Птичья охота

Кафе оказалось меньше и безлюднее, чем пугала Юля — десяток столов и за ними по разным углам три человека, уткнувшихся в ноутбуки. Сама Пчелкина устроилась на диванчике, обложившись заметками, гаджетами и пустыми кружками от кофе. Официанты здесь если и были, то убирали посуду только за ушедшими посетителями, и те, кто решил задержаться по работе, потихоньку начинали ей обрастать. На Игоря она бегло глянула поверх крышки ноута и махнула рукой, подзывая за свой стол. — Знаешь, иногда я начинаю думать, что ты вспоминаешь обо мне, только когда что-то нужно, причем в любое время суток. Не подумай, что я жалуюсь, но мне было бы определенно приятнее, если бы ты вместо этого позвонил узнать, как у меня дела. Немного дружеского участия, все такое, — Юля потянулась и протянула ему раскрытую ладонь. — Что там тебе надо было сделать? — Знаю, я твой должник уже по гроб жизни, — Игорь сел на диван рядом с ней и отдал флешку. — Но времени ни на что не хватает. Давно даже не высыпался толком. — Вижу. Выглядишь как герой фильма про зомби апокалипсис, — хмыкнула она и щелкнула мышкой, открывая нужную папку. — Тут два файла, что и с каким надо сделать? — Надо тот, который с парковкой в названии, разбить по кадрам. Не весь, по времени с пятидесяти одной минуты ровно до пятидесяти одной минуты тринадцати секунд. Пока Юля копалась в ноуте, Игорь подложил под голову одну из декоративных подушек и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. К концу рабочей недели природа решила побаловать петербуржцев ясной погодой, и теперь закатное солнце слепило через не закрытые шторами окна. Из динамика над головой звучала ненавязчивая музыка, диван оказался удобным, и от общей расслабляющей атмосферы кафе в голове не осталось ни одной связной мысли. Как кто-то тут умудряется работать и не засыпать прямо на стульях? Хотя, может, завсегдатаи тоже люди творческие, которым в такой обстановке легче что-то придумывать… — Это видео что, монтировали? Тут какая-то ерунда, посмотри. Юлин голос сливался с музыкой и звучал словно через подушку — смысл слов терялся, но слушать было легко и приятно, и хотелось попросить ее не замолкать, но для этого пришлось бы пошевелиться, что-то сказать самому, но язык отказывался ворочаться, а руки казались каменными неподъемными. — Эй, ты вообще здесь? Может, тебе заказать кофе? Коктейль? Коньяк? Игорь попытался покачать головой в ответ, но ручаться за то, что ему удалось, не стал бы. На тело накатила слабость, которой не было желания сопротивляться, а последние мысли окончательно растворились в темноте. — Окей, значит, без коньяка. Давно хотела предложить, может, сходим на свиданку как обычные люди? С рестораном, прогулкой, поцелуями и вот этим всем. А может, переспим? Хоть прямо здесь, народу все равно нет. — Что? — вошедшая компания слишком громко говорила, а никем не придержанная дверь захлопнулась с резким звуком, мигом прогнавшим дремоту, и Игорь ошарашенно посмотрел на Юлю. Смысл ее слов доходил до мозга медленно и частями. — Ты серьезно? Она наклонилась вплотную к его лицу, с непонятным сожалением во взгляде заглянула в глаза и серьезно сказала в самые губы: — Нет, — и сразу отстранилась. — Но я не виновата, что отреагировал ты только на секс. — Устал, извини. Пытаюсь найти, кто напал на Татьяну Михайловну, но вообще ничего нет, — Игорь поднял одну из чашек и одним глотком допил ее содержимое. Ничего приятного в холодном кофе не было, но лучше уж так, да и перебьет запах юлиных духов, оставшийся после нее и окончательно не дающий сосредоточиться. — Я покажу тебе раскадровку, которую просил, но для начала пообещай мне кое-что. Я знаю, что мне нужно в счет части твоего долга, — она демонстративно закрыла крышку ноута. — Под Питером есть отличное место, где нет ни людей, ни связи. Завтра суббота, поехали туда вместе… чтобы я могла проследить, что ты выспался! — Обещаю, теперь покажешь? Первый кадр ничего не дал — бесформенное темное пятно, как будто