Помощь не требуется

Влад сказал уходить быстро и не оглядываясь. «Народ Тёмного княжества не привык видеть волшебников. Отец пугал ими людей слишком долгое время. Если кто-то ещё узнает в вас магов, весело не будет. Возвращайтесь в табор и сидите там, пока я не приду. Мне нужно уладить пару дел. Как закончу, сразу вернусь». У Вари даже не было шанса с ним объясниться. Она не знала почему, но чувствовала свою вину перед ним. Видя эти полные растерянности глаза, ей в голову не приходило никакой другой мысли, кроме той, что, возможно, ей удалось задеть его чувства. Как-никак, а колдовать перед молодым Мороком было очень плохой идеей. Уже в таборе девушка думала о том, что перед возвращением нужно обязательно с ним поговорить. Кто знает, может, судьба не случайно закинула её с сыном именно в это воспоминание Влада? Быть может, она сможет стать его переломным моментом в жизни? К сожалению, проверить эту теорию шатенка всё равно была не в силах. Варя со Славой прождали пару часов и собрались прощаться. Цыганский табор, ещё недавно казавшийся им чужим, теперь был очень тяжек для расставания. Варе было тяжело отрывать от сердца этих людей, принявших её со Славой в свою семью, как родных. — Аа, видишь! Говорили же, что найдём ваш камень, душенька, — говорила Азиза, гладя напоследок Варю по волосам. Слава старался держаться подальше от всей этой истории. Не то чтобы мальчику не хотелось попрощаться, просто ему это действительно не нравилось. И это чувство становилось острее, когда он прощался с осознанием того, что им больше увидеться нигде не придётся. Мама обняла за него всех цыган, выслушала комплименты и наставления, что от него тогда требовалось? Мальчика волновало другое. Он думал о том, как изменились его мысли. Как теперь он сможет смотреть на отца, как сможет ему язвить, выслушивать его нравоучения после проведённого с его молодой версией времени? Слава, сам того не понимая, нашёл в молодой версии Влада свое спасение, отголосок собственной мечты, собственных желаний. Он помнил вкус пыли на губах, когда они мчались на лошадях по просёлочной дороге, смех, разрезающий тишину вечера. Помнил искренность в глазах молодого отца, когда тот рассказывал истории о своих мечтах, о покорении мира. Сейчас, вспоминая его уставшее лицо из будущего, морщины, прорезавшие его лоб, Слава видел лишь тень былого. Тень человека, которого когда-то узнал и полюбил. И эта тень, это отражение несбывшихся надежд, давило на принца. Как теперь жить с этим знанием? Как смотреть в глаза человеку, зная, что внутри него похоронено столько нереализованного, столько забытого? Слава чувствовал себя предателем. Предателем отца, предателем самого себя. Ведь в юном Владе он увидел то, чего ему так не хватало в настоящем: веру в мечту, жажду жизни, бесстрашие. И теперь он должен был вернуться к реальности, к отцу, который эту мечту похоронил. Мальчик знал, что не сможет больше смотреть на него прежними глазами. Будущее, в которое он так отчаянно пытался вернуться, ускользало, словно песок сквозь пальцы. В его взгляде навсегда останется отпечаток этой встречи, отпечаток утраченной надежды и невысказанной любви. И этот отпечаток будет нести в себе и боль, и понимание, и прощение. — Знаешь что, Слава? Плевать на всех твоих королей и принцев, — проговорил цыган из табора, вешаясь на шею угрюмому мальчику. — Ты — это ты. И, если твой отец этого не видит, это его проблема. Мы-то с тобой знаем, как быть собой. Парень подмигнул, и внутри Славы внезапно заиграло непонятное чувство. Цыганская вольница манила своей непринужденностью и отсутствием условностей. В их глазах он видел не отражение чьих-то амбиций, а самого себя — любопытного и жаждущего приключений. Раньше мальчик позволял себе лишь мимолетные встречи с этим миром, украдкой наблюдая за танцами у костра и слушая завораживающие истории. Теперь же эта жизнь казалась ему чем-то большим и неотъемлимым. Слова цыгана прозвучали как долгожданное откровение. Слава вдруг осознал, что может выбирать, кем быть, что его ценность не определяется родословной или титулом. Внутри зародилось желание сбросить оковы предрассудков и следовать зову сердца. Так, как когда-то не получилось у его отца. Ведь что ему мешало всё это время? Лишь собственная медлительность. Мальчик робко улыбнулся в ответ цыгану, чувствуя, как тяжелый груз ответственности постепенно покидает его плечи. — Ты готов? — спросила Варя, закончив с прощанием и подойдя к сыну. В глазах мальчика наконец блеснула прежняя уверенность. Он чуть улыбнулся ей и кивнул. — Готов. Варя улыбнулась и опустила свой взгляд. Эта улыбка вышла несколько грустной, такой, что даже Славе не пришлось гадать, что королеву что-то не оставляло в покое. — Это из-за Влада? — догадался мальчик, наблюдая за реакцией матери. Она огляделась по сторонам. — Он сказал, что придёт. Мне хотелось сказать ему напоследок пару слов. — Ну так скажи сейчас. Слава нехотя указал матери посмотреть назад. Позади, около густых деревьев, прятался его отец и уже какое-то время не сводил своего взгляда с них двоих. Как только Варя его увидела, то сразу же побежала в его сторону, теряя по дороге всякое королевское приличие. — Эх, первая любовь… Цыган позади томно вздохнул, отходя в сторону. Слава опустил взгляд на ноги. Первая любовь матери, а расхлебывать последствия этого страстного прощания ему. Он присел на поваленное дерево, наблюдая за воссоединением двух когда-то полюбивших друг друга сердец. Влад, хоть и выглядел потрёпанным жизнью, всё ещё сохранял в себе тот огонь, который когда-то зажёг Варю. Она же, наоборот, казалось, расцвела в своем королевском заточении, но, судя по её настоящему порыву, тосковала по вольной жизни и прежней любви. Слава заметил это ещё тогда, во время её страстного танца