Путешественник, словивший похмелье

Ночь. Винокурня «Рассвет». Дилюк крепко примотан к стулу. Крепко настолько, что ему хочется даже отдать дань уважения владельцу лука, тетивой от которого сейчас связаны его запястья и щиколотки с коленями. Хотя, скажем, такое отношение к оружию было слегка… необычным. Мда. В такой ситуации шевелиться, конечно, можно, но неудобно и болезненно. Поэтому Дилюк продпочёл сидеть и ждать дальнейших действий со стороны Фатуи, который сейчас тихо расхаживал взад-вперёд по его собственной комнате так, будто он живёт здесь с самого детства. Раздаётся чуть раздражённый выдох, воздух перестаёт метаться от движений в помещении. Что-то звякнуло. — И прежде чем я сделаю вам маленькое предложение, мастер Дилюк, — Порывистая речь сопровождается неловким смехом. — Я, пожалуй, кое-что сделаю. И вот, после этой фразы, которая звучало далеко не дружелюбно, Тарталья подходит ближе. Его лицо искажает странная улыбка, которой до этого Дилюк у него никогда не видел, и она уж точно выглядит паршиво. Из-за лунного света, исходящего от открытого нараспашку окна, его эмоциональность была видна получше. Она была нестабильна, менялась по десяткам раз за минуты. — Не бойтесь, это всего лишь то, что я хочу вам предложить… — Тарталья стал улыбаться ещё шире, и если бы Дилюк не дал себе слово держать лицо, он бы сейчас поморщился. Переигрывает, чёрт, он переигрывает, и просто отвратно. В следующую же секунду его любезно заковала глыба льда. Теперь Рагнвиндр не смог сдержать удивлённого выдоха. Он ожидал от такого Тартальи чего угодно, но только не… льда. От него веяло дичайшей элементальной энергией, и Дилюк начал было сомневаться в своём решении сидеть тихо и не спаливать подобие верёвок на своих руках в пепел. Ещё один просчёт в коллекцию твоих просчётов, мастер Дилюк. Тарталья приблизился ещё дальше, теперь глядя ему в глаза с неприлично маленького расстояния. — Это, — Начал он с дружелюбным тоном, от которого тянуло скорее спрятаться где подальше, а не доверяться. — Я заберу. В следующующее мгновение Дилюк почувствовал, как Чайльд резко дёрнул на себя часть его одежды и то, как с него съезжал широкий черный пояс, на котором он носил Глаз Бога. Он попробовал разжать пальцы и растопить лёд, но почему-то этого не происходило. — На время, конечно же! Теперь Тарталья сиял улыбкой во все тридцать два, от которой могло бы стать чуть спокойней, если бы все попытки Дилюка разморозиться не были такими провальными. Теперь настала пора быстро и критически оценить ситуацию, но сначала надо было успокоиться. Вдох-выдох, полуночный герой, вдох-выдох, такой, чтоб Тарталья не увидел твою небольшую растерянность. — Но прежде чем я его верну, ты должен будешь кое-что выпить, — С весёлыми глазами и смешком говорит Чайльд, доставая откуда-то бутылку с вином. Точнее… «Да, бутылка из-под вина, но будь там действительно вино, оно бы не так сильно просвечивало. Бутылку уже вскрывали, он явно не умеет закрывать такие бутылки пробками, будто бы в первый раз так делает. Неровно» — подумал Дилюк, сдерживаясь, чтобы не сощуриться, присматриваясь к сосуду. — «Если бы там было вино, он бы не сказал это как выпить кое-что, а назвал бы нормально. Там что-то прозрачное, но точно не алкоголь». Рагнвиндр не нашёл ничего лучше, чем ровным тоном прояснить одну маленькую деталь, в которой предвестник прокололся: — Я не пью вино. Было видно, как глаза Тартальи обречённо сверкнули, когда он с жутковатой улыбочкой отворачивался от Дилюка. — Сука, вот же умник нашёлся, блядь… — сквозь зубы выпалил он на одном из диалектов бездны, прекрасно зная, что Дилюк его не поймёт. Потом повернулся обратно, всё с таким же выражением лица, но продолжил уже на международном. — Это вода. Повисла тишина. Дилюк сдерживался, чтобы не начать насмешливо и надменно смотреть на Тарталью снизу вверх. Где-то недалеко щёлкнула