Птичья охота

Утром первым делом Игорь запутался в юлиных джинсах — вечером она их легкомысленно пристроила на подлокотник, и за ночь они благополучно сползли в ноги. Не могла кинуть на пол что ли, ну хотя бы на стул… Спать вдвоем на узком диване оказалось очень неудобно, Игорь полночи подумывал переползти на пол, но не хотелось будить Юлю, вцепившуюся в него во сне и время от времени тихо всхлипывающую. — Уже утро? — сонно пробормотала она, выглядывая из-под одеяла. Вечером пришлось выдать ей одну из футболок, из-за разницы размеров вполне сгодившуюся в качестве пижамы. Спать в джинсах плохая идея, а захватить что-то из одежды никто на адреналине не догадался. Юля тогда иронично заметила, что это напоминает сопливую романтическую комедию, но отказываться не стала, особенно когда Игорь мрачно заметил, что у них тут не комедия, а мистический триллер, если не ужастик с поехавшими крышами, загадочными нападениями и потусторонними тварями… — Угу, — он почесал подбородок, с сомнением глядя на холодильник. Можно даже не вставать, все равно ничего нет, а если и было, то несъедобно. — Спи, еще восьми нет. Ларек с шавермой за углом работает круглосуточно, но оставлять Юлю одну не хотелось. Конечно, ни на кого из пострадавших нападений больше не было, но это пока, и нельзя гарантировать, что так продолжится и дальше. Тем более после того, как птице дали отпор… разозлится еще, захочет добить или отомстить. Надо снова ехать к Разумовскому, но это завтра, когда можно будет оставить Юлю в управлении под присмотром Дубина. Кстати, о Дубине… Ответил тот почти сразу, хотя голос был заспанный — как у человека, которого разбудили в воскресенье в восемь утра. — Игорь? — он кашлянул и с беспокойством спросил. — Что-то случилось? — Угу. Привези нам поесть. — Что? — недоверчиво переспросил Дима таким тоном, как будто решил, что ему снится кошмар. — Дома есть нечего, — дольше издеваться над напарником Игорь не стал и пояснил. — Зато есть информация по делу, над которым работаем. На Юлю вчера днем напали, я подозреваю, что это связано с остальными случаями, и от Разумовского получил кое-какую информацию. Нужны свободные мозги, ждать до понедельника долго. — А… да, конечно, сейчас выезжаю! — Еду не забудь, — хмыкнул он в отключившуюся трубку. — Эксплуатируешь людей почем зря? — поинтересовалась Юля, плотнее заворачиваясь в одеяло. — Сам же потом будет ныть, что ему ничего не рассказали. Спи давай, Диме все равно не меньше часа ехать, — Игорь легонько щелкнул ее по носу, встал и подошел к столу с разложенными по нему материалами по делу. За несколько дней папка успела разрастись, но большая часть протоколов казалась совершенно бесполезной. Ни сотрудники детдома, ни сотрудники «Вместе» не смогли припомнить ни угроз, ни подозрительных людей, ни странных событий. Да, на соцсеть оказывалось большое давление со стороны общества, взбудораженного личностью Чумного доктора, и бизнес-сообщества. Многие партнеры и инвесторы были всерьез обеспокоены будущим компании, единственный владелец которой обвиняется в настолько тяжком преступлении, но собственные активы и доходы позволяли «Вместе» оставаться на плаву. Говорят, у них и спад-то был только первые два месяца, а сейчас снова вернулись в строй. Хотя и неудивительно: люди не стали меньше пользоваться интернетом, удобство и привычность «Вместе» позволяли обойти конкурентов, а скандал вокруг имени создателя только прибавляет пикантности. Пара лет, и подробности недавних событий сотрутся из памяти, а Разумовский в сознании людей превратится в мученика за идеи свободы, которые он пытался донести в том числе через свою соцсеть. Игорь потер шею. Нет, мысль ушла не туда. Пусть