Принцип исключения

Оттолкнувшись от мягкого медово-желтого кресла, я подпрыгнул, одной рукой схватился за держатель, в котором не очень уверенно горел факел, а другой – за выступающую оконную раму, потом вытянулся, дернул хлипкую деревянную ручку и с легкостью протиснулся в круглое окошко, находившееся на уровне земли. Я едва дождался, пока последний однокурсник пойдет наконец спать, чтобы выбраться из гостиной незамеченным. В другой день можно было бы забить на вылазку, но сегодня непременно следовало попасть в Хогсмид – завтра обещали дождь, а по грязи никуда лезть я не собирался, сколько бы денег ни обещали. На животе я через густые колючие кусты дополз до Гремучей ивы, поднял с земли веточку и достал до нужного сучка. Все! Самое сложное позади. Я с кряхтением свалился в туннель под Ивой и стряхнул комки земли с любимой кожаной куртки. После этого я наконец двинулся по узкому коридору. Идти пришлось, как всегда, долго. Я добрался до выхода и выбрался наружу, когда было уже за полночь. Но это нисколько не испортило мне настроение. Ночь была славная – теплая и звездная. Посреди темного неба, точно чистая белая тарелка, висела большая круглая луна. Мягкий ветер нес с собой запах опавших листьев и влажных деревьев. Вдалеке виднелись огни Хогсмида, откуда доносился едва слышный гул, словно волшебная деревня тихо дышала. Вдохнув ночной воздух полной грудью, я крикнул: – Свобода! Но уже через секунду я закрыл рот ладонями и замер, чтобы никто меня этой самой свободы не лишил. Мне потребовалось почти полгода, чтобы понять, как можно выбраться из Хогвартса незамеченным. Конечно, логичнее всего было бы попросить у Генри Карту Мародеров и не мучиться, но так поступить не позволяла гордость. Помощь брата мне была совершенно не нужна, ведь я отлично справлялся сам. Сначала я понял, что на окнах пуффендуйской гостиной не стоит никаких охранных чар. Потом выцепил из разговора Ремуса и Сириуса секрет Гремучей ивы. А после методом проб и ошибок нашел самый короткий и безопасный путь к бешеному дереву: он пролегал через ветвистые кусты, и зимой, когда на них не было листьев, я почти не делал вылазок, а если и делал, то драл с заказчиков цену в три раза выше обычного. Один раз меня уже поймали на полпути к Иве – спасибо, больше получать отработки у Снейпа не хотелось… Мысленно перебирая возможные пути отступления в случае поимки, я резко распахнул дверь в первое заведение из моего списка мест для посещения. Табачный магазин встретил меня привычным теплом с легким, почти невидимым дымом в воздухе. Свет внутри был приглушенным, всюду вперемешку с белыми и желтыми упаковками сигарет стояли маленькие волшебные чашечки, которые источали приятный аромат. Кажется, это была смесь ладана и ванили. Я улыбнулся и радостно помахал скучающему за прилавком продавцу. Тот поднял на меня взгляд, медленно выдохнул колечко дыма и положил на прилавок черную трубку. Я же, подойдя ближе, развернул небольшой список прямо на прилавке. – Мне все вот это, – сказал я, вальяжно опираясь на край столешницы. Для этого мне приходилось очень неудобно вытягиваться почти во весь рост, но мне казалось, что так я выглядел даже более солидно. – Документы, – сурово потребовал табачник. – Охренел что ли? Какие документы, Бренди? – оторопел я, мигом растеряв всю напускную харизму. На несколько секунд между нами повисла напряженная тишина, и вдруг продавец по кличке Бренди расхохотался, держась за большое пивное пузо. Свое прозвище табачник получил за то, что пил любой алкоголь, кроме бренди. По его словам, от него было жуткое похмелье. Впрочем, я сомневался, что другие напитки оказывали на табачника какое-то другое действие. – Видел бы ты свою рожу! – зычно хохотнул он, засовывая в рот кончик трубки и отходя к ящикам, в которых хранились красивые пачки сигарет, завернутые в тонкий желтоватый пергамент. Уже оттуда послышалось недовольное ворчание: – Эх, что за молодежь пошла, вся курящая! – Бренди-Бренди, – усмехнулся я, подперев кулаком подбородок, – если бы студенты Хогвартса не дымили, как маггловские