Не щекочи спящего дракона!

      Стоял прекрасный летний день - тёплый и ясный. Природа бурлила яркими красками. Шотландские холмы приветливо глядели в окна огромного замка, возвышающегося над огромным блестящим Чёрным озером. Деревушка, находившаяся по другой её берег, противоположный крепости, лениво продолжала свою жизнь - маленькие точечные силуэты людей бродили по улочкам, наведываясь друг к другу в гости. Особенно много точек собиралось около небольшого дома с вывеской «Три метлы». Рядом с деревушкой к станции с одноименным названием «Хогсмид» подъехал красивый красный поезд, из него вышли всего два человека, сразу примеченный местными жителями. Кем были эти люди конкретно понятно не было - к одному сразу подбежали местные, от которых он еле сумел отвязаться, второй же словно из не замечая сразу направился в сторону замка. Они воссоединились только у главных ворот, приветствующих посетителей большой изящной вывеской: «Школа магии и волшебства Хогвартс приветствует вас!»       Позади крепости от ветра загудел огромный дремучий лес, именуемый Запретным. Когда же силуэты добрались до входа в замок, он утих. Могучая ива громко заскрипела, когда ворота Хогвартса закрылись за посетителями. Птицы и так облетавшие её стороной, от испуга свернули с курса.       Вскоре в просторном круглом кабинете директора Хогвартса, который сейчас заливало ярким светом полуденного солнца, собрались три человека. Первый из них, одетый в светло-серый старомодный, но абсолютно новый костюм, был высоким и стройным, его коричневые волосы на голове и бороде отливали рыжым, глаза имели голубой оттенок. Второй — сероволосый, с лицом, изрезанным шрамами, плечистый, без одной ноги, опиравшийся потому на огромную трость — был в потрепанном плаще с множеством плотно закрытых карманов, кучей странных приспособлений на поясе и чем-то наподобие военной темно-зеленой униформы. Третий — полноватый и невысокий в полосатой мантии, с уложенными седыми волосами, спрятанными под светло-зелёный котелок, выглядел усталым и напряженным с сильно озабоченным лицом.       Первым был некто иной как сам директор школы, кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, также известный как сильнейший волшебник своего времени — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, его спутниками являлись глава мракоборцев — Аластор Грюм и нынешний министр магии Корнелиус Фадж.       Сперва все трое мужчин поприветствовали друг друга, потом обменялись еще парой слов и через несколько минут, словно заранее сговорившись, склонились над изящной каменной чашей с вырезанными на ободке сияющими рунами, погрузили лицо в холодный голубой раствор, и оказались в темноте. Прошло пару секунд и их ноги коснулись «земли» — перед глазами оказался в не самом лучшем виде здание с маленько синей вывеской белыми буквами на которой значилось: Петербургский Детский Дом №1 — двухэтажное неприветливое кирпичное здание с потрескавшейся обшивкой, построенное ещё в 50-е годы прошлого века, с заклеенными или в некоторых местах даже забитыми досками окнами, с разрушившимся фасадом и расколотой тропинкой, ведущей к входу. Вокруг бегали дети в потрепанных, несочетаемых, больших, не подходящих им по размеру одеждах. Взрослые угрюмо стояли в входа, курили и время от времени озлобленно покрикивали на ребят.       Альбус Дамблдор, который уже видел это воспоминание не один раз, молча стоял, дожидаясь, пока его спутники осмотрятся. Лицо директора, как обычно, даже в такой ситуации было спокойным — он улыбался, глядя на море, располагающееся вблизи детского дома. Фаджу было неприятно смотреть на этот приют, точнее на всю округу — место было неимоверно депрессивным, словно вместо людей в нём проживали свирепые дементоры. Министр слегка огляделся и пару раз фыркнул от возмущения. Аластор Грюм тоже недовольно хмурился, стоял прямо, опираясь на трость, и молча наблюдал. Именно он первым нарушил тишину: «И где же мальчишка, Альбус?»       