Кто тут с совком и метелкой? Кто с зеркалом и подставкой?

Любовь Дишэн к мужу оказалась очень большой. Она заняла все пространство Облачных глубин, и куда бы ни пошел глава клана Гусу Лань, он везде мог встретить свою нежную супругу: на тренировочном поле, в библиотеке, в кабинете. Она появлялась неожиданно (но ожидаемо) и вставала рядом, или обхватывала его руку, или обнимала, подкравшись сзади… Во время советов старейшин, Дишэн любила сидеть у дверей зала совещаний на принесенной служанкой маленькой скамеечке и слушать голос своего дорогого мужа, а иногда подсматривать за ним в щелку. Тем не менее, даже Лань Цижэнь не смел делать замечания ей в лицо, в конце концов, он сам привел ее в Облачные глубины. Он только вкрадчиво просил племянника утихомирить эту госпожу, на что Лань Сичэнь улыбался и растерянно разводил руками: «В клане Балинг Оуян, видимо, правила не такие строгие. Она привыкла ходить, где хочет… ей пока трудно привыкнуть. Ей все непривычно, давайте дадим ей время…» Он не мог не признаться себе, что ласка Ди-эр, постоянно льнущей к нему, была ему приятна. Если вдруг, бывало, она занималась готовкой или ей приходило в голову вышить для него пояс или мешочек для благовоний, и она не появлялась во время его занятий в кабинете, он чувствовал, что скучает. Это было так ново, так удивительно сладко! Особенно от того, что в любой миг он мог встать, пойти в ее покои и обнять ее. Только вот в последнее время с его Ди-эр стали происходить странные вещи. То она была весела, то рассеянна, то вдруг обижалась до слез из-за какой-то непонятной мелочи, долго дулась, а потом приходила чуть не плача просить прощения. Лань Сичэнь был всерьез обеспокоен ее здоровьем, ведь он заметил, что Ди-эр быстро уставала, с трудом просыпалась по утрам, часто засыпала днем, у нее пропал аппетит, в некоторые дни она ела только сладости, а в другие — только маринованные овощи, и потом ее тошнило. Он осторожно спрашивал Дишэн, не больна ли она, но та уверяла, будто все в порядке. И все же Лань Сичэнь начал кое-что подозревать, однако, как заговорить об этом с женой, он не знал. Наконец он решился посоветоваться с Тяньтянь. И как на зло, в этот день случилось непредвиденное: в селении, где выращивали лотосы, случилось нашествие темных духов. Лань Сичэнь вернулся уже на закате. Он поспешил в покои жены и, едва войдя, был поражен: Ди-эр ругалась и плакала. Она чуть не кричала на Тяньтянь: — Зачем ты защищаешь его? Разве не видишь, что я ему совершенно безразлична! Конечно, у великого господина Цзэу-цзюня столько дел, столько дел! Всем он нужен! И он бежит всех спасать, всем помогать… А эта глупая Дишэн-ну… какое ему до нее дело? Пусть сидит дома целый день одна. Пусть страдает в одиночестве! Лань Сичэнь слышал, как Тяньтянь робко пыталась что-то возразить, успокоить свою госпожу, а та отталкивала ее, не желая слушать. Он растерялся. Даже хотел было сбежать. И вдруг решился, стремительно вошел в комнату, схватил на руки брыкающуюся и рыдающую жену и принялся ее баюкать. Когда она затихла, уткнувшись ему в грудь и всхлипывая, он спросил Тянтянь: — Что у вас наконец происходит? — Ох, господин Лань… — вздохнула служанка. — У вас будет ребенок.