Во имя

Рухнув в кресло в кабинета, я все не могла перестать проматывать в голове те слова. Самое ужасное, что у меня не было даже необходимости спрашивать у кого-то из окружения, правдивы ли они. Ведь буквально незадолго до этого Картер сказал, что Селена, которую он знал, никогда бы не дошла до такого. Это означало, что она во мне и правда умерла...Нет. Нет, хватит. Мне не нравится, что этот гад Кавалли может так просто манипулировать мной! Они думают, мне его не обыграть? Что ж посмотрим! Теперь Он — моя главная цель. И я не успокоюсь, пока не выиграю. — Стивенсон, ты на рабочем месте?- спросила я по телефону — Да, мисс Андерсон. Что-то нужно? — Мне нужно, чтобы ты напряг все свои извилины и нарыл все, что есть на Арландо Кавалли. Я хочу знать все о нем, досконально со дня рождения, ты понял? Какая погода была в день рождения, с кем был первый секс, какое прозвище было детстве, все привычки, любимые места, продукты, телешоу — все! Работай. Сама же я к этому и приступила, обшаривая интернет и скрытые базы служб. Следующий час я провела в поиске информации. Однако все, что мне удалось узнать нового...это то, что Кавалли старший за всю свою жизнь не получал баллов ниже, чем 100 на любом экзамене или тесте, начиная со школы и заканчивая университетом. Я впервые видела такое. Удалось нарыть какие-то неизвестные интервью, где преподаватели сообщают, что по сей день получают ежегодные щедрые взносы, а студенты имеют возможность стажироваться в строительной компании «IMPEPO». А также, что этот человек перевстречался со всеми лучшими топ-моделями, и даже с Адрианой Тейлор, признанной номер один. На ее же странице я отыскала публикацию, сделанную два года назад. Где после какого-то показа ее сфотографировали с Кавалли. Тупорылая модель подписала: ”Дамы и Господа, Его Королевское Величество...👑🔒” Подумать только, нашелся Ваше Величество! В кабинет зашел еще один бесящий меня идиот, Джордан Фэлл, и сообщил: — Можешь больше не волноваться насчет протестующей толпы: я решил эту проблему. — А я и не волновалась. И если не секрет, то как? — Я выпустил Марко. Мое лицо мгновенно вытянулось, а глаза озверели. — Что?! Что ты сделал?! — А был другой выход? Кавалли притащил сюда лучшего адвоката штата, и тот быстренько вытащил отпрыска за недоказательностью обвинения. — Какого хрена!- вскочила я- Кто разрешил делать это без моего ведома?! — И что бы ты сделала? Заблокировала дверной проем? Или дралась с прессой всего города? — Пошел отсюда, идиот! Убирайся! — Истеричка шизанутая, вот ты кто. Помню лишь, как я бросила что-то в него от ярости прежде чем Фэлл ушел. Рабочий день еще не закончился, когда я не выдержала, просто сбежала оттуда. Тогда солнце только начинало садиться за горизонт. Долго просидев в машине, я поняла, где больше всего хочу побыть. Там, где я еще ни разу не была с моего переезда в Майами. Почему-то я боялась этого, как огня. А сейчас остро ощутила, что нуждаюсь в этом. Я купила цветы и приехала с ними на кладбище. Мне так не хотелось туда возвращаться. Так не хотелось — с этим чувством я и шагала. Последний раз я была там, когда отца хоронили, и ни разу не вернулась. Не находила в себе сил. Наконец, мои ноги замерли напротив двух рядом стоящих плит. На одной было написано: «Мери-Джейн Андерсон» А на другой: «Джей Андерсон» Вот они, мои родители. Вернее все, что от них осталось мне. В этот миг я поняла, почему так не хотела сюда возвращаться. Здесь я была как...раскрытая книга, как на высшем суде, где нет масок и тайн, где я остаюсь наедине сама с собой. И как никогда ощущаю эту пустоту внутри. Мне было страшно там, очень страшно. Положив цветы, я думала о том, чтобы сбежать поскорее, но не смогла. Мне показалось, что этот поступок они сочли бы трусостью, не достойной их памяти. Мама. Я так мало помнила о тебе. Я не видела твоего лица столько, сколько сосчитала звезд на небе. Не слышала твоих колыбельных, которые ты пела мне. Может...