Птичья охота

По переулку за окном проехал ночной трамвай, и грохот его колес отозвался дребезжанием стекла в окнах, брошенной на столе мелочи и забытой в чашке ложки. Вагон растворился в темноте, но тишина не возвращалась, и над ухом продолжало настойчиво жужжать, как будто мимо дома мчался перегруженный товарняк. Причиной шума оказался телефон, почти сорвавшийся с края столешницы, но стоило руке его нашарить, как вызов сбросился. Звонивший, впрочем, оказался настойчивым. — Да, — не открывая глаз, Игорь нажал на прием вызова и поднес трубку к уху. Вряд ли так упорно дозвониться пытается какой-нибудь шутник, так поздно только из отделения и могут дернуться. Пришел потерпевший к ночному дежурному, а тот не знает, что ответить, и пытается дозвониться до всех подряд. Это, конечно, дело стоящее, но если все-таки какой-нибудь полуночник развлекается, ему же хуже. Первое, что он услышал из динамика — глухие удары, как будто кто-то ломился в закрытую дверь, и только после — перепуганный и дрожащий женский голос, сбивающийся на шепот. — Игорь, вы ответили… вы говорили, я могу позвонить, если что-то случится, — женщина замолчала, и в этой тишине отчетливо раздался звон разбивающегося стекла. Игорь резко сел на диване. Сходу спросонья вспомнить имя не удалось; на счастье, контакт был занесен в телефонную книгу, и одного беглого взгляда на экран хватило, чтобы разбудить еще и память. Татьяна Михайловна, воспитательница детского дома, в котором рос Разумовский, но с его ареста прошло почти полгода… что могло произойти? Какой-то двинутый недоброжелатель решил, что детдом — рассадник маньяков и решил разом отомстить всем? — Что случилось? Вы с детьми? — Кто-то ломится ко мне домой, — быстро прошептала она. — Что мне делать? — Адрес, — Игорь прижал телефон плечом, попытался в темноте найти хоть какой-нибудь клочок бумаги, но в итоге записал прямо на ладони. — И полицию вызовите, лишним не будет. Я сейчас приеду. Дверь в квартиру Татьяны Михайловны представляла унылое зрелище: содранный дерматин с торчащими из-под него протертыми и слежавшимися кусками поролона, исцарапанный деревянный косяк, как будто кто-то упорно скреб по нему большими когтями. Игорь сел на корточки и поднял кусок дерматина, провел пальцами по неровному краю с топорщащимися нитками. Порезали ножом? Да нет, если только очень тупым, иначе бы срез был ровнее. И кому могло понадобиться нападать на квартиру обычной воспитательницы, у которой вся жизнь — забота о брошенных детях? Кто-то из обиженных выпускников, которого когда-то поставила в угол, а он затаил обиду? Бред, на детдом хватит одного маньяка. Залетный наркоман с ломкой? Домофон внизу сломан, зайти мог любой, но почему тогда целы все квартиры первого этажа и оставшиеся две второго? Надо опросить соседей, есть ли в этом подъезде неадекваты, хотя ночью их еще поди добудись… И заняться этим самому или организовать полицейских, приехавших из районного отделения? Так они и побегут, конечно. Игорь встал, потянул на себя приоткрытую дверь — доблестные коллеги не удосужились запереть — и пошел на голоса. Татьяна Михайловна сидела на кухне и, судорожно сжимая стакан с водой, рассказывала откровенно скучающему мужчине хронологию ночи: во сколько легла спать, не ссорилась ли с кем вечером, что видела, кто был в квартире… — Доброй ночи, — Игорь поспешил вмешаться, пока коллега не довел и без того напуганную женщину до инфаркта. — Майор Гром, центральное управление. Полицейский без особого интереса изучил удостоверение и только поинтересовался, чем именно привлекло управление такое заурядное происшествие. — Попросили помочь, — туманно ответил Игорь, не уточняя, кто именно, и, сев на свободный стул, склонился к Татьяне Михайловне. — Вы как? — Спасибо… спасибо, что приехали, — сглотнув, сказала она и вцепилась