Принцип исключения

31 октября 1980 года погода во всей Англии оставляла желать лучшего. Ветер пронизывал до костей, в лицо летела холодная морось, под ногами хрустела пожухлая заледеневшая трава. Едва оказавшись возле покосившегося неказистого домика, Регулус тут же пожалел, что проигнорировал свой порыв надеть свитер. Холодный воздух задувал в рукава мантии, и по голому телу проходила неприятная дрожь. Рядом с Регулусом трясся Снейп, который раз в полминуты подносил ладони ко рту, пытаясь согреть их теплым дыханием. Регулус не мог точно сказать, дрожит ли его спутник от холода или все же от страха. Он и в своих-то ощущениях не мог разобраться. – Как думаешь, скоро все начнется? – спросил Регулус, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину. – Не знаю, – буркнул Снейп, напряженно вглядываясь в горящие теплым светом окна домика. Иногда там мелькал длинноволосый женский силуэт, который плавно передвигался с первого этажа на второй и обратно. А еще Регулусу казалось, что он слышит едва различимый детский лепет. Через несколько минут свет на втором этаже погас. Еще через минуту из дома перестали доноситься голоса. Очевидно, Лили уложила близнецов спать и вместе с Джеймсом перешла на шепот. Словно в подтверждение этому изящный силуэт мелькнул на первом этаже, а затем вторая темная фигура – явно мужская – отвела Лили от окна. Регулус снова поежился. Напряженное ожидание давило все сильнее. Паренек ощущал надвигающуюся бурю. Он пытался успокоить себя тем, что хранителя все же сменили, и теперь заклинание не должно было пропустить ни одного Пожирателя. Регулус не видел защитные заклинания, которые окружали дом, но был уверен, что стоит протянуть руку – и она наткнется на упругий барьер, который в тот же миг запустит систему оповещения. В это время по другую сторону барьера за густыми полуголыми кустами притаился Хвост. Он не видел Регулуса и Снейпа, но ощущал такое же напряжение, какое ощущали они. Хвост тоже чувствовал защиту дома и не решался пройти через нее раньше, чем ему отдадут непосредственный приказ. Он оказался предусмотрительнее своих «коллег» и был облачен в шерстяной свитер и теплую куртку, а на голове у него красовалась несуразная шапка. Можно было смело заявить, что причиной холода, который он ощущал, была явно не погода. Хвост часто думал о том, что зря сменил сторону. Сейчас бы грелся у камина на площади Гриммо 12 и ждал новостей. Однако вместо этого он был вынужден торчать здесь – почти на краю Земли и ждать, пока в эту глушь явится его хозяин. Он думал, что будет большой удачей, если план Темного Лорда сработает как надо, и они оба выберутся из всего этого живыми. Хвост был трусом, а не идиотом. Умирать он не хотел. Он был так поглощен мыслями о своей незавидной судьбе, что чуть не вскрикнул, когда ему на плечо легла холодная тяжелая рука. – Все готово? – спросил Темный Лорд, глядя на домик. – Да, хозяин, – ответил Хвост, почтительно пригнувшись. – Хорошо, – улыбнулся его господин. Несколько минут они стояли в тишине. Темный Лорд мысленно перебирал заклинания, которыми был окружен дом. Для него они не были серьезным препятствием. Он ведь формально не был Пожирателем смерти, а значит, есть вероятность, что защита его пропустит. А даже если нет, ему не составит труда обойти все магические ловушки. Хвост стоял рядом и мысленно прокручивал в голове план. Он знал, что все пройдет если не идеально, то по меньшей мере хорошо. Для Волан-де-Морта, конечно же. Орден Феникса думал, что Темный Лорд хочет убить Избранного. Но план сильнейшего злодея магической Британии был куда более изощренным. Зачем избавляться от врага, когда можно сделать его пленником темного величия? Зачем рисковать всем из-за глупого Пророчества? Зачем уничтожать сильное оружие, если можно забрать его себе? К тому времени Темный Лорд уже создал шесть крестражей. Создание такого рода артефактов его… забавляло? То, что он смог обмануть саму Смерть, приятно щекотало его эго. Каждый крестраж напоминал ему о силе, которую он сумел удержать в своих руках… Однако на шестом крестраже вкус победы немного притупился. Можно создать хоть сто крестражей. Это будет триумфом. Но это быстро надоест. Темный Лорд не любил в себе