паровозы, на что бы ты жил? Мужчина вывалил на прилавок несколько коробочек и стал наблюдать, как я внимательно сверяюсь по списку с ценами. Не то чтобы я не доверял Бренди. Я не доверял никому. Слишком уж велик был соблазн обсчитать пятнадцатилетку. – Нашел бы на что, малец, – усмехнулся табачник, постукивая трубкой по гладкому дереву прилавка. – Мало что ли курящих профессоров? Или туристов? Я тряхнул головой, отгоняя сонливость, и еще раз сверился со списком. Потом нахмурился, пересчитал коробочки и отодвинул три лишних. Негодование мигом вспыхнуло где-то над сердцем и поползло вверх – к горлу. – Наебать меня решил, Бренди? – спросил я, строго глядя на табачника. – Проверка на внимательность, – усмехнулся тот, протягивая мне правильный счет, в котором не учитывались лишние пачки. Видимо, он уже был готов к моему приходу и решил немного со мной поиграть. – Туристов своих проверяй на внимательность! – сердито выпалил я, сгребая пачки в рюкзак. После резко высыпал на прилавок несколько горсток сиклей, десяток кнатов и два галлеона. – Ну, ладно, не обижайся, – мягко сказал Бренди, ссыпая монетки в кассу. – Надо же мне как-то развлекаться. Я обиженно фыркнул, однако застегнул рюкзак уже менее резко, чем высыпал оплату на прилавок. Не в моем стиле долго злиться на своих деловых партнеров. Подвернется шанс, и я тоже над ним подшучу. – Почему ты всегда заходишь ко мне первым? – поинтересовался Бренди, с любопытством оглядывая меня с ног до головы. – Просто очень по тебе скучаю, – фальшиво улыбнувшись, ответил я. Бренди расхохотался. Табачный туман вокруг него вздрогнул. Я медленно потер глаза, не понимая, болят ли они от недосыпа или все же от дыма. В этот же момент я подумал о том, что ответ на вопрос Бренди был куда проще. Сигареты нужны были студентам здесь и сейчас, поэтому за них можно было брать бешеные проценты. И если вдруг приходилось экстренно сматываться из Хогсмида, без сигарет обойтись было нельзя. За всем остальным можно было сгонять в любое другое время, но курево требовало от своих заложников немедленной подкормки. – Так и думал, что ты так скажешь, – улыбнулся табачник. – Дорогой Бренди, – сказал ему я, не в силах скрыть лукавый огонек, вспыхнувший в глазах, – я скучаю только по своему байку и маггловской газировке. – Не рановато для байка в пятнадцать? – усмехнулся Бренди. Я хотел срифмовать слово «рановато» с каким-нибудь ругательством, но быстро это сделать не получилось, поэтому я просто показал на прощание средний палец и выскочил из табачной. За те секунды, что тяжелая дверь захлопывалась за моей спиной, я успел услышать, как Бренди смеется… Следующим в списке был магазин зелий Мадам Траванум. Там я покупал противозачаточное зелье для старшекурсниц и кое-какие лекарства, которые студенты стеснялись приобретать самостоятельно. А ведь напрасно – там работала женщина, которая вообще не разговаривала с покупателями и, как мне казалось, никогда не запоминала ни лиц посетителей, ни что там они у нее покупали. Мне нравилось закупаться у нее больше, чем у остальных, потому что даже если попросить зелье от геморроя, она молча швырнет его на прилавок и не посмотрит на тебя. Но деньги эта зараза пересчитывала всегда долго и нудно, складывая монетки в три башенки – золотую, серебряную и медную. Взяв в магической аптеке все необходимое, я отправился дальше. В «Трех метлах» всегда приходилось немного попотеть, потому что хозяйка заведения – мадам Розмерта – запоминала всех в лицо, и мое распрекрасное личико она знала более чем хорошо. Прежде всего потому, что мой братец с друзьями околачивались там каждый раз, когда вся школа выбиралась в Хогсмид. А так как Небесам в свое время было лень выдумывать для меня новое лицо, мы с Генри довольствовались одинаковыми с разницей лишь в том, что на лбу Генри красовался молниевидный шрам. Так что, заявись в час ночи с просьбой продать мне несколько бутылок крепкого алкоголя, я был бы сразу конвоирован в точку старта. Да и как бы я ни пыжился, все равно в тот момент я выглядел на свой возраст. А детям моего