свободной рукой ему в предплечье. — Я не знаю, что это было. Кто-то стучал, потом скребся, и окно… — Подождите, — осек он ее и повернулся к коллеге. — Вы один? — Нет, — недовольно ответил тот. — Напарник осматривает разбитое окно. — Берите его и расспросите соседей, есть ли в подъезде наркоманы или невменяемые, заходили ли пришлые, случались ли подобные ситуации раньше. Это важно. — Ладно, — буркнул полицейский и скрылся в комнате. — Если можете, покажите мне окно, — как можно мягче попросил Игорь, когда они остались одни, а с лестничной клетки донеслись первые недовольные голоса разбуженных людей. Татьяна Михайловна кивнула и попыталась встать, но покачнулась и едва не завалилась на стол; он успел подхватить под руку и помочь устоять. В ответ на обеспокоенный взгляд она только помотала головой, с поддержкой зашла в спальню и уже там сползла на кровать, зябко обхватив себя дрожащими руками. Пол под подоконником щедро усыпали мелкие осколки, в самом же стекле обнаружилась дыра размером с мужской кулак, как будто кто-то кинул камень, и от нее расползалась в стороны паутинка трещин. Чтобы разбить окно на втором этаже, надо кидать с земли с большой силой. Не хочется представлять человека, способного на это — предмет явно был немаленький и тяжелый. Кстати, об этом… — Не видели посторонних предметов? — Н-нет. Стекло как будто само осыпалось. Я на кровати сидела, потом звон, и вот… — Татьяна Михайловна кивнула на осколки. Игорь склонился над ними, потом приподнял свесившееся с кровати одеяло. Закатиться под нее ничего не могло, помешали бы ящики до самого пола. Под тумбой? Нет, ножки низкие, раскрытая ладонь до запястья пролезет, что-то размером со сжатый кулак — уже нет. Тогда вопрос — где камень или что там прилетело в окно? Забрал осматривающий комнату полицейский? Надо будет спросить, как вернутся. — Вы можете поехать к кому-то из родственников или друзей? — спросил Игорь, отходя от окна. — Вряд ли что-то еще произойдет, но вам же спокойнее будет. — Из родственников никого нет в городе, а друзей беспокоить… — Татьяна Михайловна махнула рукой. — Сомневаюсь, что среди ночи ответят. — Ладно, — он в задумчивости потер ладонью затылок. Хорошая же женщина, оставлять ее бояться одну непонятно чего — жестоко, но не к себе же везти. Пчелкина говорит, в его квартиру незнакомых людей приглашать, значит, обеспечить им психологическую травму надолго. Кстати, Пчелкина. Ответа пришлось ждать долго, и только с третьего раза на том конце наметилось какое-то шевеление. — Игорь, ты опять бегал по крышам, случайно с одной из них свалился и решил сообщить мне первой об этом? — хрипло и очень недовольно спросила Юля, и в ее голосе отчетливо слышалось желание кого-нибудь удушить. Кого — понятно и так. — Слушай, дело есть, — Игорь покосился на Татьяну Михайловну и спохватился. — Извини, что поздно, но правда важно. — Не знаю, чего хочешь, но будешь должен, — помолчав, сказала она. — Большое интервью перед судом над Разумовским будет самое то. Или материальчик из интересного дела, желательно скандального. — Я подумаю. — Ты мне это месяца три говоришь. Так что надо-то? Долго ломаться Пчелкина не стала, и это было подозрительно. Решит еще начать пытать бедную женщину о том, как Разумовский дошел до такой жизни… Не забыть настоятельно попросить ее этого не делать. — Если не возражаете, отвезу вас к моей подруге, — наконец сказал Игорь, когда молчание затянулось. — Она хорошая девушка, но увлекающаяся. Если начнет лезть, осаждайте. — Я работаю с детьми, часто с непростыми, — слабо улыбнулась Татьяна Михайловна. — Едва ли с ней будет сложнее. «Вы просто не знакомы», — мысленно усмехнулся он, но вслух говорить не стал. Поговорить с Юлей, чтобы вела себя прилично, точно надо будет. Вряд ли послушается, но есть надежда. — Соседи ничего не