с молодым отцом у костра. Их разговор был тихим, но полным эмоций. Варя то смеялась, то злилась, и в каждом взмахе её руки Слава узнавал желание продлить эту встречу ещё хоть на минуту. Слава видел, как отец что-то горячо говорил, жестикулируя руками, а Варя внимательно слушала, кивая в знак согласия. «О, нет, — про себя вздохнул принц. — Я не буду смотреть, как они смущаются!» С этими мыслями мальчик быстро отвернулся, надеясь вычеркнуть из памяти детали этого разговора. — Так значит… волшебница? — задумчиво произнёс брюнет, уводя свой взгляд куда-то вдаль. Варя молчаливо кивнула. — Что ж, вы совсем не выглядели как боевой маг. — А вы, как княжеский сын. Парень улыбнулся. — Полагаю, теперь мне стоит представиться, как подобает? Он улыбнулся, выпрямился и протянул девушке руку, склонившись в поклоне. Варя тихо хихикнула и вложила в ладонь молодого человека свою руку, сразу после этого жеста ощутив на своей коже прикосновение его сухих губ. — Князь Владислав, новый владелец этих земель, к вашим услугам, — он склонил голову в лёгком поклоне, словно демонстрируя гибкость ума, а не только тела. — Хотя, признаюсь, бремя власти пока не давит на мои плечи так сильно, как могло бы. Варя усмехнулась, и в этой улыбке Слава увидел отблеск живого пламени, блиставшего в её взгляде лишь на фотографиях двадцатилетней давности. — Королева Варвара, владелица ветров Ветряного королевства, — произнесла она, склонившись в шутливом реверансе. — Совсем не обязательно в последнюю нашу встречу обмениваться поклонами и любезностями, князь. Мои заклинания сильнее любых слов. — О, я уверен в этом, — промурлыкал парень, в его глазах заиграли искры азарта. — Но слова, как известно, тоже могут быть оружием. Особенно, когда дело касается магии и королевских интриг. Он подошёл ближе, его тень на мгновение накрыла лицо девушки, словно крыло ночной птицы. — Итак, королева Варвара, какие тайны вы скрываете в своём королевстве? — Те, которые вы, князь, ещё не готовы узнать, — прошептала она, и в её голосе звучала нежная, но неприступная сталь. — И, возможно, никогда не будете готовы, — на мгновение во взгляде матери Слава разглядел тоску и непонятную ему печаль. — Скажите, Влад… В вашем княжестве волшебников не жалуют, вам разве не противно от нас с сыном? — Противно? — переспросил парень с лёгким удивлением в голосе. — Противно должно быть лицемерие, Варя, а не сила. Я вырос в мире, где шёпот заговоров сплетается с музыкой балов, а улыбки скрывают кинжалы. Магия — это всего лишь ещё один инструмент для чьих-то планов. Вопрос лишь в том, кто держит его в руках и с какой целью. Кстати об этом, — парень чуть приблизился к волшебнице, — мне хотелось бы узнать, какие ветра гонят вашу магию вперёд. Не расскажите? Варя подняла на него взгляд. Аметистовые омуты, сиявшие ярче того, что князь уже видел на поле боя, заставили его утонуть в глубине её глаз. — Вы хотите слишком много, князь. Знание — это бремя, а магия — это дикий зверь, которого невозможно приручить до конца. Её слова прозвучали как предупреждение, как шёпот древнего леса, предостерегающий от опасности. Влад заметил во взгляде королевы скрытое беспокойство, какое та, хоть и испытывала, но не решалась обсудить с брюнетом. И что-то подсказывал ему, что это беспокойство касалось конкретно его. — Возможно, — согласился с женщиной Влад, — но разве не в обуздании диких зверей и состоит искусство власти? Варя увидела горящие в глазах юноши огни амбиций, знакомых ей с детства, и, непонятно как, но всё её опасения куда-то испарились. Её боязнь оставить молодого человека в этом времени одного уступила светлой надежде на то, что молодой князь справится со всеми испытаниями, что ему готовила судьба, и пройдёт их достойно. — Искусство власти, говоришь? — усмехнулась женщина, приподняв тонкую бровь. — Власть — это не только обуздание, Влад. Это ещё и ответственность за последствия, за каждую сломанную судьбу, за каждую пролитую слезу. Магия же… она не терпит насилия над собой. Она мстит тем, кто пытается её покорить. Князь нахмурился, словно не желая принимать такие доводы. Его взгляд, полный решимости, не дрогнул. Варя вздохнула, понимая, что переубеждать его пока бесполезно. Влад уже принял решение, и ничто не могло его остановить. Она была не в праве менять его тернистую дорогу, которая однажды привела его в мельницу Сказочного патруля. Задачей волшебницы было лишь убедиться, что её появление в его жизни раньше времени не показало никакого сильного влияния, из-за которого он захотел начать своё отмщение раньше. — Что ж, князь, — произнесла она, отступая на шаг. — Я предупредила тебя. Дальше — твой выбор. Помни лишь одно: знание без мудрости — опаснее невежества, магия без контроля — разрушительнее стихийного бедствия. Она замолчала, глядя в глаза Владу, словно пытаясь передать ему все свои опасения, всю тяжесть ответственности, которую он на себя возлагал и ещё возложит своими последствиями. Женщине было больно видеть это молодое лицо и молчать, глядя в эти глаза, прекрасно зная о том, какие трудные 300 лет предстоит впереди им пройти. Было тяжело уходить, оставляя Влада одного, когда самая трудная полоса его жизни только начиналась, когда он уже стоял на пороге своего нового, рокового будущего. Тем не менее, Варя смолчала. Она придвинулась ближе к брюнету и улыбнулась, скрывая в своём взгляде немое наставление держаться. Её рука опустилась ему на правую щеку, немного погладила, а после на том месте холодную кожу молодого князя обжег её лёгкий поцелуй. — Спасибо, что не оставил моего сына, — произнесла волшебница, смотря на растерянного Влада. Её руки нежно обвили его спину, смыкаясь в тесных объятиях. — Скоро свидимся, — прошептала королева, тем самым сбив парня с толку ещё больше. Он, растерявшись, даже