Принцип исключения

На следующее утро мне пришло письмо от Сириуса. Во время завтрака его серый филин Чёрт опустился ко мне на плечо и по-свойски потоптался на нем, комкая когтями мантию. – Ну, и чего тебе надо? – спросил я, не сразу увидев привязанный к его лапе огрызок пергамента. Чёрт выразительно посмотрел на меня и вытянул лапу. Я спохватился и принялся отвязывать послание. Чёрт терпеливо ждал, пока я справлюсь с узелком, и, когда я закончил, схватил с моей тарелки бутерброд и с веселым уханьем улетел. – Вот чертюга! – прошептал я, взглянув на одинокий кусочек яичницы, который остался на моей тарелке. Впрочем, есть не особо хотелось, поэтому я не злился на Чёрта. Своей совы у меня не было, но Сириус однажды сказал что-то очень трогательное в духе: «Моя сова – твоя сова», поэтому Чёрт никогда не отказывался отнести мое письмо кому-нибудь из знакомых и иногда прилетал ко мне в Хогвартс просто так. Я развернул пергамент от Сириуса, уже предполагая, что там: он либо будет ругать меня за мой «бизнес», либо будет хвалить за него же. Однако, как оказалось, письмо было совсем не об этом. Он звал меня на концерт недавно образовавшейся группы, обещал, что будет весело. Я едва не задохнулся от счастья прямо за завтраком. Внезапно Диггори выдернул меня из радостных мечтаний, в которых я уже скакал вместе с Сириусом по танцполу, пил колу и слушал крутых музыкантов. – Гарри, – шепнул он, не глядя в мою сторону. – Что вчера было? Рейд? Я хохотнул, ни капли не волнуясь о том, что на меня сейчас пристально смотрит директор. – Ага, – сказал я, поглаживая большим пальцем краешек письма. – Так что экономнее с продуктом. В этом году я скорее всего никуда больше не полезу. – Я предупрежу всех, – сказал он, поднимаясь из-за стола. «Что, прямо сейчас?» – чуть не спросил я, представив, как он стучит ложечкой по бокалу и на всю школу объявляет, что я за сигаретами больше никому не пойду. Однако Диггори лишь забросил сумку на плечо и направился к выходу. – Только осторожнее, у стен есть уши, – предупредил я. Седрик улыбнулся мне, словно говоря, что все будет хорошо. Я добавил: – И удачи на третьем этапе. Выключи свою ебанную порядочность и надери уже всем задницу! – Даже твоему брату? – усмехнулся Седрик. – Ему – в первую очередь! Не дожидаясь его реакции, я выскочил из-за стола и почти бегом понесся на первый урок – нумерологию со Слизерином. Когда добежал до дверей кабинета, там еще никого не было, поэтому я уселся прямо на каменный пол недалеко от нужной двери и стал перечитывать письмо Сириуса. «Привет, малой! Сегодня в клубешнике неподалеку выступает какая-то новая группа. «Muse» называется. Говорят, классные ребята, победили в «Битве групп», раздолбав все свое оборудование. Не сомневаюсь, что ты захочешь развеяться, поэтому буду ждать тебя сегодня ближе к полуночи в «Кабаньей голове». Возьми Карту у Генри, там обозначен потайной ход, через который можно незаметно выйти к Хогсмиду. Захвати кожанку, поедем на мотоцикле.

Сириус».

