Семь.

— Если честно, меня слегка смущает твое спокойствие, — мягко произносит блондин, медленно шагая рядом с шатенкой. — Наверное, причина в том, что я пока еще не осознала тот факт, что они мертвы. Я вроде как знаю это, но принять не могу, — задумчиво ответила девушка. — Может это от того, что я не видела их смерть? Не собирала останки… — В этом плане тебе повезло. Меня несколько раз вырвало, пока я нес тела. Еще, думаю, влияет степень близости. — М? — Жан сильно горюет по Марко, потому что они дружили. Отсутствие того, с кем ты проводил много времени, ощущается иначе. — Понимаю, — Лана подняла голову к небу. — Знаешь, если бы умерли Штейны, я бы тоже умерла. Блондин глянул на нее. Девушка так легко рассуждала об этом, что ему почему-то стало страшно, захотелось всеми силами не допустить такого исхода. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, симпатично бликуя на Нойман. Когда лучи попадали на ее волосы - они начинали сиять желто-оранжевыми переливами. Хоть цвет волос у Ланы был довольно холодный и темный, солнце будто поджигало их. То же самое можно было сказать и про глаза. Иногда они отдавали светло-голубым оттенком, иногда насыщенно-зеленым, но неизменным был тот огонек во взгляде, который подкупал так сильно, что хотелось сворачивать горы вместе с ней. Блондин не мог перестать смотреть на нее. Воинственный гордый профиль, румяная здоровая кожа, длинная шея, тонкие запястья. Статности ей добавлял еще и ее рост, Армин был ниже нее и всегда смотрел как бы снизу-вверх. Несмотря на то, что она была на 5 лет старше, эта разница не ощущалась. В целом шатенка вела себя довольно инфантильно, будто никогда не знала горя, но это не отталкивало, а скорее наоборот, привлекало. При разговорах с ней собеседники часто забывали о том, что происходит вокруг. А в военное время это было особенно ценным даром. Блондин часто задумывался, сохранит ли она этот настрой, если трагедия случится непосредственно с ней. — Хочу, чтобы ты знала: ты всегда можешь со мной поговорить, если случится что-то плохое, — она перевела взгляд с неба на парня. — Я… я имел в виду, что ты можешь со мной разговаривать. Не только когда будет плохо… Если будут мысли. То есть… Она улыбнулась. — Я поняла. День близился к вечеру, а это означало, что скоро будет погребение. Двое товарищей, без слов понимая друг друга, двинулись по направлению к назначенному месту. … Когда Лана и Армин пришли, уже все были в сборе. Солдаты были напряжены, в воздухе стоял запах гнилого мяса. Закат окрасил небо в насыщенно-красный цвет, природа будто понимала все происходящее и хотела слиться в бурном потоке гнева и мрачной печали с людьми. Стало холодно. Командиры подразделений взошли на специальное возвышение и начали по очереди зачитывать имена бойцов. Каждый читал имена новобранцев своего подразделения. «Чудовищно много имен» — думала девушка, перебирая в голове образы тех, кого она знала из списка. В голове всплывали воспоминания первых встреч, спонтанных ночных диалогов, приободрений друг друга при изматывающих тренировках, пламенных речей при обсуждении планов на жизнь. Нойман изредка поглядывала по сторонам и видела, как на лицах соратников расцветают эмоции. У кого-то это был еле сдерживаемый гнев, у кого-то безумная печаль, кто-то плакал. Она начала испытывать стыд за отсутствие чувств. Ветер усилился. Тело вздрогнуло от холодного порыва. Жан, неправильно интерпретировав ее дрожь, погладил ее по плечу так же, как она его в начале дня. — Все эти бойцы ушли рано, но их жертва не будет забыта. Каждый из них отдал свое сердце во славу человечества, мы обязаны чтить эту жертву и продолжать их дело, — произнес мужчина с трибуны и кивнул головой. После этого трупы подожгли. Свет