видели. Наркоманов в доме никогда не было, психов тоже. Если только кто-то днем заехал, — сообщил вернувшийся в комнату полицейский. Его напарник молча кивнул, подтверждая слова. — Камень видели, когда осматривали пол? — без перехода спросил Игорь, и растерянные лица стали лучшим ответом. Точно не брали, но где, где? Не сама же по себе дырка появилась, напротив окна домов тоже нет, только сквер с лавочками. — Ладно, черт с этим. Протокол осмотра составляли? — Да зачем? — удивился коллега. — Ничего же не произошло, все живы, вещи на месте. — Да, только стекло разбито, — Игорь бесцеремонно ткнул пальцем в окно. — И кто-то так скребся в дверь, что содрал всю обшивку. И длилось это не две минуты. Вам принципиально нужен труп? Бланки хоть есть? На удивление, чистый бланк под протокол у них нашелся, да и слова Татьяны Михайловны записать все-таки удосужились. По крайней мере, не придется прямо сейчас заново расспрашивать, хотя аккуратно и попозже надо будет. Прихватив ручку из подставки на комоде, он вернулся на кухню и устроился за столом, не обращая внимания на топчущихся за спиной полицейских. За час Юля успела проснуться и смириться с ночными гостями, при виде Татьяны Михайловны даже изобразила на лице приветливость, но, проводив ее в комнату и вернувшись в прихожую, снова нахмурилась и перегородила рукой дверной проем, не давая пройти следом. — Это кто? Я ценю твое желание помогать людям, но была бы благодарна за информацию о том, кто будет у меня ночевать. — Воспитательница из детдома, в котором рос Разумовский. К ней кто-то ломился в квартиру, судя по тому, во что превратилась дверь, не слишком адекватный, — покорно пояснил Игорь, даже не пытаясь ее сдвинуть. — Только не лезь к ней с расспросами, ладно? Ей и так досталось еще тогда, сейчас тем более не лучший момент. И это… про интервью ты серьезно? Она прикрыла глаза, шумно выдохнула и раскрытой ладонью свободной руки ударила его по груди. Потом еще раз, но уже сжатым кулаком. — Ты меня как будто всегда считаешь за злодейку. Я же сплю и вижу, как бы тебе навредить. — Ну ты чего, не думаю я так, — он перехватил ее руку и, притянув к себе, на мгновение приобнял. Юля на удивление не стала отпираться, даже косяк выпустила, но и отстранилась сама, странно шмыгнув носом. — Просто и так вокруг этого всего шумихи много, надоело мусолить одно и то же. — Пошутила я, не бери в голову. Чай будешь? Все равно прямо сейчас никто уснуть не сможет, хоть время до утра проведем приятно. Она снова ушла в комнату, и оттуда почти сразу разнеслись голоса и звон посуды. Когда хотела, Юля умела быть милой и дружелюбной, даже с Димкой Дубиным сдружилась, а вот рядом с ним всегда ершилась. Наверное, и сам Игорь вел себя не лучше, но иначе как-то не получалось, всегда слово за слово… оба никак не могли спрятать иголки. — Ты там не уснул? — окликнула она, заметив слишком долгое отсутствие. — Или уже ушел? Уходить не хотелось. У нее в жилых комнатах всегда хватало творческого беспорядка, но он же добавлял квартире уюта, особенно вместе с запахом кофе и какой-то выпечки. Выходить после всего этого в промозглую ноябрьскую слякоть и пешком идти через весь центр до дома — денег на такси не осталось, а транспорт начнет ходить только через пару часов — не было никакого желания. — Оставайся, я же вижу, что ты на ходу засыпаешь, — Юля привалилась плечом к косяку, держа обеими руками чашку. — Придумаем, куда пристроить, да хоть в кресло. — Не, спасибо, я пойду, — Игорь потер лицо и через ее плечо махнул сидящей на диване женщине. — Татьяна Михайловна, вы в надежных руках! — Игорь… — Юля осеклась и закусила губу. Такая маленькая, домашняя в длинной почти до колен футболке, с растрепанными волосами и растерянным видом… Пришлось отвесить себе мысленную затрещину, чтобы прогнать ненужные мысли. — Извини еще раз, что разбудил, и спасибо. Я это ценю, правда. — Знаю, — вздохнула Юля, закрывая за ним дверь, и все же Игорь успел услышать, как она тихо буркнула: — Дурак. — Игорь! Игорь, ты что, с работы не уходил? — Отстань, — он с трудом выпрямился, отодрав голову от сложенных на столе рук; спина от неудобной позы затекла и ныла, на щеке ощутимо отпечатался шов с рукава.