За упоминание братца я был готов задушить Сириуса, а за все остальное – расцеловать. Правда, подсознание услужливо напомнило, что придется встретиться с Аберфортом. Что ж, приду на полчаса раньше, получу по репе, а потом со спокойной душой поеду с Сириусом. Делов-то! – Чего улыбаешься, Поттер? Наконец скопил деньги на индивидуальность? – раздался позади тягучий, как патока, голос Драко Малфоя. У меня было настолько хорошее настроение, что я не стал даже оборачиваться. Пусть беснуется сам с собой, а у меня сегодня праздник, который никто не мог испортить. Малфой был странным фруктом. Вроде бы богатый, из известной семьи, с хорошими магическими данными и готовым местом где-то в Министерстве, а все докапывается до всех, пытаясь выставить себя в лучшем свете. «Ты же и так стоишь под одним из самых ярких софитов. Чего тебе не хватает?» – недоумевал я. Я мог понять, когда он донимал Грейнджер – она была умнее него. Мог понять, когда он докапывался до братца – он был знаменитее. Но тогда при чем тут Рон Уизли и я? Уизли гораздо больше задела бы молчаливая демонстрация богатства и превосходства, а меня и вовсе обидеть глупыми фразочками, явно притянутыми за уши и придуманными впопыхах, было сложно. Нет, конечно, на первых двух курсах я сразу же вскипал, кидался в драку, а иногда и в слезы, стоило только кому-то косо посмотреть в мою сторону. Не могу сказать, что с того момента я повзрослел и переосмыслил стратегию своего поведения, но в случае с Малфоем четко уяснил: его отмажут, меня накажут. – Ты оглох, Поттер? Я с тобой разговариваю. О, Драко, сегодня я действительно оглохну. Я постараюсь пробиться как можно ближе к колонкам и буду мучить свои уши, пока мне не покажется, что я не слышу даже самого себя. – Лучший способ сосуществования с идиотами, – продекламировал я, словно это было написано в письме, – это их игнорирование. Я спиной почувствовал, как в Малфое вихрем взвилось негодование. Крэбб и Гойл подсобрались, явно ожидая приказа. Но вдруг прозвенел колокол, и мы увидели бегущую к нам мадам Вектор. Она мило улыбнулась и зашла в класс, студенты проследовали за ней. На входе мы с Малфоем столкнулись в дверях. Я улыбнулся и, развязно потрепав его по щеке, сказал: – Не беси меня, хорёчек. Это выглядело комично, потому что он был на полголовы выше меня. Зато я был наглее и у меня начисто отсутствовал инстинкт самосохранения, поэтому, услышав рассерженное «Поттер!» за спиной, я даже не обернулся. Урок прошел спокойно. Малфой вскоре отвлекся на что-то другое – более занимательное, чем я, и перестал кидать убийственные взгляды в мою сторону. Я же открыл учебник и углубился в чтение. Я любил цифры – они никогда не вызывали у меня сложностей. Вообще, на нумерологии собрались умные ребята (за исключением Крэбба и Гойла). Однако, что тут делал не переносивший цифры Малфой, я не знал. Я его вообще понять не мог. И скорее всего – он меня тоже. Зачем он задирал Генри? Зачем обзывал Грейнджер грязнокровкой? Почему дружил только с Крэббом и Гойлом? Почему выбрал нумерологию? Чем он вообще руководствовался, выбирая дополнительные предметы? Когда Слизерин уходил с прорицаний, а Пуффендуй как раз на них шел, мы пересекались возле лестницы к люку и каждый раз внимательно смотрели друг на друга. Наверное, каждый из нас в этот момент думал: «Нахрена он выбрал прорицания?». Скорее всего ответ был прост: мы оба решили, что они проще всего.