я была бы другой, если бы не нашла тебя там. Я ведь первая нашла тебя тогда. Ты лежала на холодном полу, алое пятно расползалось по твоей одежде. А лицо еще сохраняло последнее тепло, самое последнее. Это ведь я его почувствовала, я. И несколько дней после этого не могла соскрести до конца этот красный оттенок, что остался под ногтями. И столько ночей не спала, потому что кто-то сказал мне, что ты стала звездой — я хотела видеть тебя, правда хотела. Прости, что забыла это. Но мои раны болели, и никто не подул на них, мама. Мне было холодно, и никто не согрел меня, мама...А любила бы ты меня такой? Папа. О тебе я знала так много, о каждой мелкой твоей привычке. О том, что твой любимый цвет — зеленый; что ты терпеть не мог сладкое, но почему-то страдал слабостью к мармеладным мишкам; что мог простудиться от любого сквозняка, что совершенно не умел подбирать одежду; что заранее учил несколько следующих параграфов, чтобы помочь мне с домашним заданием; что каждый день ложился спать ровно в девять часов и никогда не выбрасывал флаконы парфюмерной воды, когда они заканчивалось. Я помнила о тебе все и знала лучше всех при том, что выросла вдали. Я всегда понимала, что ты чувствовал вину за все это: что мамы не стало, что мы с сестрой росли в другом конце страны, что мы жили в страхе — но я не считала тебя виноватым, несмотря ни на что. Хотя Джулия думает совсем иначе... Я не знаю, кто прав, да это вообщем-то и не важно теперь. Теперь, когда случилось то, что случилось. Но одно мучает меня — что бы ты сказал, увидев меня такой? Ты бы гордился или стыдился мной? Я...я не знаю, кто виноват в том, что случилось с нашей семьей. Но...но кто-то убил ту девочку, которую вы так любили. Кто-то забрал ту невинность, а вместо нее наполнил все внутри меня ненавистью. Ненависть поглотила меня и сжирает изнутри, словно черви. Господи, ведь все...все вокруг правы. Я не чувствую, я ничего не чувствую. Внутри пустота, которую я пытаюсь заполнить работой, алкоголем, чем-угодно, только чтобы не оставаться наедине с мыслями. Что со мной стало? Разве я живу? Что такое моя жизнь? Вечная борьба со всеми вокруг, а главное — с самой собой. Я так...так одинока. И сейчас это причиняет мне боль, душит меня. ...Неужели мне не суждено никогда задышать глубоко? Не суждено быть...быть просто счастливой? Долгое время я сидела над блокнотом, в котором было выписано мной: «NV. 23. DAR.» И не могла понять, как же это расшифровывается. Это был выходной, и только позавтракав, я сразу села в гостиной и продолжила гадать, что же значит эта надпись. Может, если бы я смогла увидеть тату полностью, я бы смогла понять? В очередной раз я перебрала все, что можно было, любые комбинации, и ничего ее вышло. Обреченно вздохнув, я бросила это гиблое дело и включила телевизор. Шел какой-то тупой комедийный сериал. На первый этаж спустилась Джулия, надевая сережки. — Эй, Селена, знаешь, куда мы сейчас поедем с Мэйсоном?! — Случайно не в ад? —Он раздобыл билеты на концерт Скорпионов, прикинь! Узнал, что это моя любимая группа и купил последние билеты! — Сейчас умру от счастья. — Бяка. — Где Кейтлин? — Кажется, встречается опять с какими-то подружками. — Откуда взялись эти подружки вообще?- нахмурилась я- С каких пор она стала дружелюбной? — Исправляется, в отличие от тебя. Потом ей позвонил Мэйсон, и она что-то ему в спешке ответила. Затем села рядом со мной, чтобы застегнуть туфли. — Чего ты носишься с этим футболистом? Что ты в нем нашла вообще? — Я влюблена, Селена. Тебе все равно не понять. Ты же у нас сухарь. — Может, у него член большой, поэтому ты так влюблена? Он хоть в постели-то хорош? — Ты не поверишь, но между парнем и девушкой может быть не только секс. — Посади своего Мэйсона на детектор лжи с этим вопросом. Узнаешь, что он об этом думает. — Иди в задницу- отмахнулась та Распустив волосы, она взлохматила их. Я вновь переместила взгляд на телевизор. И тут Джулия спросила: — А что это за книга? Я растерялась сначала, а потом поняла, что она смотрит на выписанную мной комбинацию... — Что? — На какую книгу это ссылка? — Как это...