— Сам-то чего так рано? — Так уже почти девять, какой рано, — чем-то воодушевленный Дима чуть ли не приплясывал на месте, прижимая к груди тощую папку. — Ты лучше посмотри, что у меня есть! Пришлось хорошенько зажмуриться, чтобы суметь сфокусироваться на упавшем перед носом материале. Ничего особенного там пока не было — протоколы осмотра и опроса свидетелей, пара фоток. Буквы расплывались перед глазами, а мозг от недостатка сна никак не желал включаться. Так уж вышло, что от Юли до управления было ближе, чем до дома, но дорога все равно заняла больше часа, потом еще копался в информации по старым делам, не было ли где похожего вандализма. Во сколько хоть отключился, часов в шесть утра? — Давай в двух словах для начала, — он поднялся и, подхватив кружку, подошел к кофе-машине. По памяти ткнул в кнопки, надеясь, что натыкал что-нибудь приличное. — Ночью, около двенадцати, кто-то напал на Даниила Мешкова и вытолкнул его из окна офиса. Опасно на работе до утра засиживаться, — с явным намеком сказал Дима. — Он выжил, сейчас в больнице в тяжелом состоянии. — Ты так говоришь, будто я должен знать, кто это. — Не смотрел новости? Исполняющий обязанности гендиректора «Вместе», — он вытащил из кармана джинс смартфон и открыл новость пятимесячной давности. Ну да, конечно, Разумовского арестовали, и пусть даже он был единственным владельцем, полномочия совета директоров никто не прекращал, вот и подсуетились с назначением. С такого денежного мешка слезать никому не хочется, пусть даже репутация соцсети и оказалась подмочена. — Подожди, — Игорь резко развернулся к напарнику и ткнул его пальцем в грудь. — Руководитель соцсети Разумовского… А, черт. Подними материалы за последние полгода, мне нужны все, где есть его упоминание или люди, с ним связанные. — Ты думаешь… — Найди — объясню, вдруг еще совпадение, — он забрал кружку и, вернувшись за стол, разложил перед собой снимки. Надо бы запросить цифровые оригиналы, должны были сохраниться у тех, кто выезжал на место. Третий этаж башни «Вместе», панорамные окна с видом на парковку. Одна ячейка стеклянной стены полностью высажена, как будто ее не разбивали, а просто вытолкнули вместе с человеком. Решил самоубиться, прыгнув на крышу машин с такой высоты? Смело, конечно, и слишком отчаянно, сам бы на такое не пошел. Кто-то пробрался в офис? Но там система охраны еще после Разумовского должна была остаться надежная, если, конечно, гении компьютерной мысли ее не перепрошили на чего попроще. Внутренняя стеклянная дверь разбита, но странно — как будто в нее кинули большой камень, прямо как окно в квартире Татьяны Михайловны. Замки у таких сверху и снизу или вообще магнитные, выбить дыру в центре вместе с замком и войти не получится. Как тогда посторонний попал? Игорь вспомнил, как первый раз пробирался в квартиру Юли, и присмотрелся к фотографии получше. Нет, никаких осколков, если бы вломились с улицы, они бы были внутри… как возле двери. Да и сверху никак не спуститься, стена гладкая, а с крыши даже для промышленного альпиниста слишком высоко. И время… В двенадцать часов сбросили Мешкова, а в полвторого — он даже сверился с журналом вызовов — позвонила Татьяна Михайловна. Имеет значение? Бред это все. Единственное, что их связывает — Разумовский, но он находится на лечении. Недоброжелатель, мститель? — Вот, нашел. Неделю назад на Марка Карпова, ведущего разработчика «Вместе», кто-то напал ночью в парке. Там какая-то