озарил лица солдат, он был настолько яркий, что кололо глаза. Ткань, пропитанная специальным раствором, тут же сгорела, обнажая части человеческих тел. Запах гнили сменил запах жженых волос и тряпок. Шатенка не могла отвести взгляд от костра. Она не хотела смотреть, понимая, что испытает боль, если узнает кого-то, но какая-то безумная тяга не позволяла ей отвернуться. В пляшущем племени виднелись силуэты тел, на некоторых одежда уже догорала, открывая кожу с сине-фиолетовыми пятнами снизу. Лане почему-то вспомнились лекции в училище, где их обучали опознавать стадии разложения трупов. В голове прозвучал голос профессора: «Трупные пятна образуются по следующей причине: кровь перестает циркулировать по телу и скапливается внизу, поддаваясь силе тяжести». Запахло жареным мясом, которое начало подгорать. Она скользила взглядом по горящей массе: обрубленные конечности, с которых свисала уже черная от огня кожа, мелкие личинки окаймляли разодранные мышцы, из которых давно вытекла вся кровь, в некоторых местах виднелись обнаженные кости, показалась чья-то голова… Девушка прищурилась, пытаясь опознать лицо. Застывшее с открытым ртом, из которого шла дорожка запекшейся черной крови, неестественно иссушенное, половина кожи уже сгорела, огонь дожирал веко убитого, открывая мутный глаз. Если девушка и знала этого человека раньше, то сейчас он был изуродован до неузнаваемости, даже пол было не определить. Нойман словила себя на мысли, что она начала жадно выискивать лица знакомых, чтобы прочувствовать боль потери. Несмотря на рвотные позывы от вида мяса, ей хотелось наказать себя за пустоту внутри, разделить горечь утраты с товарищами. Шатенка сжала ладони в кулак, ногти вонзились в нежную кожу, она перевела взгляд на небо. Появлялись первые трудно различимые из-за дыма звезды. «Я ведь могла быть среди них, — размышляла девушка, не ощущая реальности происходящего. — И самое жуткое: среди них могли быть и Мира с Яспером…» В мыслях замелькали образы окровавленных друзей, стало тяжелее дышать, во рту появился металлический привкус, выступили слезы. Раздались всхлипы где-то за спиной. Этот звук будто отрезвил зеленоглазую и она вмиг отогнала от себя эти мысли. Она плакала очень редко и не позволяла себе показывать слезы другим людям. Девушка попыталась вспомнить, когда она плакала в последний раз и не смогла. Помнила только, что это было, когда она еще жила с родителями. «А ведь именно после событий в Шиганшине, — Лана разжала ладонь и посмотрела на красные следы ногтей, — у меня появилось ощущение, что моя жизнь - сон». Капелька пота стекла по шее Нойман, она и не заметила, как стало безумно жарко вокруг. Девушка посмотрела по сторонам, солдаты начали потихоньку расходиться, трибуна давно опустела. Взгляд прошелся по костру: вместо месива кожи и мышц, виднелись развалившиеся кости. «И как все это сгорело так быстро?» — думала она, доставая платок, чтобы протереть лицо и шею. Белый лоскуток ткани приятно пах мылом, девушка поднесла его к носу и вдохнула аромат, чтобы отогнать тошноту. Жан подошел ближе к огню, присел на корточки и взял в ладонь одну из мелких костей, что выпала из общей массы. Он просидел так пару минут. Потом резко выпрямился и обратился к рядом стоящей кучке товарищей. — Эй, вы там, — Лана, Саша, Имир, Криста и Конни взглянули на парня. — Вы решили, куда будете вступать? Я вот решил… Он широко распахнул глаза и его тело затряслось. — Я вступлю в разведкорпус, — голос предательски задрожал и Кирштайн начал плакать. Нойман хотела к нему подойти, но увидела, как к нему уже направились Саша и Конни. «Один он сейчас не останется, а вот мне уже, наверное, пора в комнату» — девушка резко почувствовала себя безумно измотанной. Она в последний