какую книгу? — Скажи, что ты не знаешь систему классификации книг в центральной библиотеке. Это не так уж и сложно. Что?! Так это...это ссылка на книгу?! — Покажи мне, я не понимаю. — Ну вот, NV - новелла, полка 23, и эти первые три буквы — это фамилия автора. О, Господи...Так вот, что это значит! Книга! Книга, я должна найти ее! Тут же вскочив, я помчалась к выходу и стала шустро натягивать обувь. Перед тем, как я выбежала, Джули бросила: — Теперь ты в неоплатном долгу передо мной! Выскочив из дома, я запрыгнула в машину и мгновенно надавила на газ. Ну надо же! Книга! И кто мог подумать, что это ссылка на чертову книгу в библиотеке! Но что он мог там спрятать? Вдруг там что-то, что поможет мне наконец покончить с ним? Буквально влетев в центральную библиотеку, я обратила на себя внимание всех ботаников, сидящих в тишине. — Прошу вас, тише- сказала полненькая женщина за столом- Девушка, это библиотека. Покажите пропуск. — Вот мой пропуск- отозвалась я, показав значок фбр, удачно оказавшийся в кармане Та возражать не стала, и я зашагала внутрь. Следуя табличкам в книжных лабиринтах я искала необходимую цифру. Наконец, я отыскала нужный стеллаж и полку номер 23. Пробежав глазами по плотно прижатым книгам, я искала ту самую...Вот оно! Лиам Дарси, новелла «Источник». Вытащив книгу, я тут же принялась пролистывать ее. И на одной из страниц отыскала сложенный лист бумаги, на котором черной пастой было написано: «PM. 71. ESC» Поэма...Семьдесят первая полка...семьдесят первая... Словно одержимая, я слонялась по лабиринтам коридоров в поисках нужного стеллажа. Найдя его, вычислила полку и поэму Фрэнса Эскила «Голод»...И в ней я нашла еще один сложенный лист с ссылкой! «PY. 91. MON» Не выжидая ни секунды, я вновь бросилась искать книгу, и на этот раз, в отдел что на втором этаже. Для того, чтобы достать, на этот раз пришлось еще и забраться на лестницу. Это была пьеса Лора Монрингтона «Истинное сияние». И в ней я не нашла подобной записки с ссылкой на следующую книгу, но нашла нечто другое — фотографии. Три фотографии. На одной был снимок мальчика лет...девяти. Светлые растрепанные волосы, большие карие глаза, глядящие куда-то вдаль, и слабая улыбка. Я вгляделась, но не узнала в этом мальчике никого, кого могла бы знать, и подписи на фотографии не было. На второй фотографии был запечатлён старенький белый дом, который я также видела впервые. А на третьей...дверь, на которой висела табличка с надписью: «А. K. 12 y. o.» Любой другой человек понятия бы не имел, что это за дверь, где она может быть...но я знала. Потому как сама была в том учреждении раз пять. После смерти мамы и после того, как я обнаружила ее в крови, меня успели несколько раз сводить туда до того, как я улетела в Сан-Диего. На прием в детскую психиатрическую клинику. Я четко запомнила, что на дверях были такие золотые таблички. Обычных психиатрических клиник в городе несколько, но детская — только одна. Получается...Арландо Кавалли прибегал к помощи психиатра? В двенадцать лет? Об этом нет ни слова в его досье, нигде...Минутку, ему было двенадцать, а значит мне...семь. В семь я и потеряла маму. Значит я вполне могла приходить туда в тот же момент, что и он лечился там?! С ума сойти... Я сфотографировала на телефон все три карточки и вложила их обратно. Детская психиатрическая клиника находилась на окраине города, ее окружал лес, а на другой стороне неподалеку находилось озеро, по которому, как я знала, прогуливались дети. Зайдя, я предъявила удостоверение и потребовала беседы с главврачом клиники. Какого было мое удивление, когда я увидела в кабинете того же невысокого дядьку, что и в детстве, только теперь сильно посидевшего. — Доктор МакАлистер- проронила я, пожав ему руку — Добрый день, Селена