эту слабость, но все же признавал ее – однообразие его тяготило. Он любил делать то, о чем до него никто даже мечтать не осмеливался. Вот, например, создавал ли кто-то до него живой крестраж? Очевидно, нет. Но он сделал Нагайну шестым крестражем. Теперь нужно было двигаться дальше. И брать вершины посерьезнее. Темный Лорд не сомневался, что Избранный способен выдержать смертельное заклинание. Сможет ли он справиться с крестражем внутри себя? Это уже другой вопрос. Даже если он не справится, это не будет проблемой. В таком случае у Волан-де-Морта больше вообще не останется проблем, ведь единственный, кто мог противостоять ему, погибнет. – Но ведь у Поттеров двое детей, – спросил как-то Люциус Малфой. – Как вы поймете, кто из них Избранный? Волан-де-Морт на это лишь расхохотался. Он поймет. Магия младенцев чистая, и прочитать ее очень легко. Надо лишь знать, где искать нужные буквы. Единственная проблема, которая могла возникнуть, крылась в другом. Как потом Волан-де-Морт поймет, кто из них Избранный? Близнецы ведь имеют одно очень интересное свойство – они вырастают совершенно одинаковыми. Магия Избранного со временем окрепнет и, возможно, даже научиться прятать следы крестража, сидящего внутри. А еще Темный Лорд помнил, что крестражи, которые он создавал, ничем не отличались от безделушек, которыми они были до этого. Ни единой лишней царапинки. На внешние изменения рассчитывать не стоит. Тогда Темный Лорд придумал еще кое-что гениальное. И здесь мог помочь Хвост, который отчаянно пытался заслужить доверие своего господина... План казался донельзя простым. Волан-де-Морт собирался пробраться в спальню близнецов и сделать Избранного крестражем. После этого он, чтобы не привлекать лишнего внимания, должен был уйти так же тихо, как вошел. Через пятнадцать минут – именно столько давал себе Темный Лорд на создание крестража – на сцене появлялся Хвост. Он должен был отметить Избранного. Ничего сложного. Волан-де-Морт прикрыл глаза и слился с магией, окружавшей дом. Он мысленно прошел по пожелтевшей мерзлой траве и легко просочился в темную комнату на втором этаже. Там он почувствовал мощный магической тычок. Избранный предупреждал его – не подходи, убью. Несложно было проследить, от какой из двух кроваток исходили более сильные магические импульсы. Темный Лорд усмехнулся и открыл глаза, возвращаясь к Хвосту. – Избранный лежит в правой кроватке, – сказал он. – Смотри, не перепутай. Хвост кивнул и на всякий случай снова согнулся в поклоне. Волан-де-Морт же, ничего не сказав, вдруг растворился в воздухе. Он запрыгнул в тень от ветвистого дерева, потом перебрался в тень от какого-то голого куста. Потом – в тень от дома. Когда он прошел через барьер, Джеймс Поттер подскочил на месте, ощутив незнакомую магическую ауру. – Что такое? – взволнованно спросила Лили, оглядываясь. Защита молчала. Но чужое присутствие ощущалось так остро, что у Джеймса похолодели ладони от страха. – Пойду проверю мальчишек, – сказал он, поднимая палочку. Лили лишь растеряно кивнула. Она ничего не почувствовала. Когда Джеймс зашел в комнату, то увидел лишь мирно спящих сыновей. Он осторожно, стараясь не попадать лучом на детей, осветил палочкой комнату, но так и не заметил притаившихся в тени желтых глаз. Аврор еще раз окинул комнату взглядом и вышел, прикрыв за собой дверь. Будить мальчиков не хотелось – Лили их только уложила. Едва шаги на лестнице стихли, Волан-де-Морт вышел из тени и встал в полный рост. За секунду до этого у него мелькнула мысль убить Джеймса, но он тут же отказался от этой идеи. Никто не должен был узнать, что он был здесь. Как бы сильна не была жажда крови, желание воплотить гениальный план в реальность оказалось сильнее. В правой кроватке послышалось недовольное сопение. Один из близнецов проснулся и внимательно посмотрел на пришельца яркими зелеными глазами. Волан-де-Морт улыбнулся ему. Мальчика это явно не впечатлило, но он молчал, с интересом наблюдая за мягкими движениями незнакомца. – Ну здравствуй, враг мой, – тихо сказал Темный Лорд. Он медленно поднял палочку и направил ее на проснувшегося мальчика. Он ожидал пронзительного детского плача, но мальчик все так же молчал. Волан-де-Морта даже кольнула