*

Я появился в «Кабаньей голове» за полчаса до назначенного Сириусом времени. В это время в баре было не очень много народу, видимо, все уже устали отмечать Турнир. А те, кто все же решил сегодня выпить, тихо сидели за своими столами, почти не разговаривая между собой. – Здравствуй, Аберфорт! – окликнул я хозяина заведения. Близко подходить к нему я побаивался, поэтому стоял на расстоянии двух шагов от барной стойки. Аберфорт высился за стойкой, точно огромная скала, и натирал стеклянную пивную кружку так усердно, что она уже жалобно скрипела. Он не смотрел на меня, и я сразу же понял, что он очень зол. – Не думал, что ты так быстро придешь, – сказал он. – Мне казалось, тебя раньше, чем через месяц, не жди. «Я что, настолько предсказуемый?» – расстроенно подумал я. – Меня крестный должен скоро забрать. – Я попытался сказать это непринужденно, словно разговаривал с Аберфортом о погоде. Однако все равно получилось натянуто. Я добавил, пытаясь оправдаться: – Мы ненадолго скатаемся в город. – Ясно, – сухо ответил Аберфорт. Потом он оставил кружку в покое и наконец посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то знакомое – то, что мелькало в глазах директора Дамблдора, когда я в очередной раз попадал в его кабинет за какой-то косяк. И этот его взгляд означал одно: «Ты в полнейшей заднице, Гарри Поттер». Аберфорт продолжал смотреть на меня, и я отвел взгляд. Потом я услышал тихое: – Давай-ка в подсобку. Я без лишних слов развернулся и направился к маленькому помещению, в котором обычно отдыхал, если у меня хватало на это времени. С Дамблдорами лучше не спорить, это я уяснил давно. Внезапно я почувствовал резкий удар пониже спины. Я обернулся и понял, что это Аберфорт подгоняет меня влажным полотенцем. Густо покраснев, я пулей влетел в подсобку и вскарабкался на старый барный стул, стоящий в углу. Наверное, вид у меня был такой, словно я собирался от кого-то отбиваться. Аберфорт же выглядел подозрительно спокойным. Он опустился на перевернутый ящик из-под фруктов и посмотрел мне в глаза. – Для себя набираешь? – начал он свой расспрос, с хлопком закрыв за собой дверь. Я хотел принять тактику «гробовое молчание», но недвусмысленное покашливание подсказало мне, что я не выйду отсюда, пока все не расскажу. – Нет, это заказы ребят из Хогвартса, – ответил я. Я готов был поклясться, что Аберфорт облегченно выдохнул. – Давно этим промышляешь? – спросил он. Его голос стал чуточку мягче, но все равно сохранял стальные нотки. – Год. – Зачем? Я не сразу нашел, что ответить, в голову лезли только саркастичные и донельзя пошлые ответы, рифмованные с самыми похабными матерными выражениями. Я опустил взгляд на свои сцепленные пальцы и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. – Я так зарабатываю? – с вопросительной интонацией сказал я, несмело поднимая глаза на мужчину. Это же было очевидно. – Ну, и сколько тебе удается зарабатывать? И сколько вылазок делаешь за месяц? Только, пожалуйста, не ври. Я обиженно втянул воздух, в груди вспыхнуло негодование. Аберфорт не понимал, что я ему лгал гораздо меньше, чем кому-либо. Единственным человеком с такой же привилегией был Сириус. Я с вызовом в голосе начал перечислять: – В месяц я делаю три вылазки – в начале, в середине и в конце. Осенью и весной, когда вылазок много, получаю около двадцати галлеонов, зимой вылазок меньше, поэтому не больше восемнадцати. – Плюс мои пятнадцать в месяц. Неплохо, – хмыкнул Аберфорт. Мне показалось, или я услышал одобрение в его голосе? Теперь, когда я рассмотрел его внимательнее, оказалось, что он не выглядел разозленным, скорее взволнованным и задумчивым. – На