бизнесмены переживают, но им доступно куда больше изящных способов разобраться с неугодными людьми. Если нападение на Карпова в парке еще можно с натяжкой встроить в эту картинку, то вот нападение на Мешкова в офисе слишком топорное. Татьяна Михайловна опять же, она никакого отношения не имеет к бизнесу или даже руководству детдома. Стороннему мстителю куда логичнее нападать на директора, имевшего больше связи с Разумовским — в конце концов, кто распоряжался полученными от него деньгами? Воспитатель же человек значимый только для самого Сергея… Да и то существо, которое они видели в квартире Юли… Логичных объяснений найти не удавалось, оставалось только поверить в слова Разумовского. Игорь откопал среди бумаг протокол осмотра места нападения на Карпова, пробежался по нему глазами. Ага, вот: в описании обстановки указаны несколько крупных перьев черного цвета рядом с трупом. Выезжавший следователь и криминалисты обратили на них не больше внимания, чем на любой другой элемент ландшафта вроде камня или палки, так что ни размера, ни четкой фотографии нет, только общий снимок. Черт, не обратил внимания, было ли что-то такое в квартире Татьяны Михайловны? Вроде нет, сразу бы бросилось в глаза, приметная деталь. Если только на лестнице, откуда могло сдуть сквозняком или приехавшие полицейские затоптали… А что с офисом Мешкова? В первичном протоколе ничего нет, но туда еще в среду, кажется, должен был съездить Дима. Как удачно, что он сейчас придет, расскажет, что видел. Дверной звонок отвлек от размышлений, и Игорь поспешил открыть, впуская едва не подпрыгивающего от нетерпения напарника. — Быстро ты, — он глянул на часы. — Всего сорок минут прошло. Бежал что ли? — Когда ты выходишь на какой-то след, всегда лучше поторопиться, иначе можно пропустить все самое интересное. Вот, — Дима сунул ему пакет, вылез из ботинок, зашел в комнату и остановился посередине, смущенно глядя на беспорядок и растрепанную Юлю. — Я вам помешал? — Проходи, все нормально. — Я вижу, — пробормотал он, переступая через валяющиеся на полу юлины джинсы поверх вчерашней футболки. — Я точно не… — Да точно, точно, — отмахнулся Игорь, возвращая пакет и подталкивая на кухню, а сам собрал одежду и кинул на диван. — Не оставлять же Юлю в одиночестве было. Пошли, посмотрим, что ты купил, она пока оденется. — Кстати, Дим, он повесил шторку, — Юля показала мужчинам язык и, натянув пониже футболку, со скомканными джинсами и майкой перебралась в туалет. — Не дверь, но уже достижение! — Для двери вы слишком редко у меня бываете, — проворчал он и посмотрел на Диму. — Ты на неделе ездил в офис «Вместе» осматривать кабинет Мешкова. Что нашел? — Там все чисто. Ну в смысле, нет признаков борьбы, на полу даже собственных следов нет, только под столом слегка натоптано. Мебель не тронута, бумаги лежат в порядке. Больше всего действительно похоже на то, что он сам вышел, но это не может же быть правдой? Я еще пересмотрел записи с камер у лифтов, запросил логи по пропускам за день, их же даже для посетителей выдают. Все, кто заходил, вышли еще до девяти вечера, кроме самого Мешкова, а больше никто в атриум не появлялся до самого нападения. И вот еще, — Дима смущенно покопался в болтавшейся на плече сумке и вытащил перо. Длинное. Черное. Очень плотное и узкое, со сходящимися явным клином на конце волосками. — Лежало около окна. Не знаю, как к себе его сунул, задумался, наверное, и на автомате… Игорь молча дошел до стола с материалами и вернулся с распечаткой фотографии из парка, где перья было видно лучше всего. Отобрал у напарника его находку и поднес к фотографии. — Это что, от одной птицы? — удивился тот. — Похожи, большие еще такие. Я