на линзу камеры попала соринка. Несколько следующих тоже оказались бесполезны, но потом пятно растянулось, став фактурнее. Различить ничего не получилось, так, отдельные штрихи и отличающиеся по цвету точки. — Можешь увеличить? — Могу, но мы не в дешевом кино, где супер айтишник одним движением руки растягивает картинку, на которой все четко видно, — Юля скопировала кадр в соседнее окно и закопалась в настройки. Изображение она все же увеличила, изменила яркость, превратив фон в неразличимое серое пятно, и повернула ноут к Игорю. — Я разрешение побольше поставила, это лучше, чем простое приближение, но четкости, как видишь, не дает. Максимум из возможного. — А то же самое с соседним кадром провернешь? — Здесь совсем ерунда получается, — несколько минут спустя сказала Юля. — Что-то текстурное, как плащ… Слушай, это ты не в деле Мешкова копаешься? Который из офиса «Вместе» выпрыгнул. — В нем, — отмахнулся Игорь, едва не утыкаясь носом в экран в надежде что-то различить. Больше всего происходящее напоминало тест у психолога, когда он предлагает несколько клякс непонятной формы и просит описать, что в каждой кляксе видишь, а потом по ответам делает вывод, насколько ты двинутый. Проверка на склонность к психопатии, буйству фантазии или чего-то такому. И, возможно, Игорь и сам полный псих или его фантазия решила разгуляться, но в пятне с видео он внезапно различил и когти, и что-то, напоминающее клюв. «Птицу», — тихим голосом Разумовского подсказала память. — Черт, — Игорь выпрямился и потер лоб. Похоже, и сам уже сходит с ума… к тому врачу обратиться, что ли, чтобы посадили в соседнюю палату? — Ты что-то понял? — Нет. Можешь сохранить изображения в ту же папку? — попросил он и встал, но Юля поймала его за руку. Вот и откуда у них у всех привычка хвататься берется? — Ты чего? — Давай хотя бы на пятнадцать минут сделаем вид, что мы обычные люди, и просто попьем чаю, ладно? — предложила она с таким умоляющим видом, что отказаться просто не нашлось сил. Второй раз попасть к Разумовскому оказалось сложнее — врач уперся, что прошлый визит закончился вызовом санитаров, поэтому теперь в частном порядке никого пускать не будет, только адвоката, тем более утром в субботу. Нет, на состояние самого Сергея посетитель не повлиял; ни в тот день, ни на следующий срывов не было, но это не значит, что они не произойдут сейчас! И кому придется отвечать, если пациент нападет на следователя?! — За себя ответственность я могу нести сам. И если я не выясню, кто нападает на сотрудников компании Разумовского, — Игорь, склонившись над рабочим столом, с нескрываемым раздражением постучал пальцем по папке, с которой не расставался уже несколько дней, — пострадают еще люди. И уже в этом будете виноваты в том числе вы. — Сергей уже несколько месяцев находится у нас и не имеет отношения к происходящему во «Вместе», — поджал губы врач. — Вам бы опросить нынешнего руководителя. — Я же не советую, какие таблетки кому назначать, так давайте и вы не будете меня учить работать. И поговорить с Мешковым я не могу, он, не поверите, тоже в больнице, только в отличие от Разумовского — без сознания. Он вздохнул и покрутил в руках карандаш. На его лице читалось явное желание закрыть назойливого визитера в соседней палате, но повода пока не было. Игорь перевел дыхание и постарался спокойнее сказать: — Слушайте, он единственный, кто достаточно хорошо знал пострадавших и не имеет видимой причины скрывать информацию, в отличие от того же совета директоров. — Хорошо, — нехотя согласился врач. Поводом заглянуть в больницу, не дожидаясь понедельника, стала навязчивая мысль о некой птице, которая не давала покоя даже во сне. И о чем говорил Разумовский? Это все, конечно, отчетливо отдает сумасшествием, но проверить стоит хотя бы затем, чтобы избавиться от версии. Да и идей других нет, если не считать одной интересной детали, которую постоянно упоминали в опросах. — Я могу помочь чем-то еще? — сегодня Разумовский уже не сидел