Я твой супергерой, ты моё наваждение

- Это какой-то кошмар, по новостям то и дело говорят лишь об этом Чумном докторе. Шизик какой-то, ей богу, - ворковала Светлана Юрьевна. Молодая, амбициозная девушка, коих в нашем офисе было не мало. Но зато была самой болтливой и вычурной. Часто меняла цвет волос, экспериментировала с стрижками и причёсками. Вот и сейчас её рыжая яркая макушка выделялась среди серой неприметной массы, маяча между столами в зале. Волосы, длиной по лопатки, были уложены в высокую причёску, с выпущенными и закрученными прядями спереди. Маленький вздёрнутый нос, пухлые губы, острые скулы с чуть впалыми щеками. Щупленькая, невысокого роста. Поистине, было дико первое время, когда она решила сменить цвет волос – то и дело видеть среди толпы рыжие волосы, хоть и отличающиеся от цвета волос Разумовского из-за слишком едкой и яркой рыжины, но всё же обращать внимание и каждый раз давать себе мысленную оплеуху, что Сергей вряд ли когда-либо заявится ко мне на работу, ведь от социофобии действительно сложно избавиться и как-то её приглушить, да и фанаток создателя соцсети здесь было немало – не хотелось бы, чтобы каждая третья пожирала глазами робкого Серёжу. К слову, именно своей застенчивостью, робостью и закрытостью он и нравился здешним (и не только) представительницам прекрасного пола. Изредка удавалось слышать тихие разговоры сотрудниц в перерывы: то, значит, Разумовский просто играет роль пай-мальчика, за которым скрывается страстный мужчина, которого просто нужно было раскрыть и расшевелить; то называли его скрытным социопатом, умеющим манипулировать и воздействовать на людей, надевая маску добродетеля; то просто мечтали познакомиться с ним и оказаться в его постели, потому что не считают меня «соперницей», ведь никаких официальных подтверждений от нас о наших «отношениях» нигде не было, потому некоторые и могли себе позволить похабно отзываться о нём даже в моём присутствии, косо на меня поглядывая с вздёрнутой кверху головой, явно ожидая какой-либо реакции. Но никого из них я не могла ни поддержать, ни отрицать сказанное – влезать в бессмысленные споры, ругаться и что-либо доказывать или оправдывать только покажет, что мне не всё равно. А мне не хотелось, чтобы другие люди поняли, что мне отнюдь не всё равно. Мерзкое чувство появлялось каждый гребаный раз, когда я слышала его имя в стенах «Блиц Индастриз». Особенно неприятно бывало тогда, когда о нём кидали похабные шуточки женщины за сорок. Я понимала, он уже не маленький мальчик, ему через пару лет стукнет тридцать, но…как можно что-либо говорить в сторону человека, который младше порядком на десять лет, а то и больше, при этом имея под боком мужей? Уверена, но не на все сто процентов, что Серёже всё равно, что о нём говорят другие, но лично меня это просто выводит из себя – одно дело, когда ты слышишь «о тебе говорят то-то то-то», а другое, когда слышишь собственными ушами и злишься до такой степени, что хочешь вмазать всем тупоголовым личностям, вбив им в голову то, что нехорошо говорить о человеке в таком русле, ещё и в присутствии его друга. Скомканные листы бумаги летели в мусорное ведро пачками, когда я, спустя даже полчаса, прокручивала фразы коллег у себя в голове. Здесь была частая практика, потому никто не поймёт, отчего я яро кидаюсь смятыми листами с раздражённостью и хмурым лицом. Настолько частая, что по традиции два раза в год здесь устраивают соревнования по киданию скомканных использованных бумажек. Призы разнятся от дежурств в праздничные дни, замещая победивших, до управления всем отделом и «приколов» над начальством. Естественно, участвуют не все, в том числе и я – не хватало ещё за кого-либо отрабатывать лишние часы, либо получать от начальства. И всё же, метать выходило у меня неплохо. Не раз коллеги, в основном мужчины, звали поучаствовать, но я каждый раз отказывала. Разумовский хоть и не был в моём отделе, но бывал в самом здании, когда ещё отец был жив. А так, порой, мог забрать меня с работы, особенно, если нужно было идти вместе с ним на какое-либо мероприятие. И вот тогда всегда было страшно, что коллеги сожрут меня, подловят где-нибудь за углом и изобьют. Но после случившегося меня практически не трогали, не вели разговоры о Сергее в моём присутствии, но жалостливо провожали взглядами. Первые дни было тошно, потом привыкла. О том, что на меня было совершено нападение – знала вся компания, но об изнасиловании умолчали, знали лишь несколько человек – иначе я не смогла бы даже «смыть» жалость людей с себя так же, как и сам свой «позор». Первые два человека из списка были найдены за несколько дней. Но с последним, Ромой Щегловым, как в последствие узналось, вышло не совсем удачно, и теперь, помимо Чумного доктора, по новостям можно было узнать и о новом маньяке по имени Немезида, преследующем неизвестную для других цель. Если с Нелли вышло всё совершенно случайно, то здесь я практически без сожаления умудрилась первого заставить выброситься из окна десятого этажа, при этом пришлось сбегать по крышам высотки, а затем спускаться по пожарным лестницам; а второго взорвать в собственной машине. Но ничего из этого не принесло никакого облегчения – наоборот, становилось только сложнее жить дальше. У обоих не было кого-либо из родных, не было семьи и детей, оттого и горевать по ним было некому. Отбросы, ненужные обществу, не приносящие никакой выгоды, кроме страданий, ведь я была не единственной, кого они заставили страдать.