даже не знаю, какой могут принадлежать. — То есть ты тоже это видишь, — с чувством сказал Игорь и отдал перо с распечаткой подошедшей Юле. — Объясни ему. В красочный пересказ он уже не вслушивался, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. Если эта птичка действительно имеет отношение к Разумовскому, значит, через него ее можно выманить. Вот только как? Вряд ли он ее контролирует и призывает по свисту, но даже если и так, то не скажет. А встретиться с этим созданием не помешает. Игорь усмехнулся своим мыслям. Значит, придется воспользоваться старым методом, который еще никого не подводил. — И что нам со всем этим делать? — пробился сквозь размышления голос Юли. — Мне даже в ролике никто не поверит, а уж вам в дело точно не подшить. — Да не знаю я, — покривил душой он — какой-никакой план уже был, но друзьям про него лучше не знать, только волноваться начнут. Еще заявятся в больницу, с них станется. — Вот и предлагаю над этим подумать. Может, они и правда смогут что-то более эффективное сочинить. Тут любой креатив подойдет, без ограничений для фантазии. С появлением Игоря в больнице, кажется, уже смирились и вопросов почти не задавали, хотя на лице знакомой медсестрички или кто она там читался нездоровый энтузиазм и любопытство. Хорошо, что дождался понедельника, а то бы прилипла с расспросами. Юлю утром лично отвез в управление, усадил за свой стол под косыми заинтересованными взглядами коллег («Ценный свидетель, которого надо беречь») и поручил Диме не спускать с нее глаз, иначе потом спустит с кое-кого шкуру. Тот содрогнулся, но пообещал даже не отходить за кофе и старательно бдеть весь день. Зная Дубина, можно было не сомневаться, что поручение он даже перевыполнит. — Мне кажется, ко мне столько раз за неделю не приходили даже тогда, когда я все время находился в своем офисе, — иронично заметил Разумовский, садясь на кровати. — Чем обязан? Игорь как можно плотнее закрыл дверь, пожалев, что при всех достоинствах палаты запереться изнутри не получится, и только после этого сказал: — Я сам видел эту твою летающую шизу, присутствовал во время нападения. Нужно посмотреть на нее еще раз. Как выманить? — Я… даже не знаю, что тебе ответить, — растерянно признался Разумовский. — Он появляется независимо от моего желания. — И нападает только на твоих недругов. С Татьяной Михайловной неувязочка вышла, зато с остальными все понятно. Мешков меняет курс соцсети, Карпов помогает, напал на Пчелкину — так она собрала на тебя доказательства. Ты, конечно, прости, но… — Игорь подошел ближе и сгреб его за воротник, хорошенько встряхнув. — Говори, как. На твоих бывших сотрудников мне плевать, но за Юлю я твою больную голову лично раскатаю, если это поможет избежать нападений. Ну?! Для большего эффекта он грубо сдернул Разумовского с кровати и с силой толкнул на стену, выбивая воздух из легких. Сползти вниз не дал, прижав предплечье к горлу под подбородком. — Правда, не знаю, — прохрипел тот, ловя ртом воздух. — Он сам, без меня. — И у кого, по-твоему, мне еще спрашивать? Врачу рассказать про твои шизофренические бредни? — Игорь надавил сильнее, вынуждая замолчать, и внезапно, на какой-то едва уловимый миг, синие глаза прижатого к стене, бледного и задыхающегося Разумовского окрасились желтым, как у хищника. По палате скользнула тень, как будто кто-то задернул и тут же раскрыл плотные шторы, а за окном с истошным воплем пронеслась птица. Может, конечно, и просто ворона, но когда совпадений становится так много, они начинают складываться в стройную линию. — Пусти, — еле слышно попросил Разумовский, безвольно обмякая, и Игорь, спохватившись, убрал локоть, тут же подхватив свою «жертву» под