с отсутствующим видом на кровати, а облюбовал подоконник. Выглядел, впрочем, не лучше, чем три дня назад. — Сотрудники «Вместе» говорят, что Мешков хотел изменить политику соцсети в сторону меньшей свободы и большего контроля над пользователями, чтобы не давать преступникам возможность разгуляться. Насколько я знаю, это противоречит изначальной идее. — И моим убеждениям в том числе, — согласился он и склонил голову к плечу, глядя на Игоря под углом. — Я думаю, не стоит говорить, что отсюда нападать на людей сложно, даже при всем желании, если бы оно у меня имелось. — Хочешь сказать, его нет? — Я не сторонник насилия. Мир надо пытаться менять иначе, не убийством тех, чьи действия тебе не нравятся. Разговаривать. Это звучит странно, но… — Странно? — хмыкнул Игорь и не удержался от колкости. — Тебе лекарствами всю память отшибло? Особенно охотно в твои убеждения поверят те, кого ты умудрился сжечь. Разумовский хотел что-то сказать, но в последний момент сдержался и снова съежился, как в первый раз, зябко обхватив себя руками. — Ладно, я по другому поводу, — сжалился Игорь и, подойдя к нему, протянул распечатанные скриншоты. — Это кадры из видео, на котором Мешков выпадает из окна. В прошлый раз ты говорил о… птице. Возможно, мне стоит прямо сейчас пойти и сдаться врачам, но я хочу знать, если ли какая-то связь. Разумовский вздрогнул, протянул руку и как-то неловко взял распечатку, но не удержал в пальцах и не сумел поймать упорхнувший лист налету. Проводив его взглядом, он слез с подоконника, неуклюже наклонился, а потом и вовсе сполз на пол, притянув колени к груди и обхватив ладонями голову. Для полноты картины не хватало только, чтобы начал раскачиваться. Игорь сел на корточки напротив него, чтобы быть на одном уровне и не давить разговором сверху вниз, и тихо спросил, подняв распечатку: — Ты что-то знаешь? — Долгая история, — глухо отозвался Разумовский. — И вряд ли в нее поверят, особенно ты после… всего. Игорь посмотрел на часы. С Юлей они договорились встретиться в двенадцать, до нее добираться минут сорок, сейчас почти одиннадцать. Стоило бы приехать раньше, но, честно говоря, проспал, да и идея сорваться именно в субботу, не дожидаясь понедельника, была спонтанной и не слишком продуманной. Опаздывать и снова обижать подругу не хотелось, но всегда можно извиниться и черт с ней, согласиться на интервью, да она и сама понимает, что дело важнее. В голове все это звучало убедительно, но на душе было неспокойно. — Я никуда не тороплюсь, — наконец сказал он, отмахнувшись от внезапно проснувшейся совести. — Рассказывай. — Птица появился еще в детстве. Знаешь, что-то вроде воображаемого друга, который сначала подбадривает, а когда не соглашаешься делать глупости, делает их за тебя, — Разумовский выпрямился, прислонился к стене, упершись в нее затылком, и поводил в воздухе пальцами. — Тогда на меня напали хулиганы, шпана, избили… через какое-то время сгорел дом, в котором они находились, об этом мне рассказал милиционер, который расспрашивал. А потом появился Чумной доктор, я же совсем ничего не помнил из того, что творил. Приходил в себя только в кровати. — Извини, но это больше похоже на простую шизу. — Я тоже так думал — потом, когда меня сюда отправили. Я же его видел, в тот раз, когда ударил тебя бутылкой, мне даже казалось, что он хватал меня или бил, но списал это на галлюцинации. Проявление шизофрении, на которой все так активно настаивают. Разумовский снова замолчал, то ли подбирая слова, то ли замкнувшись и пожалев об откровении. Его слова, конечно, звучали и как бред сумасшедшего, но все-таки казалось необходимым дослушать до конца — хотя бы ради того, чтобы окончательно отнести эту идею в раздел сказок. — Извините, — в палату заглянули, но на удивление не врач, а девочка в белом халате — не то юный доктор, не то медсестра. — Но меня попросили напомнить, чтобы вы сильно не задерживались. У нас все-таки больница… — Моя хорошая, еще десять минут, а? — с самым