что тратишь? – Мы словно сражались на шпагах. И Аберфорт только что сделал очередной выпад. – Коплю, – отбил я. – На что? – Еще одна атака. Ранил! Я не стал отвечать. Аберфорт нетерпеливо постучал костяшками пальцев по ящику. – Не скажу. Это личное, – буркнул я. – Гарри... – требовательно надавил мужчина. – Ничего криминального, даже полезная вещь в некоторой степени. Может, покажу тебе, когда куплю. Аберфорт усмехнулся в усы и на минуту задумался. На мгновение я решил, что наш разговор окончен. – Сколько тебе не хватает? – внезапно спросил он. – Вчера доложил последние. Мне хватает. – То есть в следующем году ты так делать не будешь? – А кто меня остановит? – Я вконец осмелел и откинулся на стену, нагло глядя на Аберфорта. – Давай, сдай меня директору. Только не забудь, что ты подставишь еще кучу народа и себя в том числе, а у тебя и так дела хуево идут в баре. – Спрячь иглы, – строго посоветовал Аберфорт. Однако я понял: даже если его задели мои слова, он этого не показал. Похоже, его даже забавляло мое поведение. И мне стало обидно – я-то хотел его посильнее уколоть. – Давай так, я буду платить тебе двадцать пять галлеонов в месяц при условии, что ты не будешь брать заказов больше, чем на десять галлеонов. Идет? Он протянул мне мощную мозолистую руку для рукопожатия. Я замялся. Это была выгодная сделка! У Аберфорта работать было гораздо приятнее, чем мотаться по магазинам и закупаться запрещенными в Хогвартсе товарами. Это значит, что заказов надо будет брать в два раза меньше, следовательно курящие и пьющие студенты за мной будут бегать еще активнее, и мой авторитет явно подскочит. Да и таскать с собой в Хогвартс мне придется гораздо меньше. – А где подвох? – сощурился я. Если дело касается денег, где-то есть подвох. Возможно, маленький и для начала незаметный, он потом больно кольнет, как выпрыгнувшая из дивана пружина. – Никакого подвоха, – пообещал Аберфорт. – Будешь работать по тому же графику. – Потом он немного подумал и добавил: – Впрочем, подвох есть. Я напрягся и быстро отдернул руку, будто обжегся. – Он в том, – продолжил мужчина, – что потом я предложу тебе еще больше, чтобы тебе невыгодно было таскаться с сигаретами в Хогвартс, и прекращу твои незаконные вылазки. Я удивленно уставился на него. Мне нравилось, что я был нужным человеком и что люди бежали ко мне, искали меня, вежливо о чем-то просили, тщательно подбирая слова. Я обзаводился связями, узнавал полезную информацию, и терять все это очень не хотелось. – Сомневаюсь, что ты сможешь предложить мне больше двадцати пяти галлеонов за три раза в неделю, – сказал я, усмехнувшись. – Твоя халабуда не приносит столько. Но для начала я согласен. Аберфорт хохотнул, намекая на то, что мои слова – заблуждение, и мы пожали руки. Вдруг в щель между полуоткрытой дверью и косяком я увидел вошедшего Сириуса. Он выглядел немного растерянным и пытался найти меня взглядом. – Ой, мой крестный! – выпалил я, вскакивая и хватая рюкзак. – Я побежал, пока, Аберфорт! Я пулей вылетел из подсобки и бросился в объятия Сириуса. Тот оторопел от неожиданности, но потом понял, что это я, и обнял меня в ответ. За его «Привет, малой!» я готов был душу продать. В отличие от Генри, я не умел вызывать патронуса, но я был уверен, что самыми счастливыми воспоминаниями в моей жизни были бы дни, проведенные с Сириусом. Он никогда не отказывал мне в помощи или в просьбах переночевать у него, никогда не кричал и никогда не сравнивал меня с моим братом-близнецом. – Погнали, а то не успеем к началу, – сказал он, прерывая объятия и взлохмачивая мои и без того всклокоченные волосы. Потом он, вручив мне