Кто тут с совком и метелкой? Кто с зеркалом и подставкой?

Лань Цижень уезжал по делам и отсутствовал несколько дней. Вернувшись в отличном расположении духа, он сразу вызвал к себе Лань Сичэня. Тот явился, прихватив бумаги, чтобы представить отчет за прошедшее время. Впрочем, едва он раскрыл рот, желая рассказать о произошедшем в клане в последние дни, как дядя перебил его: — Цзэу-цзюнь, мне надо серьезно поговорить с тобой. Такое начало, с одной стороны, не предвещало ничего хорошего. С другой — взгляд дяди так и сиял довольством. Словом, глава Лань был несколько заинтригован. Он поклонился почтительно, приготовившись слушать. — Цзэу-цзюнь, — начал Лань Цижэнь не торопясь. — Ты ведь глава клана Гусу Лань… «Разговор точно не будет приятным», — обреченно вздохнул Лань Сичэнь. — Тебе следовало бы подумать о преемнике. — Но, дядя, пока вроде бы нет такой необходимости: я еще не стар и вполне здоров. Кажется, справляюсь с обязанностями главы клана? — Да, сейчас да. Но ты все же не вечен. Тебе следовало бы подготовить достойную смену. — Разве не этим мы занимаемся, уча и воспитывая молодых адептов? — Лань Сичэнь положительно не мог понять, что на дядю нашло и к чему он клонит. — Мы готовим адептов, да… но кто из них сможет стать истинным главой клана? — А разве среди них таких нет? — И кто же это, по-твоему? А? Лань Цзинъи? Или ваш дорогой Сычжуй? При всех его достоинствах, он по-прежнему Вэнь. Да еще и путается с этим… призрачным генералом. Он неблагонадежен. Разве может такой человек встать во главе клана Лань? — Дядя, почему бы и нет? Главное ведь не чистота родословной и не круг общения. Намного важнее личные качества человека, его организаторские способности, умение… — Я знаю, почему ты так говоришь, Сичэнь. Но опыт показывает, что и чистота родословной, и круг общения… важны, — Лань Цижэнь сделал упор на эти слова, Лань Сичэнь молча сглотнул (это явно были камешки в огород его и его А-Яо, но легкие, гладкие камешки). Лань Цижэнь, вздохнув, добавил. — И это правда, хочешь ты ее слышать или нет. И продолжение рода основателей клана Гусу Лань лежит на тебе. Лань Сичэнь в недоумении смотрел на дядю, все еще не понимая, что тот имеет в виду. — Что ты так на меня воззрился? Скажу прямо: тебе следует жениться. — Жениться… мне? — Да, Сичэнь. Что в этом такого? Ты мужчина, а мужчины женятся. Что тебе может помешать взять себе жену из хорошего дома? Даже если когда-то тебе, как говорят, и случалось отрывать рукав… Лань Сичэня накрыло горячей волной, он захлебнулся и перестал дышать. Как умеет его неделикатный дядя невзначай ударить по самому больному. И повторять ему прямо в лицо досужие сплетни… Но он это делает не со зла, а наоборот из самых лучших побуждений. Лань Сичэнь смиренно промолчал, не пытаясь спорить и оправдываться. А дядя невозмутимо продолжал: — Я подыскал тебе прекрасную партию. Это дочка главы клана Балинг Оуян — Оуян Дишэн. Лань Сичэнь уточнил: — Старшая сестра Оуян Цзичжэня? — Старшие уже давно замужем. Это младшая. — Как?! Но она же, должно быть, совсем еще ребенок! Разве я могу на ней жениться? — Ей уже два года как делают прическу, Сичэнь. Она уже взрослая. — Взрослая? Дядя, ей всего лишь семнадцать! Она мне в дочери годится. — Цзэу-цзюнь, погоди, не горячись. Мы договорились пока предварительно с главой клана Оуян. На днях поедем к ним, чтобы принять окончательное решение и официально объявить о помолвке. Вы сможете увидеть друг друга, и, если что-нибудь пойдет не так, помолвка не состоится. — Почему бы просто не заключать помолвку? Если мне так уж необходимо жениться, найдите какую-нибудь нестарую вдову с детьми. После всех этих событий, думаю, в любом именитом семействе такие есть. Это было бы лучше, чем заключать неравный брак. Разве можно, дядя? Нежную девочку выдать замуж за зрелого мужчину. Не постыдно ли это? — Цзэу-цзюнь, разве ты не знаешь, что первой женой главы клана не может быть вдова с детьми? — Неужели? — Это так. — Но, дядя, мне уже не шестнадцать лет, вы не можете так мною распоряжаться! Женить меня… хм… — Знаешь, Сичэнь, да! К сожалению, тебе уже не шестнадцать, и я очень жалею, что не женил тебя двадцать лет назад, пока ты был скромным и послушным. А то занят был очень: некогда было посвятить немного времени делам клана. Мир от зла спасали. Спасли, ничего не скажешь. Все рушится. Все устои, все правила, все порядки! В клане Гусу Лань воспитывается потомок вражеского клана. Глава клана уже больше года оплакивает лжеца, предателя и убийцу. А его младший брат спутался с… с… слов нет! — Лань Цижэнь гневно задышал. А Лань Сичэнь стоял потупившись, испытывая жуткую неловкость и жгучую жалость к этому дорогому человеку, всегда так грубо задевающему за живое, незаживающее… Лань Сичэню хотелось его обнять и приласкать, успокоить, сказать, что все непременно уладится. Что перемены неизбежны, и отнюдь не всегда они разрушительны… Лань Цижэнь немного успокоился и закончил: — Одним словом, завтра едем в Балинг Оуян. Можешь теперь идти. Лань Сичэнь поклонился и вышел. До вечера он играл на флейте, и никто не решался к нему войти.