обида – малыш его совсем не боялся. Темный Лорд прогнал с лица высокомерную улыбку и прошептал: – Авада кедавра! То, что произошло дальше, темный волшебник не мог предвидеть. Его собственная магия столкнулась с мощной ударной волной, которая толкнула его в грудь, точно крепко сжатый кулак. В полнейшей тишине магия Избранного поглотила магию Темного Лорда и буквально высосала почти всю его душу. И прежде чем раствориться в холодном осеннем воздухе, вновь сделавшись тенью, Волан-де-Морт понял, что у него получилось. Избранный стал крестражем. Буквально через несколько секунд в комнату снова влетел Джеймс. Он ничего не услышал, но заметил мелькнувшую на втором этаже вспышку. Но, ворвавшись в комнату, он снова не увидел ничего подозрительного. С первого взгляда казалось, что мальчики по-прежнему крепко спали. И сложно обвинять Джеймса в невнимательности, ведь внешне обморок, в котором пребывал малыш в правой кроватке, мало чем отличался от крепкого сна. Джеймс снова удалился, решив проверить все системы защиты еще раз. Хвост же в это время уже отсчитал четырнадцать минут и, мысленно помолившись всем богам, которых знал, обернулся в крысу. Он прошел сквозь барьер, удивляясь удаче, которая сегодня явно была на его стороне. Вот ведь ирония – Джеймс сам был анимагом, но защиту от них поставить так и не догадался. Хвост легко пробрался по ржавой водосточной трубе в спальню и обернулся в человека. Оказавшись по другую сторону приоткрытого Темным Лордом окна, он пугливо прислушался. Защита по-прежнему молчала. Хвост медленно прошел глубже, едва не поскользнувшись на какой-то тряпке, которая валялась прямо посреди комнаты. Он посмотрел на две кроватки и абсолютно одинаковых детей в них. Специально для этого плана Волан-де-Морт придумал заклинание, которое позволило бы оставить отметку на Избранном. Она должна была быть не больше родинки. Навряд ли кого-то из Ордена напрягла бы лишняя точка на лбу малыша. Однако именно она помогла бы установить связь между Избранным и Темным Лордом. Оставалась лишь одна проблема. – Черт, правая кроватка, если смотреть отсюда или оттуда? – прошептал Хвост, бешено стреляя глазами то в одного малыша, то в другого. Кроватки стояли прямо посреди комнаты, Волан-де-Морт мог подойти с любой из сторон. Хвост мысленно выругался и подошел ближе. Спящие дети друг от друга ничем не отличались. Пожиратель нервно прикусил ногти на правой руке, мысленно проклиная день, когда Лили Поттер решила произвести на свет двух детей вместо одного. Что же делать? А если перепутает? Он медленно отошел от кроваток и снова не заметил злополучную тряпку под ногами. Ботинки поехали в сторону слишком резко, Хвост даже не успел ни за что зацепиться. Он с грохотом свалился на пол и наконец увидел, что это была не просто тряпка. Это была мантия Волан-де-Морта, которая все еще дымилась от отрекошетившего в него заклинания. Ледяной ужас сковал Хвоста, и он мгновенно подскочил на ноги. Однако было поздно – он уже наделал шуму. На лестнице слышались торопливые шаги и взволнованный голос Джеймса. Времени не было. Хвост выбрал кроватку, понадеявшись на свое везение, и пальнул заклинанием в спящего в ней мальчика. Торопливые движение подвели Хвоста, и вместо маленькой родинки на лбу мальчика расцвел молниевидный шрам. Молодой Пожиратель же мгновенно обернулся в крысу и всего за секунду до того, как в комнату ворвался Джеймс, выскочил в приоткрытое окно. Убегая по холодной траве, Хвост слышал, как дом оглашает громкий детский плач. Джеймс в это время зажег в комнате свет и тут же бросился к плачущему малышу. – Тише, Генри, тише! – бормотал он, поднимая малыша на руки. – А это что? Он наконец заметил шрам на лбу сына, а после и валяющуюся на полу черную мантию. По спине пробежал мерзкий холодок. Аврор, не выпуская из рук сына, взмахнул палочкой, и патронус в виде оленя тут же выпрыгнул в окно. Снейп и Регулус издалека наблюдали за тем, как авроры стекаются к дому и резко распахивают дверь. Когда на пороге дома с громким хлопком появился Дамблдор и, прежде, чем войти, строго посмотрел прямо на них, неудачливые Пожиратели решили, что пора сматываться. Все равно ничем помочь они так и не смогли. И требовалась ли их помощь?