Андерсон, полагаю? Я вас узнал, видел в газетах. Большая честь для меня, присаживайтесь. Я села на диванчик, а на тот, что напротив, сел доктор. На миг я ощутила себя дискомфортно: будто я снова на приеме у мозгоправа. — Что такое? — Ничего. Просто я бывала здесь пару раз. Мне это место не близко. — Правда? Я совсем не помню. — Я не жила здесь, просто была на частном приеме. Но это неважно, я здесь вовсе не для этого. — А для чего же, позвольте узнать? Кстати, будете кофе? — Нет. — А я бы выпил. По интеркому тот попросил принести ему кофе. Я же начала: — Дело в том, что сейчас я веду одно серьезное дело, и в том числе, в нем замешен такой человек, как Арландо Кавалли. Вам ведь известно, что он лечился в этой клинике? Тот прочистил горло. — Полагаю, вас интересует информация о причине его нахождении здесь? — Именно. — Вообще-то, у врачей не принято говорить о своих бывших пациентах. — При условии, что это не агент фбр. Вам не выгодно со мной не сотрудничать. — Мисс Андерсон, я психиатр — вы меня ничем не напугаете. Но вы знаете, я...все же поделюсь с вами. Ибо очень верю в то, что не таблетки, а люди лечат людей. Думаю, я не совершу профессионального преступления, если поделюсь информацией о пациенте ради его же пользы. Так-так-так... — Не совершите- кивнула я- Расскажите мне, от чего вы его лечили? — У Арландо...был ряд проблем. В частности, так называемое, латентное торможение. — Простите, какое торможение?- растерялась я Тот усмехнулся от моей реакции и ответил: — Люди, страдающие от этого синдрома, воспринимают предметы как вы и я. Вот например, эту лампу- указал тот- Но мы видим лампу целиком, а они — каждый элемент: подставку, лампочку, винтики, даже шайбы, представляете? Мозг других людей: ваш, мой, как бы...отсекает часть информации. Иначе мы сошли бы с ума. — ...Тогда почему Он не похож на умалишённого? — Тут есть одна интересная вещь. При низком интеллекте латентное торможение почти всегда приводит к психическому расстройству. Но при высоком интеллекте...его спутник — творческий гений. Я оторопела, услышав эти слова. —...По-вашему, Он...гений? — Разумеется, это слово в последнее время излишне затаскали. Но в классическом смысле — да. Я так считаю. Ничего себе...Вот это новости. Никогда не думала, что мне когда-то выпадет столкнуться с человеком, которому доктор чистосердечно поставит диагноз — гений. С другой стороны, это все объясняет. Все его трюки, как тот хитроумный ход с видеороликом; объясняет то, почему вся семья черпает от его силы эту наглость; и даже то, почему отродясь он не получал оценки ниже 100. Доктору принесли кофе, и тот начал попивать горячий напиток. — Ам...Вы сказали, у него был ряд проблем? — Да...-тяжело вздохнул тот- Он пришел ко мне в очень тяжелом психическом состоянии, какое встречается редко. Так бывает у детей...переживших что-то очень страшное. Арландо лечился здесь где-то...года два. Потребовалось много времени и работы, чтобы он смог выздороветь и прийти в норму. Ничего не понимаю...Я даже не представляла, о чем идет речь. Ведь в досье на него не было о таком ни слова! — Прийти в норму после чего? — Самое печальное, что он так и не заговорил. Обычно требуется время, чтобы пациент доверился, и затем тот начинает рассказывать все как было. А...Арландо за два года лечения не проронил ни слова о том, что с ним произошло. Поэтому здесь я, к сожалению, вам не подсказчик. Одно могу сказать: я очень рад, что этот парень смог построить свою жизнь. Потому что тогда...я был очень обеспокоен тем, что с ним станет. Он почти не ел, замкнулся в себе, почти не спал, а когда все же пытался, то медсестры, что на дежурстве, бежали посреди ночи на дикие крики из его комнаты: мальчика мучали непрекращающиеся кошмары. Мало разговаривал, только слушал. Но порой мне казалось, что мы ему вовсе не нужны: он словно вел в мыслях диалог с самим собой и, таким образом, сам исцелял себя. Я бы даже сказал...