умоляющим видом попросил Игорь. — Можешь даже таймер поставить, как пропищит, сразу уйду. — Хорошо, — поколебавшись, ответила девочка. — Только и правда, не задерживайтесь, с меня же спросят. — Хорошо, — улыбнулся он и, дождавшись, когда стихнут шаги, спросил: — А дальше? Почему ты думаешь, что это не болезнь? — Потому что это… не знаю, сущность, которую вижу не только я, — отвернувшись и кусая губы, сказал Разумовский. — Он приходил ко мне сюда, а потом выпрыгнул в окно и напугал людей в больничном парке, кому-то разодрал руку до крови. И его видел адвокат, когда навещал. Удивился, что за странная птица долбится в окно, еще и так усердно, что на стекле появились трещины. Теперь ты с фотографией. — Допустим, я поверю, что есть какое-то условное существо, которое сначала вселялось в тебя, пакостя по-крупному с твоей помощью, а теперь летает по городу и гадит по мелочи, — помолчав в попытке собрать кусочки информации в целую картину, сказал Игорь. — Но ты сказал, что здесь можешь его контролировать, и это не вяжется со всем остальным. — Ты же сам на свой вопрос и ответил, — грустно хмыкнул Разумовский. — Ему нужен я, мои средства, разум, тело, наконец. Без меня он весит мало. Как бы цинично это не прозвучало, но выпавший из окна и выживший человек — не то же самое, что пятеро сожженных и взорванный полицейских участок. Ты думаешь, он успокоится, стоит мне оказаться на свободе? Кто знает, чего он еще захочет, а я не желаю больше быть соучастником. Что, не веришь? Предупреждал же. — Звучит бредово, но так и вся эта ситуация с окнами и нападениями непонятно кого не намного адекватнее, — честно сказал Игорь, поднимаясь. Если выйти прямо сейчас и бегом до метро, то почти даже не опоздает к Юле, хотя извиняться уже все равно придется. Порадовать ее чем-то по пути, что ли? Двадцать минут туда, двадцать минут сюда уже особой роли не сыграют. — Мне надо обдумать. Может, еще и поверю. В коридоре его поджидала та самая девочка, вызвавшаяся его проводить до выхода. Потребности в этом не было, да и лучше бы к Разумовскому заглянула, но прогонять не стал. — Вы же что-то расследуете, да? Снова связанное с Сергеем? Поэтому вас и привлекли? Я про вас смотрела видео Юли Пчелкиной! — Слушай, как тебя? Вас? — Игорь резко остановился посреди лестницы и строго посмотрел на восторженное дитя, еле сдержавшись от первого пришедшего на ум комментария. — Лера. Валерия! — сурово нахмурилась девочка. — Слушай, Валерия, иди лучше к Разумовскому, он как-то не очень хорошо к концу беседы выглядел. А наш разговор и все обстоятельства — тайна следствия. Выход я как-нибудь сам найду. И быстро пошел вниз, больше не обращая внимания на ошарашенную девчонку. Слова Разумовского никак не желали укладываться в голове, вызывая ощущение, что все вокруг коллективно двинулись, а теперь лежат где-то, пускают пузыри и ловят мощный приход. Если б не эти видео… или они тоже часть общего глюка? А как тогда объяснить разодранную дверь Татьяны Михайловны и разбитое окно, рядом с которым не обнаружилось ни камня, ни чего-то похожего? Вот в том-то и дело, что в обдолбанного наркомана, порезавшего дверь так, что его никто не увидел, еще можно поверить, а в разбивающиеся сами по себе стекла — нет. Мысли пошли на второй круг, и Игорь постарался их отогнать, но не успел: задумавшись, он едва не влетел в выскочившую из юлиного подъезда старушку, которая тут же вцепилась в его руку. Еще одна. — Молодой человек, — задыхаясь, прошептала она. — Молодой человек, нет ли у вас телефона? Мой совсем не работает, а соседей чего-то и дома никого нет… — Не переживайте, телефон есть, — как можно дружелюбнее сказал Игорь, невзначай отцепляя от своего предплечья чужие пальцы. — У вас что-то случилось? Кому хотите позвонить? — Да в полицию, там у соседки кричит кто-то. И окна как будто бьют. — Какой этаж и квартира? — коротко спросил он, нашаривая и показывая удостоверение. — Не надо никого вызывать. — Так третий, квартира слева. Беспокойство, задушенное