*

– А когда Волан-де-Морт понял, что помечен неправильный Избранный? – спросил я, против воли болтая ногами в воздухе. Скамейка оказалась слишком высокой, и ни я, ни сидящий рядом Регулус не доставали ногами до земли. – Не знаю, – честно признался Регулус. – Я думаю, что на Турнире. Когда твоя кровь помогла ему возродиться. Мы сидели в саду рядом с призрачным домом Флимонта Поттера. Я точно помнил, что раньше такой высокой скамейки там не было. Но здесь она была. Вокруг было удивительно тихо. Только едва слышно стрекотали кузнечики. Когда я попал сюда, я решил, что умер. В голове тут же закопошились многочисленные вопросы, которые мне нестерпимо хотелось задать хоть кому-нибудь. И тогда мне на помощь пришел Регулус. Погибший Регулус. Он назвал это место пространством между жизнью и смертью. И шутливо пожаловался, что я все испортил – до моего появления это место было домом Сириуса на Гриммо 12. И еще он пожаловался, что ждал меня слишком долго. Он даже хотел уйти туда, куда ему давно пора было отправиться, но все же решил дождаться моего появления. И я появился. – То есть, кровь Генри не помогла бы ему возродиться? – удивился я. Регулус устало вздохнул и посмотрел вдаль – на едва различимые холмы. – Думаю, помогла бы, но тут дело в другом, – сказал он. – Во время ритуала у вас с Темным Лордом появилась связь. То есть она и до этого была, но после ритуала она… Ну, типа, проснулась. Но это странно. По всем законам магии, такая связь могла появиться, только если ты отдал кровь добровольно. Я задумался. События тех далеких дней уже успели покрыться пылью в моей памяти. Но вдруг я кое-что вспомнил. В тот момент я был так вымотан и напуган, что во время ритуала подумал: «Да берите сколько угодно крови! Только пусть этот ужас кончится!». Может, эти мои мысли и нарушили ход ритуала? И пробудили связь, которая много лет спала? – Но я же все это время носил в себе часть души Волан-де-Морта, – возразил я. – Неужели он раньше не мог установить эту связь? Регулус задумался. Вдруг рядом со скамейкой страшное голое существо издало пронзительный писк. Мы с Регулусом одновременно вздрогнули. Это существо появилось здесь вместе со мной. Оно было похоже на маленького голого младенца, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей. Существо дрожало рядом со скамейкой, и я не смел к нему даже приблизиться. Появившийся из ниоткуда Регулус объяснил, что это и была седьмая часть души Волан-де-Морта. – Ну, я тоже думал об этом, – сказал Регулус, отвлекая меня от рассматривания скорчившегося на траве существа. – И у меня есть теория. Что если твоя собственная магия подавляла магию крестража? Тогда это легко объясняет твои выдающиеся магические способности. Ты как будто с рождения таскаешь на себе гирю весом килограмм так сто. Поначалу, конечно, тяжело, но потом привыкаешь и совсем не чувствуешь ее веса. – Выдающиеся магические способности? – хохотнул я. – Да у меня же маленькое магическое ядро! Регулус усмехнулся. – Мне кажется, все видели магическое ядро крестража, – с энтузиазмом сказал он, точно только и ждал, пока я это упомяну. – Когда Темный Лорд послал в тебя заклинание, он сместил твое магическое ядро. Для того, чтобы увидеть его, нужно смотреть в другом месте. Оно может оказаться выше или ниже, левее или правее. Обнаружение магического ядра отнимает у целителей много сил, да и к тому же, смещенное магическое ядро – большая редкость. Целители не стали искать дальше, так как думали, что уже нашли его. Я задумался. Это объясняло удивление Нового Харрисона. Будь у меня действительно маленькое магическое ядро, я бы, вероятно, не смог бы вызвать Зов. Я бы вообще ничего бы не смог вызвать. – Кстати, ты нашел все крестражи? – спросил Регулус, резко став серьезным. Я вдруг увидел его истинный возраст. Во время наших встреч он казался мне достаточно юным, точно совсем недавно выпустился из Хогвартса. А ведь ему на тот момент уже было за тридцать. Регулус же постучал по скамейке костяшками пальцев, напоминая о себе: – И все уничтожил? Я кивнул. Последний крестраж – медальон Салазара Слизерина – я уничтожил всего за день до нападения Пожирателей. Точно чувствовал, что мне следовало поторопиться. – Молодец, – похвалил меня Регулус. – Значит, теперь нам бояться нечего. Темному Лорду некуда бежать. Мы на несколько секунд снова замолчали. Регулус пообещал, что ответит на все мои