Dia de los Muertos

      В Чавинду сквозь свинцовые ставни туч только-только начало пробиваться утро, как вся главная площадь города преобразилась на глазах, готовясь к вечернему празднику. У памятника четырём братьям Койотль – выдающимся волшебникам Мексики – выросла сахарная стена из черепов, повсюду расцвели корзины с весёлыми оранжевыми глазочками бархатцев, а свечи, призванные освещать в эту ночь дорогу мёртвым, спешили занять свои места на огромном городском алтаре, паря над ним прямо в воздухе. Вместе с другими молодыми людьми Рамона Карденас собиралась принять участие в карнавале, а потому сейчас примеряла пышное старомодное платье с оборками, похожее на то, что носила её покойная прапрабабушка, чей портрет стоял на самом почётном месте семейного алтаря.       – Неплохо, – оценила Эстела, доставая изо рта леденец в виде черепа. Лучшая подруга детства в отличие от Рамоны училась не в Кастелобрушу, а в Ильверморни, а потому школьные каникулы и празднества, подобные Дню Мёртвых, были для них единственной возможностью встретиться. За несколько лет в Америке Эстела изменила своё отношение к древним мексиканским традициям. Жертвоприношения и обряды некромантии, до сих пор негласно проводимые на кладбищах в ночь на второго ноября, несмотря на официальный запрет Министерства магии, она рассматривала как дикость, а сам День Мёртвых – довольно рискованным мероприятием. – Бабуле определённо понравится, если она заглянет сегодня на огонёк. Если за ней увяжется кто-то из потустороннего мира, ему, возможно, тоже.       – Никто не увяжется, – спокойно возразила Рамона. – А если и так, что толку – сидеть в четырёх стенах и трястись от страха перед неизвестным, как это делают европейцы. Гораздо лучше выйти ему навстречу с музыкой и танцами!       Агата Карденас, первая женщина-аврор Мексики, ободряюще улыбнулась внучке с фотографии. Эстела пожала плечами.       – Мы, мексиканцы, совсем не боимся смерти – если б была возможность живым прыгнуть в её котёл, мы бы и её использовали, лишь бы повидаться с любимой бабушкой. Но не все живые преследуют в эту ночь хорошие цели. Сколько было попыток привлечь с того света души жестоких убийц, тёмных магов и даже демонов? Ну и работёнки сегодня будет у авроров!       – У них и без праздника работа не сахар, а сегодня планируется незримое усиление, – Рамона улыбнулась Агате краешком губ.       – Было бы неплохо. Воон тот юноша в форменной мантии, кажется, нашим ровесником, – Эстела указала леденцом куда-то в окно. – Я бы не доверила ему нашу безопасность.       Рамона потупилась. В помощь аврорату во время мероприятий, подобных Дню Мёртвых в Чавинде, действительно привлекались студенты отделения Боевой магии Кастелобрушу. С одним из них она только вчера столкнулась на площади. В школе Бенито Бласкес пользовался репутацией отъявленного беспринципного мерзавца, от которого следовало бы держаться подальше. Поговаривали, что для него ничего не стоит отравить своих соперников в ночь перед ответственной игрой в квиддич или любыми другими соревнованиями. Во время дуэлей и спаррингов Бенито был беспощаден – Рамона лично видела, как многих его партнёров, в том числе и девушек, после тренировки в крови и слезах относили в Больничное крыло. Говорили и то, что вопреки своей фамилии, Бласкес не чурается и тёмных искусств. Одним словом, это был явно не тот человек, которого она бы сама выбрала охранять свою жизнь. Но Эстеле сообщать об этом она не собиралась.       – Скорее всего студент, – заметила она вместо этого. – У них сейчас что-то вроде практики.       Эстела ухмыльнулась с выражением лица «ну я же говорила».       – В стране, где любовное зелье и черепные кости мамбо* можно в свободном доступе купить на рынке, ни капельки не скрытым от немагов**, никогда не будет порядка, – изрекла она.       Рамона предпочла не спорить. Она искренне любила свою немного дикую и странную страну. Часто в Кастелобрушу бывали на стажировке студенты из Хогвартса, Дурмстранга и даже Шармбатона, которые искренне не понимали сути обрядов Санта Муэрте. А ученик из школы магии небольшого независимого государства по соседству с Россией и вовсе утверждал, что в его родной деревне принято хоронить мёртвых стоя, придавив сверху голову заговорённой каменной глыбой, дабы мёртвое тело никогда не сумело выбраться наружу***. В Мексике же общение с мёртвыми было неотъемлемой частью жизни. До прихода на земли индейцев бледнолицых кладбищ не существовало и вовсе – мертвецов хоронили прямо под жилыми домами, могилы никто и не думал замуровывать, почивших родственников полагалось регулярно навещать и приносить им подношения. Но главное – необходимо было беречь как зеницу ока останки родственников от посторонних, чтобы они ни в коем случае не стали добычей некромантов, которых в Мексике всегда было пруд пруди. Иначе – велик риск встретиться с инферналом – оживлённым с помощью магии трупом, который подчиняется воле создавшего его волшебника. Инфернальный терроризм становился популярным в самые тяжёлые для Мексики времена. Войны, революции, диктатуры, восстания, разборки наркокартелей – через всю историю страны неспешной поступью шагали безразличные ко всему покойники. И всё же, несмотря на весь ужас, который ожившие мертвецы приносили с собой, Мексика продолжала их свято чтить, уверенная в том, что только любовью можно убедить их оставлять тела в своих могилах. Душам же, пришедшим отпраздновать вместе с потомками День мёртвых, всегда были рады как добрым друзьям.       – Представляешь, некоторые умники в Ильверморни не знают, чем отличается зомби от инфернала****, – усмехнулась Эстела. – Вот что значит спокойная жизнь…       Рамона пожала плечами.       – Сегодня праздник, – мягко сказала она. – Не будем о грустном. Агата Карденас на фотографии, убитая инферналом на тридцать шестом году жизни, опустила глаза.