мышки, чтобы не упал на пол. Перестарался, похоже, реально бить цели не было, только так, припугнуть. Переборщил. Хотелось надеяться, что не напрасно, и птичка почувствовала, кто тут действительно враг. — Ты как, живой? — спросил он, усаживая Сергея обратно на кровать и садясь на стул напротив него. — Прости, не хотел навредить, но если не разобраться с твоей… птицей сейчас, люди будут страдать дальше. — Потрясающе, — выдавил Разумовский, потирая ладонью горло. — Зачем тогда остановился? Убил бы меня, и проблем не было, еще и общество довольно — злодей наказан! У меня вот смелости не хватило. — И что, думаешь, это выход? Продолжим твое дело по выкладыванию дороги трупами? Слушай, это существо материально, по крайней мере, валяющиеся кругом перья на глюк не тянут, а значит, можно разобраться только с ним, — Игорь наклонился к нему и с неожиданно искренним дружелюбием продолжил. — Но даже если я его размажу по набережной, не начнешь опять слышать голоса в голове? — Не знаю. Я боюсь, что он может снова захватить мое сознание, и тогда пострадает персонал больницы. Да хотя бы та девочка-стажер, которой все вокруг интересно. — Я заметил. И чтобы этого не случилось, постарайся ему сопротивляться. Ты же сам по себе личность, а не пустое место. Я верю в то, что ты говоришь, и я верю в тебя, что ты сильнее своей поехавшей крыши. У тебя же самого были толковые идеи про ту же свободу слова… по крайней мере, до того, как ты начал убивать людей и попытался сначала подставить, а потом и сжечь меня. Может, самое время вернуться к ним? — Если бы это было так легко, мы бы с тобой сейчас разговаривали не об этом. Я, знаешь, пытался, только после этого в костюме Чумного доктора нашли тебя, — криво улыбнулся Сергей. — Но за то, что веришь, спасибо. В прошлый раз мне это говорил воображаемый мертвый друг. — Бороться всегда не просто — с внутренним врагом или с внешним, не важно. Вот лапки сложить и сделать вид, что не при делах — это да, элементарно. Но ты сумел создать корпорацию и заставить с ней считаться. Один. Это что-то, но должно значить, — смущенный собственными словами, Игорь встал, ободряюще хлопнул Разумовского по плечу и вышел из палаты. Остаток дня прошел сумбурно. Из больницы пришла новость, что очнулся Карпов и его можно допросить, но ничего толкового он не сказал. Людей в парке не было, из-за этого там и ходил, но краем глаза видел какого-то крупного зверя, не разглядел точно. Момент нападения не запомнил, в себя пришел уже в палате. Снова забирать Юлю к себе Игорь не рискнул — если его затея сработала, то в ближайшее время рядом с ним будет небезопасно, так что пришлось нагрузить гостем Диму под неодобрительный взгляд обоих друзей. О том, что у него есть план, они догадались к вечеру и до последнего пытались расколоть, но Игорь молчал, пообещав только, что если выйдут из квартиры хоть на шаг, сам утопит в ближайшем канале, чтобы с гарантией не переживать за идиотов. Вышел от них только часов в десять. Метро еще ходило, и до дома можно было добраться гораздо быстрее, но из головы не шел утренний разговор с Разумовским. Наговорил, конечно… Не тогда, когда угрожал — это продумал еще по дороге, а после. Самое странное, что он действительно верил в идею, что людей убивал и громил город не сам Сергей, а кто-то, занимавший его место. Он никогда не выглядел великим актером, который мог бы сначала со всей горячностью говорить про свободу и готовность помогать, потом единственным выйти против вооруженной банды, а в конце устроить теракт и спровоцировать людей на массовые погромы. Да и то, как вел себя и что говорил уже будучи в больнице подкупало. И глаза еще, только сейчас обратил внимание — тогда, в башне, во время ареста точно были желтыми, а в палате совершенно обычными, синими, только на секунду поменяли цвет. Черт! А может, это просто кто-то размяк и начал слишком доверять людям? Игорь устало потер ладонью шею, и в этот момент кто-то с такой силой толкнул в спину, что он не удержался на ногах, перелетел через невысокую ограду вдоль Лебяжьей канавки и кувыркнулся вниз по склону. Подняться и оглядеться сумел только у воды. Людей на набережной не было — те, кто хотел попасть на Троицкий мост, срезали через Марсово поле, а желающих прогуляться мимо Летнего сада так поздно не находилось. Даже машин почти не было. Пока он настороженно смотрел по сторонам, птица спикировала сверху, всем своим, как оказалось, немалым весом обрушившись на плечи. Игорь устоял, но пришлось извернуться, чтобы вырваться из цепких длинных когтей, пропоровших не только куртку, но по ощущениям еще и кожу. Тварь не растерялась, сделала круг и снова кинулась, целясь клювом в голову, но Игорь этого ожидал и отскочил в сторону, попытавшись ухватить за лапы. Пальцы поймали воздух, перья мазнули по щеке. Птица, развернувшись и зависнув перед самым лицом, издала отдаленно напоминающий карканье звук, больно резанувший по ушам. Игорь инстинктивно зажал их руками, неосторожно сделал шаг назад, и тварь не упустила шанс, с налету толкнув его лапами в грудь и заставляя отшатнуться еще больше. Нога не нашла опоры, и он спиной вперед рухнул в канавку. Ночами в начале ноября уже стояли заморозки, но их пока было недостаточно, чтобы поверхность затянуло крепким льдом, и Игорь провалился в холодную воду, благо глубина была небольшой. Птица, не давая ему выпрямиться и откашляться, снова вцепилась в плечи, пытаясь уронить обратно и притопить, но на этот раз он оказался проворнее. Стащив верещащую на всю набережную тварь, крепко ухватил руками за основания обоих крыльев и сунул под воду, постаравшись приложить о дно. Она трепыхалась, пыталась вырваться, и удерживать становилось все труднее — силы у птицы хватало, а руки немели от холода и усталости — но, наконец, затихла. Впрочем, радоваться Игорь не спешил, как и ослаблять хватку одеревеневших пальцев. Кое-как выбрался, взобрался по склону, невысокому, но скользкому от инея, и со всей оставшейся у него силой приложил тварь о ближайший столбик ограды. Потом, для надежности, еще раз и еще. Очередного удара она не выдержала и лопнула, как воздушный шар, окатив черной жижей, в темноте под светом фонарей напоминавшей кровь. Игорь посмотрел на свои пустые, мокрые, изгвазданные руки и неожиданно для себя рассмеялся. Кто бы мог подумать, что однажды ночью он будет стоять в центре Питера, промокший с ног до головы, и охотиться на какую-то птицу, придуманную собственноручно пойманным маньяком, к которому после пары разговоров почти проникся симпатией. Чушь голимая, такое даже в самых паршивых ужастиках не снимают! Успокоился он только минут через пять, окончательно окоченев к этому времени, и телефон из кармана куртки еле достал. Как оказалось, зря: даже самая простая и дешевая модель не пережила тесного общения с водой и звонить отказывалась. На негнущихся ногах Игорь подошел к дороге, и вовремя — светофор в сотне метров от него переключился на зеленый, пуская вдоль набережной в сторону Невы полицейскую машину. Которая с радостью остановилась, когда ей под колеса кинулся человек. — Ты что, больной или обкуренный? — стекло со стороны пассажира опустилось, являя раздраженное лицо коллеги. — Жить надоело? — Майор Гром, — во внутренние карманы вода попасть не успела, и удостоверение не пострадало. — Ребят, подбросьте до управы, а? — Чего? — мужчина недоверчиво подсветил себе