Ему помогли не мы. Думаю, вылечили Кавалли он сам и... мир вокруг. У мальчика была поразительная любовь к окружающему миру. Обычный человек ничего не замечает, его удивить трудно — А Он любовался красотой вокруг так, словно видит в последний раз. Фотографировал, рисовал: пытался запечатлеть мгновения. Да, я хорошо помню его, даже спустя столько лет...С ним было очень сложно. Его душа была искалечена до основания...Но, надо заметить, что в сочетании с латентным торможением, это привело к интересному результату. Мальчик стал крайне восприимчив к чужому страданию. Он бросился спасать людей, оказавшихся в беде. Стал тем, для кого чужое счастье важнее собственного. — ...Я ничего этого не знала. — Тогда вы не знаете Арландо Кавалли. Доехав до дома я еще долго не могла собраться, чтобы выйти из машины. Я не понимаю, почему меня...так волнует это? Волнует все, что касается этого человека...А я ведь...я ведь никогда не связывала этого...Тот раз, когда Он не позволил меня убить, при нападении в доме...Когда оплатил лечение Герти...Когда выручил на том идиотском свидании...Когда неустанно продолжал греть мои руки в той чертовой холодильной камере...Когда вытащил меня оттуда и привез домой...Я никогда не связывала это между собой...Выходит, то, что сказал о нем доктор — правда? И выходит я действительно Его не знаю... Но что же это за дом на той фотографии? И что за мальчик? Может, они связаны с тем, что произошло? Тем, после чего он попал в клинику? Я определенно должна узнать все об этом. Спустя два дня Картер зашел в мой кабинет с новостями. Положив на стол бумаги, он заговорил: — Вообщем, не знаю, как ты это сделала, но ты отыскала кое-что интересное. — Ты выяснил, что это за фотографии?- зажглась я — Кстати, ты так и не сказала, откуда они? Где ты их нарыла? — Неважно, так что ты узнал? — Этот дом...сейчас он заброшенный, стоит на окраине города. Он уже давно не выглядит так, как на фотографии: разрушен уже много лет. Но когда-то это было чудесное место, и официально принадлежало оно Марджи Баффо, а после смерти передалось в имущество ее сыну, Руджеро Беллучи-Баффо. Так это...это дом Баффо? — Почему мы раньше не знали об этом месте? — Очень похоже на то, что кто-то умело заметает следы. — Так, а...а мальчик? Кто он такой? — Зовут Алекс Донован, родился здесь, в Майами, в семье учителей. Милый способный мальчик, увлекался футболом и рисованием. — Почему в прошедшем времени?- насторожилась я — В возрасте девяти лет пропал без вести. Спустя два года был найден в лесу мертвым. Выглядел так, словно его все это время держали в плену: множество травм, ссадин, шрамов, организм истощен голодом. Смерть наступила в следствие кровопотери от двух выстрелов в спину и одного — в голову. Услышав это и увидев снимки с места происшествия, я невольно прикрыла рот ладонью и закрыла на несколько секунд глаза. Просто ужасно...даже я, видевшая всякое убийство, не могла взглянуть на это спокойно. — Кто это сделал? — Убийцу так и не нашли. Но судя по тому, как ты активно интересуешься, в этом деле замешен Кавалли?- (я промолчала)- Думаешь, это его рук дело? — Я...я не знаю, я ничего не понимаю- пробурчала я, отложив ужасающие снимки- Но он как-то связан с этим. И с этим домом, и с этим погибшим мальчиком... — Не знаю, порадует это тебя или горчит, но вряд ли Кавалли старший имеет отношение к этому убийству. На тот момент ему самому было одиннадцать, они одногодки. Ну, если только детишкам итальянской мафии дают тренировать умение стрелять из пистолета на живых людях. Я выдохнула и попыталась собрать мысли в кучу. А может... — А тебе не кажется, что...это почерк Багвелла? Ведь он убивал тех детей и доводил их до такого ужасного состояния. — Ну...я бы согласился, если бы не одно «но». На всех жертвах Хэнкса была акулья метка. На убитом мальчике ее нет. Зато она есть у Арландо, который жив и здоров. — Тогда я вообще ничего не понимаю! — Ладно, время есть- вздохнул тот- Разберемся. А ты пока готовься к празднику. — Что? — Послезавтра свадьба, ты забыла? Я уже приготовил пиджачок. — О, черт… Снова допоздна задержавшись в офисе, я пыталась найти связь между всеми этими событиями, фотографиями, но...