Не щекочи спящего дракона!

      Башни Хогвартса ярко светились на фоне чёрного вечернего неба. Яркие звёзды, освещали путь только что прибывшим на станцию Хогсмид учащимися. Парень в стариковской кепке (как ещё назвать головной убор Грома) со значком старосты на гриффиндорской мантии стоял на платформе и следил за порядком, рядом с ним во все зубы улыбался белобрысый мальчик в круглых очках, тоже из Гриффиндора. Старосту звали Игорь Гром, он уже учился на пятом курсе - чистокровный волшебник, сын главы мракоборцев, а спутником его являлся Дмитрий Дубин - четвертый курс, полукровка: мать - волшебница, отец - магл.       «В этом году мы пройдём манящие и отталкивающие чары, представляешь, Игорь?» - воодушевлено говорил белоголовый, Гром старался тоже казаться заинтересованным, но он отчаянно выискивал кого-то в толпе, - «Ты, конечно, уже их прошёл, но всё-таки! Это так круто! А ты уже выбрал предметы, которые будешь сдавать на СОВ?»       Староста знал, к каким экзаменам ему предстоит готовится где-то с двух лет - он мечтал стать мракоборцем, как его отец. Защита от Тёмных искусств, травология, зельеварение, трансфигурация и заклинания - всё, что планировал сдать, к чему готовился предыдущие четыре года плюс девять лет до поступления в Хогвартс. Единственное, с чем он испытывал проблемы была травология - куча каких-то названий, странных описаний, способов ухода, примеров и противоядий - но с этим ему помогал один слизеринец, Сергей Разумовский. Он был на год его младше и учился на одном курсе с Дубиным, но знал всё на десять лет вперёд, отчасти потому что жил в Хогвартсе на постоянное основе - Серёжа был сиротой, дальним родственником директора школы, все каникулы проводивший в замке.       Рыжий, кроткий, незаметный парень всегда аккуратно одетый и очень прилежный сперва долгое время оставался Громом незамеченным, пока однажды на третьем курсе на него не напали какие-то придурки из Слизерина во время зимнего похода в Хогсмид. Магией он владел прекрасно, но Гречкин обезоружил его кулаками, потому Сергей запаниковал и начал кричать. Гром был первым, кто подошёл к месту происшествия.       «Мадам Помфри позвать?» - с некоторым превосходство в голосе спросил он у нападающих. Гречкин и трое каких-то слизеринцев его не поняли, а еще через минуту двое из них - те, что покрупнее, и сами полезли в драку на Грома - были раскиданы вокруг. Разумовский успел за это время встать и начать искать свою палочку, но тут же оказалось, что она в руках у его главного врага.       «Ты!?» - начал было Гречкин, направляя на Грома свою палочку, - «Иммобу...»       «Экпелиармус!» - раздался позади них каркающий голос профессора Грюма, - «Гречкин, Крэб, Гройл, Нотт - все субботу до конца следующего месяца остаётесь у меня, будите приучаться к порядку. Гром - отличный нокаут! Будет, что твоему отцу рассказать.» Слизеринцы убежали. Игорь смущенно отошёл в сторону, пропуская Грюма к обезоруженному первокурснику. «Ты-то как?» - обратился профессор к Разумовскому, протягивая ему палочку - «Пошлите, я вас сливочным пивом угощу. Только никому не слова, ясно?!» Такой день трудно было не запомнить, рыжеволосый мальчишка с тех пор ему всегда чем-нибудь помогал, хотя они встречались тайно. Грому не хотелось показывать своему факультету, что он дружит с Слизеринцами, а Разумовский боялся, что за дружбу с Игорем его будут гнобить его змеиные сокурсники ещё сильней.       Мысли Грома кто-то прервал приветственными возгласом.       «Привет, зануды!» - выкрикнула им, вылезающая из поезда красноволосая слизеринка. Она машинально поправила волосы, глядя на старосту и подошла к ним ближе, - «Дима, ты подрос?»       