телефоном, разглядывая сначала удостоверение, потом самого Игоря, выглядящего явно не слишком прилично. — Правда майор, что ли? Чего мокрый-то такой? — Преступника пытался задержать и свалился в воду. Так подвезете? — Да садись, конечно, — растеряно хмыкнул он, отпирая заднюю дверь. — Уж извини, место только для задержанных. — Зато тепло, — пробормотал Игорь, забираясь в машину. По дороге его развезло, он откровенно начал клевать носом и даже не сразу понял, где находится, когда его легонько тряханули за плечо. — Эй, майор, приехали, — коллега кивнул на здание за спиной. — Или тебе помочь? — Не, спасибо, я сам, — Игорь кое-как выбрался из машины, чувствуя себя так, словно его нещадно весь день использовали для переноса тяжести на верхний этаж высотки без лифта. Драка неожиданно сильно вымотала его и морально, и физически, и все, чего хотелось — упасть на диван и заснуть. Но это дома, а до него еще надо добраться. А для начала до телефона и заказать такси. До рабочего стола. До входа в управление хотя бы. — Игорь, ты чего так поздно и в таком виде? — удивился дежурный. — Ночка веселая. Дай телефон, — хрипло — похоже, купание в ледяной воде просто так не пройдет — попросил Игорь и набрал первый всплывший в памяти номер такси. Дома он едва наскреб остатки сил, чтобы стащить одежду, даже не пытаясь разобраться, что за пятна остались на куртке и руках, и упал на диван лицом в подушку, почти сразу отключившись. Всю ночь ему снилась какая-то муть. Сначала кто-то давил на плечи, не давая вынырнуть из-под воды, и тело от давления ломило, а он сам начинал задыхаться и захлебываться. Потом воду сменял бесконечный бег по закольцованной извивающейся дороге за неуловимой черной точкой с тянущимся за ним полупрозрачным шлейфом. К утру кошмары стали изощреннее. Игорь снова оказался на одном из верхних этажей башни «Вместе», только теперь вместо Разумовского по кабинету метался Мешков, пытаясь спрятаться от преследовавшей его птицы. Та не сдавалась, напирала, пока, наконец, не загнала к окну и не вытолкнула. Игорь неожиданно полетел следом, но к своему удивлению не разбился, оказавшись совсем в другом месте — во дворе собственного дома, где впервые встретил Юлю. Она там тоже была, только теперь вместо двух актеров-насильников на нее напирал Чумной доктор с блестящими в тусклом свете фонаря когтями-кинжалами. Ни оттолкнуть, ни ударить его не получалось — руки проходили сквозь него, как у какого-то беспомощного призрака, но и отвернуться не получалось. Но самым кошмарным стал сон о том, как на рассвете кто-то начал ломиться к нему в квартиру, беспрерывно давя на звонок, пиная дверь и крича его имя попеременно с угрозами вызвать полицию. Что за идиоты могут так орать, он сам полиция, зачем им еще кто-то нужен, а тем более чтобы попасть к нему в квартиру… опять хотят напялить костюм какого-нибудь злодея и перевернуть все вверх дном? Ребятки, приходите попозже, хотя бы через пару часов, и делайте, что хотите… От приглушенных воплей не спасала даже подушка поверх головы, и в какой-то далеко не прекрасный момент пришлось смириться, что это не кошмарный сон, а еще более ужасная реальность с какими-то энтузиастами, решившими поднять на ноги весь дом. Игорь раздраженно встал, чуть ли не впервые пожалев, что табельного нет под рукой, а возиться с сейфом долго, раздраженно открыл дверь — и чуть не был сбит с ног Юлей. Первым делом она повисла у него на шее, а потом отвесила хорошую пощечину. — И что вы тут забыли? — хмуро спросил он, чувствуя, что голос за ночь окончательно сел. — Заходите, а то всех соседей распугаете, и правда полицию еще вызовут, заберут как хулиганов. Нарушение общественного порядка и