не успел как следует обнять её в ответ, только похлопал по плечу, произнёс что-то вроде «не думаю, что так скоро». Варя тихо ухмыльнулась, слушая его ровное дыхание между рёбер. «Ты даже не представляешь, насколько». Затем развернулась и, не прощаясь, направилась к сыну, оставив молодого князя наедине со своими амбициями и жаждой знаний. Слава подбежал к матери, готовый наконец возвращаться домой. Его взгляд метнулся ей за спину. Влад стоял, все ещё провожая двух незнакомых ему до этого, но таких близких на самом деле людей. Встретившись глазами с мальчиком, он ухмыльнулся ему и махнул рукой. — Отцу привет, — прошептал он одними губами, но того было достаточно, чтобы Слава понял его посыл. В тот момент мальчик даже задался вопросом: неужели князь всё узнал? — Не переживай, — поспешила успокоить мысли сына Варя, будто знала то, чем в тот момент была занята его голова, — я знаю, как разговаривать с твоим отцом, чтобы он ничего не заподозрил. — Он всё равно о чём-то точно догадался, — спокойно проговорил мальчик и поднял на мать взгляд. Та пожала плечами, провожая глазами спину князя, уходящего вместе с остальными цыганами. — Ты прав, — вздохнула она, — но пусть это останется в его красивой голове. — Мам, ты замужем, — ухмыльнулся принц, припоминаю подобный разговор. — Замужем за ним, — парировала королева. — Твой отец тот ещё дамский угодник. Ну, — женщина сделала глубокий вдох, — будем прощаться с этим приключением? Я даже буду скучать по жизни в шатре. — В таком случае, я попрошу, чтобы Франциска вынесла тебе на улицу палатку. — Ах, да? Вот так ты обращаешься с матерью? А ну иди сюда, негодник! Громкий юношеский смех вперемешку с шутливым женским ворчанием разрозил спокойную тишину поляны. Слава, убегая от матери, нёсся вперёд и даже не смотрел куда — неважно. Впервые за долгое время неважно было ничего: ни дворовые заботы, ни тренировки, — всё, что имело значение, было здесь. И это всё сошлось со всего света в маме, в этом ласковом, нежном слове, которое помогло мальчику выкарабкаться на свет, когда, казалось, вокруг была лишь одна тьма. Варя схватила принца за руку и притянула к себе, крепко обхватив его голову руками. — Попался! — проговорила она возбуждëнно. — От меня ведь не сбежишь! Ну смотри, всё отцу расскажу! Смех был слышен даже на другом конце долины. Влад остановился, чтобы понаблюдать за семейной идиллией, и внезапно почувствовал, как его сердце сдавливает непонятная тяжесть при виде этих ясных улыбок. А хуже всего было то, что они казались ему по-непонятному притягательными. Он проводил мать с сыном взглядом, чувствуя себя так, словно его использовали как пешку в какой-то сложной игре. Слова Вари эхом отдавались в голове, вызывая тревогу и любопытство. Что она имела в виду? И почему он чувствовал себя таким потерянным после её объятий? Князь оглянулся на замок, величественно возвышавшийся над долиной. Его башни, казалось, хранили множество тайн, а каменные стены дышали историей. Влад понимал, что его путь только начинается, и впереди его ждет множество испытаний. Амбиции и жажда знаний, которые так стремительно гнали его вперед, внезапно показались ему недостаточными. Ему нужно было больше. Больше опыта, больше понимания, больше… силы. Он глубоко вздохнул, ощущая свежий ветер на лице, и решительно направился к замку, готовый с головой окунуться в тренировки. Ему предстояло стать достойным правителем, защитником своего народа. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Влад остановился у входа в замок, бросив последний взгляд на удаляющуюся фигуру Вари и ее сына. — Скоро свидимся, — прошептал он, чувствуя, как в его сердце зарождается новая решимость, и усмехнулся, вспоминая слова девушки и наблюдая, как они растворяются в лёгкой дымке. ..... — Мы вернулись? Слава огляделся: скудный интерьер кладовой Ядвиги Петровны встретил их своей сыростью и привычным мраком. Мать быстро поднялась на ноги, пройдя по комнате: никаких изменений. Темнота за окном обозначила королеве с принцем единственный источник света — гостиная. Взявшись за руки, они вышли на свет. Ядвига Петровна была крайне удивлена увидеть Варю со Славой у себя в избушке. Настолько, что даже подпрыгнула на месте от неожиданности, когда из-за спины услышала их радостные голоса. От неё королева с принцем узнали, что после их исчезновения прошло не больше дня, потому что на календаре была уже другая дата. И дата эта была — день рождения Влада. Во дворец волшебница с сыном попали быстро. Две телепортации и вот они уже мчались по коридорам родного дворца каждый в свои покои. — Ваше Величество! — окликали королеву обеспокоенные ещё со вчерашнего вечера слуги, когда та проскальзывала мимо них. Кажется, весь дворец внезапно поднялся на уши с вестью о возвращении королевы с принцем. Пусть и отсутвовали они на удивление не так долго, но, похоже, достаточно, чтобы испугать дворовых. — Потом, всё потом! — крикнула женщина и кинулась за сыном. Слава бежал быстро, выскальзывая каждый раз из рук стражи, что, похоже, не так давно получила от его отца приказ при встрече схватить мальчика и привезти его к нему. «Отец, похоже, снова заподозрил меня во всём случившемся», — с досадой подумал Слава, мчась со всех ног вперёд. Добежать до комнаты — единственное, что сейчас имело для него первостепенное значение. Завернув за угол, он уже был готов быстро заскочить в всегда не закрытую служанками дверь, как внезапно врезался во что-то твёрдое и упал на пол, потирая ушибленый лоб. — Смотри, где стоишь, осё—!.. Мальчик оборвался на полуслове. Подняв глаза выше ног незнакомца, Слава оторопел: на него строго смотрели два разъярëнных и по прежнему холодных голубых глаза отца. Он стоял в окружении свиты, слегка нахмурив брови от неожиданного шума. — Ты издеваешься? Его