раз глянула на костер, который почти догорел, и пошла к штабу. Через двадцать минут она уже сидела на стуле в своей комнате и смотрела на свое отражение в зеркале. Под тусклое мерцание свечи девушка расплела косу, умылась прохладной водой из тазика и начала снимать одежду. «Уже завтра я официально зачислюсь в разведкорпус, — думала зеленоглазая, расстегивая пуговицы рубашки. — Интересно, когда ко мне присоединятся Штейны? Сильно ли изменится наша жизнь?». Девушка стянула штаны и повесила одежду на спинку стула, после погасила свечу и легла на кровать. Прохладная ткань обволокла разгоряченное тело, и шатенка тут же почувствовала, как проваливается в сон. … — Прошедшие отбор в военную полицию! — прокричал инструктор. — Проходите в здание по одному для заполнения документов. Получение, замена и сдача формы осуществляется сразу после внесения вас в список новобранцев. Среди солдат началось незначительное движение, десятка лучших начала построение у небольшого каменного сооружения. «Так вот как выглядит точка невозврата?» — поглядывая на домик, думала Нойман. Девушка сидела на корточках рядом с Конни, остальные ее товарищи стояли, опершись на стену. Энни, услышав команду, медленно двинулась к обозначенному месту, остальные ребята проводили ее взглядом. — И сколько нам ждать нашей очереди? — произнес короткостриженый парень. — Думаю, что мы пойдем на запись после них, — поделился мыслями Армин. — Если учитывать то, что говорят о командующем разведкорпуса, он сначала проведет с нами беседу, после которой часть желающих поступить, скорее всего, уйдет в гвардию. Лана взглянула на парня и улыбнулась: «Какой все-таки смышлёный». Ноги начало покалывать от неудобной позы, и она уселась прямо на каменную дорогу. Время шло медленно, товарищи то обсуждали какие-то житейские темы, то молча смотрели на весенние облака. Солнце шло к закату, окрашивая все в приятный персиковый цвет. Живописный вид перед глазами, четкий план дальнейших действий, ощущение неспешности в очереди так расслабляли, что Саша, скооперировавшись с Ланой, попыталась поспать. Она также села на дорогу и положила голову на плечо Нойман, буквально минут через пять последняя услышала посапывание. Время шло. — Желающие вступить в разведкорпус! — зеленоглазая, успевшая задремать, вздрогнула от голоса инструктора. — Проходите во внутренний двор. Девушка аккуратно разбудила Блауз, а Конни и Армин помогли им встать. Потирая ноющий от жестких камней копчик Лана пошла в окружении товарищей на площадку с трибуной. Через пару минут они уже стояли в месте сбора, поглядывая по сторонам. — Ого, тут же половина выпускников точно есть, — шатенку приятно удивило количество будущих соратников. — Я тоже думал, что будет меньше, — прошептал ей Армин. На трибуну поднялся высокий статный мужчина со светлыми волосами, все резко замолчали. — Я командующий разведкорпуса, зовут меня Эрвин Смит, — он сделал небольшую паузу. — Если говорить прямо, то сегодня я должен уговорить вас вступить к нам. После последней атаки титанов, вы уже знаете об ужасе перед ними, а также о том, как невелики наши силы. Тем не менее, эта схватка принесла человечеству первую победу, благодаря Эрену Йегеру. Он безо всякого сомнения наш союзник. Это доказывают его поступки. Благодаря ему мы не только подавили наступление, но и приблизились к пониманию природы титанов. Мы считаем, что в подвале его дома в Шиганшине находится разгадка тайны титанов. Если мы доберемся до подвала, то сможем избавиться от гнета титанов, под которым живем вот уже сотню лет. Со всех сторон послышались удивленные вздохи и перешептывания. — Наша цель, — продолжил мужчина, — подвал в Шиганшине. Но для этого нам нужно вернуть обратно стену Мария. Иными словами: наша цель не изменилась. На трибуну вышла пара разведчиков и развернула большую карту. — Поскольку ворота в Трост запечатаны, нам придется сделать крюк от Коронеса на Востоке. Проложенный за 4 года маршрут для армии, стал для нас бесполезным. За эти 4 года умерло более 60 процентов разведкорпуса. 