аллея неосвещенная была, ничего не видно. Выжил, пока в больнице, — Дима сел за стол напротив, протянул папку и заблестел глазами под очками. — Криминалисты потом сказали, что ближайшее дерево было исцарапано как будто крюком или, не знаю, когтем, да и на земле были борозды. Ты что-то нарыл? — Не знаю, — Игорь потер лоб и хлопнул ладонью по утреннему материалу. — Давай сам на место, осмотри все, может, чего не заметили. — Я? Один? — растерялся напарник. — А как же… — Я в тебя верю, — Игорь хлопнул его по плечу. — А я одну мысль проверю. Разумовский, по-любому все завязано на него. Ох не одобрит Прокопенко идею сунуться в больницу, но не оставлять же идею без проверки? С адвокатом Разумовскому повезло — убедил суд, что до рассмотрения дела ему будет лучше находиться на лечении в обычной палате обычной больницы, а не для особо опасных осужденных. Решение странное, но зато пришлось кстати; по крайней мере, врачу хватило удостоверения и славы супергероя из видео Пчелкиной, чтобы разрешить пятнадцатиминутную встречу… не считая часа, потраченного на уговоры. Всяко, впрочем, быстрее, чем оформлять визит официально. — Вы только будьте аккуратнее. Сергей пациент спокойный, но порой случаются срывы, а с вами, сами понимаете, ассоциации не лучшие, — предупредил врач, остановившись перед нужной дверью. — Постарайтесь выбирать слова и выяснить, что хотели, как можно быстрее. Игорь едва удержался от замечания, что справился один раз с буйным, сможет и снова. Наверное. По крайней мере, у Разумовского сейчас не было огнеметов, а находился он всего лишь на третьем этаже. Падать невысоко. Игорь зашел в палату и прикрыл за собой дверь. Если бы довелось оказаться здесь случайно, не взглянув на табличку на входе и не обратив внимания на больничную давящую атмосферу в коридорах, можно было бы решить, что занесло в отельчик средней руки, а не психиатрическую лечебницу. Светло, чистый ремонт, в одном углу тумбочка с какими-то баночками и стул, в другом застеленная кровать, на которой и сидел Разумовский. Ссутулившийся, с опущенной головой и свешенными между колен руками; растрепанные волосы почти полностью закрывали лицо. На посетителя он даже не обернулся. Игорь положил папку со свежими материалами на тумбочку и устроился на стуле, борясь с желанием хотя бы помахать рукой, чтобы привлечь внимание. — Не думал, что до суда встретимся, — первым сказал Разумовский, облегчив этим дело, и посмотрел на него исподлобья. Выглядел он измученным и истощенным, но взгляд был ясным, мало похожим на горящий безумием как тогда, в башне. И что-то еще в нем было не так, но что? — Не могу представить, что для этого должно было произойти. — Даниил Мешков, Марк Карпов, — Игорь протянул ему фотографии, найденные Димой в интернете. Ходить вокруг интересующего вопроса не было ни смысла, ни времени. — Ты о них знаешь? — Они работали в «Вместе». Насколько знаю, продолжают и сейчас. — Интересуешься делами соцсети? — Адвокат рассказывал. Он уверен, что сможет меня отсюда вытащить, и мне необходимо быть в курсе происходящего, — Разумовский безразлично дернул плечом. — Сколько энтузиазма выбраться на свободу, — усмехнулся Игорь. — За последнюю неделю напали на троих человек, и по случайному совпадению все они связаны с тобой. Вряд ли бы ты смог отсюда выбраться и оказаться одновременно на разных концах Питера, но что-то знать можешь. — Мешков, Карпов… кто третий? — Воспитательница из твоего детдома. Ей повезло не оказаться в больнице, в отличие от остальных. Разумовский обхватил руками голову и так и замер, тяжело дыша, а когда начал было что-то говорить, дверь, перебивая, распахнулась, и в палату заглянул врач. — Хотел напомнить про время, — он встал на пороге, всем видом показывая, что больше не уйдет. — Ладно, — Игорь нехотя поднялся, забрал папку и