Дубин был единственным Гриффиндорцем, кому Гром доверял свою дружбу с Разумовским и влюбленность в красноволосую красавицу, Юлию Пчелкину, только потому что Дмитрий верил в нечто под названием «возлюби своего ближнего». Он старался ко всем быть приветливым, потому многим нравился и многих откровенно бесил.       «Ты готова к изучению непростительных заклинаний? Я слушал, это первое, что Грюм преподаёт на четвёртом курсе!» - ответил ей белоголовый, подмигивая Грому, как своему источнику.       «Не волнуйся, Дима! Я их уже всех испробовала! Пока, Игорь.» - бросила ему девушка уходя. Гром так и не смог обмолвиться с ней словом, хотя именно её выискивал на станции, отчего почему-то злился на друга, который этого совсем не замечал.       «Неееееет, он врёт, так?» - Дмитрий улыбался, словно разгадал тайну смысла жизни, - «Она не могла их использовать! Магия вне Хогвартса запрещена!»       «Для тебя, Дубина, магия и в Хогвартсе тоже запрещена!» - раздался позади смех Гречкина и его команды. Теперь их правда осталось только троя: Нотт стал старостой и перестал гулять вместе с забияками. Они мирно прошли мимо, подняв руки вверх, якобы показывая Грому, что все обезоружены.       «Пошли отсюда!» - быстро сказал Гром и они все направились к не запряженным каретам. Его еще мучило смущение, словно объект его обожания его презирал, хотя всё отворила об обратном.       Тихо изредка покачиваясь из-за неровностей на дороге, кареты вскоре миновали ворота, ведущие в Хогвартс, с небольшими статуями крылатых вепрей по бокам. Ученики начинали радостно переговаривается, завидев впереди надвигающийся замок, ярко освещённый огнями из окон. Выпрыгнув из экипажа перед громадными парадными дверьми, ребята начали быстро вбегать по ступеням в предвкушении вкуснейшего ужина. В холле перед величественной мраморной лестницей их встретила профессор МакГонагалл. Высокая женщина с туго собранными в пучке волосами в изумрудной мантии. Она поприветствовала всех и проводила в Большой зал.       Это место, как всегда, было неописуемым: золотые кубки и блюда мерцали, освещённые свечами на магическом потолке. Студенты начали рассаживаться за четыре длинных стола, каждый для своего факультета. Только Сергей Разумовский уже сидел за слизеринским столом. Его сокурсники старались обходить парня стороной, Гречкин даже не удержался от тихого «вонючая грязнокровка», только красноволосая девушка решилась сесть рядом.       Гром, заметив это, отчего ужасно обрадовался в душе: «Она не такая как остальные...» Он ещё долгое время бы таращился на подругу, но тут двери Большого зала отворились и воцарилась тишина: профессор МакГонакалл вела за собой длинную цепочку первокурсников, испуганно глядящих по сторонам.       Игорь отчего-то вспомнил, как впервые раз смотрел распределение со стороны на втором курсе, когда в школу прибыла Юля, Дима и когда распределяли Сергея. Это было странно - тогда все глаза были прикованы к маленькой девчонке, отца которой недавно посадили в Азкабан из-за каких-то нападений на маглов, и к маленькому рыжему парню, которого некоторые уже знали - он жил в Хогвартсе до этого. Если Юля, оказавшись за змеиным столом быстро оказалась изолированной из-за наигранной вымученной неприязни слизеринцев к ней из-за газеты, которую ранее вёл её отец, в которой он обливал грязью другие чистокровные рода, то для Сергея никто кроме неё даже хлопать не стал - каким бы его не называли родственником Дамблдора, он не был из чистокровной семьи и вряд ли был полукровкой. За ним ходила странная репутация ребенка, которого директор взял под опеку из-за какой-то его магической особенности, но пока что он проявлял себя разве что как невероятно талантливый ученик, не более.       Сейчас же никто из первокурсников не вызывал бурных обсуждений среди студентов. Профессор МакГонакалл положила на трёхногую табуретку перед первокурсниками необычайно старую, заплатанную и грязную Волшебную шляпу, которая запела:

Я старая шляпа, мне тысяча лет, Мне вас в дальний путь провожать. Мне давным давно дали завет Те, кого вам бы стоило знать. Годрик Гриффиндор - храбрый лев, Пенни Пуффендуй - добрый барсук, Салах Слизерин - хитрый змей, И Кандида Когтевран - мудрый ворон. Все они в четвёртом этот зал соорудили, Это школу осветили, Чтобы было вам, где жить Где учится, где дружить. Я же вас распределю Всех по факультетам, Куда вам двигаться скажу...

      «Почему так долго?» - прошептал Дима, под звук урчащего живота. Но вскоре зал раздался аплодисментами и профессор в изумрудном одеянии начала зачитывать фамилии учеников. Через минут двадцать, когда весь гриффиндорский стол уже готов был разорвать Дубина на куски из-за его стонов, профессор МакГонакал унесла и шляпу, и табуретку.       «Наконец-то!» - крикнул Дмитрий, когда стоявшие перед ним блюда заполнились вкуснейшей едой. Где-то было ароматное картофельное пюре, где-то куриные ножки, а где-то аппетитный ростбиф. «Ммммм!» - продолжал восклицать Дубин. Спустя время пришло время десерта на столе появилось мороженое, конфеты, булочки и прочие сладости.       Когда же пироги и пряники были уничтожены, вся посуда исчезла. Альбус Дамблдор поднялся со своего места и зал заполнило молчание. Он приветливо улыбаясь начал речь:

«Теперь, когда все наелись и напились, я должен сделать несколько важных объявлений. Как и всегда, я напоминаю, что Запретный лес является запретной территорией для всех студентов без исключения. Посещение деревни Хогсмид разрешается только с третьего курса, только с позволения ваших родителей... или опекунов (добавил он глянув на Разумовского). Кроме того, я вынужден сообщить, что в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет...»

      По залу разошёлся разочарованный гул. Все студенты в шоке обращались друг к другу: «Как же так?» Гром являлся капитаном команды Гриффиндора по квиддичу, отчего его физиономия стала напоминать приведение, не менее растопился и Дима - он был ловцом. Со стороны других столов тоже росло напряжение, только Пчелкина и Разумовский, казалось, совсем не огорчились. Они не были ни фанатами, ни игроками. Тем временем Дамблдор продолжил:

«Это связано с событием, которое начнётся через три недели...

      Весь зал вновь замер в ожидании оглашения этого самого мероприятия, что уже всем так насолило. Директор игриво улыбнулся:

«С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится Трунир Трёх волшебников!»

      Большой зал опять загудел - теперь только от радостных возгласов. Дубин со всей силы обнял Игоря и, если в обычной ситуации Грома это бы разозлило, то сейчас он счастливо обнял друга в ответ. Пчелкина за соседним столом начала серьезно переговаривать о чём-то с Сергеем.       «Это же то самое «мероприятие,»» - она задумчиво произнесла, - «на котором гибнут студенты. Ну, ничего себе! Это явно не просто так! Какой-нибудь политический ход Фаджа, чтобы прикрыть очередную передрягу.» Разумовский ей ответив, вспоминая что-то из учебников по истории, которые он читал: «Да, на одном из турниров участнику от Хогвартса дракон руку откусил... Вроде после этого игру и запретили... Или это было после того, как василиск напал на зрителей? Надо бы уточнить? Об этом упоминалось в «Истории Магии» Батильды Бегшот.»       На его слова с ужасом обернулась пара слизеринцев. Тем временем Дамблдор закончил речь:

«В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства и магии - Хогвартс (он многозначительно улыбнулся), Дурмстранг (все начали переглядывается в восторге) и Шармбатон (кто-то взвизгнул от предвкушения). От каждой школы выдвигается один чемпион, после чего все троя соревнуются. Главы двух других школ прибудут в октябре с их студентами, выборы будут проводится в День Всех Святых. Также, важно упомянуть, что участие лиц младше шестнадцати лет - строго запрещено! А теперь все - спать! Завтра вас ждёт первый Учебный день, не теряйте времени - отдыхайте!»

      Студенты начали громко отодвигать скамейки и брести в спальни. Гром направился к первогодкам, чтобы проводить их в гостиную, а Дубин принялся невпопад воодушевленно болтать со всеми, кто стоял рядом.       «Вот, ужас!» - кричал кто-то из толпы, - «Только шестнадцатилетние?» Возгласы расходились в разные стороны, направляясь в гостиные факультетов.