Последний плач короля.

Нет лучшего способа провести утро, чем за игрой с маленькими поросятами. В отличие от больших свиней, они были до жути весёлыми, жизнерадостными, как и все дети. Пытаясь подражать взрослым, они ели очистки, хрюкали и пищали, бегали по земле, но как любые дети, они дрались и играли, интересовались новым и бежали к детям другого вида, а именно к младшим детям семейства Аддерли. Сардор любил поросят. Каждый год они вызывали в душе ребёнка искреннюю любовь и желание играть с ними, как с малыми щенками. Каждый из поросят был для Сардора другом и собеседником. Самым лучшим, самым интересным, и, что главное, единственными, кто его слушал. Именно с ними Сардор проводил свободное время. А его, как обычно бывает у ребёнка летом, было много. Младший Аддерли лениво вертел в руках сухую травинку, смотря на открывшееся над ним светлое небо. Вокруг него, завалившись друг над друга, спали пятнистые, ушастые хряки, размером с небольшую собаку. Сладкое сопение окружило молодой разум, и Сардор почувствовал, что вот-вот будет готов окунуться в такую манящую дневную дремоту, как слабый кашель прямо над головой заставил его открыть глаза и удивленной крякнуть «ой». Над ним стоял не один из его братьев, и даже не отец, а незнакомый мальчишка с темными уложенными волосами и полными живого интереса большими глазами. Аккуратно выглаженная рубашка нежно-голубого цвета и чистые шорты, что носил незнакомец, выдали в нем нового соседа, про которого, верно, Джонатан сквозь зубы и рычал «представитель враждебного класса». Сардор весь напрягся, а поросята, почувствовав это, проснулись и, визжа громкими голосами, разбежались кто куда. Сосед испуганно отшатнулся и ошарашенно посмотрел им вслед. Видно, толком не знал, все ли хорошо, и не виноват ли он в чем-то? -Я просто хотел поздороваться, — тихо, немного сипло начал он, сглотнув ком в горле. Было видно: такого итога он явно не ожидал и всеми силами поспешил исправиться, показать себя с лучшей стороны и, наконец, предложить помощь: — Это же ничего, что они…так? Я помогу поймать, наверное! Я, в общем-то, не хотел… — Нет, нет, все хорошо, они к матери побежали, в свинарник, так что ничего страшного, — Сардор бодро вскакивает на ноги и широко, по-доброму, улыбается. Мама всегда говорила быть приветливым, и паренек старался во всем ее слушаться, — меня, кстати, Сардор зовут. — Я Валентайн, но можешь называть меня Валом. — Очень приятно познакомиться, наконец! Знаешь, у нас в семье очень часто про вас говорят. Тут давно никого другого не было, и вы очень нас удивили. — Правда? Разве этот дом не был жилым? И Сардор тихо смеется, оглядываясь на беленький соседский домик. Домик Валентайна. Кажется, ему придется очень долго рассказывать о том, что он знает про это место. Придется рассказывать все страшные истории, которые выдумал он и его братья и которые они рассказывали ребятам из соседней деревушки за лесом. Он будет рассказывать и рассказывать, перебиваясь с темы на тему, пока, наконец, быстро не предложит сыграть во что-нибудь. В догонялки, в прятки, в мяч — столько игр можно было придумать, столько всего сделать. Они же еще дети, а им так быстро дается дружба, им так легко найти общие точки для общения. Все вокруг кажется им интересным, всё вокруг кажется новым. Валентайн никогда раньше не был за городом. Он никогда не покидал серые стены городов, которые Сардор видел лишь раз, издалека, когда Джонатан возил его на рыбалку. Сардор видел его, как огромного гиганта, выдыхающего черный дым вокруг себя. Даже в сумерках эта громадина казалась намного чернее, чем она есть на самом деле, и часто мигающие желтые-глаза окна не помогали осознать, что перед ним не монстр. Перед ним огромный муравейник с тысячей жителей, которые спрятались от враждебного мира за высокими стенами. Через эти стены не пролезет простой житель. Через эти стены не пройдет чума, в них не проходит липкий, ужасающий страх, окружавший всех вне муравейника каждую ночь. Жители городов, подобно богам, скрылись на своем Олимпе от проблем. Чума не трогает богов, она пожирает людей. Чума заставляет их бросаться на бывших братьев, друзей и жен. Чума превращает людей в ходячие трупы, а обещанные вакцины из года в год не работают. Болезнь развивается, а муравейник продолжает жить, задыхаясь в собственной тени и извергая все больше и больше черного дыма. Валентайн никогда не был загородом, и он успел пожалеть об этом уже несколько раз, пока приходилось прятаться от нового друга в высокой траве, пока они раскачивали друг друга на качелях и пока ему не дали погладить маленького поросенка. Сардор никогда не был в городе, и он не жалеет об этом, вот только сказать об этом не удается: хочется играть. Хочется забыть все мысли и все страхи, которые вернул в детский ум образ города.