голос был явно лишён дружелюбия. Слава тут же поднялся на ноги, боясь обрушить на себя гнев недовольного отца. По его взъерошенному виду мальчик догадался, что он оторвал его явно не от празднования. Рядом с ним, сохраняя строгую дистанцию, стояли его подчинённые, лица которых хранили профессиональную невозмутимость. За их спинами выселись фигуры отца Вари, бывшего короля, главы стражи и верного дворецкого, — свита, обычно сопровождающая Влада после важных совещаний. — Вижу, твой сын уже нашёлся? — хмыкнул бывший король, становясь рядом с зятем, чтобы лучше рассмотреть раскрасневшееся от бега лицо внука. Слава смущённо опустил свой взгляд. «Откуда тут взялся дед?!» — Доброго вечера, дедушка! — громко проговорил принц, склонив голову в уважительном кивке. В этой ситуации меньше всего ему хотелось опозориться ещё и перед Виктором. Мужчина кивнул ему в ответ и, почесав густую бороду, смерил внука оценивающим взглядом. — А нам передали, что вы с мамой пропали. Вот, даже собрались выяснять. Хорошо, что ты объявился, отец твой нервный, сразу бы кричать начал, задержись ты ещё на минут 20, — на лице бывшего короля расползлась приятная улыбка. Он выпрямился, поставив вперёд себя изящную трость. — Ну? Мать-то твоя где? — Я здесь! Лёгкой походкой, казалось, на порывах самого ветра, в конце коридора показалась Варя. Она, невесомо ступая босыми ногами по холодному камню, грациозно шагала навстречу мужу и отцу, сохраняя на лице невозмутимость даже тогда, когда их пожирающий взгляд кричал ей о том, что им нужны объяснения. Женщина остановилась около сына, положив ему ладонь на плечо, и улыбнулась, приветствуя отца. Сзади собравшиеся слуги начали перешептываться, удивившись образу, в котором им предстала их собранная и всегда сдержанная королева. Варя откинула за спину падающие на плечи волосы и задрала кверху подбородок, заглянув в лицо мужу. — Мама?! — Слава повернул голову на возглас брата. На его лице заиграла улыбка, когда глаза сами нашли ласковое лицо сестры. Растерянный взгляд Влада показался королеве манящим. Она быстро подскочила к нему и, как только закончила с приветствием собравшихся рядом людей, не говоря больше ни слова, крепко его обняла, прильнув к губам. Поцелуй был долгим и страстным, словно они не виделись целую вечность. Нехотя оторвавшись от мужа, Варя радостно улыбнулась: — С Днём рождения, любимый! Мы вернулись! Влад опешил от такого проявления чувств. Он ожидал доклада о состоянии границ и новых мерах безопасности, а получил внезапное возвращение жены с сыном, пропавших накануне, и пылкий поцелуй. Он окинул взглядом свиту, стараясь понять, что происходит. Отец Вари, бывший король, опирался на трость, сдержанно наблюдал за происходящим. Глава стражи, верный слуга короны, сохранял невозмутимое выражение лица, а дворецкий, казалось, вот-вот выронит из рук бумаги, всё ещё не в силах прийти в себя от удивления. Влад медленно провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Вчерашний день был наполнен тревогой и неопределённостью, но теперь, казалось, ничто на то не намекало. Слегка ошеломлённый, мужчина всё-таки растаял в объятиях жены, забыв про усталость и напряжённые переговоры. Спустя долгое время Варя наконец смогла почувствовать тепло его рук на своих плечах, и тогда, казалось, стена, выстроившаяся между ними за несколько недель, наконец рухнула. Варю со Славой встретили, как бурю. Вика и Вадим, забыв о приличии, неслись к родителям через весь коридор, словно к маяку в шторм, и их радостные крики эхом разносились по коридорам замка. — Ура, мама вернулась! — закричал второй принц, хватая отца с матерью обеими руками за ноги и прижимаясь к ним сильнее. Вика встала рядышком, бесцеремонно влазя в объятия родителей, как когда-то делала в детстве. На её серьёзном лице впервые за последние дни заиграла беззаботная улыбка. Уставшая после напряженного дня, она не сразу поняла причину такого внезапного энтузиазма, но теперь была рада присоединиться. Дворцовые слуги, наблюдая эту сцену, обменялись понимающими взглядами. Даже на их строгих лицах промелькнула слабая улыбка. Они знали, как много значат для Влада его дети и Варя. В них он находил утешение и поддержку, черпал силы для принятия трудных решений. Внезапно радость семейного воссоединения сменилась молчаливой неловкостью. Вика, выйдя из объятий, сделала шаг к младшему брату и протянула ему руку. В тот момент внимание всех слуг обратилось к первому принцу. Он стоял на месте и даже не думал присоединяться к тёплым семейным ласкам. В его взгляде бушевал скрытый стыд и обида. Он стоял, склоняя к земле голову, словно от большой тяжести, которую была не в силах вынести его хрупкая шея. — Слава, пойдём, — тихо произнесла Вика своим нежным голосом. Мальчик поднял на неё взгляд слегка неуверенно, робко, но слишком больно. Девушка разглядела в его выражении лица те чувства, которые он долго скрывал в себе, боясь кому-то показать. И вот, при виде отца, его каменная маска наконец спала. Что же всё-таки изменилось в мальчике после всего произошедшего? — Что происходит? — спросил Влад, пытаясь понять, что за суматоха нарушила привычный порядок и почему его сын выглядит таким грустным. Его голос был ровным, но даже в нём Славе удалось почувствовать нотку раздражения от прерванной работы. «Конечно, он только что закончил изнурительное совещание, решал вопросы безопасности королевства. Сейчас он меньше всего ожидал подобного приёма. Ему не до нас». — Отец, я так предполагаю, что вы заняты и вам это не очень интересно, поэтому быстро всё объясню, — официально начал мальчик, готовый принять на себя всю вину за произошедшее. — Сее происходящее, — мальчик запнулся, собираясь с духом, — является следствием моего… любопытства и некоторой неосторожности. Мама