Директор учтиво пригласил попутчиков пройти сквозь приют, Корнелиус нехотя последовал за ним, старая ни во что особо не вглядываться, Грюм хромая замыкал шествие наоборот внимательно, хотя и без радости изучая местность. Они прошли сквозь обитель и вышли сперва к чему-то наподобие сада, а спустя ещё какое-то время оказались на пляже. Глаза Альбуса заметно погрустнели, когда он заметил вдали длинные рыжие волосы, извивающиеся на морском ветру. Волшебники прошли немного дальше и вскоре заметили на берегу ещё троих явно агрессивно настроенных ребят и маленькую собаку, запутавшиеся в сетях.       «Думаю, это не для ваших глаз, министр,» — предчувствуя нехорошее обратился Грюм к Фаджу его обычным каркающим голосом без доли высокомерия.       Корнелиус сперва обиделся, но, когда Альбус в подтверждение ему легонько кивнул, отвернулся и навострил уши, чтобы хоть как-то иметь связь с происходящим. Сперва он слышал только какие-то грозные крики, лай собаки и прибой. Потом всё замерло, и в душе заледенело. Дамблдор опустил глаза, и только Грюм тревожно и внимательно глядел на происходящее. Раздался какой-то небольшой взрыв — словно кто-то подорвал наполненный водой огромный шар — потом пронзительные птичьи крики заполонили всё округу. Корнелиус из любопытства пересилил страх и слегка повернул голову, так чтобы краем глаза видеть, что творится.       Огромный чёрный купол, состоящий из какой-то чёрной жидкости в виде сотен магических, громко кричащих птиц, носящихся по кругу, вырывался из стоящего в его эпицентре маленького мальчика с ярко-рыжими волосами. Внезапно эта ужасающая стая ворон направилась к трём ребятам замершим в испуге. Фадж быстро отвернулся, в холодящем кровь предвкушение услышать их предсмертные крики, но в ту же секунду взмыл вверх и ещё мгновение спустя оказался в кабинете директора Хогвартса.       Сразу смог зашевелится только Дамблдор: он присел на краешек своего стола и сложил руки на груди, ожидая, пока его спутники придут в себя. Вокруг продолжали вращаться и фыркать паром загадочные серебряные и золотые приборы, располагающиеся на высоких тонконогих подставках, которым совсем не было дела для людских проблем. Кто-то из бывших директрис и директоров, живших в портретах, развешенных по стенам комнаты, с интересом наблюдали за происходящим, остальных или не было, или они мирно посапывали в креслах. Аластор, можно так сказать, из себя и не выходил — он не шевелясь, молча о чём-то думал, продолжая всматриваться в серебристую гладь Омута памяти. А вот сильно дрожащий министр магии сперва ошарашено молчал, потом начал шумно выражать своё мнение.       «Даже не знаю, с чего начать, » — горячо вопил он, -«Что за кошмар?! И этот ребёнок по вашему должен тут жить и учится?..» Однако, казалось было, министра никто не слушал, только личности с портретов надсмехаться над его эмоциональностью. Мракоборец повернулся к профессору Дамблдору, на его лице застыла физиономия, говорящая, что он явно был недоволен тем, что не увидел концовки проишествия — нет, он не был каким-то психом-садистом, но из его профессии и личной любознательности он хотел твердо знать, как же произошло убийство: было ли это заклинание, проклятье, некая магическая сущность вроде патронуса или же нечто иное.       Директор словно предвидя его вопрос произнёс: «Это был обскур.» Грюм внимательно на него посмотрел: «То есть их поразило заклятием, да? Вывели его из себя, значит, и он навёл на них эту тварь.» Альбус молча кивнул. Фадж на секунду оторвался от своих гневных безответных речей: «Так они не погибли?» В его взгляде застыла надежда, развеявшаяся в следующее мгновение. Мракоборец глянул на него, как на наивного идиота, хотя и с сожалением, а директор Хогвартса глубоко печально вздохнул: «Увы… Даже взрослый человек не способен пережить атаку такой силы.» Министр магии тут же резво продолжил орать: «Я не позволю, чтобы это… это училось тут! Он чрезвычайно опасен для