никакого успеха. Надо же, как хорошо они постарались, чтобы замести следы. Ведь ни о каком лечении в клинике нигде не сказано. И точно так же не сказано, что могло быть причиной тому. Я могла лишь предполагать, что...Кавалли тоже был среди тех детей, и оттуда взялись эти расстройства. Поэтому он так ненавидит Багвелла и охотится на него. Но этот шрам… как он может быть на нем, если все его обладатели — трупы? И потом, как сын Алонзо мог оказаться среди тех детей? Он ведь живет в замке со своей семьей! Он самый охраняемый человек в этом городе: никто бы не позволил этому случиться. И причем здесь дом Баффо? Ерунда какая-то...Надо обязательно поехать туда. Вряд ли там прячется Руджеро со своей рыжей девчонкой, но может, там что-то есть интересное. Мои мысли прервались, когда в кабинет вошел Фэлл. — Ты еще здесь? — А ты надеялся на другое? Хочешь пошарить по кабинету или что? — Невысокого ты обо мне мнения. — Не выше, чем ты заслуживаешь. Тот вздохнул и рухнул на кресло напротив. О, похоже, тут пахнет разговором с бывшим по душам... — Давно хочу поймать момент, чтобы поговорить с тобой. — Жаль только, что я этого не хочу. — Брось, Селена, давай перестанем прикидываться чужими. Мы ведь оба давно друг друга знаем. — Здесь ты ошибаешься. Меня ты не знал никогда. А я тебя узнала, и мне этого хватило. — Все еще обижаешься? — Ничуть. Ты даже представить себе не можешь всю глубину моего безразличия. И это была правда. — Да что ты? А в последнюю нашу встречу у тебя бурлили эмоции ко мне. — Это после того, как ты трахнул Лив Браун в тот момент, когда я только потеряла отца? Да, наверное, у меня были причины злиться. — Ты не дала мне даже шанса объяснить. Я невольно усмехнулась. Ей богу, что за клоун. — Я поступил плохо, и сам это знаю, потому просил у тебя прощения. Но и ты пойми меня: как долго здоровый мужчина может без секса? А ты впала в депрессию, но у меня тоже были свои потребности. Вот почему, Джулия. Вот почему я не верю в то, что есть что-то большее, чем секс. Мне это наглядно показали. — Слушай, Фэлл, а у тебя нет потребности сейчас пойти в задницу? Потому что я бы с радостью тебя туда отправила. — Брось, я же вижу, ты изменилась. И теперь большой вопрос, кто из нас двоих циничнее. Сама не знаю, почему, но в этот миг...В мою голову вновь забрались мысли о человеке совершенно не похожем на то убожество напротив меня. И не похожего на то, кем была я сама. При том, что я изо всех сил старалась не оттаивать по отношению к нему, при том, как я его ненавидела...Но чего в нем не было, так это цинизма, который был во мне и в большинстве людей, что я встречала. Это даже удивительно, ведь я не должна думать о нем хорошо, не должна. Но...почему-то я взглянула на человека перед собой, агента фбр, работающего на правое дело, и поняла, что...он стоил гораздо меньше, чем Арландо Кавалли. Мой враг и сын мафии. — Чего тебе надо от меня? — Я хочу забыть прошлое. Мы ведь взрослые люди и переросли все эти глупости. — Иными словами, ты хочешь со мной переспать? — Мне нравится, что мы теперь честно говорим на одном языке. — А мне нет- вдруг поняла я Я резко и остро ощутила это как никогда. Что не хочу быть такой. Такой уродливой, как Джордан Фэлл. И как мне вообще мог нравится этот идиот? — Так поедем вместе или порознь? Выдохнув, я отклонилась от спинки стула, приблизилась и произнесла: — Знаешь, что, Джордан Фэлл? Я лучше умру от недостатка секса или сгнию в помойной яме, но с тобой не буду иметь никакого дела. Надеюсь, достаточно доходчиво? Теперь выйди и не пачкай мой кабинет своей аурой. Сейчас я вижу, как он мелок, вижу, как жалок. Как жаль, что раньше не разглядела. Может быть тогда от моей души хоть что-то бы осталось.