взяла меня с собой смотреть ваш подарок, и по моей оплошности… — Влад нахмурился, но промолчал, давая сыну продолжить. Слова долго не могли выйти наружу. — Короче, — он вздохнул, переводя взгляд на свои ноги, — пап, прости меня. Я всегда был твоим большим позором. Из-за меня у тебя всегда проблемы, я как настоящая заноза в заднице. Даже сейчас маме пришлось терпеть из-за меня… — мальчик запнулся и поднял к небу глаза, сдерживая слëзы раскаяния. — В общем, если ты меня не любишь и теперь ненавидишь, я уйду. Мне стыдно перед тобой и мамой, и я не хочу больше вас позорить. Каждый в этом дворце знает, что я… мягко говоря, плохой сын. — Слава… — Пап, извини, я понимаю, что тебе есть, за что стыдится, что я постоянно только и делаю, что позорю тебя, и ты сам говорил, что мне лучше заняться делом. Я ведь и твой подарок… проиграл. Теперь я понимаю, что вёл всё это время себя неприлично. Не так, как должен вести себя принц. Возможно, вся эта мешура просто не для меня. Возможно, я просто не способен… жить жизнью, которую от меня ждут. Может, у вас родился просто не тот сын… — Слава. Голос Влдаа разрезал воздух в коридоре. Повисла тишина, густая и липкая, словно патока. Отец сверлил сына взглядом, в котором плясали отблески ледяного презрения и утомлëнной скорби. Казалось, этим взглядом он способен испепелить все детские замки из песка, возведённые на шатком фундаменте надежды. Слава, словно загнанный зверёк, съежился под этим взглядом. Он чувствовал себя котёнком, которого окунули в ледяную воду, лишив всякой возможности согреться. Слова застревали в горле, словно комья шерсти, мешая дышать и говорить. Он ждал приговора, как путник, заплутавший в буране, ждёт неминуемой смерти. Внезапно, словно расколов лёд, воевода произнес: — Подойди. Голос его был тих, но в нём чувствовалась стальная хватка, обещающая нечто большее, чем просто порицание. Этот приказной тон был для принца тяжелее взглядов, устремившихся на него в тот момент. Отец повторил свою просьбу, Слава встретился взглядом с сестрой, матерью, дедом… Вся тревога прошла. «Будь, что будет», — подумал мальчик и ступил к отцу. Его шаги были не уверенные, точно крохотные, такие, что, будь Влад на пару метров дальше, Слава бы непременно шёл до него пару часов. Никто не подгонял его, понимая, что такая реакция неспроста. На самом деле, никто даже не представлял, какую бурю вызвали внутри Морока слова его сына, каким оскорблением для него они прозвучали и, наконец, что теперь принца после них ожидало. Варя постаралась отыскать в глазах мужа хоть каплю раскаяния и теплоты, но тот по прежнему смотрел на приближающегося мальчика стальным взглядом. «Как ты только можешь?» — думала женщина, не решаясь ничего возразить мужу вслух. Видеть его безразличие по отношению к её ребёнку было крайне больно. Особенно больно после слов, что произнёс Слава только что, пересилив себя. Никто не ожидал таких откровений, и Варе стало обидно, невыносимо, больно, а к тому же стыдно, что она узнала о чувствах сына таким образом. Расстояние между Владом со Славой исчезло. Мальчик специально остановился так, чтобы оставить между ними пару сантиметров. Он боялся реакции отца, думал, что тот сейчас сделает. Ударит? Пригрозит? Схватит за ухо и отчитает? В тот момент эти варианты казались Славе самыми оптимистичными. Он опустил в пол глаза, стараясь не смотреть на отца, чтобы не показывать больше своих чувств которые теперь для него не были секретом. Он боялся показаться ему жалким. Боялся снова вызвать его гнев, отвращение. В голову лезли разные успокаивающие мысли. «Представь, что ты говоришь с молодым отцом». И мальчик представлял. Видел это юное, свежее, обветренное на улице лицо, и принцу становилось плохо от того, что ему хотелось быть таким. Сегодня Влад впервые стал для него папой. Не отцом, не воеводой, не его княжеским величеством, а просто папой. Произнести это слово было чем-то сокровенным и настолько интимным, что от непривычки уши Славы покраснели со стыда. Ему казалось, что воцарившееся молчание было следствием его обращения. Казалось, что ему нельзя так обращаться к отцу, что ему это не нравится, что для такого обращения нужно разрешение. Ожидая слов Влада, мальчик поклялся себе, что в следующий раз вновь обратиться к нему официально. И эти слова наступили. Влад, неожиданно для всех и, наверное, для себя, наклонился к сыну, заглядывая в его красное от обиды и слëз лицо. Он недолго его разглядывал, а после негромко произнёс: — Подними глаза. Просьба, которую Слава слышал от него уже много раз. Она использовалась отцом довольно часто и всегда означало одно: он недоволен. Сейчас его голос звучал по-другому. То ли от обстановки, что была вокруг, то ли от неспособности мальчика нормально слышать, но его тело после слов отца отреагировал иначе, чем реагировало всегда. Подняв голубые глаза, мальчик встретился взглядом с отцом. С его внимательным, лишённым теплоты взглядом, который Слава никогда не мог выдерживать, не хмурясь. По щеке скатилась слеза, выдавая прошлый эмоциональный поток принца. Под кожей пробежал разряд тока, когда спустя время изучения, рука отца коснулась щеки сына. Он смахнул слезу с его лица и, опустив руку на плечо, притянул к себе, уткнув мальчика носом в свою грудь. — Извини, — тихо произнёс он вместо объяснений. Сердце Славы замерло. Одно слово. Одно единственное слово, но произнесённое с таким трепетом и вложенным раскаянием… Его было достаточно для того, чтобы простить. Достаточно для того, чтобы покрыть годы мальчишечьей убеждённости в собственной ненужности, чтобы он наконец понял, что не прав. Влад позволил мальчику вжаться в его тело, выплескивая накопившиеся эмоции. В тот момент, когда тело сына тряслось у него в руках, мужчина осознал, какими маленькими и хрупкими