окружающих. Его надо…» Он замялся, его глаза начали метаться по завораживающим полочкам директорского кабинета, пытаясь найти там нечто, что даст ему ответ. Аластор теперь уже грубо, даже с негодованием произнёс, глядя на истерику Фаджа: «Если это обскур, то или мальчик скоро сам умрёт…» Корнелиус замер с прескверным выражением лица, выражающим то ли жалость, то ли горечь во рту от чего-то очень острого. «Или же у нас есть шанс избавить его проклятья. Попытаться как минимум.» — договорил за товарищем директор, его лицо вновь осветилось душевной улыбкой. Министр магии ошарашено на них посмотрел: «А как же дети, которые будут с ним тут учится?» Альбус улыбнулся и сел за свой директорский стол: «Он сможет приступить к обучению только через три года, пока что я и кто-то, кто согласится мне помочь, будем учить его контролировать его силы. Собственно за этим я и позвал тебя, Аластор.»       Грюм коротко сказал: «Да, я уже понял. Я согласен, но только чтобы мой кабинет был поближе к большому залу и подальше от лестниц.» Он и директор засмеялись. Фадж, который ничего не понял, в смятении глядел на своих собеседников. Наконец, Дамблдор, который был занят отлепливанием сладких лимонных долек друг от друга, ему пояснил: «Вас, мой дорогой друг, я позвал, чтобы вы, как министр, были в курсе происходящего. Вас ведь уже частично ввели в курс дела. Наши русские коллеги стёрли память мальчику — он не помнит и, надеюсь, никогда не вспомнит, что тогда случилось, вам же важно это знать. Господина Грюма я позвал, чтобы пригласить его на место преподавателя по защите от тёмных искусств, который будет помогать мне. Тем более, что его предшественник уже слишком стар и устал от преподавания.» Корнелиус всё ещё был немного в шоке — ему совсем не нравилась идея оставить в школе невероятно опасное магическое существо. Хотя когда в Хогвартсе не было чего-нибудь сверхопасного? Мужчина лишь высокомерно с долей скептицизма поинтересовался: «Почему же нельзя было просто пристроить мальчишку в Колдостворец? Учился бы у себя на родине и всё. Зачем нам лишние проблемы?» Аластор опять сделал выражение лица, словно слушал идиота — Фаджа это в очередной раз очень задело. А Дамблдор учтиво ответил: «Россия редко встречалась с чем-то подобным: исторически на их территории практически не было охоты на ведьм, потому предпосылок к появлению обскуров также не было. А я, как вы помните, уже имел дело с подобными явлениями.» Фадж почувствовал какую-то грусть из-за упоминания сёстры Альбуса, отчего даже прекратил злиться. Директор продолжил: «Так вот, меня лично и пригласил нынешний первый секретарь Магического Собрания из России, чтобы я помог Сергею.»       «Сергею?» — вопросительно прошептал министр, припоминая, что вроде как вовсе не так зовут первого секретаря Магического Собрания России.       «Так зовут мальчишку» — бросил ему Грюм.       «Да, Сергей Разумовский — имя мальчика.» — подтвердил Дамблдор.       Корнелиус почувствовал себя неловко, ему всё ещё хо терлось чем-то зацепить директора, потому решил сменить тему: «Это понятно. А кто будет нести за него ответственность? Он в конце концов живой человек, ему нужен опекун, который будет отвечать за него!» Профессор Дамблдор быстро на это ответил: «Я уже являюсь его законным опекуном. Первый секретарь Магического Совета выдал мне все нужные документы. Но, уважаемый министр, я попрошу представлять его в обеществе людей, не знающих о прошлом мальчика, как моего дальнего родственника. Так будет проще.» Грюм шмыгнул, словно его это позабавило, но промолчал. Фадж понял, что промахнулся и решил задать последний вопрос, чтобы не выглядеть глупо уходя: «Да… А кто же тогда заменит вас на должности главы Мракоборцев, Аластор?» На это бывший мракоборец коротко ответил: «Гром.»       Данная кандидатура Фаджа устраивала — Гром старший был отличным мракоборцем, и, что было важно для немного предвзятого к полукровкам министра магии, он был из чистокровной семьи.       