались по горячим щекам девушки. Майки же встал со стула и посмотрел в глаза Т/И, его губы дрожали, но он подошел к Т/И и крепко обнял ее. Девушка не обняла его в ответ, а когда Майки отстранился, то лишь отвернулась от него, прикрыв глаза и продолжая плакать. Затем она услышала шаги и то, как закрылась дверь.