мотоциклетный шлем, направился к выходу. Я улыбнулся и выскочил вслед за ним из таверны, помахав на прощание Аберфорту. Байк у Сириуса был шикарным – просто мощь и красота в одном флаконе. Крестный работал в Аврорате, и отряд, в котором он был, считался одним из лучших. Сириус мало говорил о работе. Единственное, что я знал: работал он много, порой даже настолько много, что во мне просыпалась какая-то совсем детская ревность. Сириус завел мотоцикл, и по округе прокатился оглушительный рев. Я стоял рядом, сжимая в руках мотоциклетный шлем, и ждал, пока крестный выведет мотоцикл со стоянки. Когда он махнул мне рукой, я мгновенно оказался на пассажирском сиденье и покрепче обхватил крестного руками. – Малой, задушишь! – хохотнул он. Я смутился и немного ослабил хватку. Сириус газанул, и байк, протяжно зарычав, рванул с места. Мы ехали по ночной трассе, освещенной яркими фонарями. По дороге нам не встретилось ни одной машины. Очевидно, все уже давно спали в своих уютных домах. Рев мотоцикла меня успокаивал и, признаться, даже слегка убаюкивал. То ли бессонные ночи давали о себе знать, то ли я настолько привык к байку Сириуса, что звук работающего двигателя уже не казался мне таким уж громким. У меня тоже был мотоцикл. Ну, по правде говоря, мотоциклом его сложно было назвать. Даже выражение «летающая табуретка» было бы для него слишком лестным. Сириус приобрел его за унизительно маленькую цену и изначально хотел разобрать из любопытства, но потом вмешался я. Уговаривал я Сириуса два дня, на третий он сдался и разрешил оставить байк в целости, чтобы я мог на нем учиться ездить. Сириус над ним поколдовал (в прямом смысле), и байк перестал выглядеть совсем уж разваливающимся. Далеко уехать на нем я, конечно, не мог, но азы управления освоил успешно. На шестнадцатилетие Сириус обещал подарить мне настоящий байк. Когда я услышал это в первый раз, я едва не умер от накатившего счастья, но отец в тот вечер сказал крестному: «Зачем ты так тратишься, Сириус? Он обойдется и без мотоцикла». Сириус тогда, заметив мой потухший взгляд, отвел меня в сторонку и сказал: – Ладно, малой, давай ты тоже внесешь свой вклад в эту покупку. Сколько скопишь за год, столько вложишь. Идет? Я знал, что Сириус сказал это, чтобы успокоить меня, но во мне тут же вспыхнула решительность поучаствовать в приобретении байка. Я решил, что скопить треть от цены вполне возможно, если упорно работать. – Сириус? – позвал я. – М? – отозвался он. Из-за динамиков шлема к его голосу добавилось механическое шуршание, пусть и сопрягались они с помощью магии. – Я скопил двести девяносто семь галлеонов на байк. – Сколько? – недоверчиво переспросил Сириус. – Двести девяносто семь, – терпеливо повторил я, прекрасно понимая, что Сириус расслышал и с первого раза. – Ровно треть от цены того байка, который ты назвал «приличным» в салоне. – Гарри, это... – Сириус нервно хохотнул. – Я не знаю, как ты это сделал, но это впечатляюще! Надеюсь, ты заработал эти деньги честным путем. Я обиженно фыркнул. Я никогда не обсчитывал ребят из Хогвартса. Так что мой заработок вполне можно было считать «честным». – Не дуйся, – в голосе Сириуса слышалась улыбка, – просто триста галлеонов скопить за год... Ну это ж надо! Горжусь, Гарри! Я улыбнулся и сильнее прижался к Сириусу, тая от разливающегося в сердце тепла. Наконец мы подъехали к клубу, в котором выступала та самая группа, о которой говорил Сириус. Выглядел этот клуб как добротный амбар. Возможно, когда-то он им и был. Из распахнутых настежь окон вырывалась музыка, оживленные разговоры и звон стаканов. Через мутное стекло прорывались яркие лучи маггловской