вопросы, но их было так много, что казалось, не хватит и вечности, чтобы все обсудить. – А вот Пророчество… – Я наконец выбрал следующий вопрос. Регулус с интересом посмотрел на меня. – Получается, отражением был Генри, а не я? Регулус вдруг засмеялся. Существо возле скамейки запищало еще жалобнее, но мы не обратили на него никакого внимания. – Чувствую, за все это время никто так и не научился нормально расшифровывать пророчества, – сказал Регулус. – Ну, кроме меня, разумеется. Вдруг в его хитрой улыбке и блестящих глазах я увидел Сириуса. До этого я и не замечал, как они похожи. – Избранным был ты. И отражением тоже был ты. – Чего? – протянул я, приподнимая одну бровь. – Пророчество обычно называет лишь двух конкретных лиц, – начал объяснять Регулус. – Пророчество и назвало. Тебя и Волан-де-Морта. «И будет оно препятствовать тому, кто встанет на светлую сторону. Ибо там где свет, должна быть и тьма…» – процитировал он. – Отражение. У всех людей есть светлая и темная сторона. На то мы и люди. Хороший ты человек или плохой – определяет выбор, который ты делаешь каждый день. Ты мог не помогать Драко Малфою избежать Темной метки, но ты помог. Мог бросить Генри в Министерстве, но отправился его спасать. Мог остаться в запертой комнате, но пришел защищать тех, кто тебе дорог. – В Министерство я отправился за Полумной, – буркнул я. – Да плевать, – улыбнулся Регулус. – Победителей не судят, слышал такое? Генри повезло, что он прихватил твою подружку с собой. Можно сказать, это спасло ему жизнь. Мы снова замолчали. Регулус терпеливо ждал, пока я переварю то, что услышал, и не торопил. – А Дамблдор? Неужели он за столько лет так и не понял, кто настоящий Избранный? – спросил я, медленно поднимая глаза на Регулуса. – Дамблдор очень умный волшебник, – сказал он, улыбнувшись и вновь устремив взгляд вдаль. – И проблема в том, что он об этом знает. Его гордыня ослепила его. Он видел то, что хотел видеть. А еще он помешан на всех этих высших целях. Он думал, что Генри удалось победить Темного Лорда с помощью любви. Но любовь тут не при чем. – А что причем? – спросил я. – Почему я, а не тот же Генри? – Это простая случайность, – сказал Регулус, пожимая плечами. – Такое бывает. Твоя магия оказалась сильнее магии Волан-де-Морта, вот и все. А он с помощью крестража сделал ее еще сильнее. Иногда в мире рождаются сильные волшебники. И это, поверь мне, не из-за любви. – Но ведь любовь – это тоже своего рода магия, – попытался возразить я. – Нет, – засмеялся Регулус. – Магия – это как другое, инопланетное существо. Или как, скажем, кровь. Она не знает, что такое любовь. Она просто течет по нашим венам. Но нам, конечно, приятно верить в силу любви. Для людей это действительно важно. Любовь это не магия. Любовь – это любовь. Вдруг дверь, ведущая в дом, резко хлопнула. Мы с Регулусом обернулись, но никого не увидели. – Что это было? – спросил я. – Мне пора, меня зовут, – сказал Регулус, спрыгивая со скамьи. – И тебе пора. – Я что… умру? – Я не сумел скрыть страх в своих глазах, когда посмотрел на Регулуса, спрыгнув вслед за ним. – Как хочешь, – удивительно легко отозвался тот. – Ты выполнил свою миссию. Они справятся без тебя. Или не справятся, я не знаю. В любом случае, ты имеешь право на отдых. Если хочешь, можешь отправиться со мной. Он протянул руку. Я медленно перевел взгляд на узкую ладонь с тонкими длинными пальцами. – Ты не прав, – сказал я, делая шаг назад. – Я еще ничего не выполнил. Волан-де-Морт жив, и все, кто находится рядом с ним, в большой опасности. Я должен идти. – Ты мог просто сказать, что не хочешь умирать, – грустно улыбнулся Регулус. – Не обязательно жить ради великой цели. Обычные тоже подойдут. Я улыбнулся ему в ответ. В горле встал ком. С Регулусом я виделся всего несколько раз, но отпускать его почему-то не хотелось. Я, вдруг повинуясь внезапному порыву, крепко его обнял. Регулус замер и только спустя несколько долгих секунд похлопал меня по спине. – Мне жаль, что ты уходишь, – сказал я. – И мне жаль, – выдохнул Регулус. – Хотел бы я увидеть, как вы его победите. Я разомкнул объятия и посмотрел Регулусу в глаза. Они блестели, но бывший Пожиратель смерти все равно улыбался. – Ну все, – сказал он, положив руку мне на плечо. – Нам всем пора. Не забудь передать Сириусу медальон! После этих слов он с силой толкнул меня в грудь, и я, вскрикнув, провалился в темноту.