***

Сергей был в немом шоке, когда впервые увидел ещё одного «Чумного», а Птица и вовсе негодовал, швыряя всё, что попадало под руку. Лицезреть это было крайне страшновато и трепетно, ведь Разумовский совершенно не предполагал подобного развития событий. Ему казалось, что он единственный в этом городе «особенный», кто ставил на путь истинный жителей Питера. - Не могу поверить, - Сергей устало потёр глаза, откинувшись на кресле. Он уже несколько раз прокручивал кадры с запечатлённым новым персонажем, который перетягивал часть интереса людей на себя. Ему это было немного неприятно, но очень любознательно. Кто, кроме него, мог создать подобный ему костюм? У кого, кроме него, имелись такие огромные деньги? И почему этот кто-то убивает тех, кто является мелкой падалью в огромном преступном мире? Пешками, чья жизнь не значила ни для кого огромной потерей? Почему именно они? Или список будет и дальше пополняться мелкими воришками и гопниками? – Марго, прокрути последний кадр ещё раз. Марго беспрекословно выполнила просьбу своего создателя, замедленно включая запись, чтобы Сергей мог вновь рассмотреть тёмные кадры с неизвестным. - Повысь яркость и убавь контрастность, - приказал рыжеволосый, подходя ближе к огромному экрану, сжимая стакан с виски в руке, нахмурив брови и всматриваясь внимательнее, - ну надо же! Кто бы мог подумать, что это не просто маньяк, а маньячка! – воскликнул парень и даже истерично засмеялся, - да кто же ты такая, Немезида… Толком ничего более узнать не получилось. Марго послушно на время отключилась, а Разумовский подошёл к столу, чтобы налить из бутылки ещё немного алкоголя. Лениво сев на своё любимое место, он достал из-под стола папку с документами, в очередной раз смотря на счёт Holt international, предоставленный ему при получении нескольких костюмом Чумного доктора и дополнительных «побрякушек» к нему. Кто-то узнал об этой корпорации, у кого-то тоже имеются немалые деньги…но зачем? К чему этот цирк? Чумной хотя бы преследует великую цель, а эта Немезида…что за глупая игра? Так много вопросов и так мало ответов… - Может, это наша ярая фанатка? – с усмешкой спросил Птица, развалившись на диване, закинув руки на спинку. Видеть Птицу без костюма было непривычно. Он был точной копией самого Сергея, что сейчас был в обычных джинсах и белой футболке с кедами. Только гораздо более раскрепощённым и самодовольным. - Если это фанатка, то она явно перегнула палку. - А я очень заинтересован, - с улыбкой произнёс второй Сергей, - но она явно преследует какие-то свои личные цели…Разве тебе не интересно? - Нет, - Разумовский выпил оставшийся глоток виски, чтобы смочить пересохшее горло. - Какой ты скучный, - наигранно надуто произнёс Птица, - только вот почему-то только я нашёл зацепку, а ты этого в упор видеть не хочешь. - Я не хочу ничего слышать, - рыжеволосый резко поднялся с кресла, идя в сторону выхода, чтобы выбраться на свежий воздух, но Птица шёл за ним по пятам, практически на ухо шипя ему то, что он слышать не желал. - Твоя ненаглядная была без часов, когда ты приехал в больницу в тот вечер. Где часы, Серёжа? Она носила их постоянно. Парень остановился возле лифта, начиная нервничать и с трудом дышать. - У Кристины, я видел их недавно на её руке. Что тебе не так? - Блять, Серёжа…Просто посмотри последние местоположения. Ты помнишь новости про Ольгу Романову? Разумовский нехотя вернулся в кабинет, прося Марго показать ему местоположение часов Кристины, на которых был установлен маячок, чтобы в крайнем случае посмотреть и узнать, где она. К сожалению, он об этой функции напрочь позабыл. - Марго, открой последние новости о нападении на Романову Ольгу, - дрожащим голосом попросил он голосовую помощницу, а затем принялся читать небольшую статью, узнав район, где это произошло, точную дату и примерное время, - сопоставь дату, время и место на часах с местом преступления. - Приморский район, 21:49, 12 августа. - Местоположение в 23:30. - Фрунзенский район, Загребский бульвар 9, - оповестила Марго. - Ой, Серёженька, это же адрес твоей Кристины? - ехидно спросил Птица. - Заткнись, - шикнул Разумовский, уходя с головой в раздумья.