были его дрожащий плечи. «Он всего лишь ребёнок», — звучал в голове голос Вари, и только теперь эти слова, почему-то, начали приобретать смысл. Воевода, не обращая ни на кого внимания, позволил сыну самому прийти в себя, а после, когда тот сам попытался выпрямиться, отстранился и, держа Славу на расстоянии вытянутой руки от себя, всё ещё согнувшись, чтобы видеть его лицо, произнёс: — Я был плохим отцом для тебя. Я должен был сказать это раньше, но так уж вышло, что говорю сейчас, — он сделал запинку, готовясь сказать нечто важное. — Не нужно тебе стремиться мне соответствовать. Я никогда не хотел, чтобы мои дети были похожи на меня. — Отец, ты… — Не перебивай, — остановил Славу Влад. После вздохнул и продолжил: — Внешне ты очень сильно похож на свою мать, но характер, к сожалению, мой. Я думал, что чрезмерной подготовкой выбью из тебя всю дурь, но это была моя ошибка. Я старался тебя обезопасить от людей, которые своими завышенными к тебе требованиями старались удовлетворить свои амбиции. Но не переживай. Чтобы ты не сделал, я всегда буду тобой горд. Потому что ты подарок моей любимой женщины. На лице Вари заиграла улыбка. Казалось, глаза защипало даже у стоявших позади мужчины слуг. — Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов, — внезапно сменив тон голоса, проговорил воевода и выпрямился. Его лицо вернул прежнюю серьёзность. — Ты мой сын. И если не будешь ценить жизнь, то действительно станешь отбросом. — Папа, немного грубо для завершающего слова, — чуть усмехнулась Вика. Это было больше, чем просто воссоединение. Сегодняшний вечер скрепил семейные узы и разрушил границы, уничтожил недопонимание и наконец, унёс обиды, что долго тянули их хозяев вниз. Слава впервые за долгие годы почувствовал облегчение и невероятное, обжигающее грудь чувство любви и семейной ласки. Вадим, вскинув руками, вновь пригласил родителей продолжить объятия, и теперь к ним присоединились все. Казалось, что кольцо родительских рук охватило всех своих детей, и готово было вечно держать их внутри. — Я что-то пропустил? — вдруг задал вопрос Варе Влад, не желая отпускать её из своих рук. Девушка чуть усмехнулась и, отстранившись, посмотрела ему в глаза. — Просто мы узнали ещё одну твою сторону, которая скрывается за этой саркастичностью, — проговорила женщина, соблазнительно почесав мужа за подбородок. — Надеюсь, вы достали не все скелеты из моего шкафа, иначе другим ничего не достанется. — Не переживай, — поспешила успокоить супруга волшебница. — Давай лучше насладимся остатком этого вечера. Помнится, кое у кого сегодня праздник? — Ура, мы будем есть торт! — громко взревел на весь коридор Вадим и подпрыгнул высоко на месте. Варя с Викой тихо посмеялись, замечая его энтузиазм. — Ждём тебя в банкетном зале, — прошептала на ухо мужу королева и загадочно удалилась. Бывший король шагнул вперёд и похлопал зятя по плечу. — Похоже, тебя ждет сюрприз. И, судя по всему, очень приятный, — произнёс он с отеческой теплотой. Влад взглянул на своих детей, их лица светились ожиданием. Он понимал, что сейчас ему предстоит ненадолго отвлечься от государственных дел и окунуться в мир семейного счастья. — Пойдёмте же посмотрим, что вы для меня приготовили, — сказал он, беря младшего сына за руку. Влад с Вадимом и Славой во главе, а за ними Варя с Викой и бывший король, двинулись по направлению к банкетному залу. С каждой секундой предвкушение нарастало. Влад чувствовал тепло от маленькой ладошки сына в своей руке и видел, как загораются глаза дочери, представляя, что их ждет. Когда они вошли в зал, Морок замер от удивления. Все было украшено мерцающими огоньками, гирляндами из живых цветов, а в центре стоял огромный стол, уставленный разнообразными угощениями. Но больше всего его поразила сама королева, стоявшая во главе стола в роскошном платье, которое он никогда раньше не видел. Её глаза лучились любовью и нежностью. — С днём рождения, любимый! — воскликнула она, и её голос эхом разнёсся по залу. Влад почувствовал, как сердце наполняется теплом. Он подошел к жене, обнял её крепко и прошептал: — Спасибо, Колючка. Дети разместились за столом, слуги подали разных яств, праздник начался. Торжественный стол ломился от угощений, свечи отбрасывали тёплые блики на счастливые лица собравшихся. В центре внимания, конечно же, был Влад, глава семейства. И Варя сияла от счастья, наблюдая за ним весь вечер. Казалось, долгое время изнуряющая его усталость и тоска наконец спала, не оставив после себя и следа. — Дорогие гости, — после угощений начала она, привлекая всеобщее внимание. — Я знаю, Влад не любит громких празднований, но я хотела сделать ему небольшой сюрприз, — женщина загадочно улыбнулась. — Для меня было очень важно собрать в этом зале всех вас. Наших уважаемых послов, — королева кивнула мужчинам в костюмах в конце стола, — представителей знати Штормграда, бывших короля с королевой… Мы собрались здесь ради одного человека. Человека, которому я благодарна больше, чем кому бы то ни было в этом зале. За то, что он всегда находится рядом, за то, что трудится не покладая рук на благо нашего королевства, хоть и не является официальным его гражданином. Влад, — королева обратилась к мужу, — в последнее время ты много грустил. До этого момента я и не представляла, чем может быть вызвана твоя тоска. Мне казалось, что за 20 лет ты смог найти в Штормграде свой новый дом, но я ошиблась. Настоящему дому… нельзя так просто найти замену. Как я не представляю своей жизни без ветров Штормграда, так и русалки не могут лишиться родных вод, гномы своих шахт, а ты… княжеских лесов, — мужчина задумчиво опустил взгляд в свой бокал. — Прости, что решила за тебя, где тебе будет лучше. Я знаю, как тяжело тебе далось расставание с родным княжеством, как ноет сердце, когда