Светало

      Не верится, что всё закончилось. Все те детские похищения наконец прекратились, словно их и не было никогда. Настя ещё иногда вскакивала по ночам, слыша страшный, скрипучий голос, что снова утаскивал своими скрюченными пальцами в лес. Казалось, что всё снова повторяется, словно она пропадёт снова, только уже навсегда. Не все дети вернулись, но те, которые смогли вернуться, уехали из деревни вместе с родителями и проходили продолжительную реабилитацию, только уже в городе. Знали все одно — то, что было в лесу сломало детей, и детьми они уже навряд ли будут.              — Настя.              Рома аккуратно дотрагивается до плеча своей девушки, которую бьёт очередная дрожь. Она всегда выходит из дома, чтобы немного привести мысли в порядок, как-то успокоится. Боязнь выходить из дома пропала, когда некоторые дети вернулись. Страх не сразу пропал, конечно, но стало как-то спокойнее. После неё пропал Семён, Катя, потом Паша и ещё пару ребят, с которым Сидорова не общалась. Не вернулся Паша и ещё одна девочка. Родителей было жалко, да и ребят тоже, совсем немного.              — Сказал: буди меня, если проснёшься.              Пятифан едва жмурится, а после вздрагивает от холода. На улице уже середина весны, апрель месяц, а холодно так, будто начало марта. В руках его кофта — Сидорова подарила ему на прошлый день рождения. Настя как тряпичная кукла ждёт, пока Рома закутает её в эту кофту, а после крепко обнимет и прижмёт к своей груди. Это успокаивает. Чертовски успокаивает до дрожи в костях, пока Саша в городе на работе. Отец с братом уехали — куда, никто не знает, а Саша и не говорит. Да и не важно всё это.              — Я каждую ночь просыпаюсь, не могу прерывать так часто твой сон.       — Можешь, — и зевает, утыкаясь носом в её волосы.              Этот разговор происходил у них из раза в раз, когда Рома мог остаться на ночёвку. Саша ему доверял, по-своему опекал и уважал. Пятифан уже на протяжении нескольких лет был рядом с Настей, служил поддержкой и своеобразной опорой. Даже несмотря на то, что Сидорова потеряла память, не сдался и пытался восстановить всё по крупицам. Не напоминал про лес, помогал снова адаптироваться в школе, провожал до дома и сопровождал от дома. Боялся, что Анастасия снова исчезнет и никто не найдёт её снова.              Прошло практически четыре года с того случая. Рома стал выше её и шире в плечах. Сидорова иногда вспоминает, что подшучивала над Ромкой из-за того, что та была немного выше его. Теперь парень мог спокойно положить свою голову на её макушку, полностью закрыть её в своих объятиях и не отпускать. Бяша часто подкалывал их, постоянно изображал звуки поцелуев или ещё чего-то. Пятифан злился, но Настя лишь смущалась и смеялась. Антон ничего не говорил, не дразнил, но лукавая улыбка появлялась на его устах, когда Бяша опять вытворял что-то этакое.              — Саша когда приезжает?       — Писал, что через пару дней точно будет дома. Вместе со своей девушкой. Хочет меня познакомить с ней.       — И, как думаешь, пройдёт ваша встреча?       — Надеюсь, что хорошо. Саша сразу поймёт, если Марина мне не понравится.       — И выберет тебя, — руки Ромы слегка потряхивает, когда взгляд Пятифана опускается на тёмный лес, и он как-то рефлекторно сильнее сжимает Сидорову в своих объятиях. — Семья для твоего брата всегда важнее.       — Но я хочу, чтобы он был счастлив, несмотря на то, что мне не нравится его девушка. Я же готова с этим мирится.              Настя оставляет кроткий поцелуй на его шее, в попытках успокоить себя или же его — не понятно. Пятифан едва заметно улыбается. Она подарила ему ласку, любовь, заботу и поддержку. Сидорова сама не особо понимала, что именно дали Роме эти отношения. А может и понимала, только говорить не хотела. Анастасия нежно и сонно улыбалась с утра, в их выходной, когда не надо было идти в школу и поправляла его волосы. Рома любил долго спать, только приятнее это было делать вдвоём, когда Сидорова не выскакивала с кровати. Пятифан частенько приходил к ней, когда снова поссорился или с отцом, или с матерью. Советовался, иногда даже не скупался на слёзы.              — Может, зайдём уже внутрь?              Настя не возражает, когда он тянет её обратно домой, закрывая дверь на все возможные замки, будто это могло их спасти. Рома хотел пойти учится в академию милиции, Настя, несмотря на предупреждения брата и своего парня, грезила медицинским, а именно работой судмедэксперта. Сидорова лишь мягко улыбалась, когда Рома заметил пару учебников по анатомии и самой судебной медицине. Пятифан лишь выдохнул, понимая, что отговаривать её не будет, вместо этого только поддержит.              Кровать встречает их характерным скрипом и прохладой. Сидорова падает к нему в объятия, позволяя утонуть себе в спокойствии. Рома усмехается, немного распахивая кофту, чтобы не было так жарко. Заботится. Сколько бы ссор у них не было, даже пустяковых, на ровном месте, они остаются вместе. Либо парень был явным мазохистом, либо же он её действительно любит. Настя задумалась.              — Люблю, — тихо вторит Рома её мыслям. — До ужаса, что иногда страшно.              Насте всегда давались такие слова с трудом, она обычно подкрепляла свои чувства действиями. Она заботилась о нём, о том, что он хотя бы хоть что-то ел во время подготовки поступлению, готовила им обеды, чтобы не есть в столовой и провести ещё немного времени вместе, вдали от школьной суеты. Заботилась, когда Пятифан подхватывал какую-то болезнь и бывала в такие моменты постоянным гостем у него дома, Бяша и Антон приходили, но не так часто, как обычно. Родители Ромы с радостью принимали гостью, ради которой так сильно поменялся сам Пятифан. Меньше шкодил, вляпался по самое ни хочу, да и в принципе вырос.              — Давай спать. Мы можем позволить себе отоспаться до самого обеда.       — А потом засядем за уроки, — Рома лишь обречённо выдохнул.       — Вот за что я влюбился в заучку? — Настя насупилась, но Пятифан аккуратно поцеловал её вздёрнутый вверх носик. — Не дуйся. Будут тебе и уроки, и прогулка вечерняя. Только спать.              И Настя невольно кивнула, удобно устраиваясь на его груди. Сердце стучит как канарейка в клетке. Столько лет прошло, столько через что они вдвоём вместе прошли, а стук сердца рядом с ней до сих пор такой громкий, быстрый.              — И я тебя люблю.              Рома улыбается, щёки непроизвольно краснеют, а руки непроизвольно сжимают её фигуру сильнее в руках. Дождался.