***

Парк в такое позднее время уже пустовал, но всё же освещался редкими фонарями, расположенные вдоль по тротуарам. Зачем здесь был Федя - было неясно. Тот факт, что здесь не было ни единой души, очень радовал. Следя за парнем, прятаясь за кронами деревьев и кустах, было вскоре выяснено, что он, осматриваясь, нашёл какой-то пакет, явно содержащий что-то запрещённое. В этой части парка было совсем неуютно. Не смотря на то, что я была в боевом костюме и могла себя защитить, было страшновато находиться здесь в полночь. Камер наблюдения в этой части парка не было, а до трассы было достаточно далеко, как и до жилых зданий. Вжавшись спиной в ствол дерева, я отчётливо слышала шаркающие отдаляющиеся шаги. Сердце билось о грудную клетку - упускать шанс будет очень опрометчиво, и не известно, когда мне ещё выпадет такая удача. Машина наркомана стояла в километре отсюда, как и моя. Решившись, я твёрдым шагом вышла из-за укрытия и направилась вслед за Федей - он неторопливо вышагивал по газону, размахивая своим приобретением. Услышав позади себя шаги и пикающий звук, он обернулся, но что-либо предпринять не успел - взмах руки и он, от неожиданности, повалился на землю, хватаясь за порезанную щеку, сдерживаясь, чтобы не закричать. - Чё за нахер, чувак?! - он осмотрел свои пальцы, окрашенные собственной кровью, а затем поднял глаза, делая наивное страдальческое выражение лица. Эта актёрская игра лишь раззадорила меня и вскипятила кровь, текущую по венам. Быстрым шагом оказавшись возле него, я со всей силы ударила его ногой в челюсть, заставив его откинуться назад с болезненным стоном, а затем выставить руку вперёд, призывая меня остановиться. Федя одновременно пытался отползти назад. - Наркота нужна? Так забирай! - он кинул в мою сторону запечатанную в пакет пачку. - Мне твоя наркота не сдалась, - я брезгливо пнула пачку в его сторону. - Тогда что тебе нужно?! - зашипел он, потирая челюсть. - Я вспорю тебе брюхо и сожгу к чёртовой матери за то, что ты сделал, - злобно ответила я, трясясь из-за ненависти и адреналина. - Я ничего не делал! - Что, уже забыл, как избил невинную девушку по приказу своей мёртвой подружки Нелли?! - Чё? Ничего не знаю! Никого я не избивал! - Не избивал? Правда? И насиловал её тоже не ты?! - Никого я не насиловал! - Лжец, - прошипела я, подходя к нему, но тот резко вскочил и побежал прочь. Лазер, устремлённый в его сторону, но чуть правее, активировал выстрел пули, которая коснулась газона и взорвалась рядом с ним, откидывая его в сторону. Взрыв осветил порядком большое пространство, спалив дотла траву. Ревущий от ожогов парень пытался встать, но в итоге лишь катался по земле в агонии. - Блять, - взвыл он. - Я пришла по твою душу, мразь, - лазер был направлен на него. - Не убивай, прошу! - Не убивать? А что делать той, кому ты испортил всю жизнь?! Понять и простить? - Да кто ты, чёрт возьми, такая?! Резко сняв шлем, я предстала перед ним, "оголившись". Губы содрогались, а в глазах застыли слёзы. - Ты?! Да ладно? Надела какой-то галимый костюм и пришла отомстить? Ахахах, надо было убить тебя в тот вечер! - он вновь попытался встать, что у него вышло, и, хромая, пытался бежать. Я надела маску обратно. - Надо было, - выплюнула со злостью, вновь направляя на него прицел, но, когда манипулятор был готов выстрелить, мою руку резко кто-то отбросил в сторону ударом по руке в области предплечья, заставляя пулю взорваться в стороне от Феди. Опешив, я еле устояла на ногах, завалившись вбок, но когда выпрямилась, попыталась ударить вмешавшегося. Удар правой руки был остановлен чужим предплечьем левой, а прямо передо мной - Чумной доктор. - Не мешай мне! - я срываюсь с места, чтобы догнать хромающего Федю. Нагнав его, повалила на землю, сделав подножку, а затем пытаясь воткнуть в его спину кинжал, но он, пинком ногой, заставляет меня упасть на спину, - не