***

      Возможность поучаствовать в аврорском усилении в период праздника воспринималась большинством студентов отделения Боевой магии Кастелобрушу как увлекательное приключение и отличный шанс проявить себя. Каждый в тайне мечтал вернуться в школу героем и с благодарственным письмом от Мексиканского аврората, которое обеспечило бы снисходительность преподавателей на выпускных экзаменах и облегчило бы задачу по поиску места работы после окончания школы. Каждый, но не Бенито Бласкес. Он прекрасно знал, что и так является одним из лучших на курсе и возьмёт своё, чего бы ему это не стоило. В Чавинду его тянуло совсем другое.       – Ты волнуешься… Неужели боишься? – усмехнулась Анна-Виржиния, разминая плечи. Она была единственным человеком, которому Бенито мог спустить подобную шутку, и прекрасно знала об этом.       – Правильней сказать разумно оцениваю ситуацию, – ответил он, закурив. – Если праздник пройдёт спокойно – нам разве что придётся разнимать сцепившихся в дуэли пьяниц, да разводить их по домам. Если кто-то вздумает использовать праздник как возможность привести в действие армию инферналов, мы все превратимся в пушечное мясо.       Незачем ей было знать, что много лет назад именно здесь, в Чавинде, его, месячного младенца, нашли авроры при задержании тёмного колдуна вуду, нарушившего все возможные законы, регулирующие использование тёмной магии. Мальчик, завёрнутый в пёстрое мексиканское пончо, спал в той же самой комнате, где Сабас Франсиско Антонио Суарес проводил свои ритуалы. Зачем колдуну был младенец и кем были родители Бенито, установить так не удалось – Суарес, который мог бы пролить свет на его происхождение, умер тогда же, во время задержания. Ребёнку дали фамилию Бласкес, что означало «белый, чистый», в противовес чёрному ритуалу, в котором он, по заключению следствия, должен был использоваться. Вскоре Бенито попал в приют в Мехико, откуда сбежал в восемь лет. Настоящий дом он обрёл только в Кастелобрушу, где ему, единственному на курсе, разрешали оставаться даже на летние каникулы. Анна-Вирджиния, как и Бенито, была сиротой. И хотя вместо беспризорничества на улицах Мехико ей выпала жизнь со своей сварливой и вредной тёткой-сквибом, между ними установилось какое-то особое взаимопонимание. Именно поэтому Бенито никогда бы не осмелился сделать Джине по-настоящему больно на тренировочном спарринге. Это была по-своему красивая бразильянка с тяжёлым, словно бы слегка затуманенным взглядом. Мало кто, увидев её впервые, догадался бы, что именно Джину называли в школе Соколиным глазом. В искусстве стрельбы из лука ей не было равных, а потому её главный и любимый инструмент вместе с целым колчаном стрел всегда болтался у неё за спиной.       Они сидели прямо на подоконнике в нежилом доме, отданном на время праздника аврорату. На первом этаже располагался ряд мастерских и единственный в Чавинде ресторанчик «Чёрный вигвам», а небольшие комнатки второго были под завязку забиты спальными мешками и дорожными сумками с личными вещами студентов, прибывших со всей Латинской Америки.       – Наш участок – небольшой переулок, идущий от главной дороги с городской площади до тупика со старыми сараями, – Анна-Вирджиния растянула перед ними карту. – Обо всём необычном докладываем аврору Лопес через сквозное зеркало…       – Я слышал инструктаж, – прервал её Бенито, ещё раз затянулся и выбросил бычок прямо в окно. Бычок сделал пару пируэтов в воздухе и на огромной скорости устремился обратно, прямо в глаз курильщику. – Ого! – скорее восхищённо, чем обижено воскликнул Бенито, хватая окурок в непосредственной близости от своего лица. – Видимо, здесь заботятся о чистоте улиц.       Анна Вирджиния безразлично пожала плечами.       – Кто такой Сабас Суарес? Я два дня здесь, а уже слышала это имя как минимум трижды…       Бенито сделал вид, что внимательно проверяет, хорошо ли приколот аврорский значок на его мантии.       – Тёмный колдун, некромант, онейромант и в целом замечательная личность. Местные ещё не определились, почитать им его как национального героя или как отъявленного подонка, но, на всякий случай, регулярно посыпают его могилку солью, чтобы спокойно лежал себе там и не дёргался.       