Кто тут с совком и метелкой? Кто с зеркалом и подставкой?

— Госпожа! Госпожа моя! — в комнату влетела взволнованная Тяньтянь. — Госпожа Дишэн, что я сейчас узнала! — Что такое? Ты так шумишь, словно тебе явилась сама Гуаньинь в благовещем облаке и поведала тайны бессмертных. — Почти, моя голубка! Почти так, милая моя госпожа! — Что же такое ты узнала? Говори скорее: умираю от любопытства! — Сейчас я проходила мимо окон покоев вашей матушки… — Опять подслушивала, проказница? — Нет, моя госпожа, случайно услышала краешком уха ваше имя и решила, что это очень тесно меня касается. Ведь главное мое дело — заботиться о вас. Так вот, моя голубка. Вас выдают замуж! — Замуж? — протянула Дишэн оторопело. Конечно, ее всю жизнь готовили к замужеству, с детства уча служить мужу, но выйти замуж прямо сейчас… — Да, моя госпожа, моя красавица! И знаете, кто жених? Господин глава клана Гусу Лань! — А?! Цзэу-цзюнь? Но ведь он уже старый? — С чего вы взяли, моя госпожа? — Так ведь сколько я себя помню, он глава клана Лань. И до моего рождения, кажется, тоже был главой клана… — И что же? Вовсе он не старый: он намного моложе вашего отца. К тому же он очень красивый. — Откуда ты знаешь? Разве ты видела его? — Нет, но так говорят. А ваш братец с ним знаком, так что сами можете спросить. — Конечно! Цзычжэнь-гэгэ ! Дишэн выскочила из комнаты, побежала через дворики и сад туда, где юноши занимались стрельбой из лука. Едва заметив брата, натягивающего лук, она закричала: — Гэгэ! Цзычжэнь-гэ! — и, подбежав, дернула его за рукав, поскольку тот не обернулся на ее зов. Стрела улетела мимо мишени. Юноша с досадой обернулся: — Что тебе нужно, Сяо Шэн? Зачем ты дергаешь за руку, когда я стреляю? — Прости, гэгэ, прости! Но тут такое важное дело… Ты ведь знаешь господина Ланя, главу клана Гусу Лань? — Немного… а что? — Скажи, он старый? — Вовсе нет. — А он… красивый? — Д-да, наверное. Я никогда… не смотрел на него с этой точки зрения. — А какой он еще? — Он? Добрый, спокойный… грустный. А почему ты спрашиваешь о нем? — Да так… Грустный? А почему? — Откуда же мне знать? У главы клана, наверное, полно забот: некогда веселиться. — Хм, не то. Отец ведь тоже глава клана, однако же он не грустный. Должна быть настоящая причина. — Да ну тебя. Иди уже, не мешай тренироваться, — и он отвернулся, накладывая стрелу на тетиву. Дишэн задумчиво побрела обратно. «Грустный? Вот уж если я стану его женой, я его развеселю», — мелькнуло у нее в голове, но тотчас же ей стало страшно от этой мысли. У пруда с лотосами она встретилась с Тяньтянь. — Брат сказал: он грустный. Отчего? — Говорят, — заявила всезнающая Тяньтянь, — его обманул самый близкий друг. Ему даже пришлось его убить! Но он до сих пор оплакивает утрату. — Как печально. — Говорят еще, что его дядя очень этим огорчен и потому подыскал ему хорошую невесту. Чтобы он отвлекся от скорбных дум. — Да ну что ты говоришь?! Разве такое возможно, чтобы живой человек заменил умершего? — Нет, конечно, моя госпожа. Однако добрая жена может утешить мужа… А уж если появятся детки! Ах, госпожа, это будет настоящим счастьем для любого! — Правда? Ты так считаешь? — Дишэн задумчиво бросила в воду камушек, спугнула стрекозу, присевшую на лист лотоса. — Знаешь, Тяньтянь, мне страшно. — Еще бы, моя госпожа! Новое поначалу кажется страшным, но в замужестве нет никакой беды. Все выходят замуж, моя госпожа, и никто от этого не умер. Наоборот! Поглядите на ваших сестер: они счастливы. А ведь тоже, пожалуй, боялись. И вот что еще я вам скажу, моя госпожа: помолвка еще не заключена. На днях сюда приедут господа из клана Лань. И вы сможете тайком взглянуть друг на друга. Если вам он не понравится, помолвка не состоится. — Если он мне не понравится? Но уж я-то ему наверняка понравлюсь? — Разве может быть иначе, моя госпожа? — Уж конечно, не может! — Дишэн рассмеялась, и девушки, взявшись за руки, побежали в глубь сада. Вечером господин и госпожа Оуян говорили с дочерью о предстоящей помолвке. Она приняла весть рассудительно и спокойно. Сообщив о скором приезде потенциального жениха, отец добавил: — Он захочет тебя увидеть, и, безусловно, мы не станем ему в этом препятствовать, А-Шэн. Лучше всего, если в тот день ты будешь вышивать в Беседке плачущих камелий. Тогда он, следуя в свои покои, сможет на тебя взглянуть. — Ди-эр, дорогая, — обратилась к дочке госпожа Оуян. — Когда он приблизится немного, ты можешь спуститься и спокойно пройтись по дорожке, не спеша, чуть приподняв подол. Так он сможет оценить вышивку на твоих туфельках… да и твои лотосовые бутоны, — закончила она тихо. — Только веди себя степенно, не бегай, не хохочи и не смотри на него в упор. *** — Показать лотосовые крючочки! — хохотала Тяньтянь. — Ай да матушка! — Мне кажется, А-Тянь, господин Лань и не станет рассматривать мои башмачки, задери я юбку хоть до колена. — Почему это, госпожа моя? — удивилась служанка, вытирая слезы. — Разве человек, скорбящий о потере друга, станет смотреть на какие-то женские ножки? — Отчего же нет? — Не знаю, Тяньтянь. Но если господин Лань так поступит… не думаю, что он будет хорошим мужем для меня. Однако мне нужен повод, чтобы выйти из беседки. С чего это я выскочу и зачем стану бродить по дорожкам? Все же сразу поймут: это чтобы показаться господину Ланю. Лучше если все будет выглядеть естественно. Пусть думают, будто я о них не знаю. — Мы что-нибудь придумаем, моя голубка! — и Тяньтянь, погасив светильник, нырнула к Дишэн под одеяло.