в палате Разумовского, всколыхнулось с новой силой. Черт, черт, черт! Надо было ехать к Юле сразу, не торчать лишний час в больнице, подождало бы до понедельника, ничего бы не случилось! На площадке стояла тишина, как будто ничего не происходило. Шум из юлиной квартиры бабке послышался? Ага, еще одна чокнутая, как будто в городе нормальные люди закончились, остались одни психи. Таких совпадений не бывает, за ними всегда что-то стоит. Игорь надавил на кнопку звонка, так и держал, вслушиваясь в доносящееся дребезжание. Почти сразу его заглушил звон бьющегося стекла, грохот, как будто перевернули тяжелую мебель, и женский крик. — Юля, открой! — Игорь дернул на себя дверную ручку и пнул саму дверь, обнаружив, что заперто. И просто так не вынесешь, скорее ногу сломаешь. Лезть в окно как когда-то долго, времени совсем нет. Черт. — Есть ключи? — Да, Юлечка как-то оставляла, — засуетилась успевшая подняться и жавшаяся в углу старушка и юркнула в соседнюю квартиру, минуты через две вернувшись со связкой. — Вот, еле нашла, она и сама уже не помнит, наверное, что давала, может, и замки сменила… Он бесцеремонно вырвал всю связку и не с первой попытки попал ключом в скважину. Главное, чтобы не на защелку или цепочку закрывалась, это все осложнит. И что ему стоило приехать к двенадцати, как и договаривались?! В двери щелкнуло, и она открылась. Как показалось — слишком медленно. — Идите к себе, — велел Игорь соседке и влетел в прихожую. — Юль, ты жива? Ты где? А это еще, мать вашу, что такое?! Посреди комнаты над диваном зависла черная даже не птица — настоящий, чтоб его, птеродактиль, — с хвостом-шлейфом, как будто окутанная темно-серым туманом. Услышав посторонний голос, она развернулась, демонстрируя длинный клюв, поблескивающие когти и тускло светящиеся, как тлеющие угли, глаза. Игорь быстро огляделся. В самом углу у окна обнаружилась сжавшаяся Юля, на первый взгляд если не целая, то хотя бы живая. На лестнице все еще стояла глупая бабка, у которой любопытство притупляло страх. Первым делом пнуть дверь, чтобы существо не кинулось на лестницу — лишние жертвы не нужны. Затем найти что-то тяжелое, чтобы отвлечь внимание на себя. Например, лежащий на тумбочке у двери пауэрбанк. Увесистый и в руке лежит удобно, сойдет. — Эй ты, тварь, — Игорь размахнулся и кинул его в существо. Сбить не получилось, зато оно издало режущий уши звук и, раскинув на пол комнаты крылья, спикировало на Игоря. Он увернулся, отпрыгнув к шкафу и подхватив по дороге ножку от разломанной табуретки, которую и выставил перед собой. Когти царапнули по дереву, оставляя борозды, и птица, затормозив у самой стены, развернулась и, поднявшись к самому потолку, кинулась еще раз, целясь в Игоря клювом. Он дождался ее приближение и, откатившись, огрел ножкой. На пол посыпались щепки и вполне материальные перья, которые никак не вязались с образом шизофрении. Они замерли, уставившись друг на друга одинаково дикими глазами, но не атакуя первым. Существо как будто решало, стоит ли связываться с таким сопротивлением и не заглянуть ли попозже, когда лишних людей точно не будет. Обойдется. Игорь резко вскочил, сделал рывок, каким-то чудом в последний момент поймал птицу за основание крыльев, не давай вырваться, и потащил к разбитому окну, надеясь вытолкать на улицу. Сдаваться она не собиралась, вертелась и пыталась достать когтями, пару раз даже удачно, и теперь на пол капало кровью. И черт бы с ней. Окно пришлось добить, и вниз существо полетело, вереща, как обычная ворона. У самой земли расправило вывернутые крылья и неуклюже взлетело, скрывшись среди крыш. Игорь поборол желание плюнуть ей вслед и сразу кинулся к Юле, за плечи развернув ее к себе и помахав рукой перед лицом. — Ты жива? Меня видишь? — Д-да, — на грани слышимости ответила она, глядя на него совсем пустым взглядом. — Кажется. — Прости, — Игорь прижал Юлю к себе, чувствуя, как у самого дрожат гладящие ее по спине руки. Проторчал бы в больнице еще