Корнелиус немного ещё постоял, изображая мыслительный процесс, чтобы его не посчитали в который раз идиотом, а потом произнёс: «Вот, пожалуй, и всё, что я хотел услышать. В таком случае, я могу вернуться к своим делам. Доброго дня вам, Грюм. Доброго дня, Дамблдор.» Директор молча кивнул ему, в то время как новый преподаватель по защите от тёмных искусств и вовсе никак на него не отреагировал, заинтересовавшись каким-то закрученным стеклянным инструментом. Фаджа это нисколечко не обидело, он даже был рад, что на него не бросили ещё один «презирающий» взгляд. Через минуту светло-зелёный котелок мчался по коридорам замка Хогвартс, чтобы вернулся в его родное и уютное министерство. Ему хотелось скорее отвлечься — осознание того, что он будучи министром магии полностью бессилен перед директором школы, его задевало. Он понимал, что раз Дамблдор решил, что Сергей Разумовский должен учиться в Хогвартсе, значит так и будет кто бы, что бы не говорил. Что его сильно радовало — так это замена Аластора Грюма на руководящем посту - теперь уже бывший глава мракоборцев никогда министру не симпатизировал. Зато Игорь Гром старший (смотрите примечание) был прекрасным семьянином, продолжателем чистокровного почитаемого рода Громов, давно живших в Великобритании. Он был также как и его предшественник прямолинеен и тверд, но, за что Фадж по-настоящему превозносил его над Грюмом, не водился с Дамблдором.       «Теперь можешь договаривать,» - сказал Аластор, когда шаги министра перестали быть слышны, - «Обскур, который прекращается в стаю птиц и меняет погоду, словно дементор... Это вовсе не тот обскур, про каких всем известно, так, Альбус?» Оставшись на едины с другом, директор перестал скрывать свои истинные эмоции - его глаза заметно погрустнели: «Да, это необычный обскур. Я попросил ещё нескольких моих знакомых помочь мне с исследованием, но пока что мы не нашли никакого ответа, объясняющего это явление. Кроме того, после того как обскур или некая сущность наподобие свершила убийства, тело мальчика было частично покрыто перьями.»       «Чёрная магия, проклятье на крови... Оборотень? Может это что-то локальное, присущее для России?» - Аластор начал быстро искать все возможные объяснения.       «Увы. Они тоже обескуражены этим событием. Ничего подобного в истории зарегистрировано не было.» - тихим голосом ответил ему Дамблдор.       «Может это связанно с его родителями? Он ведь сирота.» - продолжил опрос Грюм.       «Они оба были маглами.» - продолжил отвечать директор.       «Значит это не могло ему передаются по роду. Его могли проклясть. Только кому надо проклинать ребенка?» - бывший мракоборец озадачено подошёл к Омуту памяти, - «Откуда ты взял это вспоминание?»       «Это его воспоминание, его достали из его головы, прежде чем стереть память, потом передали мне для исследования.» - Дамблдор тоже подошёл к каменной чаше, потом перевёл взгляд на стеклянные колбочки, стоящие на полке рядом. «Сейчас главное понять не суть этого создания, а как достать его из Сергея. Обскур нередко убивает детей, в которых зарождается. Пока что мальчик под защитой, его можно научить использовать магию и прекратить её подавлять, но я не уверен, исчезнет ли отъятого тёмная энергия внутри.» - сказал он другу, уже улыбаясь. Он взял волшебную палочку и колбочку с подписью «Сергей», зачерпнул воспоминание и положил его внутрь стеклянного сосуда. «Надеюсь, что мы имеет дело с природой магии, а не чьим-то злым замыслом.» - добавил Дамблдор и положил стекло на полку к другим сгусткам памяти.       Профессора разговаривали ещё несколько часов. Солнце начало садится, когда Грюм покинул замок и направился в Хогсмид. Гремучая ива вновь громко заскрипела. Через какое-то время его силуэт скрылся под вывеской «Три мётлы». Вскоре над Шотландией нависла ночь, в деревушке погасли огни, и только замок на другом берегу Чёрного озера, возвышаясь на скале, сиял окнами против звездного неба.