возраста положено было в это время спать в замке. Приходилось действовать иначе. Я прошмыгнул к самому дальнему столу в пабе, где сидел сурового вида волшебник, явно не местный и, на удачу, еще и не совсем пьяный. С ним удивительно быстро удалось найти общий язык и уговорить его купить разного алкоголя. В награду ему полагалась «сдача», которая оказалась немаленькой и вполне удовлетворила незнакомца. Процент с алкоголя был почти такой же, как с сигарет, а получал я в итоге гораздо меньше, чем мог бы. Все из-за того, что приходилось отстегивать кое-какую сумму тому, кто покупал алкоголь. Однако его всегда заказывали много, поэтому грех было жаловаться. Конечно, можно было бы попробовать затариться в «Кабаньей голове», но Аберфорт точно свернул бы мне шею, если бы узнал, чем я промышляю. Кстати, о нем. Стараясь не греметь содержимым рюкзака, я протиснулся сквозь плотную толпу в трактир. Аберфорт заметил меня и, как обычно, окинул строгим взглядом. Я приветливо ему улыбнулся. Несколько морщин на лбу мужчины разгладились. Это означало, что он в добром расположении духа. За последние полгода «Кабанья голова» стала намного чище. Может, я просто хорошо работал, а может, доконал Аберфорта своими бестактными вопросами в духе: «А что за дерьмо размазано по во-он той стене?», и он нанял более чистоплотных работников. В любом случае, «Кабанья голова» была идеальным местом для подработки, потому что преподаватели Хогвартса почти никогда туда не заходили. Только разве что Снейпа иногда заносила нелегкая... Я резво нырнул за барную стойку, оставил рюкзак у входа в подсобку, где хранилась старая мебель и несколько ящиков из-под фруктов, накинул фартук и, вытянувшись по стойке смирно, встал перед Аберфортом. — Молодец, сегодня ты быстро, — одобрительно сказал мужчина. — После смены выдам твою зарплату за месяц. Настроение мгновенно взлетело, и я с готовностью встал за стойку, принимаясь готовить напитки. Иногда я убирал комнаты на втором этаже, а иногда прибирался в зале, если было немного посетителей. Но сегодня, кажется, от стойки отойти у меня не получится. Я поднял голову и окинул взглядом плотную толпу, какую никогда не видел здесь раньше. – Охуеть у тебя сегодня народу! – радостно воскликнул я и тут же ловко увернулся от подзатыльника. – Хоть при мне не выражайся, имей совесть! – рявкнул Аберфорт. С трудом проглотив пошлую шутку про то, кто еще кого имеет, я принялся готовить «Ведьмино счастье» – ядреный коктейль, который очень любили женщины, приходящие в таверну исключительно для того, чтобы напиться. Однажды я спросил у Аберфорта, почему он позволил мне подрабатывать в «Кабаньей голове» по ночам. Мужчина ответил, что не против того, чтобы молодежь самостоятельно зарабатывала на свои капризы. А днем она работает или ночью – значения не имеет. Эта ночь обещала быть прибыльной. Из-за того, что Турнир Трех Волшебников близился к финалу, в Хогсмид слеталось все больше людей, и все они брали напитки подороже. Многие не помещались в «приличных» заведениях вроде «Трех метел», поэтому набивались в такие, как «Голова». Плюс несколько девчонок из Шармбатона заказали у меня противозачаточное зелье, а дурмстранговцы – пару десятков пачек сигарет (наверное, затаривались на компанию и планировали пользоваться стратегическим запасом до самого отплытия домой), поэтому «улов» был больше, чем обычно. Да еще и зарплата от Аберфорта прибавится. К лету точно накоплю нужную сумму. Я усиленно натирал полотенцем стаканы и витал в своих сладких мечтах и математических подсчетах прибыли, когда Аберфорт резко схватил меня за воротник и запихнул под стойку. – Че за х... – начал было я, но вовремя заткнулся, вспомнив, что Аберфорт не стал бы просто так меня прятать. – Северус, здравствуй! – сухо проговорил Аберфорт, глядя за стойку. – Здравствуй, Аберфорт, – ответил Снейп. Я похолодел и зажал рот руками, чтобы не издать позорный писк ужаса. Снейп в «Кабаньей голове» в мою смену! Чуть не спалил! «Мерлин, храни Аберфорта Дамблдора!» – мысленно воззвал я. – Мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче. – Я