спросил. — Смогу зайти через пару дней? — Все будет зависеть от… Неожиданно Разумовский выпрямился, схватил его за запястье и дернул, заставляя наклониться к себе. Выглядел он так же, как и несколько минут назад, но как будто еще более уставшим и отчаявшимся. — Игорь, пообещай сделать все, чтобы меня отсюда не выпустили, — тихим шепотом, чтобы его не слышал врач, попросил Разумовский. — Здесь я могу его сдерживать, но за стенами больницы он снова вырвется. Петербургу хватит и того, что я уже натворил. — Кого — его? — Птицу. Единственное слово прозвучало в повисшей тишине слишком резко, как удар в колокол. Если бы не его обреченность в движениях, не странная смесь надежды и ужаса во взгляде, можно было бы решить, что у Разумовского случился приступ, о котором предупреждали. Или пытался играть, давить на жалость, чтобы это ему потом зачлось. Толку с этого, правда… спектакль перед судьей и прокурором надо разыгрывать, а не перед следователем, который свою работу выполнил. Удерживать руку, впрочем, он не пытался, разжал пальцы и снова вернулся в ту позу, в которой сидел с самого начала. И вовремя — в палату влетел санитар, судя по всполошенному виду, готовый разнимать. — Птицу? — недоверчиво пробормотал Игорь, оборачиваясь к подсуетившемуся врачу. — Все нормально. Отличный визит, ничего не скажешь. Вопросов стало только больше, ответов не появилось ни одного. Два дня ушло на опросы сотрудников «Вместе», осмотр разбитой двери, отсмотр видео с камеры в коридоре, опросы сотрудников детдома, обстоятельный, но совершенно бесплодный разговор с Татьяной Михайловной, когда она не без помощи Юли пришла в себя — в последнее время ничего необычного не замечала, посторонние люди к ним не приходили, по телефону ее не спрашивали, дети не жаловались. И снова опросы, осмотры, камеры — на одной из уличных, направленных на парковку, удалось найти момент падения. В какой-то момент Игорю начало казаться, что он знает каждый пиксель фотографий с мест, каждую секунду всех видео, но с мертвой точки дело не двигалось. Он приходил домой глубокой ночью, не раздеваясь, падал на диван и мертвым сном спал до утра, когда все начиналось сначала. И только на третий день, на сотом, наверное, просмотре записи с парковки, он заметил странную тень рядом с падающим телом. Артефакт видео? Пролетающая под камерой пыль? Улица в том месте утыкана фонарями, проблем со светом быть не должно было. И ведь в кадре это темное пятно всего секунду или две, пока поставишь на паузу или сделаешь скрин, уже исчезнет. В задумчивости Игорь пересмотрел другие записи. От видео из парка толку было немного, камера была слишком далеко, вдоль тропинок росли деревья, отбрасывающие в темноте искаженные тени. Зато из коридора башни «Вместе» попало в десятку: обзор камеры цеплял лишь край двери, но рядом с камерой обнаружилось такое же мгновенно исчезнувшее пятно. Может, все это и притянуто за уши, а ему просто пора хорошенько отдохнуть, но останавливаться на полпути он не привык. Игорь повертел в руках телефон, попытался обдумать пришедшую в голову мысль, но только махнул рукой. Хуже не будет. — Ты же шаришь в видео? — И тебе привет, — судя по холодку в голосе, Юля поджала губы, готов был спорить. — Допустим. Что ты хочешь? — Да несколько видосов по кадрам надо разбить, никак не могу поймать нужный момент, — Игорь откинулся на спинку стула, закрыл глаза и, похоже, отключился на пару секунд. — …тебя, конечно, не смущает, что мы будем среди людей. Эй, ты здесь вообще? — Да, — он встрепенулся, сел прямо и залпом допил давно остывший кофе. — Это не важно, видео все равно без звука. Куда еще раз ехать? — Я тебе только что адрес диктовала, — фыркнула Юля, но все-таки повторила и почти тут же отбилась, сообщив напоследок, что подождет его часок, а потом поедет дальше по своим делам.