*

Очнулся я резко, точно меня только что за шкирку вытащили из воды. Я лежал на земле лицом вниз. Все тело ныло, щека, на которой я лежал, неприятно пульсировала. Кажется, я хорошенько приложился ей, когда ударился о грязный пол. Постепенно к возвращающимся ощущениям добавились и звуки. Они больно ударили по гудящей голове. В комнате царил гвалт: Волан-де-Морт хохотал, Хвост тяжело дышал за его спиной, где-то слева всхлипывал Генри. Я медленно открыл глаза и заметил, что рядом со мной сидели на корточках отец и Сириус. Оба с ненавистью смотрели на Волан-де-Морта и потому не заметили, как ко мне вернулось дыхание. Я не мог знать, что с момента, когда в меня попало заклинание, прошло не больше десяти минут. За это время Волан-де-Морт успел отразить несколько заклинаний, прилетевших в него от отца, Сириуса и Тиффани, а еще он успел рассказать о крестраже во мне и о моей «избранности». И конечно, за это он получил в лицо несколько словесных проклятий. – …Ты чертов покойник! – услышал я последнюю фразу отца, которая разрезала воздух, точно нож. – Покойник тут явно не я, – сказал Волан-де-Морт, и я услышал в его голосе улыбку. – А кто, я что ли? – спросил я, резко поднимаясь. Движение отозвалось болью в конечностях, а голова закружилась, но я твердо встал на ноги и посмотрел на Темного Лорда. Звуки тут же стихли. А все, кто был в комнате, резко повернулись ко мне. Я не выдержал и приложил ладонь к голове. – Уф, ну ты, меня, конечно, знатно приложил. Аж в ушах звенит! – Гарри? – прошептал Сириус, точно не верил, что я действительно поднялся на ноги. Но я его не услышал. Мне снова показалось, что мы с Волан-де-Мортом оказались одни. Он смотрел на меня с искренним удивлением. – Какого черта?.. – пробормотал он. – Тебе что, все время нужно по два раза повторять? – спросил я. – Неужели за столько лет ты не понял, что меня не так-то просто укокошить? – Это невозможно! Никто не может пережить смертельное заклинание! – выкрикнул Волан-де-Морт. – Невозможно слушать твой бубнеж, – пробормотал я, прижимая руки к ушам. В голове действительно звенело. Интересно, это побочное действие смертельного заклинания или я все же просто неудачно упал? Я старался делать вид, что меня совершенно не волнует рассвирепевший Волан-де-Морт. На самом же деле я был в ужасе и глазами искал выпавшую из рук палочку, чтобы иметь хоть какую-то возможность защититься. Она обнаружилась прямо под моими ногами, но я не стал ее поднимать. Рано. – И что же ты собираешься делать? – вдруг засмеялся Волан-де-Морт. – Убьешь меня? У тебя хватит совести на убийство? – Я что, похож на святошу? – хохотнул я в ответ. Темный Лорд вскинул брови. Я не слышал шепот всех, кто находился в этой комнате. Все они пытались образумить меня, но не решилась даже дотронуться. Никто не был уверен, что я не плод их воображения или не ловушка Темного Лорда. Всем было страшно. – Как ты смеешь пререкаться со мной, глупый мальчишка? – процедил Темный Лорд. Я ощутил волны гнева, которые исходили от него, тяжело падали на пол и лениво катились по комнате. Он собирался снова меня убить. Даже волшебную палочку сжал сильнее. И вдруг я почувствовал, что устал. Я хотел спать, несколько часов ничего не ел, во рту ощущался вкус земли и металла, а мышцы ужасно болели. Во мне вдруг начала подниматься неконтролируемая ярость. Черт возьми, дадут мне уже наконец отдохнуть? Магия начала подниматься во мне незаметно. Словно много лет до этого она покоилась в огромном стеклянном кувшине, и вдруг начала кипеть. Меня раздражало все: необходимость торчать в Визжащей Хижине, непослушное тело, злой, как черт, Волан-де-Морт прямо передо мной… Внутри что-то щелкнуло – и кувшин разлетелся вдребезги. Моя собственная магия начала разливаться по мне, и я почувствовал неконтролируемую силу, которой она наполняла каждую клеточку моего тела. – Мне надоело нянчиться с тобой, – сказал Волан-де-Морт. Его голос стал спокойным и непривычно тихим. – И если мне нужно убить тебя еще раз, я это сделаю. Я поднял на него взгляд, полный рвущегося наружу гнева. Темный Лорд же вскинул палочку и выкрикнул: – Авада кедавра! Единый возглас: «Нет» зажегся в воздухе и резко пропал. Я схватил палочку, не зная, что делать, но магия словно сама меня повела. Я вытянул обе руки вперед и зажмурился. Комнату залило ярким светом. Я почувствовал, как вокруг меня складываются слои магии, оплетая меня, словно кокон. Через секунду кокона коснулось заклинание. Оно было острым, точно стрела, но магия его не пропустила. Руки сами собой словно толкнули заклинание от себя, и через секунду воздух разрезал пронзительный крик, который сразу же стих. Магический кокон медленно начал слабеть, а потом и вовсе погас. И как только это случилось, я, обессиленный, рухнул на колени. Словно сквозь толщу воды до меня начали доходить звуки внешнего мира. Я