понял, что голос Снейпа был не холодным и высокомерным, как мне показалось вначале, а всего лишь уставшим. – Что, детки доконали? – усмехнулся Аберфорт. – Нет, скорее подковерные игры. Аберфорт вопросительно хмыкнул. Я услышал, как он опирается локтями на стойку, и прислушался к их голосам. – В школе подсадная утка, явно кто-то из Пожирателей, – немного помолчав, поведал Снейп. Видимо, он передавал Аберфорту все новости из школы. «Не думал же ты, что он от директора все узнает!» – пропищал ехидный внутренний голос. Снейп продолжил: – Похоже, кто-то хочет кокнуть Поттера. Неожиданно, правда? Я сильнее прижал ладони к лицу, но теперь чтобы не ахнуть на весь бар от удивления. Снейп печется о моем братце? Вот так новость! Я-то ставил на то, что Снейп будет первым, кто захочет лично расправиться с Генри Поттером. – Ну и ну! – пробурчал Аберфорт, чем-то напоминая мне лесничего Хагрида. – Налью-ка я тебе виски. У меня есть отличный виски. Секунду! Аберфорт сделал вид, что наклонился за бутылкой, и в этот момент его лицо оказалось на одном уровне с моим. Он был так близко, что я мог различить каждый волосок в его седых усах. – Выйдешь через черный ход, мешочек с зарплатой на рюкзаке, – сказал он шепотом. Потом его взгляд вдруг сделался стальным: – О том, что у тебя в нем, поговорим в следующий раз. Я снова похолодел, судорожно сглотнул и кивнул. Ясно, в ближайший месяц к Аберфорту ни ногой, пока он не забудет об этом, решил я и пополз к выходу. Я схватил куртку и рюкзак с мешочком и рванул из таверны. На улице по самым темным переулкам добрался до Визжащей хижины, втиснулся между двумя слабо заколоченными досками и присел на пыльный пол, чтобы немного перевести дух. Что ж, если Снейп бродит по Хогсмиду ночью, значит, надо быть предельно осторожным при следующей вылазке. Однако страх быстро испарился, и настроение вновь взлетело, когда я, медленно вышагивая по тоннелю, пересчитал выручку. Оказалось, я уже собрал нужную сумму, а зарплата от Аберфорта оказалась даже лишней.

*

Я проснулся в самом прекрасном расположении духа, какое только могло у меня быть. Даже то, что я жутко не выспался, меня вообще не волновало. Я сполз с кровати, умылся, оделся в школьную форму и затолкал поглубже в чемодан кожаную куртку. Потом запихнул треть покупок в сумку, чтобы раздать их заказчикам. Схема была проста: треть перед завтраком, треть до обеда и треть перед ужином. Я вышел из гостиной вместе с остальными пуффендуйцами и легко слился с ними в единую голодную толпу. В Большом зале царил гвалт: пришли шармбатонки с дурмстранговцами и гомонили, точно стая диких чаек. Я решил не терять зря времени и отыскал глазами трех знакомых шармбатонок. Чувствуя себя шпионом, я протиснулся к ним и незаметно встал рядом, словно ждал, пока они пройдут дальше и позволят мне подойти к пуффендуйскому столу. – Девчонки, бонжур, – шепнул я. – Руку. Одна из шармбатонок сложила ладонь лодочкой и протянула мне. Я сжал ее своей, перевернул и галантно чмокнул тыльную сторону нежной девичьей ладони. Девочки засмеялись, словно были польщены таким вниманием. Тем временем нужные зелья были уже в руке одной из них. После я уже менее деликатно протолкнулся сквозь оставшуюся толпу и уселся за свой стол. Напротив меня сидел Седрик Диггори. Отлично! Я пнул его под столом, да так, что он едва не облился тыквенным соком. Он вопросительно взглянул в мою сторону, а потом его лицо озарилось предвкушением. Я кивнул на его тарелку – рядом с ней лежала пачка сигарет, скрытая от преподавательского стола увесистой сахарницей. – Спасибо, – одними губами прошептал Седрик. Я подмигнул ему и принялся за завтрак. Надо бы побыстрее поесть, иначе можно не успеть раздать все до конца дня. Однако еда казалась неаппетитной, да и есть не очень хотелось, поэтому, потыкав для приличия в блестящий желток глазуньи, я отправился дальше вершить свои «темные дела». Дело спорилось, и за завтраком я успел отдать все зелья и почти все сигареты. Осталась только пачка близнецам Уизли. Я знал, что они были единственными, кто