немного, приехал бы минут на двадцать позже… — Прости, зря я задержался. Она шмыгнула носом и уткнулась лбом ему в плечо; так просидели минут десять, пока холод с улицы, пробивающийся сквозь разбитое окно, не выстудил комнату, а вместе с ней и разгоряченную голову. Оставаться в квартире — плохая идея, мебель частью перевернута, частью сломана, еще окно это… — Поехали сейчас ко мне, — Игорь, спохватившись, стянул с дивана плед и набросил на плечи Юли, после чего осмотрел ее лицо и руки. — Где у тебя аптечка? Щека разодрана. — В прихожей в шкафу, нижний ящик, — пробормотала она, закутываясь чуть ли не с головой. Лекарств было много, но каких-то совсем бестолковых, вроде пастилок от кашля, а вот обеззараживающего ничего — кто знает, что на когтях у той твари было, еще воспалится царапина — да и пластыря осталось в коробке всего три тонких полоски. Ладно, вроде не так сильно и поранила. Он распечатал упаковку с бинтом, отрезал почти половину, сложил в несколько раз и, хорошо намочив, вернулся к Юле. Под тихое ойканье стер с лица успевшую запечься кровь, аккуратно обтер царапину. И правда ничего страшного, длинная и достаточно широкая, но не глубокая, как будто просто содрала кожу. — Верхняя одежда где? — не дожидаясь ответа, Игорь снова вернулся в прихожую и закапался в шкафу, пытаясь вспомнить, в какой куртке из всего многообразия видел Юлю в последний раз. Кожаная или красная? Красная теплее, так что пусть будет она. Хорошо, хоть ботинки искать не надо — валяются у двери. Юля не сопротивлялась, когда он поставил ее на ноги, но сама устоять не смогла и принялась заваливаться в другую сторону. Хорошо хоть, ухватилась за спинку дивана. — Я… я в порядке, — она глубоко вдохнула, выдохнула, забрала куртку и попыталась попасть в рукава, со второго раза даже удачно. — Принеси, пожалуйста, телефон, он где-то… вон в той куче. И сумку, она должна быть там же. «Той кучей» оказались останки столика, который всегда казался Игорю хлипким, а сейчас и вовсе не пережил налета маленькой «птички». Интересно, чем мебель-то ей не угодила? Хорошо хоть телефон даже не поцарапался, вряд ли бы подруга обрадовалась менять второй за полгода. Старушки на лестнице не было, но стоило хлопнуть дверью, как она тут же появилась на площадке, с непередаваемой смесью сочувствия и любопытства глядя на них. Дождалась, когда Юля справится с замком, и спросила: — Детонька, что случилось? Весь подъезд перепугался. — Какой-то грабитель залез через окно. В последнее время не успеваю менять стекла, — вздохнула Юля и повернулась к Игорю. — Ты-то ключ где взял? — У соседки, — он хлопнул себя по лбу и протянул связку, которую на автомате сунул в карман и каким-то чудом умудрился не потерять во время драки с птицей. — Держи, пока не забыл. — Пусть у тебя будут, — она мотнула головой и тут же, покачнувшись, вцепилась в него. Глянула на совсем оживившуюся старушку. — Баб Кать, я вам еще один комплект попозже занесу, ладно? Игорь, пошли, пожалуйста, отсюда куда-нибудь. — Можно взять твой ноутбук? — Что? — удивился Игорь, стаскивая ботинки. — Зачем тебе? За полчаса дороги Юля успела прийти в себя и вспомнила, что вокруг есть окружающий мир, хотя в движениях все еще оставалась некоторая нервозность и дерганность — в такси, например, не переставая, теребила бахромчатую висюльку на сумке, окончательно ее растрепав. И, конечно, не приходилось сомневаться в крепости ее психики — с ее-то страстью влезть в гущу событий! Но чтобы так сразу требовать ноут… Гораздо чаще ему доводилось видеть у пострадавших слезы и истерику, а не боевой настрой и желание что-то делать. — Мне надо отвлечься, а свой я не взяла, — Юля упала на диван и вздохнула. — Или у тебя есть алкоголь? Тоже пойдет. — Если ты не покупала, то нет, — хмыкнул Игорь. — Есть чай, если вы с Дубиным его не выпили. Она иногда заглядывала в гости, время от времени захватывая с собой Диму, и каждый раз смеялась над негостеприимством хозяина, сначала беззлобно, но за месяц невинные