вдруг обнаружил себя в чьих-то объятиях, грозившихся лишить меня кислорода, которого мне и без того катастрофически не хватало. – Задушите! – прохрипел я. Меня тут же отпустили. Оказалось, в объятиях меня стискивал Сириус. Отец стоял рядом и молча смотрел на меня. И в тот момент я так и не смог расшифровать выражение его лица. Едва я поднял на него глаза, он тихо выругался и протянул мне какую-то тряпку. – У тебя кровь идет, – пояснил он. Я кивнул и прижал тряпку к носу. Вдруг я заметил Тиффани, которая с поднятой волшебной палочкой кралась к лежащему на полу телу, завернутому в черную мантию. – Тиффани, назад! – грубо гаркнул отец, но девушка его будто не слышала. Она опустилась на корточки и провела над бездыханным телом волшебной палочкой. – Тиффани! – также строго крикнул Сириус. – Он мертв, – сказала она, переводя взгляд на нас. Я глазами нашел Генри. Он был белым, как простыня, и стоял недалеко от нас, опершись рукой о стену. Хвоста уже не было. Очевидно, он успел смыться. Но искать его никто не собирался. Отец резко повернулся ко мне и протянул руку. Я ухватился за нее и тут же оказался в крепких объятиях. Прямо как в тот день, когда я вызвал Зов. По телу прошла приятная дрожь. – Ты сделал это, – прошептал отец. – Я горжусь тобой. Я кивнул в пыльную отцовскую куртку. Отец выпустил меня из объятий. Я чуть снова не рухнул на пол, но он успел меня подхватить. С другой стороны подскочил Сириус. – Идти можешь, Малой? – спросил он, взволнованно заглядывая мне в глаза. – Могу… Вроде бы… – прошептал я. Голоса не было. Сил тоже. – Давай, Малой, надо вернуться в замок, – ласково сказал Сириус. – Там тебя быстро поставят на ноги. Я снова кивнул. Попытался встать ровно, и у меня даже почти получилось, однако Сириус все же закинул мою руку себе на плечо для устойчивости. Отец магией поднял тело Волан-де-Морта над полом, но нести его предстояло Тиффани. Та была не против. Отец же подошел к Генри и похлопал его по плечу. Тот вздрогнул, точно только сейчас понял, что рядом с ним кто-то стоит. – Все закончилось, Генри, можем идти, – мягко сказал отец. Братец запоздало кивнул. Подождав еще несколько секунд мы решили отправляться в замок. Отец шел впереди с волшебной палочкой наготове, за ним шагала Тиффани, которая на приличном расстоянии от себя удерживала в воздухе тело Волан-де-Морта с помощью заклинания. За ними, едва переставляя ноги, плелся Генри, а мы с Сириусом замыкали процессию. Когда мы вылезли из-под Гремучей Ивы, мы заметили множество авроров и плененных Пожирателей перед лестницей, ведущей к замку. На ступенях стоял ликующий капитан Маккорнер с гордо поднятой головой. Глядя на его самодовольное лицо, было понятно, что атаку Пожирателей он успешно отразил. В окнах виднелись любопытные и одновременно напуганные лица студентов. Многие преподаватели стояли вместе с аврорами. Едва мы показались, все тут же повернулись к нам. Пока мы шли к изумленной толпе, я вдруг вспомнил кое-что. – Сириус! – прошептал я. После этого я сунул свободную руку в карман и вытащил оттуда медальон Регулуса. – Возьми! – Малой, тебе надо отдохнуть, – улыбнулся Сириус, мягко отталкивая мою руку. – Отдашь позже, ладно? – Волан-де-Морт пал! – вдруг крикнул отец, не доходя до толпы. Тиффани, словно только этого и ждала, метнула тело под ноги крайним аврорам. Те присмотрелись к темному сверку и уже через секунду отпрянули, как по команде. – Магическая Британия свободна! Я же не слушал. Вместо этого я усиленно пихал медальон Сириусу. Тот, наконец, сдался и взял его в руки. Медальной мелодично зазвенел, словно поприветствовал моего крестного. Вдруг, все вокруг озарилось ярким светом. Кто-то вскрикнул, кто-то громко выругался. Через несколько мгновений свет рассеялся, и все увидели огромную призрачную фигуру Регулуса, зависшую прямо над Хогвартсом. Казалось, что на одной из башен школы стоял проектор и показывал тусклое изображение брата Сириуса. – Дамы и господа, – сказал силуэт, глядя в пустоту, – меня зовут Регулус Блэк. И если вы слышите это послание, значит, я уже мертв. Но также это значит, что самый кровожадный волшебник магической Британии – Лорд Волан-де-Морт – погиб. Все задрали головы, глядя на иллюзию с открытыми от удивления ртами. Некоторые пытались тихо переговариваться, но натыкались на недовольные взгляды и тут же замолкали. – Эта победа далась нам непросто, – продолжал силуэт Регулуса. – Каждый из вас внес свой вклад в свержение Волан-де-Морта. Кто-то открыто бросал ему вызов, кто-то действовал тайно. Я не осуждаю и тех, кто из-за страха прятался и молчал. Но я искренне благодарен тем, кто боролся. Это наша общая победа. И свобода, которую мы получили, тоже общая. Но больше всего сил к этому приложил Избранный – Гарри Поттер. По толпе пошел шепот. Кто-то начал оглядываться, пытаясь высмотреть меня в толпе. Я же