светотехники. В темноте я так и не смог разглядеть название клуба на потертой деревянной табличке, но, похоже, там было написано что-то короткое. На импровизированной парковке уже стояли чужие автомобили и байки, среди них я узнал мотоцикл Тиффани – коллеги Сириуса, и еще несколько знакомых мне ребят. Мы вошли в помещение, забитое под завязку. Внутри пахло куревом, деревом и алкоголем, по полу стелился белый дым. На танцполе царил полумрак, разрезаемый прямыми и узкими лучами прожекторов. Где-то светились красноватые лампы, но где именно, я понять так и не смог. – Там Тиффани! – Я дернул Сириуса за рукав и потащил его ближе к барной стойке, где сидел знакомый кудрявый силуэт. Тиффани была чуть младше Сириуса, но тоже работала в Аврорате. И она была единственной волшебницей среди знакомых байкеров Сириуса. Честно говоря, Тиффани не выглядела как мотолюбитель. Она казалась слишком милой и наивной для всего этого. Свои невероятно кудрявые волосы, похожие на перья пышных облаков, она завязывала в два низких хвостика, а на байке рассекала в желтой куртке с вышитой на левой стороне ромашкой и белых джинсах. Да еще и имя у нее было мягкое и нежное. Мне нравилось повторять его вслух по многу раз. От этого создавалось ощущение, будто сжимаешь в руках пуховую подушку. Тиффани могла запутать своим видом кого угодно, но только не меня. Я-то знал, что она гоняла на байке так, словно ее постоянно кто-то преследовал, слушала Slayer и Autopsy и могла обезвредить одним взмахом сразу нескольких Пожирателей Смерти. – Тиффани-Тиффани-Тиффани, – протараторил я, оказавшись перед ней. – Привет! – Привет, Гарри! – мягко улыбнулась она. – О, Сириус, здравствуй! Сириус молча кивнул в знак приветствия. Я перевел хитрый взгляд с Тиффани на него и усмехнулся, за что получил предупреждающий взгляд от крестного. Вдруг позади девушки я заметил еще одно знакомое лицо – Бастера. Второй волшебник, которого я часто видел на маггловских концертах. – Бастер, привет! – крикнул я ему. – Не видел твоего байка на стоянке. – Я сегодня пеший, – сурово отозвался он. – Почему? – не отставал я. – Хочу нажраться. Что ж, лаконично. Пока я взбирался на барный стул и расспрашивал Тиффани о работе, Сириус купил колу и поставил ее передо мной. Мы еще немного поболтали, а потом толпа вдруг заволновалась и начала аплодировать. Наконец мы увидели музыкантов. Вокалист с электрогитарой вышел на сцену. За ним появились барабанщик и второй гитарист. Пока они проверяли инструменты, зрители с предвкушением галдели. Те, кто уже слышал их, пересказывали другим истории с предыдущих концертов. Я быстро спрыгнул с барного стула и, подскакивая от нетерпения, потянул Сириуса поближе к сцене. Через секунду после того, как мы подошли ближе, колонки взревели. Клянусь, я ни на секунду не останавливался. Я подпрыгивал, вскидывал вверх «козу», подпевал вместе со всеми и старался запомнить названия и слова всех песен, хотя разобрать что-либо было сложно. Это вам не студийная запись на кассете! Leave me alone it’s nothing serious I’ll do it myself It’s got nothing to do with you And there’s nothing that you could do. Что-то таинственное в моем сердце отзывалось на каждую строчку и на каждый тяжелый аккорд. Дыхание сбивалось, как после долгого бега, а губы сами собой растягивались в довольной улыбке. Who's ever known How much to moan and groan And quiver inside He needs to give you Everything you need, Is it enough? Я взглянул на Сириуса. Тот с легкой улыбкой смотрел на сцену и, кажется, беззвучно подпевал. Недалеко мелькнули и тут же исчезли кудрявые хвостики Тиффани. You would say anything You would try