уйдёшь! Твои дружки сдохли, и ты сдохнешь в мучениях! - схватив его за шиворот ветровки, впечатала в землю, вновь занося кинжал, но на этот раз левый. - Кристина! - грозный возглас Чумного был для меня пощёчиной. Рука так и зависла, не достав до тела насильника. - Отпусти меня! - он вырывался, - вы оба - сумасшедшие! - А ты, по-твоему, нормальный? Ты изнасиловал меня, паскуда, - сказала я дрожащим изменённым голосом. - Не насиловал я! Мать работает в больнице, записи подделали, чтобы ты пострадала побольше! - Врёшь! Какая нормальная женщина будет подделывать записи в медкарте?! - Не вру я, блять! Бля-ять, клянусь, я никогда бы не сделал такого. Избить - пожалуйста, но не насиловать! Сев рядом с ним от бессилия, я посмотрела на свои дрожащие руки, нажав на кнопку, чтобы кинжалы вернулись в манипуляторы. - Я из-за вас убила троих людей, - с истерической усмешкой произнесла я. Федя пытался что-то сказать, но Чумной доктор схватил его за грудки, поднимая на ноги как тряпичную куклу, встряхивая. - Имя той, кто подделал записи. - Зачем? Это я всё сделал и попросил тоже я. Чумной что-то положил в карманы Феди, оттолкнув его от себя. Парень упал на газон, замешкавшись. Схватив меня за локоть, доктор потащил подальше оттуда, шагая так быстро, что я еле за ним поспевала. - Вот так просто уйдём и оставим его безнаказанным?! - негодовала я, но Чумной молчал. Резко раздался взрыв, отчего я даже наклонилась вперёд от неожиданности, вжав голову в плечи. Ахнув, я обернулась, видя неподалёку уже уменьшающийся гриб после взрыва. Огненно-рыжее свечение окрасило ближайшие метры. А затем всё потухло, оставляя лишь небольшие обгоревшие части. Я остановилась, осознавая, что произошло. - Ты...ты убил... - Уходим, - лишь сказал доктор.

***

- И как это понимать, Кристина? - злился Сергей, ходя из стороны в сторону, - ты хотя бы видела, что тебя засняли на двух местах преступления? Немезида, Ангел возмездия...как тебя только не называют. Ты захотела загубить свою жизнь из-за шайки бандитов, кто на тебя напал? Это можно было решить совсем иначе, но никак не...только не говори, что потратила всё, что оставил тебе отец. - Хорошо, не буду, - произнесла я, сложив руки на груди и отвернувшись. Некогда мягкий диван теперь казался каменным. Чувствовался дискомфорт. Разумовский опустился на корточки передо мной. Казалось, что его моя судьба заботила намного больше, чем саму меня. - Почему ты мне всё не рассказала? Мы бы разобрались с этим...вместе. - Ты знаешь, что я привыкла делать всё сама. Тем более, я для тебя была..."грязной". Теперь нет, да? - я усмехнулась, - оказывается, никто меня не насиловал. Ты рад? - Крис, как я могу быть не рад? - Серёжа взял мои ладони в свои, - я переживал за тебя. - Так переживал, что продолжал убивать богатеньких шишек в то время, пока я искала своих обидчиков. Почему ты не дал мне убить последнего? - Потому что я не хочу, чтобы полиция вышла на тебя. Ты должна залечь на дно, а я возьму всё на себя. - Ты совсем? - я вырвала руки, пытаясь встать, но Сергей усадил меня обратно, надавливая на плечи. - Успокойся, у меня всё продумано. - Как ты нашёл меня? - мне и правда было интересно. - Часы, которые я тебе подарил, имеет маячок, может показывать геопозицию, так как связан напрямую с моим компьютером. Лишь с виду они выглядят, как обычные механические. - Как понял то, что Немезида - это я? - Сопоставил время и место с убийством Романовой. - Чёрт, - я закусила губу, наблюдая, как Разумовский выпрямился, - она забрала часы, когда она со своими дружками напали на меня. Я вернула их себе в тот вечер, когда пришла к ней. Её настоящее имя Нелли Земцова, моя бывшая однокурсница. Считала её хорошей знакомой, но она только и умела, что завидовать. Мало того, что она обозлилась на меня из-за работы, так ещё и из-за тебя. Интересовалась, насколько ты хорош в постели. Думаю, теперь в гробу её это мало волнует, - я сцепила челюсть и отвернулась, но в ответ лишь услышала тихий смех. Я встретилась с золотистыми глазами, когда повернулась, почувствовала, как тот сел рядом. Птица с интересом рассматривал моё лицо, пытаясь уловить и понять эмоции, что отразились на моём лице. Задорная улыбка, покачивающаяся нога, лежащая поверх другой. - Я думал, один я безумный, но ты, по правде говоря, удивляешь меня всё больше, - произнёс он, не отрывая от меня глаз. - Не понимаю, это считать за комплимент или...