смутился и прижался к Сириусу. Тот аккуратно сжал мое плечо. – Он не только победил Темного Лорда, но и уничтожил три крестража из семи. Мы все обязаны ему жизнью. И я надеюсь, что вы достойно встретите того, кто положил конец ужасу, который длился десятилетиями. Еще я бы очень хотел, чтобы эта война стала нам уроком. Могущество и власть ослепляют, и мы должны помнить об этом. Свет в наших сердцах должен сжигать ростки тьмы, которые иногда проклевываются в наших душах. Мы должны помнить о том, что самая сильная магия это не заклинания и не проклятия, а милосердие и сострадание. Любите тех, кто с вами, и жалейте тех, кто против вас. Я смотрел на подрагивающий силуэт, и тело прошибала необъяснимая дрожь. Слова Регулуса врезались в память, как отпечаток, оставленный раскаленным тавром на коже. – Есть много вещей в моей жизни, о которых я жалею, – продолжал Регулус. – И самая страшная из них – это то, что в один момент я позволил гордыне и эгоизму взять над собой верх. И сейчас я хотел бы извиниться и за неправильный выбор, который я делал много раз, и за трусость, которая не позволяла увидеть последствия этого выбора. В оправдание я хочу сказать, что я честно попытался исправить то, что натворил. И если вы меня сейчас слышите, значит, мои старания не пропали даром. И еще я хочу сказать… – Регулус на секунду замолчал, будто собирался с духом. – Прости меня, Сириус. Я жалею, что не сказал тебе всего этого, пока был жив. Вдруг силуэт погас, и на несколько мгновений над замком повисла гробовая тишина. Потом авроры, окружавшие Пожирателей начали шевелиться и переговариваться. Мы с Сириусом медленно двинулись к лестнице. На нас то и дело налипали любопытные взгляды, но я старался не обращать на них внимания. Вскоре мы добрались до нижней ступеньки, к которой уже успел спуститься удивительно довольный Маккорнер. – Слабое магическое ядро? – с усмешкой спросил он, глядя на меня. – Кого ты пытался наебать, малец? – Тони, оставь свои шутки на… – начал было стоявший рядом отец, но вдруг повернулся на меня. – Гарри, что случилось? Я почувствовал, как сердце начало замедляться, и издал тихий рваный вздох. Делало оно это гораздо быстрее, чем обычно, поэтому тело сковал страх, а дыхание перехватило. Я опустился на колени и попытался вдохнуть полной грудью, но у меня не получилось. – Сердце, – пробормотал я. – Малой, ампула, где она? – спросил Сириус, опускаясь вместе со мной. Я сунул руку в нагрудный карман, но нащупал лишь мокрые осколки. Видимо, когда я упал, пораженный заклинанием Волан-де-Морта, последняя ампула разбилась. Я перевел глаза, полные ужаса, на отца. Тот громко выругался. – Где мадам Помфри? – крикнул он. – Ее нет в замке, – сказала оказавшаяся рядом профессор Макгонагалл. – А Дэби Райнер? – подсказала Тиффани. – Она же умеет работать с Синдромом. – Дэби осталась в Хогсмиде, – сказал Маккорнер, который в одно мгновение стал серьезным. – Может, Дамблдор?.. – Дамблдор в Министерстве, – отрезал отец. – Нужно срочно доставить его в Мунго. – Из Хогвартса нельзя телепортироваться, – пробормотала стоящая рядом Стебль. Она смотрела на меня с жалостью, и мне показалось, что она уже успела меня похоронить. – А выйти за пределы он может не успеть… Отец окинул взглядом замок. И вдруг словно принял какое-то решение. Он повернулся к Сириусу и строго сказал: – Когда я дам сигнал, бери Гарри и трансгрессируй. Ясно? – Что ты собираешься?.. – начал было Сириус, выпрямляясь. – Ясно или нет?! – перебил его отец. Сириус кивнул и положил руку мне на плечо. Отец же вскинул обе руки вверх, сложив ладони вместе и сжав между ними волшебную палочку. На конце палочки зажегся красный огонек, который с каждой секундой становился все ярче. И вдруг отец начал медленно, с явным усилием разводить руки. Замок вздрогнул. Мелкие камни на лестнице задрожали. Толпа заволновалась. Яркие молнии начали окутывать замок. Отец раздвигал систему защиты замка. Он жмурился, его лицо исказилось от усилий, которые он прикладывал. Молнии стали ярче, послышался рокот. Замок вздрогнул во второй раз. – Сириус, давай! – крикнул отец таким голосом, точно его придавила огромная каменная плита. Крестный кивнул и, прижав меня к себе, трансгрессировал. Через секунду мы оказались на пороге Мунго. Мы оба тяжело дышали и были мокрые от пота, словно только что пробежали марафон. Казалось, что мы просочились сюда через тонкую щелочку, которую отец выбил с большим трудом. Но нам удалось пройти через защиту! И мы были целы! Ну, по крайней мере один из нас. Сердце почти перестало биться. Я свалился на пол, и Сириусу пришлось подхватить меня на руки, так как встать я уже не мог. Сон накрывал меня, словно тяжелое одеяло. – Потерпи еще немного, Малой, – сказал Сириус, врываясь в больницу и выкрикивая: – Целителя сюда! Быстро! Едва услышав это, я провалился в глубокий сон.