хулиганство, да, Дубин? — Что забыли?! — прошипела Юля, уже почти привычно стукнув его кулаком по груди. — У тебя номер недоступен, а дежурный в управлении рассказал, как ты завалился среди ночи в крови и потребовал телефон. Что мы должны были думать?! — Обрадоваться, что я где-нибудь в подворотне сдох и больше не буду вас беспокоить, — Игорь вернулся на диван и натянул одеяло до самой головы. Все болело, а сил ото сна как будто не прибавилось. Сначала кошмары, теперь еще и друзья, чтоб их. — Как ты можешь так говорить! — она плюхнулась рядом с ним и взъерошила волосы. — Ты вот за нас переживал, чтобы мы сидели дома, а сам совершенно не учитываешь, что нам за тебя страшно даже больше. — Игорь, она права, — непривычно серьезно сказал Дима тем самым тоном, которым некогда отчитывал за неправильные методы ведения допроса, и поправил очки. — Мы же не просто команда, мы — друзья, и это совершенно естественно, что мы волнуемся, особенно когда ты в десять вчера срываешься в неизвестном направлении с крайне загадочным видом и не отвечаешь больше на звонки. — Телефон отрубился, не пережил ядреной воды Лебяжьей канавки. Ладно, хотите любоваться, как я сплю — любуйтесь, только не трогайте, и так паршиво, — проворчал Игорь. — До аптеки лучше сбегайте, купите что-нибудь от горла и температуры. — Ты заболел? — встрепенулась Юля, пытаясь ощупать ему лоб. — Дима, сбегаешь? Купи еще и градусник, я почти уверена, что здесь мы его не найдем. — Типа того, — он поежился и закрыл глаза. Пусть делают, что хотят, хоть действительно квартиру перевернут, только не мешают. — Не обижайтесь, я вам потом все расскажу. Выбраться из постели он смог только к концу недели — во вторник в обед его одолел кашель, а к вечеру свалило температурой. Повезло, что Юля со своим обычным упрямством наплевала на его ворчание и весь день проводила рядом, уезжая только на ночь, иначе бы, наверное, действительно сдох. Под шумок еще и дубликат ключей себе сделала, о чем, конечно, предупредила, но вскользь, и слова прошли мимо сваренного вкрутую температурой мозга — ощущение, по крайней мере, было именно такое. В пятницу Игорь достаточно пришел в себя, чтобы выбраться из дома. Температуры не было, а все остальное можно перебороть, тем более, что любопытство оказалось сильнее болезни. Не свалился бы после ночного купания, уже давно бы съездил к Разумовскому, так только время потерял. Юля этой затее не обрадовалась, но только и сделала, что попросила хотя бы не упасть под поезд в метро. Пускать в палату его не хотели, объясняя тем, что пациент несколько дней плохо себя чувствовал, но на помощь неожиданно пришла уже знакомая девчонка, умудрившаяся провести его за спиной врача. — Тебе не страшно, что выгонят за такое? — Я еще только учусь. Во вторник ночью у Сергея случился приступ, реанимационную бригаду вызывали. Он был невменяем, расшвырял санитаров и кричал от боли, держась за голову, едва скрутили, чтобы провести обследование, но оно ничего не показало. Я с ним после этого говорила, — Валерия смутилась, отвела взгляд. Похоже, общение с пациентами не входило в круг ее обязанностей, но личность Разумовского вызывала слишком большой интерес, и в обход врача она действовала уже не первый раз. — Сергей сказал, что хотел бы с вами встретиться. Только давайте недолго, ладно? Минут десять, не больше. — Да? — удивился Игорь, останавливаясь перед палатой. Неужели то, что птица, хм, лопнула, повлияло и на него? Разумовский лежал на кровати лицом к стене и при появлении посетителя даже не попытался встать, только перевернулся на другой бок, поджав колени. — Ты что-то сделал с птицей, да? — серьезно спросил он. — Во вторник пытался залезть ко мне в голову, я