- договорить я не успела, потому что опешила от того, как Разумовский приблизился ближе, взяв меня за подбородок. - Мой маленький мститель, - зачарованно произнёс Птица. Я в свою очередь почувствовала прилив крови к щекам. Этот взгляд...можно было бы видеть вечно. Взгляд, которым он награждал бы только меня. Я готова на всё, чтобы видеть его восхищение, - сначала я не понимал, что же в тебе такого, что Серёжа вцепился мёртвой хваткой. Почти три года пытался вырвать твой образ из его головы, но не получалось. Он верил, что ты примешь его таким, какой он есть, и не прогадал. Не прогадал и с тем, когда сказал, что ты такая же, как и мы...Этот костюм, желание...уничтожить заразу, - его рука скользнула по моей, пытаясь на ощупь понять, из чего состоит второе создание Holt international, - жаропрочный. Если попадёшь в огонь, ты даже не обгоришь. - Не знала. - Хочешь, проверим? - Птица широко и безумно улыбнулся. Костюм Чумного уже около часа покоился на своём прежнем, скрытом от чужих глаз, месте. - Пожалуй, откажусь, - Разумовский цокнул, откинувшись на спинку дивана. - Вы оба такие скучные, друг друга стоите, - почему Птица говорит такое? В груди неприятно заныло. - Я поеду домой, - сказала я, выдохнув, но когда встала, меня схватили за руку, возвращая обратно. Почти обратно. Пришлось постараться, чтобы удержать равновесие и не вписаться коленями в ноги Разумовского, расставив их пошире, и оказаться на его коленях раздражённо спросила, - что ещё? Делать вид, что мне это всё было совершенно неприятно и это было лишним, через чур сложно. В то же время было обидно, что он так игрался мной. Только Птица позволял себе такое в последнее время. Действительно сложно разобраться с тем, почему субличность Сергея так себя вела. Взгляд хитрых глаз скользнул откуда-то снизу к моему лицу. Разумовский крепко держал мои руки перед собой, чтобы я не могла вырваться. Самообладание начинало рушиться. Я не могла позволить себе показать, что я что-то чувствую...Ещё и Птица мучительно молчал, не желая отвечать на мой вопрос. Он резко дёрнул меня на себя, расслабив хватку, поэтому я смогла выставить руки вперёд, облокотившись о спинку дивана, чтобы не налететь на него. Наши лица были совсем близко, отчего сердце гулко застучало. Не удивлюсь, если даже рыжеволосый парень услышит моё сердцебиение, сделав для себя выводы. - Птица, - на выдохе произнесла я, но он перебил. - Я лишь делаю то, что Серёжа не может позволить себе без моей помощи. - Зачем? Ты же ненавидишь меня. - Потому что, - он поднял свои золотистые глаза на меня, заглядывая практически в душу, - я начинаю чувствовать то же, что и он. И понимать, что от этого уже не избавиться. Серёжа подтормаживает и не хочет расставить все точки над "и". Я вижу, что ты тоже неравнодушна к нам. Пытаясь избавиться от твоего существования в нашей жизни, я пытался вырезать эту "опухоль", эти непонятные для меня чувства. Я считал это болезнью, длившуюся не один год...Он запутался. Ты, полагаю, тоже. - Можно я поеду домой? - дрожащим голосом спросила я. Эта близость была мучительна. - Через два месяца тебе исполнится двадцать пять. Знаешь, что будет, когда тебе исполнится двадцать пять? - внезапно спросил Птица. - Что? - Узнай у своего начальника, друга твоего отца, - парень отвернулся, позволяя встать с него.