anything To escape your meaningless And your insignificance You're uncontrollable And we are unloveable. На спокойных песнях я поднимал руки вверх и качался из стороны в сторону вместе со всеми. В один из таких моментов Сириус вручил мне зажигалку, и я добавил свой огонек ко множеству других. Спустя десять песен, вокалист объявил: – А теперь перерыв на полчаса. Наслаждайтесь напитками и атмосферой, а мы скоро вернемся. Люди захлопали и одобрительно загалдели, провожая музыкантов. Мы с Сириусом выбрались обратно к стойке, где сидела немного встрепанная Тиффани. – Сейчас приду, – сказал я Сириусу, усевшемуся рядом с пьяным в драбадан Бастером. – Куда? – спросил крестный. Я выразительно посмотрел на него, прозрачно намекая ему. Сириус секунду думал, а потом до него наконец дошло, что мне нужно по малой нужде. Туалета в клубе не было. Точнее, он был, но в тот момент он уже превратился в курилку, набитую толпой нетрезвых посетителей. Я вышел на улицу и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Обойдя здание кругом, я нашел угол, где никого бы не смущал. У задней стенки клуба не было ни души, и создавалось ощущение, что клуб стоит посреди необитаемой степи. Однако я знал, что где-то неподалеку есть небольшой городок: если обойти клуб с другой стороны, можно было бы даже увидеть слабо мерцающие огоньки окон. Закончив свои неотложные дела, я уже собрался возвращаться в клуб, как вдруг кто-то схватил меня за шиворот и втащил в маленькую комнатку с граблями и лопатами. «Ну, он хоть дождался, пока я доссу», – промелькнула в голове глупая мысль. Я свалился в угол, где лежали ведра и несколько грабель. Некто тоже ввалился следом и закрыл за собой дверь. Мы остались в полной темноте и тишине, если не считать дребезжания потревоженных лопат и грабель. На удивление, страха не было, было только раздражение. – Эй, если ты хочешь меня ограбить или убить, то мне даже шестнадцати нет, тебе такой срок вкатают, – начал я, уверенный, что какой-то пьяница просто спутал меня со своим собутыльником. – Люмос! – воскликнул незнакомец, и в этот миг внутри у меня все похолодело. Синий огонек осветил лицо всклокоченного человека, возраст которого определить было практически невозможно. Он мог выглядеть лет на двадцать, если бы не его неопрятная щетина и едва заметная сеточка морщин в уголках глаз. Мужчина был бледен, он быстро и отрывисто втягивал ноздрями воздух, а в его серых глазах метались сумасшедшие искры. – Ты Гарри? Гарри Поттер? – спросил он с надеждой. – Эм, ну да, – пробормотал я, отодвигаясь ближе к стене. Точно какой-то шибанутый. Главное, чтобы не Пожиратель. – Тебя я и ищу! – воскликнул он радостно. При этом блеск в его глазах стал еще более безумным. – Ты должен всех спасти! – Ты, наверное, перепутал. – Я недоверчиво посмотрел на него, пытаясь нащупать в тени черенок грабель. – Тебе нужен Генри Поттер. Это он герой, а не я. Незнакомец издал странный звук, похожий на всхлип и провел рукой по растрепанным волосам. – Нет, мне нужен ты, – сказал он. И я почувствовал себя в каком-то геройском маггловском фильме. – Меня зовут Регулус. «Регулус, Регулус, – завертелось на языке, отскакивая и пружиня. – Где-то я это имя уже слышал». – Слушай меня внимательно и запоминай. – Его голос стал тверже, и в глазах появилась стальная решительность. – В школе есть предатель. И это Грозный Глаз Грюм. – Но... – попытался встрять я. – Не перебивай, – прервал мужчина. – Я не могу доказать тебе это. Разве что могу сказать, что настоящий Грюм левша, в отличие от подставного. Поэтому тебе придется поверить мне на слово. – Какого ху… – Я сказал, не перебивай! Он заколдует