вспоминаешь детство, юность, родные края… Двадцать лет ты посвящаешь себя нашему королевству, стал его частью, трудишься не покладая рук, чтобы сделать его лучше. Ты вложил в него свою душу, свою энергию, свой талант. И я вижу, как ты болеешь за него, как радуешься нашим успехам, как переживаешь неудачи. Каждый день ты вкладываешь свои силы не только в благополучие нашей семьи, но и в развитие Штормграда. Ты работаешь, стремясь сделать этот мир лучше. И я безмерно благодарна тебе за это. Я знаю, что воспоминания о твоей Родине часто приносят тебе боль, но я рада, что ты разделяешь свою боль с нами. И я не хочу, чтобы ты грустил, — Влад поднял на жену взгляд. Та улыбнулась, разведя руками. — Мы создали свой очаг, вырастили детей, и я надеюсь, что ты видишь плоды своих трудов. Мы все тебя очень любим и ценим. Ты — наша опора, наша поддержка, наша гордость. И мы счастливы, что ты рядом с нами. Мы тоже всегда будем рядом с тобой, чтобы разделить твою радость и облегчить твою боль. Сегодня, в твой день рождения, я хочу, чтобы ты почувствовал нашу любовь и поддержку, — женщина развернулась к слугам и махнула им рукой, подавая сигнал подходить к ним. — Я хочу вручить тебе небольшой подарок. Это не просто вещь, это символ твоей прошлой жизни, по которой ты скучаешь. Это напоминание о том, что ты никогда не забудешь свои корни. Потому что родина — это не только место на карте. Это и люди, которые тебя окружают, это и язык, на котором ты говоришь, это и культура, которую ты разделяешь. И я надеюсь, что этот подарок поможет тебе помнить, кто ты есть. В этот момент, когда в руках матери оказалась уже знакомая коробка, Слава потупил взгляд. Он сидел тихо, как мышка, и грызущее чувство вины не давало ему покоя. Ведь из-за него сюрприз матери чуть ли не бы испорчен. Его недавние «игры» с отцовским подарком теперь казались ему не просто шалостью, а настоящим преступлением. Влад поднялся с места, когда королева подошла к нему для вручения подарка. Его взгляд легко опустился на руки волшебницы. Варя тем временем продолжала свою речь: — Ты самый замечательный муж и отец. Я бесконечно благодарна тебе за каждый день, проведённый вместе. Я поняла это, благодаря этому подарку, и мне стыдно, что мне потребовалось так много времени. Варя проследила за тем, как длинные пальцы мужа аккуратно, будто бы слишком бережно касаются подарка. Слава тоже посмотрел на отца. Его взгляд, адресованный жене, был полон такой нежности, что казался лучом солнца, пробивающимся сквозь тучи прожитых лет. Произнося поздравления, Варя словно светилась изнутри, как новогодняя ёлка, увешанная огоньками счастья. На лице Морока при виде её промелькнула расслабленное, почти незнакомое Славе выражение. Подарок матери остался нетронутым в коробке — не в нём была суть. Главное — видеть перед собой этот взгляд, этот тихий океан любви, в котором можно утонуть без остатка, маяк в бушующем море повседневности, глаза, говорящие больше тысячи слов. Вика переместила взгляд с родителей на брата. Не она одна смогла спустя долгое время снова увидеть в них не усталых родителей, а двух юных, влюблённых подростков. В их глазах плясали искры, а сердца бились в унисон, словно два крыла одной птицы. И Слава был рад увидеть, как рождалась их история, как из робкой симпатии выросло могучее дерево любви, пустившее глубокие корни в их жизни. Их сердца когда-то зажглись от искры первой встречи, и теперь в глазах отца плескалось нечто большее, чем просто благодарность. Там жила целая вселенная, рождённая из доверия, преданности и той самой безусловной любви, что всегда бесила мальчика в своём проявлении. И в этот миг принц вдруг понял, что настоящий подарок — не в коробке, а в этой вечной связи, в этом нерушимом союзе двух душ. В том, что даже попав в прошлое, Варю спасали мысли о Владе, проведённое рядом с ним время, воспоминания, что наполнял душу теплом, а остывшие с годами сердца зажигали вновь. Вика с благодарностью посмотрела на брата, не понимая, через что ему удалось пройти, чтобы холодные эти пару недель отношения родителей так резко изменились. Мальчик почувствовал, как по венам разливается тёплое вино откровения. В одночасье пелена юношеского максимализма спала, обнажив перед ним истинную ценность семейного очага. Этот момент стал словно дверью в другое измерение, где время теряло свою власть, а на троне восседала лишь Любовь — вечная и всепобеждающая. Мальчик вдруг осознал, что все его бунтарские порывы, все поиски смысла жизни где-то на стороне были лишь жалким эхом в сравнении с этой тихой гаванью, с этим незыблемым столпом, воздвигнутым на фундаменте взаимного уважения и обожания. Подарок больше не казался ему чем-то необходимым. Он почувствовал острое желание самому стать частью этой гармонии, прикоснуться к этому вечному пламени. В этот миг не было никаких сомнений в том, что самое ценное сокровище у принца уже есть — это семья, маяк, который всегда укажет путь в темноте. С легким трепетом и приятной тишиной вечер продолжился. Его окончание знаменовало лишь новую главу семейных отношений королевской четы. Период взаимопонимания, благодарности, понимания и наконец, открытости и честности в своих чувствах, чего долгое время им не хватало. Как только первые лучи внезапно за много лет появившегося в Штормграда солнца начали заходить, заливая тусклым светом помещение банкетного зала, по нему полились ручьём переливы тихих нежных мелодий. Взгляд воеводы, будто отполированный алмаз, встретился с глазами королевы. В них плескалось тихое море надежды и любви, отбрасывая прочь тени прошлых обид. Он протянул руку, и она приняла её, словно долгожданное спасение. Гости затихли, словно зачарованные. Первые ноты песни, тихие и робкие, словно первые касания весны, прозвучали из уст Влада:

Через тернии к звездам,

Через радость и слëзы.

Голос его, закалённый в битвах, но смягчëнный любовью, плыл над залом, словно боевой горн, ставший колыбельной. В его пении звучала тоска по воле, по дикой, необузданной жизни, которую он прятал под маской респектабельного воеводы. Королева подхватила мелодию, её голос — чистый и звонкий, как горный ручей, вторил словам короля, создавая гармонию, сотканную из боли и прощения.

Мы проложим дорогу

И за всё слава Богу.

Их голоса слились воедино и стали звучать как одна нежная мелодия, которая звучала вокруг них, наполняя пространство чистотой и любовью. И дыхание присутствующих невольно замирало, боясь собой разрушить воцарившуюся идиллию.

И останутся в песнях

Наши лучшие годы,

И останется в сердце

Этот ветер свободы.

Головы вверх гордо поднять

За тебя, Родина-мать!

Мы до конца будем стоять

За тебя, Родина-мать!

Мы будем петь, будем гулять

За тебя, Родина-мать!

И за страну трижды ура

За тебя, Родина…

Голоса родителей неслись, рисуя в воображении картину бескрайних просторов, опалëнных войной и взращенных трудом. Лица придворных осветились улыбками, словно на поле распустились тысячи подсолнухов, тянущихся к солнцу. В этот момент границы между знатью и простолюдинами стёрлись, оставив лишь чувство единства и гордости за свою землю. Слава не первый раз слышал эту песню. По вечерам, утомлённые долгой дорогой, цыганы любили придаваться лирике и не раз из их звонких гармоней можно было услышать нежные мелодии. Мальчика не удивляло, почему мама решила спеть отцу именно эту песню. Она желала напомнить ему о том времени, когда он был счастлив, когда давящая на нервы рутина и дворовая суета оставалась позади, а на первый план выдвигались чувства, свобода и ветер за спиной. Взгляд отца, обнимающего из-за спины королеву, опустился на её руки. В его выражении лица даже не читалось вопроса: откуда ты знаешь эту песню? Он просто наслаждался моментом, чувствуя, как трепещет внутри тронутое этим вниманием сердце.

Я люблю тебя, мама

Со мною прошла ты этот путь,

Ты ведь верила, знала,

Твое терпение и труд всё перетрут.

Мама, как ты учила

Я верил, я бился, я шёл до конца.

Мама, мы победили.

Варя развернулась на носочках, выбравшись из кольца рук мужа, и заглянула ему в глаза. На лице проскользнула улыбка, манящая, благодарная.

Через тернии к звёздам,

Через радость и слëзы,

Гордо реет над нами

Нашей Родины знамя.

Головы вверх гордо поднять

За тебя, Родина-мать!

Мы до конца будем стоять

За тебя, Родина-мать!

Мы будем петь, будем гулять

За тебя, Родина-мать!

И за страну трижды ура

За тебя, Родина.

С каждым куплетом голоса крепли, сплетаясь в единый поток, словно две реки, сливающихся в могучий океан, а под конец стихи и теперь разливались так нежно и аккуратно, что невольно ласкали слух даже самого угрюмого в зале посла. Глаза Влада горели, утопая в аметистовых омутах напротив себя. Казалось, кроме большого удивления и радости в них читалось что-то ещё — благодарность. Простая благодарность за этот вечер, за подаренные эмоции, за то, о чëм он до сих пор даже не думал, что сможет вспомнить без щемящей боли в груди. Всё это стало доступно благодаря поддержке семьи. Его семьи.

По полю иду, про себя шепчу:

«Я тебя люблю»,

Где бы ни был — в сердце у меня

Родина, ты моя.

Песня закончилась, но эхо её звучало в сердцах, словно колокольный звон, созывающий к миру и согласию. Король и королева стояли, держась за руки, словно два дерева, переплетённые корнями в земле. В их глазах читалось многое, но не всё должно было быть озвучено. Зал взорвался овациями, словно громом небесным, приветствовали рождение новой эры, эры любви и понимания. Влад обнял Варю, и их взгляды встретились. Эта песня стала их мостом, перекинутым через пропасть непонимания, их клятвой верности, написанной на звёздном небе. Каждое слово в ней, произнесённое из их уст, отдавалось эхом в сердцах собравшихся. В этот момент они были не воеводой и королевой, а просто мужем и женой, чьи души, израненные временем, наконец нашли друг друга. С того дня эта песня стала гимном не только любви и памяти, но и символом надежды для королевства. Она звучала во дворцах и хижинах, на полях и в городах, напоминая о том, что даже самые глубокие раны можно исцелить любовью и верой в лучшее, что ни одна проблема не имеет значение, когда у тебя есть свой дом и тёплый очаг, что все мы — жители одной земли, путники в этом мире, рождённые под одним солнцем и небом. И ничего не сможет того изменить…