Семь.

— В Юго-восточной зоне выживших не найдено, — первым доклад начал Жан. — В Юго-Западной так же, — сразу после друга проговорил Конни. — В Северо-Западной части идентичная ситуация, — закончила Микаса. — Принял. Нойман не появлялась? — Нет. — Свободны, — Аккерман прыгает со стены и направляется на поиск подопечной. Узкие разгромленные улочки полны смертельного спокойствия. Капитан будто физически ощущает бродящих призраков некогда живших тут горожан. На вытоптанных дорожках уже давно успела прорасти трава. Природа медленно возвращала себе эти земли. Мужчина, глядя на вылезшие среди камней одуванчики, невольно задумался о пройденном пути. Как его выбор повлияет на жизнь разведкорпуса? Оправдает ли Армин ожидания? Хотел ли Эрвин смерти или готов был бы продолжить нести это бремя? Брюнет тяжело вздыхает. Голова лопается от вопросов, ответов на которые дать никто не сможет. Настолько уставшим он давно себя не ощущал. Взгляд скользит по окнам, пытаясь найти знакомый силуэт. Во всем окружающем хаосе его радует только одно: его ребятня жива. Аккерман был из людей, предпочитающих размышлениям действия. Он редко переживал о своём выборе и еще реже утопал в бессмысленных раздумьях. Но в те редкие моменты, когда он все же начинал ковыряться в себе в поисках ответов, в конечном итоге он всегда приходил к единому — нельзя просчитать идеальный вариант развития событий, у человечества никогда не будет полной картины мира. Хотя подвал Йегера действительно заинтриговал всех. Может после раскрытия тайн жизнь станет понятнее? Может решения будут даваться с большей лёгкостью? Вряд ли. Но помечтать об этом приятно. Огибая очередной закоулок, брюнет ловит себя на мысли, что он разделяет что-то сокровенное. Нойман провела здесь детство. Когда-то ходила по этим дорогам, видела эти дома, знала людей в них, была счастлива и беспечна. Интересно, как она жила? Он находит ее в одном из полуразрушенных домов. Покрытое пылью пространство выглядело картинно. Кисть этого художника будто запечатала некогда царивший тут уют. Расписные цветастые полотенца, развешанные на стенах, приятная добротная мебель, тонкий сервиз и кучка кухонных принадлежностей, раскиданных на столе. Казалось, что сейчас хозяева дома вернутся и начнут готовить обед. Нойман сидела в центре комнаты, обнимая коленки. Трогательная поза. Уязвимая. Мужчина подошел немного ближе. Девушка дернулась от скрипа половиц, обернулась и поднялась на ноги. — Простите за задержку, капитан. Выживших в районе не обнаружено, — ее лицо выглядело измучено. — Принял, — тихо проговорил мужчина. Двоякое чувство одолевало обоих. С одной стороны, хотелось разговориться, поделиться своей болью и усталостью, но с другой стороны, говорить совершенно не хотелось. Было ощущение, что они понимают друг друга без слов. Капитан и его подчинённая так и остались стоять на расстоянии. На удивление, мужчина не чувствовал себя здесь лишним. Несмотря на миллион разрывающих изнутри вопросов, «зачем я здесь?» был не одним из них. Аккерману почему-то стало теплее от этого. Девушка была рада его видеть. В голове всплыл отрывок из сна, где он выдирает ее из кошмара. Невыносимо захотелось вернуть ему то ощущение спокойствия, которое тогда подарил его образ. Но как ей спасти его от кошмара? Бессилие накрыло новой волной тяжести. И она, поддаваясь какому-то странному инстинкту и откидывая все противоречия, решилась. Нойман быстро зашагала навстречу опекуну, нарушая покой пространства. Когда подошла вплотную, она вытянула руки и обняла капитана. Мужчина остался недвижим. Объятия были слабые, боязливые, он едва ощущал ее, а она боялась сделать что-то не так, перейти ту самую дозволяемую грань. Что-то внутри дрогнуло, на мгновение она показалась самым близким и самым понимающим человеком. Человеком, способным утешить боль, облегчить ношу и усмирить гнев. Резкая необходимость в ней, словно огненный хлыст, поразила сознание. Перед глазами замелькали все совместные моменты, а в голове стремительно пронесся вопрос из недавнего сна. «Заслужил ли я что-то хорошее? Заслужил ли я хоть что-то?» «Заслужил. Да, я заслужил» — ответила за него та темная неизведанная часть его личности. Он резко обхватывает руками ее талию и тащит к столу. Приподнимает, сажает, протискивается между ног и с силой прижимает к себе. Прижимает так, что слышит хруст костей. Невыносимо горячие ладони исследуют спину, грубые пальцы оставляют синяки, что еще не скоро пройдут. «Сопротивления нет. Значит можно продолжать. Можно ведь?» Аккерман отрывается от нее на пару секунд и смотрит прямо в широко раскрытые глаза. Из-за того, что она сидит на столе — они одного роста, странно видеть ее такой, но этот ракурс определенно имеет свой шарм. Продолжая наблюдать за ее реакцией, он тянет вниз ленту, держащую ее косу. Мягкость разливается по спине, он снова крепко обнимает ее и утыкается лицом в плечо. Мужчина шумно вдыхает запах волос, проводит по ним, сжимает и тянет вниз, чтобы она выгнулась и стала еще ближе. Хотелось с ней слиться. Вспороть грудную клетку и залезть в нее. Чтобы стало тепло, мягко и безопасно. Чтобы не нужно было больше принимать страшные решения. «Помоги мне. Раздели это со мной.» Он