шутки переросли в сарказм, и тогда ей самой это надоело. В какой-то момент Юля просто сходила в магазин и притащила полный пакет не портящихся продуктов — чай, кофе, сахар, какое-то печенье… Ее упреки с одной стороны были справедливы, а с другой — ну когда еще дома готовить, если на работе с утра и до ночи? Любая еда сначала покроется густой плесенью, потом вместе с ней и засохнет, и хорошо, если о ней вспомнят не через два года. Случалось уже такое, грустное зрелище, так что пришлось друзьям сразу сказать: если хотят зайти и поесть, пусть добывают по дороге сами. — Давай чай, — согласилась она и забралась на диван с ногами, прижав к себе забытую подушку. — Может, тебе большого медведя купить? Чтобы обниматься с ним. Игорь представил полуметровую плюшевую игрушку под боксерской грушей и едва не обварил пальцы кипятком, пролившимся из чайника мимо чашки. — Давай без медведей, ладно? Вон, замечательная подушка есть, — проворчал он и, поставив дымящуюся чашку на край стола, плюхнулся на диван рядом с Юлей. — На худой конец в своей квартире и я сойду для обнимания. Она рассмеялась, перебралась под бок, устроив голову на его груди, и спросила: — Что за хрень была в моей квартире? С налету разбила окно, кинулась на меня… я даже баллончик достать не успела. А может, и хорошо, в помещении его использовать так себе идея. — Ты не поверишь, — Игорь нашарил сползшее на пол одеяло и, укрыв Юлю, приобнял ее, прижимая к себе. — Шиза Разумовского вылетела проветриться. Я как раз с ним утром разговаривал. — Ты головой не ударялся, нет? Наклонись, я посмотрю… шишек и синяков вроде нет. — Звучит как бред, знаю, — поморщился он. — Если бы у меня были другие идеи, как можно объяснить происходящее, я бы летающие глюки даже не рассматривал. Но три нападения так или иначе связаны с Разумовским, причем никаких следов других людей там не было. Можно допустить их присутствие, чтобы проработать версию, но ответить на вопрос все равно придется. Еще и эти кадры… Я же не зря просил на них разбить видео, ты и сама видела. — И это… существо у меня дома. Но я-то как с Разумовским связана? — задумчиво пробормотала Юля и почти сразу щелкнула пальцами. — Мы же вместе его ловили! Я еще и ролик выкладывала с записью разговора, поэтому точно могу сказать, что насолила. — Допустим. Ты подгадила роликом, Мешков желанием сменить курс соцсети, программист воплощал его идеи, и можно было бы подумать на месть недоброжелателям, которые ему попортили жизнь в прошлом или занимаются этим сейчас. Но как Татьяна Михайловна в эту цепочку укладывается? Адекватная женщина, которая гордилась Разумовским, возможно, одна из первых. — С этим сложнее, на меня она тоже произвела приятное впечатление, — призналась Юля и поерзала, устраиваясь поудобнее. — Расскажи подробнее про… гм… летающую шизу. Может, меня осенит, и вместе найдем этому рациональное объяснение, а то как-то психу верить не очень хочется. Рассказ занял почти час, а его обсуждения затянулись до самого вечера — она постоянно перебивала, фантазировала, пыталась найти объяснения или задавала уточняющие вопросы, но толку было мало. Паззл складывался только в одном случае — если детальку с нападениями повернуть так, что птица реальна и агрессивно настроена, а Разумовский не врал. — Что делать с обычными преступниками или с теми, кто вырядился в костюм с огнеметами, я представляю. А как ловить птичку, которая то ли существует, то ли нет, понятия не имею, — признался Игорь, когда они устали спорить, и пошел выливать так и не тронутый чай. Забудет же, еще и правда плесенью порастет, оттирай потом. — Ты есть хочешь? — Только спать, — Юля вытянулась на диване и покосилась на него. — Ты сам-то где спать будешь? — А вот ты сейчас подвинешься к спинке, и я прекрасно помещусь. Ты видишь другие варианты? Не бойся, приставать не буду, — со смешком сказал Игорь. — Не парься, что-нибудь придумаю. Она укоризненно вздохнула, подвинулась и приглашающе похлопала рукой по свободному месту.