60 процентов за 4 года - это невообразимо много. Что касается вас, то через месяц вы отправитесь с нами за стену, и многие из вас уже не вернутся. А через 4 года почти все умрете. Однако, выжившие станут превосходными солдатами. Попрошу остаться здесь тех, кто готов пожертвовать своей жизнью, после сказанного мной. Спросите себя: смогу ли я отдать свое сердце ради человечества? На этом все. Кто не будет к нам вступать - можете уходить. Раздались первые звуки шагов. Лана стояла с широко раскрытыми глазами, в голове крутилась только цифра 60. Толпа будто превратилась в жидкую массу, которая направилась к выходу, обтекая тех, кто остался неподвижен. — Неужели ты всерьез собрался вступать в разведкорпус?! Вы чудом остались живы в тот раз! — А тебе нравится быть такой же как все эти сраные плебеи? Нравится знать, что в любой момент могут заявиться чудовища, отпор которым ты не в состоянии будешь дать? — Яспер… — Черт, ты же по духу сильнее меня! — рыжеволосый парень схватил девушку за плечи и начал трясти. — Ты же хочешь их победить! Ради справедливости. — Да отпусти ты, — шатенка пытается вырваться из рук друга, — все, что я делаю, я делаю исключительно ради вас с Мирой. Для вашей безопасности! А ты только и делаешь, что бросаешься на рожон и промываешь сестре мозги. — Она тоже этого хочет. — Да она твоего признания хочет, идиотина, поэтому и поддакивает. Почему ты не замечаешь очевидных вещей? Голубоглазый ослабил хватку, девушка отошла на пару шагов. — Я не останусь здесь. Я не собираюсь закрывать глаза на угрозу всему человечеству. Раньше и ты так рассуждала. — Перестань меня упрекать. Я повзрослела и ты должен. — Ты испугалась, а не повзрослела. Раньше ты всегда выходила из всех ситуаций победителем, но тут испугалась врага. Я понимаю это. Но если мы вступим в разведкорпус, они сделают из нас идеальных солдат. Ты ведь раньше поддерживала меня… не хотела оставаться на этих чертовых фермах и радоваться любым подачкам, как вшивая дворняга. — Заткнись, я и сейчас этого не хочу. Я поддерживала твою идею вступить в училище, чтобы мы попали в гарнизон, а ты мог претендовать на место в военной полиции. — Все они такие же никчёмные псы, как и фермеры. — Яспер, пожалуйста, — парень ловит ее жалобный взгляд и морщится. — Тогда мы пойдем вдвоем с Мирой. Не вини себя потом, если с нами что-то случится без тебя. Лана резко вдохнула, будто ее окатили холодной водой. — Ты эгоист. Если мне ты ничем не обязан, то о сестре ты должен заботиться. — Либо ты с нами, либо становишься такой же жалкой, как и все эти бездари. Девушка смотрит в пол. Нос пощипывает от обиды и разочарования. Парень знал ее с детства, знал все уязвимые места и сейчас давил на них всех с неимоверной силой. Он пытался подмять ее под себя, и зеленоглазая не понимала, как он мог так поступать. В какой момент из доброго открытого мальчика, глаза которого сверкали от упоминаний рыцарства, справедливости и чести, он превратился в мерзкого манипулятора, который готов на все ради своих желаний. Ей было интересно осознает ли он свои действия или он настолько пропал в своих грёзах, что считал такие слова нормой. — Ты своего добился, — мрачно проговорила Нойман и отвернулась. — Я вступлю в разведкорпус. Парень быстро приблизился, обнял ее и начал гладить по голове. — Я знал, что ты нас не оставишь, — по голосу было слышно, что он улыбается. Она огляделась по сторонам. Стоять осталось человек 20.