Кубок огня на последнем испытании. И если твой брат выиграет (а они сделают все, чтобы он выиграл), его переместят в ловушку к Темному Лорду. Генри в большой опасности. – Ну а я-то что сделаю? – нервно хохотнул я. – Если бы надо было нахуй послать вашего Волан-де-Морта, – Регулус вздрогнул, – тогда меня бы и звали, а так извини, я вместо брата умирать не хочу. – Твой брат – единственный, кто реально способен победить Темного Лорда. И если ты хочешь и дальше шляться по концертам и пить маггловскую газировку, не боясь, что кто-то тебя прихлопнет, ты обязан... – Знаешь что, – я подорвался с места, снося несколько лопат, – иди-ка ты в жопу, Регулус. Если тебе надо спасти моего братца – пиздуй и спасай. А я рисковать своей задницей, – я дошел до двери, с ноги открыл ее и, обернувшись на выходе, выкрикнул: – НЕ СОБИРАЮСЬ! Потом я захлопнул дверь и направился в клуб. Этот загадочный Регулус настолько меня разозлил, что я даже не думал о том, чтобы быть осторожнее. Подсознание диктовало идти к Сириусу, потому что рядом с ним никогда не было страшно. Он всегда мог защитить. Однако дойдя до крестного, я не стал ему рассказывать о произошедшем. Это показалось мне слишком абсурдным: какой-то странный чувак по имени Регулус затащил меня в кладовку со старыми граблями и попросил спасти Генри от Волан-де-Морта. Будем считать, что этот странный маг просто перепил. Оставшуюся часть концерта я уже не думал о Регулусе. Вместо этого я веселился и отрывался как мог. После концерта мы вышли, когда было уже около трех часов ночи. Мы попрощались с Тиффани, которая с помощью магии придерживала в дым пьяного Бастера, и поехали в Хогсмид. По дороге Сириус спросил: – Есть хочешь? Я прислушался к ощущениям. По правде говоря, я редко чувствовал голод, да и сейчас организм, переполненный колой и укатанный прыжками на танцполе, хотел только одного – поскорей завалиться спать. – Не, – ответил я. – Заедем в круглосуточную забегаловку, – решил Сириус. Похоже, мой ответ все равно не учитывался. Спустя двадцать минут мы сидели в придорожном кафе и ели хот-доги. Было тихо и спокойно, словно мы поставили жизнь на паузу. В ушах все еще звенело от громкой музыки, а тело ныло от усталости, но я был всем доволен. Во время нашего позднего ужина я передал Сириусу оставшиеся деньги, чтобы я не смог потратить их на какую-нибудь фигню. Вдруг я заметил, что один из многочисленных кулонов-оберегов на шее крестного засветился мягким оранжевым светом. – Сириус... Оно светится, – сказал я, указывая на маленький круглый камень на цепочке. – Блин, сигналка дома сработала, – устало сказал Сириус. – Наверное, опять Кикимер буянит. – С чего ты взял? — Неярко горит. Если бы кто-то ломился, она бы светилась как маггловский фонарь. – Он капнул горчицей себе на куртку, выругался, стер соус пальцем, оставив маленькое пятнышко, и отложил недоеденный хот-дог. – Ладно, поехали, завезу тебя, а потом поеду и посмотрю, что там происходит. Он встал, сгреб со стола чек и сдачу в карман куртки, а потом кивнул мне в сторону выхода. Я накинул свою кожанку и вышел вслед за крестным. До Хогсмида мы доехали как-то чересчур быстро... Я шел по тоннелю, совершенно опьяненный этим вечером. Вообще я все еще был оглушен громкой музыкой, а ноги подгибались от того, что я без устали скакал на припевах. Но эта поездка хорошо прочистила мне голову, и я забыл обо всех проблемах и невзгодах. Мне было хорошо, словно я был под чем-то или словно я хорошенько набрался. Поэтому, когда я выбрался из-под Гремучей Ивы, то не сразу сообразил, что меня поймали за шкирку и держат над землей. – Попался, Поттер! – прогрохотал Филч.