не пустил, но было… больно. Мне казалось, все здание горит, и сам тоже… Смешно, да? Сжег кучу людей, а самому огонь мерещится. — Не смешно. Эта твоя птица на меня в то же время напала. Чуть раньше, возможно, — Игорь прислонился к стене, побоявшись не устоять и рухнуть, а так хоть просто сползет — слабость за время дороги накатила с новой силой. — Утопил ее, а потом о забор приложил, на этом она и кончилась. В реке искупался, правда. — Значит, она умирала, и хотела, чтобы и я вместе с ней, я это чувствовал. Раньше никогда так плохо не было. Кажется, я перепугал всех местных врачей. Думали, наверное, какой скандал поднимется, если я умру у них на руках от кровоизлияния в мозг, — неуверенно улыбнулся Разумовский. — Но, кажется, всё было не напрасно, и она ушла навсегда. Спасибо. — Я тоже надеюсь. Если почувствуешь, что она возвращается, позвони мне, здесь же это можно будет как-то сделать? — Игорь выпрямился, сделал шаг вперед и протянул ему руку, и Сергей несмело, как будто боялся, что происходящее окажется очередным глюком, ответил на рукопожатие. А в следующую субботу он все-таки позволил Юле вытащить себя в то самое тихое местечко, о котором она говорила. За неделю Игорь успел нафантазировать массу вариантов до пещеры включительно, но все оказалось куда прозаичнее. Поплутав с полчаса по лесу у железнодорожной станции, они вышли к небольшому домику на отшибе поселка. — А что, пойти по дороге мы не могли? — возмутился он, сбрасывая со спины рюкзак с едой. — Что это хоть за дом? Не явятся случайно злые хозяева, чтобы нам навалять? Я сегодня, извини, не в форме драться. — Это скучно, к тому же дольше, — Юля встала на носочки, из неприметной щели в стене достала ключ… отперла дверь стоящей в трех метрах бани, пошарилась там и вернулась с еще одним ключом. — Это дача моих бабушки с дедом. Они зимой живут в городе, а до поселка еще минут пятнадцать идти, так что нас никто не побеспокоит. Слушай, можешь вон туда за буфет залезть, включить автомат? А то в доме холодина, хоть обогреватель в розетку воткнем. Или можно печку растопить, но я не умею ей пользоваться. Домик оказался небольшим, одноэтажным: веранда, заставленная шкафами с хозяйственным инвентарем, и две комнаты, разделенные печью и тонкой деревянной перегородкой. Одна, судя по столу со стульями, отводилась под кухню, вторая, с диваном, была спальней. — Обогреватель так обогреватель, — Игорь сунул руку между буфетом и стеной, нащупал пластиковую коробку и щелкнул тумблером. Над головой мигнула лампочка в потрепанном абажуре, но тут же зажглась полностью, хотя днем необходимости в ней не было. — Я тебя обещала сюда вывезти, чтобы ты отоспался, поэтому возьми в шкафу одеяло и иди на диван, — скомандовала Юля, колдуя над старым электрическим чайником. — Я пока придумаю что-нибудь пожевать. — Я на прошлой неделе отоспался на год вперед. — Вот, ты к тому же еще толком не восстановился после болезни, сразу на работу рванул. Иди ложись! Игорь хмыкнул, но послушно устроился на диване, накинув сверху покрывало. Зато стоило возмущенной Юле, вооруженной одеялом, подойти ближе, схватил ее за руки и, повалив сверху, прижал к себе. — Ну и что ты делаешь? — она попыталась изобразить недовольство, но не сдержалась и улыбнулась. — Сама же говоришь, тут холодно, — Игорь вместе с ней перевернулся на бок и не прижатой к дивану рукой убрал с юлиного лица волосы. — Замерзнешь еще. Юля рассмеялась, потянулась к нему… и тут же взбрыкнулась, вырываясь, когда услышала звук с кухни. — Чайник! Совсем забыла, что у него автоматическое отключение не работает, и если не вырубить вручную, может загореться, — извиняющимся тоном сказала она и скатилась на пол.