заказывал курево не для личного пользования, а для экспериментов. И мне было даже жаль, что они не курят – сигареты-то хорошие. Впрочем, знать, что я косвенно участвовал во взрывах, которые помогали разносить школу к чертям, было очень приятно. Когда я отходил от гриффиндорского стола, я сухо кивнул в знак приветствия братцу и его друзьям. Его подружка – Гермиона Грейнджер не кивнула в ответ, а с подозрением посмотрела на меня. Блять. Наверное, увидела, как я передаю что-то близнецам. Надо быть начеку, Грейнджер умная и наблюдательная. Может сорвать мне все заказы. У Генри на носу финальное испытание – помогла бы лучше ему, вместо того, чтобы мне нервы трепать. Я гордо вздернул голову и, резко отвернувшись от гриффиндорской троицы, вышел прочь из зала. К концу учебного дня я раздал все. Последний заказ забрал слизеринец-пятикурсник, которого я плохо знал и доверял которому лишь потому, что за него поручился один из моих давних клиентов. Слизеринец чересчур эмоционально прижал к груди пачку и с чувством сказал мне: – Я на тебя молиться буду, Поттер! «На себя молись, чокнутый», – подумал я, едва успев увернуться от дружеского похлопывания по плечу. Слизеринец смутился, еще раз поблагодарил и пошел прочь. Я облегченно выдохнул. Раздал все, что купил ночью, кроме алкоголя. Я не решался таскаться по Хогвартсу с дюжиной бутылок, ведь я не владел заклинаниями, которые помогли бы скрыть их вид и неприличный звон. Поэтому каждую субботу после вылазки я садился за самым плохо освещенным столом библиотеки, и в течение вечера каждый подходил ко мне за своим заказом. Отлаженная схема еще ни разу за год не дала сбоя. Сначала я трусил и нервничал, у меня тряслись руки, когда я передавал заказы. Ловить меня надо было тогда, я бы даже отрицать ничего не стал и, наверное, сдал бы всех заказчиков, но сейчас у меня выработался иммунитет. Поэтому, когда я увидел несущихся ко мне Макгонагалл и Стебль, я лишь недоуменно уставился в их сторону, готовый открещиваться от чего угодно. – Мистер Поттер! – проревела Макгонагалл так, что я на секунду, признаться, все-таки струхнул. Впрочем, от ее громогласного воя кто угодно дух испустит. Она приблизилась ко мне вплотную и сощурила свои кошачьи глаза. Я издал какой-то вопросительный звук, не в силах сказать что-то более членораздельное. Мысленно я уже перечислял все свои грехи, даже те, которые не совершал. И только присутствие профессора Стебль вселяло уверенность, что меня хотя бы похоронят по-человечески. – Мистер Поттер, – повторила Макгонагалл уже менее зловеще. – Я тут узнала, что в нашей школе процветает торговля табачными и наркотическими изделиями. И вы имеете к этому прямое отношение. – Чт... – Не пытайтесь строить из себя удивленного, мистер Поттер. Я и не пытался. Я и впрямь был удивлен тем, что она наконец это заметила. Однако на мой немой вопрос очень быстро нашелся ответ. Он маячил за спиной профессора Стебль. – Мисс Грейнджер нам все рассказала, – подтвердила мои догадки профессор Макгонагалл. Мисс Грейнджер, судя по ее виду, разрывалась между раскаянием и желанием остановить «наркоторговлю» в школе. Она посмотрела на меня и тут же отвела взгляд. Видимо, не ожидала, что Макгонагалл понесется ко мне сразу же. Слизеринцы и гриффиндорцы могли, конечно, до хрипоты спорить, чей декан лучше, но я-то знал, что они оба страшны в гневе и не терпят нарушений правил. По крайней мере, поблизости не было Снейпа, уж спасибо и на этом. – Выворачивайте сумку, мистер Поттер, – приказала Макгонагалл. Я с достоинством выпрямился, сбросил сумку с плеча и, взяв ее за дно, выворотил содержимое на пол. Оттуда посыпались учебники, листы пергамента, перья и чернильница, которая, стукнувшись о каменный пол, треснула, залила синей жидкостью несколько листов и забрызгала мою рубашку. Сверху плюхнулась моя волшебная палочка. Макгонагалл выхватила сумку и пошарила в ней рукой. Я же в это время собрал книги, починил чернильницу, дрожащими от волнения руками скомкал запачканные листы и спихнул все это в сумку, которую вернула мне декан