ветка. — Вода. И Рагнвиндр не утверждает, он спрашивает. Тогда Чайльд, ещё больше напрягшись, подтверждает: — Ага. — Вода… — Снова, на этот раз медленней говорит Дилюк, серьёзно заглядывая в глаза Тарталье. У того руки чуть дрогнули. — Да-а… Прозвучало неуверенно. — То есть ты, — Дилюк устало выдохнул, опустил голову вниз и чуть ей встряхнул, поднимая обратно. — Пробрался в моё заведение через окно посреди ночи, привязал меня к стулу и метаешься в меня элементальной магией, которой у тебя до этого никогда не было, хочешь, чтобы я выпил «кое-что» и надеешься на то, что я поверю, что это вода? Тарталья наивно помигал глазами и протянул: — Да-а-а… Снова в комнате наступила тишина. Морозная, неприятная для Дилюка, но в ней было что-то знакомое. Что-то знакомое… Тарталья всё-таки со вздохом откупорил бутылку, хлебнув чего-то прямо с горла. — Вы больно умны, мастер Дилюк, — Чайльд подходит ближе, поднося бутыль из-под вина к лицу Рагнвиндра. — Да, ты прав. Это не вино. Резкий запах спирта ударил в голову, и Дилюк непроизвольно выдал: — Что… Тарталья тихо, но задорно рассмеялся в ответ, возвращая на лицо совсем детскую улыбку: — О, этот прекраснейший напиток — достояние моей родины. Мы зовём его «водка» — алкоголь похлеще всякого там вина, поверь. Хочешь? Дилюк было опешил, да вот только голос Тартальи. Странный. Через чур. — Не хо-очешь… — Задумчиво протянул Тарталья, раскачиваясь с пяток на носки и обратно. — Тогда остаётся только один вариант. Эх, простите меня, мастер Дилюк. — Чайльд подходит близко, смотрит сверху, из-за чего Рагнвиндру приходится задрать голову. А потом понимает — зря. Тарталья почти что ювелирно, одним касанием примораживает его голову в таком положении так, что ему теперь рот закрыть сложно. Зря, Дилюк. Зря. Второй проёб в коллекцию проёбов за день. — Водка обладает невероятными восстановливающими свойствами. Знаешь, жизни скольких людей она спасла в Снежной? — Воодушевлённо продолжает Чайльд, внезапно прикасаясь к лицу Дилюка. — Водку пьют по праздникам… И резко наклоняет горло бутылки. Алкоголь начинает потихоньку капать в рот. Когда Тарталья всё-таки приблизился, наблюдая за внутренне паникующим Рагнвиндром, на его лицо полностью перестал падать свет. Он стал выглядеть ещё менее адекватным, чем до этого. Улыбка сползает, как будто её никогда и не было, и тогда Чайльд серьёзно, без лишней эмоции говорит: — Пей. Дилюк давится. — Если я говорю пить то, будь добр, выпей. От неприятной позиции Дилюк закрывает глаза, дрожа от кашля, который он пытался всеми силами подавить. Алкоголь (а это всё-таки оказался алкоголь, да ещё с какими градусами) обжигал горло так, как ни один кипяток или просто выдержанный напиток не делал до этого. Слегка противно, но… здорово бьёт в голову. Дилюку, который до этого не пил даже вина в нормальных количествах, Дилюку, который сейчас, наконец успокоив кашель, поддался и стал пить. Иначе бы задохнулся, но и глотал он сейчас уже скорее по инерции. Скатилась последняя капля, и Дилюк смог спокойно выдохнуть про себя. — Видишь? Можешь же, когда хочешь! — Улыбка маньячины вернулась к Тарталье также быстро, как и уходила. А потом Чайльд достал вторую бутылку, странно сморщив нос. «Дамы и господа — Дилюк, который убивал членов Фатуи чуть ли не по щелчку пальцев, проиграл мальчишке» — Думает Рагнвиндр, делая очередную пустую попытку разморозить скованные запястья. Вторая бутылка водки ушла в абсолютной тишине. Тогда-то Дилюка и понесло. — Тц. Какой молодец, Дилюк! Отлично, — говорит Тарталья, отходя и убирая лёд ему с головы. Голова Рагнвиндра кружилась. С каждой секундной он был всё ближе к тому, чтобы вырубиться. Чайльда он уже не видел — он вообще переставал что-либо видеть, перед глазами была мыльная пелена. В голове — туман, но не единой мысли. — Унеси его… — Последнее, что слышит Дилюк, ощущая спадающие с тела верёвки. Окно захлопнулось.