чувствует, как реальность растворяется. Запах ее тела доводит до головокружения. Рука продолжает тянуть волосы вниз, она запрокидывает голову назад, открывая шею. Он проводит по ней носом и чувствует, как мурашки начинают танцевать на ее коже. «Черт» Осознание, что ей приятны его прикосновения, вышибает все остатки разума. Полностью освобожденный от гнета собственной морали, он впивается в шею грубым поцелуем. Она начинает дрожать. Ноги инстинктивно пытаются схлопнуться, но вместо этого только еще больше сдавливают ноги капитана. Он принимает это за хороший знак. Град быстрых поцелуев покрывает шею. Руки, наигравшись с волосами, перемещаются на поясницу. Он придвигает ее к себе еще больше. Девушка сглатывает, чувствуя промежностью его жар. В ее голове наконец проявляются мысли. «Что он делает? Он не так меня понял? Я что-то сделала не так? Как он считал мои действия? Почему… я ничего не чувствую? Нет ни смущения, ни страха. Нет ничего.» Он сжимает талию, поднимается вверх, к ребрам, исследует их, на мгновение больно сжимает грудь и в завершение обхватывает горло. Тело шатенки поддается требовательным ласкам. Внутри разливается пугающее тепло. Низ живота приятно тянет. Щеки краснеют, пальцы будто сами нежно поглаживают его шею и затылок. Он вздрагивает, чувствуя, как кровь приливает к паху. Снова отстраняется. Тяжело дышит. Смотрит каким-то обезумевшим, поплывшим взглядом. Новая сторона ее опекуна открывается с впечатляющей скоростью. Нойман вспоминает, как он при группе пытал полицейского. Капитан умеет быть понимающим, умеет быть жестоким и… умеет быть таким? А какой он сейчас? Зачем он делает это? Он смотрит ей в глаза, но совершенно не видит потерянный взгляд. Абсурд происходящего бьет по голове, когда его губы ложатся на ее. Она резко выдыхает с мычанием, но не может отстраниться. Он держит крепко. С шеи рука перемещается на подбородок, он надавливает на него большим пальцем, и она, жмурясь, открывает рот. Горячий язык хаотично бьется внутри. Тревога нарастает, и она сжимает зубы. Соленая кровь струится по губам. «Соленое, соленое, соленое» Паника обдает холодной водой с головы до ног. Она бьет его ладонями по плечам и пытается отстранится. В голове раздаются только предсмертные хрипы Яспера. Мужчина пальцами сжимает ей челюсть так, чтобы рот оставался приоткрыт. И снова целует. Плевать на боль. Преград нет, он готов последовать зову и утонуть в ней. Она начинает задыхаться. Девичья рука обхватывает волосы брюнета и тянет его прочь от лица, он наконец отстраняется, с непониманием смотрит на нее и получает звонкую пощечину. Удар был такой силы, что мгновенно отрезвил Аккермана. Наконец он замечает искривленное лицо, торсом чувствует, как она подрагивает от рваного дыхания и отходит от нее. Она чувствует холод. Он чувствует стыд. Рука сама тянется к ее плечу, чтобы успокоить, но она отодвигается от него. Взгляд скользят по испуганным глазам, губам в крови, проявляющимся синякам на шее. Он делает шаг назад. Когда он только зашел в дом, молчание было знаком полного понимания, а сейчас все ровно наоборот. Они мгновенно отдалились. Он касается пальцами саднящей щеки. Стоит еще пару секунд, пытаясь осознать произошедшее. И после быстро уходит. … Когда девушка приземлилась на стену, ее встретил уже очнувшийся Армин. Она села рядом и потрепала парня по волосам. — Как себя чувствуешь? — Ошарашено. — Тебе уже рассказали все, что произошло? — Да… — голос такой печальный и холодный, что девушка ежится. — Саша не приходила в себя? — она легонько кивнула в сторону перевязанной бинтами девушки. — Полностью - нет, но бурчит что-то под нос. — Где остальные? — спрашивает она, оглядывая окрестности. Перед глазами были только Жан, Конни и Флок. — Отправились в дом Эрена. — Вот оно как. Девушка легла рядом с Сашей и блондином. — Ну, что, теперь ты, выходит, здоровенный титан, — девушка смотрит на проплывающие мимо облака. — Им должен был стать Главнокомандующий. Ай! — парень вскрикнул от внезапного щелбана. — Твоя жизнь ничуть не хуже жизни Смита. — Кажется, что ты, Микаса и Эрен одни так считаете. — Смотри, — она тычет пальцем в одно из облаков, — похоже на кота. … Поездка назад прошла в абсолютном безмолвии. Каждый думал о чем-то своем. Девушка пару раз украдкой глянула на капитана, едущего впереди вместе с Зое. «Что вообще между нами произошло? Я ему симпатична? — хмурится. — Бред. Пытался таким образом забыться? Как теперь реагировать на него? Делать вид, что ничего не произошло? Что было бы, если бы я не дала пощечину? И почему я вообще не остановила его раньше?» Она сжимает поводья крепче. Все эти вопросы были словно приманкой и как бы ее сознание не старалось обходить самую важную мысль, она все равно всплыла в мозгу. «Ты его не остановила, потому что тебе понравилось» Она прокручивает в голове все испытанные ранее ощущения. Горячие ладони, грубые поцелуи, его настойчивость и желание. Низ живота снова приятно сводит. Она чувствует, что белье снова становится влажным. «Какая мерзость. Мы потеряли почти весь разведкорпус, были на волосок от собственной смерти, столько узнали нового, а голова забита этой похабщиной.» Она помотала головой из стороны в сторону и пришпорила коня.