Гриффиндора. – Мистер Поттер, мы обязаны осмотреть вашу комнату. Это приказ директора. Ну надо же, и к директору успели наведаться! Оперативно и профессионально. – Ну, если нужно... – растерянно пролепетал я, очень беспокоясь о том, что оставил рядом с кроватью пару грязных носков. Обе женщины стремительно двинулись в сторону пуффендуйской гостиной, я быстрым шагом поспешил за ними. Грейнджер тоже увязалась за процессией. На меня она даже не взглянула. Мы удивительно быстро добрались до спальни четвертого курса, и Макгонагалл влетела туда, точно ураган, напугав до чертиков переодевавшегося Эрни Макмиллана. – Акцио сигареты! – крикнула она, но ничего не произошло. Естественно, я же все уже раздал. От волнения я закусил губу и вопросительно посмотрел на не менее взволнованную Стебль. Та едва заметно пожала плечами. – Тогда, наверное, остались «проценты» от покупок, верно? – не унималась Макгонагалл, явно решившая сегодня выставить меня из школы. – Он бы не успел их спрятать. Мистер Поттер, откройте свой чемодан. Я обреченно вздохнул, уже представляя масштабы уборки, вытащил из-под кровати чемодан и раскрыл его. Потом демонстративно пошурудил внутри вещи. Звона монет слышно не было. Однако в свете лампы блеснула моя старая свинья-копилка. – А это что? – с подозрением спросила Стебль. Я поставил копилку на тумбочку и взмахом палочки расколол ее на две равные части. Между половинками одиноко звякнули два сикля. – Коплю... На метлу, – скромно пояснил я, потупив взгляд. Профессор Стебль, глядя на две серебряные монетки, растрогалась почти до слез, а Макгонагалл явно смутилась и растеряла свой запал. – Если хотите, можете обыскать мою тумбу, – услужливо предложил я. – Там вон и мой мешочек с трусами. Деньги ведь часто хранят в белье. Я с готовностью вытащил тканевый мешок, в котором хранил чистые трусы и носки, чтобы не терялись в чемодане, и протянул было Макгонагалл, но та, взмахнув рукой, остановила меня. – Хватит, мистер Поттер, я поняла. Приношу... свои извинения. Она развернулась на каблуках и вышла из нашей спальни. Я взглянул на мешочек в своих руках и едва не расхохотался в голос, потому что я действительно хранил там часть денег. А остальное высылал Сириусу, который держал почти все мои накопления у себя. Я попросил его сохранить их, так как прекрасно знал, как легко я спускаю деньги на всякую фигню. Стебль попыталась ободряюще погладить меня по волосам, но я чересчур резко увернулся от ее жесткой ладони, измазанной в земле. Профессор тоже смутилась и спрятала обе руки за спину. – Прости, Гарри, мы просто очень испугались, – мягко улыбнувшись, сказала она. – Это ведь не шутки, всякие такие «контрабанды»... Извини нас за вторжение. Она вновь улыбнулась мне и тоже вышла. Гермиона неподвижно стояла в дверном проеме, не зная, куда себя деть. Я зашвырнул мешок в тумбу и с грохотом захлопнул крышку чемодана. Сердце гулко колотилось под горлом, а руки мелко подрагивали. – Грейнджер, если я не ошибаюсь, у тебя на повестке дня домашние эльфы? – сказал я, подходя к ней опасно близко. На ее мантии сверкнул значок Г.А.В.Н.Э. – Домашние эльфы, а не малый бизнес. – Я... Я знаю, что ты занимаешься незаконной перепродажей запрещенных на территории школы товаров! – Она наконец осмелела и посмотрела мне в глаза. – Это незаконно, опасно и глупо! Ты торгуешь смертью. Я медленно дошел до своей раскуроченной копилки, взял два сикля и подошел к девчонке снова. Потом снял с ее мантии значок, взял ее руку в свою и насильно впихнул деньги. – Оно же столько стоит? Твое благородство? — усмехнулся я. Гермиона сжала губы в тонкую нить, но промолчала, хотя по глазам я видел, какие славные и яркие ругательства она для меня подготовила. – А теперь иди, пожалуйста, нахуй отсюда, я хочу переодеться. После этой фразы Гермиона оскорбленно фыркнула и, гневно взмахнув кудрями, вылетела из спальни. – Что, чуть не спалили? – понимающе спросил Эрни, который все это время стоял возле своей кровати без рубашки. – Да я чуть не обосрался! – сказал я, облегченно выдыхая и театрально хватаясь за сердце.