Под окнами, прислушиваясь к их разговору, просеменил мужчина преклонных лет с густой бородой, в которой застряли крохи скудного завтрака. Грязная рваная мантия, надетая наизнанку, болталась на худом жилистом теле, на голове красовалась странная шапка волос, по виду и запаху похожая на мёртвого скунса.       – Аврор Лопес рассказала, что это Альфонсо Буэно – городской сумасшедший, бывший аврор, – понизив голос, прошипела Анна-Вирджиния. – Сдвинулся после того, как прижал этого самого Суареса… Он такой неприятный!       Бенито кинул быстрый взгляд на бродягу, продолжавшего вглядываться в окно, и тот, заметив, что его обнаружили, растянул толстые губы в удовлетворённой усмешке и помахал рукой в сторону городской площади, где совсем скоро должно было развернуться празднество.       О том, что День мёртвых вызывает у него смешанные чувства, Бенито Бласкес понял ещё на первом курсе. Преподаватель истории магии профессор Дафне Техеда, колоритная перуанская старушка, немногим моложе камней на улицах Мачу-Пикчу, с высушенным солнцем лицом, похожим на перележавший изюм, почему-то считала, что посвятить урок накануне Дня мёртвых умершим предкам – это отличная идея. Тут же обнаружилось, что у большинства одноклассников в дуплах генеалогических древ засели шаманы древнеиндейских племён, африканские колдуны, волшебники из числа конкистадоров, алхимики, изобретатели, зельевары, герои магических войн и прочие уважаемые люди, достойные почётного места на семейных алтарях, расползавшихся к концу октября по всей школе кучами бесформенных груд, украшенных со всех сторон бесчисленными оранжевыми лепестками бархатцев. Даже Лукас Толедо, у которого, по его собственному признанию, в жилах не нашлось бы даже капельки волшебной крови, притащил в класс целый альбом с фотографиями своих покойных родственников и без умолку трещал о передающихся из поколения в поколение семейных рецептах приготовления асадо.       – Хочешь, я скажу, что тоже ничего не знаю о своей семье? – тихо предложила Анна-Вирджиния, настойчиво пытаясь заглянуть ему в глаза. На руках у неё лежало несколько фотографий, присланных тёткой: Пруденсио Карвалью – непопулярный мастер волшебных палочек, позже переключившийся на создание и продажу всякой магической дребедени, Мелисса Карвалью – довольно успешная гадалка, Рауль Карвалью – аврор, погибший совсем молодым…       Бенито вспоминал мальчугана, немногим старше его, умершего от простуды под мостом в Мехико и до самого своего последнего застрявшего в лёгких дыхания утверждавшего, что его отец – Фидель Гаррига*****. Никто из их маленькой бездомной компании ему не верил, но все безропотно отдавали свои рваные одеяла, хотя ночи были жутко холодные… Позже они поделили между собой его вещи – Бенито досталось фото актёра, аккуратно вырезанное из какой-то газеты.       – Не стоит, – отмахнулся он. Джина, как и всякий брошенный на произвол судьбы ребёнок, живущий на попечении вечно жалующегося на свой тяжкий крест человека, и так страдала от комплекса вины. Не хватало ещё, чтобы она мучилась и из-за его проблем. – Скажу, что мой отец… Фидель Гаррига... Он ещё жив, кстати?       Но вместо этого сказал правду, стараясь не смотреть на притихших парней, девочек, глазевших на него так, словно он был повредившим лапу котёнком, профессора Техеда, у которой не то что лицо, но даже, кажется, смешной котелок на голове выражал бесполезное сочувствие.       – Всё человечество – одна большая семья, – сказала она, когда Бенито закончил свой короткий рассказ. – Ты можешь выбрать любого известного тебе волшебника прошлого, чью память тебе бы хотелось почтить, и поставить его портрет на алтарь.       – Так и сделаю, сеньора, – послушно склонил голову Бласкес. Техеда переключилась на Паолу Гонсалес, чьи предки осваивали самые окраины ойкумены – Огненную землю, а Бенито всё не мог придумать, кого из волшебников минувших дней ему бы хотелось видеть на алтаре…       Лицо Сабаса Суареса, увиденное однажды на фото в энциклопедии по истории магии Мексики, всплыло в памяти само собой. Вероятно, это был не самый лучший выбор, так почему же он казался таким… правильным?       – С тобой всё в порядке? – шепнула ему на ухо Джина.       – Всё путём, – улыбнулся Бенито краешком губ. – Обойдусь я и без алтарей. Мне некого приглашать на пир с того света. Зато… у меня есть идея, как одеться на праздник. Поможешь наколдовать костюм?       Анна Вирджиния кинула осторожный взгляд в сторону профессора Техеда и придвинулась ближе. Бенито быстро пролистал учебник, останавливаясь на приложении с портретами.       – Ух ты! – слишком громко выдохнула Джина. Сидевшая впереди неё Торесса Валенте с любопытством повернула голову в их сторону.       Со страниц книги на них, улыбаясь, смотрел тощий, словно скелет, темнокожий мужчина в чёрном элегантном фраке с цилиндром на голове. Подпись к портрету гласила: «дагомейский колдун, самый известный тёмный маг Гаити Барон Самеди, он же Барон Суббота». С соседней картинки им подмигивала красивая ведьма с густой шапкой рыжих вьющихся волос…       – Ну что, – заговорщически ухмыльнувшись, прошептал Бенито. – Хочешь быть моей Мамой Бриджит?       На сегодняшнем празднике яркие костюмы им с Джиной были ни к чему – форменные аврорские мантии, идеально сидящие по фигуре того, кто их наденет, словно бы придавали им обоим ширины в плечах и пару сантиметров роста.       – Дьявол его знает, может быть, мы тоже когда-нибудь сойдём с ума, – задумчиво произнёс Бенито. Анна-Вирджиния вскинула густые брови. – Пойдём, кажется, пора расходиться на позиции.

***

      Что бы ни говорила Эстела о глупых ритуалах, её платье и макияж оказались одними из самых ярких. Волосы, уложенные в высокую круглую причёску а-ля Фрида Кало, были опоясаны венком из ярко алых, словно кровь, цветов; на лбу красовался тонкий чёрный крест – христианский символ, утвердившийся в мексиканской магической культуре столь прочно, что иногда было сложно понять, где происходит религиозное действо, а где чародейский обряд. Пышные юбки легко прокладывали девушкам путь в толпе: женщины, завидев их, приосанивались, давая понять, что их наряды ничуть не хуже, а мужчины почтительно приподнимали цилиндры и шляпы.       – Не люблю толпу, – пожаловалась Рамона, увлекая подругу в небольшой переулок. – Давай немного здесь переждём…       В паре метров от них стоял, пьяно раскачиваясь, человек в костюме зомби. Эстела неодобрительно покачала головой, поджав губы, а Рамона, уловив чутким обонянием специфический запах болезни, уверенно сняла перчатки и двинулась навстречу незнакомцу.       – Вы в порядке сеньор? Вы ранены?       – Не подходи к нему, – резко одёрнула её Эстела, хватая за рукав. – Если хочешь помочь, давай позовём авроров.       – Скорее тут нужен колдомедик, – задумчиво произнесла Рамона, глядя, как неестественно трясётся голова на тонкой длинной белой шее. – Ему нужна помощь...       – Перикулум! – крикнула Эстела, выпуская из палочки сноп красных искр. – Прошу тебя, отойди от него сейчас же!       – Вы ранены? – игнорируя её слова, повторила Рамона. – Я могу вызвать дежурного колдомедика!       Незнакомец поднял на неё глаза, пустые, бесцветные. Она ещё успела восхититься тем, насколько хорош и продуман весь его образ, не отличишь от настоящего зомби, прежде чем…       – Помогите! – вскрикнула она, когда мужчина одним ловким рывком повалил её на землю. В нос ударил неприятный запах разлагающейся плоти. Чёрные изъеденные червями зубы больно вгрызлись ей в шею.       Стрела Анны Вирджинии угодила зомби ровно в плечо, раскромсав его на мелкие кусочки. Убедившись, что перед нею не заигравшийся шутник, следующую стрелу Соколиный глаз направила прямо в голову. На лицо, шею и грудь Рамоны брызнули мозги, кусочки мёртвой плоти и личинки жёлтых противных червей. Секунду спустя к этой адской смеси добавилась блевотина из кукурузной каши, съеденной Рамоной на завтрак.       – Тебя срочно надо почистить, – откуда-то взялась Эстела. Волшебная палочка в её руке дрожала. – О Морриган! Он укусил её! Он её укусил!       – Заткнись, – откуда-то возник Бласкес. – Привет, Карденас. Расскажешь, где тут у вас лавка с зельями? Кажется, у тебя ещё есть полчаса, пока яд не станет действовать тебе на мозги…       – Похоже, этот красавчик далеко не единственный, – Джина тоже склонилась над раной. Небо над её головой вспыхивало сигнальными красными огнями. Со стороны площади послышались испуганные крики. – Что будем делать?       – Лавка на площади, прямо напротив памятника, – выдохнула Рамона. – Если вас укусил зомби надо немедленно приложить к ране порошок из толчёных костей и печени рыбы фугу.... – начала цитировать она учебник по основам колдомедицины.       – Знаем, знаем, – оборвала её Джина. – Но на площади, похоже, сейчас особенно жарко…       – Я знаю, где можно спрятаться и найти нужные ингредиенты, – раздался тихий вкрадчивый голос. Бенито, Эстела и Анна-Вирджиния синхронно подняли головы. – В доме Сабаса Суареса, – объяснил Альфонсо Буэно, бывший аврор, накручивая длинную неухоженную бороду на палец. – Чего там только не найдёшь!       – Дом Суареса опечатан заклинаниями авроров, – прищурившись, ответил Бенито.       – Только парадный вход, – уставившись безумным взглядом на Рамону, вздохнул сумасшедший. – А я знаю чёрный. И он как раз рядом. Не надо будет пробираться сквозь толпу мертвецов.       – Это же городской псих! – визгнула Эстела. – Почему ты его слушаешь?       – Когда-то я был аврором, уважаемым человеком в Чавинде, девочка, – погрозил ей пальцем Буэно. – Рана от укуса затянется всего за полчаса, и тогда уже юную Карденас будет не спасти. Вы уверены, что сможете пробиться за это время пробиться к лавке через толпу живых мертвецов и других укушенных? Есть более простой путь.       Он обогнул их маленькую компанию и подошёл к каменной стене. На другом конце переулка показалась неестественно дрыгающаяся фигура.       – Надо что-то решать, – резонно заметила Джина, снова хватаясь за лук. – Что вам больше нравится: логово тёмного колдуна или улица, полная голодных зомби?       Буэно тем временем провёл палочкой по стене, словно рисуя на ней какой-то знак. Кирпичи мигом пришли в движение, перестраиваясь в сооружение, напоминавшее фонтан.       – Это что, колодец? – в голосе Эстелы явно слышались панические нотки.       – Верно, – спокойно ответил бывший аврор, даже не обернувшись на свист стрелы Джины, вошедшей в голову зомби словно иголка в воздушный шарик. Следом в переулке появился второй, третий… – Лично я собираюсь переждать нашествие на его дне, советую быстрее определяться, составите вы мне компанию или нет.       – Отсюда можно попасть в дом Суареса? – уточнил Бенито, беря стремительно теряющую силы Рамону на руки. Сомнений не было: этот колодец он уже когда-то видел – во сне, а возможно и наяву. Тайна собственного прошлого была совсем рядом, притягивала его словно магнитом, и теперь словно бы сама судьба вела его к сладкому моменту разгадки... В каком-то смысле Бенито Бласкес всегда был фаталистом.       – Совершенно верно, – улыбнулся сумасшедший. – Ты ведь втайне мечтал об этом, парень, – добавил он, взбираясь на бортик. – Не волнуйтесь, там мягкая посадка.       Последняя фраза донеслась уже со дна колодца.       – У меня не хватит стрел на всех, – раздражённо прошипела Джина. – Как думаешь, в доме у этого вашего Суареса есть что-нибудь, чем можно успокоить этих гадов?       – Возможно, – кивнул Бенито, не выпуская Рамону из объятий.       – Тогда погнали, – отрезала Анна Вирджиния. Пара мгновений – и она лёгким упругим шагом вскочила на бортик и тут же скрылась во мраке колодца.       – Тебе особое приглашение нужно? – спросил Бенито у оторопевшей Эстелы. Та открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.       – Прыгай давай, мозгоеды уже близко!       Вид бегущих в их сторону зомби, уже не сдерживаемых стрелами Анны Вирджинии, вывел Эстелу из оцепенения. Она очень осторожно села на бортик, свесив в нерешительности ноги. Бенито грозно рыкнул и с силой толкнул девушку в спину, отправляя в полёт. Эстела истошно заорала, поминая Морриган, Мерлина и чью-то не очень целомудренную мать.       – Не бойся, – зачем-то обратился Бенито к Рамоне. Он никогда не был сентиментальным, и даже стремительно синевшие губы юной невинной девушки вряд ли когда-нибудь могли его разжалобить. Успокаивать кого-то было совсем не в его стиле. – Я рядом.       Буэно не обманул – посадка в виде дьявольских силок действительно была мягкая.       – Чёртов псих! – чуть не плача, заорала Эстела. – А я говорила, не стоит ему верить!       – Будь добра, заткнись, наконец! – не выдержала Джина. Крики Эстелы уже здорово действовали ей на нервы.       – Огонь, – слабо подала голос Рамона. Не смотря на всю опасность ситуации, близость Бенито, этого самого негодяя, подлеца и отъявленного мерзавца Бенито, придавала ей сил. Она видела, как бьётся жилка на его шее, в разрезе форменной рубашки болтается на шнурке амулет из зуба аллигатора, резко контрастируя с тёмной кожей, и совершенно некстати думала, что похоже, была бы не против остаться нуждающейся в заботе раненной как можно дольше.       – Инсендио, – спокойно произнёс Бласкес. Вырвавшееся из его волшебной палочки пламя испугало слизкие удушающие растения – силки тут же испуганно вжались в каменные стены.       – Вот и всё, не надо было так орать, – Буэно был тут как тут. – Пока, ребята, – помахал он рукой, склонившимся над колодцем зомби. Кирпичи над их головой вновь начали перестраиваться – колодец превращался обратно в стену.       – Люмос максима, – подняла палочку Анна Вирджиния. – Веди, старик. У нас мало времени.       Коридоры петляли в темноте, как и мысли Бенито. Создание зомби да ещё и в таком количестве – дело непростое и кропотливое. Скорее всего, бокор использовал для этого немагов из тех, кого никто не станет искать – бездомных, пьяниц и живущих в одиночестве сумасшедших. Не зря бродяги на улицах Мехико гораздо больше голода, холода и полицейских патрулей боялись колдунов вуду, похищающих душу, а байки о похороненных и восставших из могилы передавались среди беспризорников из уст в уста. Вот только кому и зачем был нужен подобный теракт?       – Это ведь вы поймали Сабаса Суареса? – озвучил давно вертевшийся в голове вопрос Бенито.       – Поймал – громко сказано, – дёргая себя за бороду, ответил Буэно. – Этот говнюк выпил яд за моё здоровье. Признаться, я ничего тогда толком не понял. Быстро схватил младенца, поручил своим ребятам собрать улики и захватить в морг тело и трансгрессировал в министерство.       – Младенца? – подняла бровь Анна Вирджиния.       – Твоего друга, – беззубо улыбнулся Буэно, уставившись на Бенито. – Я сразу узнал тебя, парень. Профессиональное чутьё – вот оно как!       – Как же ты стал сумасшедшим со своим профессиональным чутьём? – сквозь зубы произнёс Бласкес, не глядя на вытянувшееся лицо Джины. Этот болтливый странный тип, пусть, вероятно, и спасший ему жизнь много лет назад, нравился ему всё меньше и меньше.       – Я похож на сумасшедшего? – бывший аврор дико рассмеялся. – Да, я оставил службу, отрастил бороду, жаловался всем на сны и голоса в моей голове, но всё это скорее милые чудачества, чем настоящее сумасшествие. Вот мы уже почти в доме Суареса! Добро пожаловать на родину, сеньор Бласкес!       – Больше похоже на тупик, – подала голос Эстела, старавшаяся держаться за спиной у Анны Вирджинии.       – Бенито, поищи дверь, – улыбнулся Буэно. – Она определённо должна быть где-то здесь …       – Тут только рисунок крокодила на стене, – кинув странный взгляд в сторону Бласкеса, проворчала Джина. Неожиданные странные подробности о прошлом друга, как и болтовня бывшего аврора, здорово пугали её, и она уже почти пожалела о том, что предпочла дом хитрого, хотя и мёртвого колдуна, стаду безмозглых, хотя и оживших зомби.       – Совсем как моя анимагическая форма, – озвучил её опасения Бенито. – Точь-в-точь…       Крокодил моргнул жёлтым глазом, слегка приоткрывая пасть. Кончик его хвоста лениво дёрнулся, закручиваясь в подобие дверной ручки. Бласкес почти не удивился.       – Только после вас, – кивнул он бывшему аврору. Тот ухмыльнулся и дёрнул хищника за хвост.       С глухим скрипом часть стены отъехала, пропуская их в просторное помещение без окон. На потолке болталась скрипучая ржавая железная люстра, отбрасывающая в свете зажженных в ней свечей тень, похожую на многоногое чудовище с шипами. В огромных подпирающих потолок шкафах стопочками стояли книги, склянки с зельями и какой-то забальзамированной живностью, тысяча коробочек с различными травками, порошками, чьими-то костями, чучела мелких зверьков. Бенито осторожно покосился на торчащие прямо из стены человеческие руки, и решил про себя, что, пожалуй, не стоит поворачиваться к этому арт-объекту спиной.       – Мой бывший напарник, – кивнул на руки Буэно заметив его интерес. – Так, кто помнит, что там нужно приложить к ране при укусе зомби?       – Вылечим её и уберёмся отсюда как можно скорее, – произнесла Анна-Вирджиния, торопливо доставая из шкафа нужные ингредиенты.       – Но там же зомби, – робко возразила Эстела, скорчив рожу при виде чучела чёрной пенелопы******.       – Мне здесь не нравится, – отрезала Джина.       Бенито осторожно уложил Рамону в единственное во всей комнате большое кресло. Ресницы девушки слабо трепыхались, словно крылья бабочки. Рана на шее всё ещё немного кровоточила, хотя вокруг укуса неумолимо разрасталось голубое пятно.       – Мы точно успели? – с надеждой прошептала Эстела, прислушиваясь к прерывистому дыханию подруги.       – Кивни, если понимаешь меня, – обратился Бенито к Рамоне, заглядывая ей в глаза и приподнимая пальцами подбородок. Анна Вирджиния нервно сглотнула, заметив этот жест, но промолчала. – Возьми кости и сотри их в порошок вместе с травами, – приказал Бласкес Эстеле. – Затем добавь печень рыбы фугу и готовую смесь приложи к ранке. Вот так... Прижми сильнее. Если всё правильно, скоро яд должен выйти.       Буэно наблюдал за их действиями, снисходительно улыбаясь. Казалось, он только и ждёт, что Бенито закончит отдавать указания, распрямит плечи и нарочито безразличным тоном спросит:       – Ну а теперь, может, скажешь, наконец, зачем ты нас сюда привёл?       – Я всё скажу, мой мальчик, – с необычной нежностью произнёс Буэно. – Семнадцать лет назад ты лежал прямо в этом самом кресле, где сейчас борется с заразой сеньорита Карденас. В середине комнаты стояла чаша, до краёв наполненная кровью, – взмах палочки и прямо из пола вырос небольшой постамент, на котором действительно возвышалась небольшая чаша. Эстела испуганно ахнула – сосуд был сделан из человеческого черепа.       – Ты ведь сказал своим ребятам переправить в Министерство улики. Почему это всё до сих пор здесь?       – Украл, – пожал плечами Буэно. – Хотя правильнее сказать вернул на место. Не бойся, в хранилище тёмных артефактов в Министерстве хватает всякого добра – они даже ничего не заметили.       – Как тебе удалось провернуть всё это, Суарес? – глядя прямо в глаза аврору, тихо спросил Бенито. – Почему никто до сих пор ничего не заметил?       – Никто и не хотел замечать, – улыбнулся тёмный маг. – Проще было поверить в неожиданное сумасшедшие аврора, чем в то, что в его голове завёлся сосед, которого так приятно считать мёртвым. Эй, это ты зря, Анна Вирджиния, опусти лук, детка. Стрелы тебе ещё понадобятся.       Танцующим шагом, он нажал ногой на одну из половиц. Из потолка опустилась вниз стена из тонких железных кольев, разделяя комнату на две части, оставляя Суареса и Бенито в одной, а девушек – в другой.       – Заклятия и стрелы сюда не пройдут, – предупредил Сабас, просовывая между кольями руку. Его палец с грязным ногтём почти ласково стукнул застывшую с натянутой тетивой Джину по носу. – А вот от меня – пожалуйста. Это ведь мой дом, и мой город. Знали бы вы, сколько тайных ходов и порталов, наподобие того колодца, через который мы сюда попали, я создал в Чавинде… – он удовлетворённо потёр руки. – Даже странно, что местные так меня не любят.       – Ты создавал зомби и инферналов, запугивал неугодных тебе людей, ты убивал тех, кто вставал на твоём пути, – неожиданно пискнула Эстела. – В Чавинде многое о тебе помнят, и это далеко не создание ходов и порталов.       – Милая моя Эстела! Я лишь исследовал возможности магии, расширял её границы и не церемонился с теми, кто отказывался понимать, что великие открытия требуют великих жертв.       – Меня ты тоже хотел принести в жертву? – хмуро спросил Бенито, до боли в костяшках пальцев сжимая волшебную палочку. Надо лишь выждать благоприятный момент, успеть пальнуть в него заклинанием и … возможно, навсегда упустить возможность получить ответы на все скопившиеся за семнадцать лет жизни вопросы.       – Мой милый мальчик, неужели ты действительно думаешь, что я хотел навредить тебе? – внутри у Бенито всё замерло, поражённое внезапной отгадкой. – Разве ты не замечал то, как сильно ты похож на меня самого? Как я могу желать зла собственному сыну?       Эстела издала странный удивлённый возглас, Джина в растерянности опустила лук и даже Рамона, до этого пребывавшая в беспамятстве, удивлённо приподняла голову. На лице у Бенито не дрогнула ни одна чёрточка.       – Мы ведь уже встречались с тобою, в твоих снах. К сожалению, ты не унаследовал от меня дара онейромантии – он целиком и полностью ушёл на твою сестру – но я всегда приглядывал за тобой, следил за твоими успехами, восхищался тобой. Знал бы ты, как сильно похож на меня самого в молодости! Много лет назад я нашёл способ, как связать нас вместе, сделать бессмертными, но Буэно помешал моему плану. Сейчас я даже благодарен ему за это… Ты уже догадался, что я собирался сделать?       Бенито деловито осмотрел чашу в виде черепа.       – Чья это кость?       – Твоего деда. Правильный сосуд, из которого ты пьёшь зелье, усиливает магический эффект – ты, как алхимик, должен это знать.       – Что было внутри?       – Кровь врага, – одна из дверец шкафа резко распахнулась, продемонстрировав большую коллекцию флаконов с человеческой кровью. На каждом – крохотная табличка с именем. Один из флаконов в первом ряду исчез – кровь материализовалась внутри чаши из черепа. – На этот раз это будет кровь Агаты Карденас, – Суарес шутливо поклонился всё ещё бледной и растерянной Рамоне. – Твоя бабка была очень темпераментной женщиной, она так настойчиво добивалась моего заключения… Убившие её инферналы были подосланы мной. Также мне нужна кровь человека, бывавшего на пороге безумия, но излечившегося. Кровные узы – великая вещь…       Из потолка выскочил нож, легонько полоснул Рамону по плечу, не задев мышц, и тут же отлетел в руки Сабасу.       – Спасибо, сеньорита Карденас, – ещё раз поклонился в её сторону колдун. – Наша семья вашей семье очень признательна.       – Что ты творишь, старый хрыч? – не выдержала Эстела, подбегая к Рамоне и быстрыми движениями палочки залечивая её рану. Джина оторопело перевела на её взгляд. – Мало тебе чужой крови? Да у тебя её целый шкаф!       Суарес рассмеялся так, что казалось, сейчас рухнут стены.       – Кровь – самый мощный из всех магических ингредиентов. Недаром её так любят вампиры! В крови вся ваша сущность, вся память предыдущих поколений, в ней же таиться и рок для поколений грядущих… Осталась лишь твоя кровь, Бенито. Догадался, что у нас получилось?       – Ты хотел переместиться в моё тело, – скучающим тоном ответил Бласкес, как часто бывало на уроках алхимии, когда задачка оказывалась слишком проста. – Оставить своё старое умирающее тело и перебраться в новое, молодое. Видимо, ты не успел – появился Буэно. У вас завязалась стычка, и ты ранил его. Пару капель попало в чашу, и ты решил, что и аврор на пару лет вполне сойдёт…       – Молодец, – на лице Суареса читалась искренняя отцовская гордость. – Этот дурак решил, что я умер. Каково же было удивление, когда я обнаружился, да не где-нибудь, прямо в его голове! Со временем я свёл беднягу с ума, запер в ловушке собственного же сознания, полностью завладел его телом, но вот с тобой, моим родным сыном… будет всё иначе! Наши сознания сольются воедино, мы станем одним человеком, лучшим человеком, чем могли бы стать когда-либо поодиночке… Мы покорим себе весь мир, исследуем новые границы магии, а когда твоё тело постареет, мы переселимся в тело твоего сына – разве не это ли вечная жизнь?       Теперь настала очередь Бенито смеяться.       – Знаешь, у каждого, выросшего на улице ребёнка, есть тайная сокровенная мечта о семье, – произнёс, наконец, он. – Ну знаешь, все эти красивые картинки из журналов – мама, папа и дети лепят вместе лепёшки на завтрак, наряжают дом перед Рождеством, выезжают на пикник… Но жить с собственным родителем в голове – это, пожалуй, как-то слишком. Я – не ты, как бы я ни был на тебя похож. Если ты действительно не желаешь мне зла, не лезь, пожалуйста, ко мне в голову.       – Я ожидал этого ответа, Бенито, – мягко улыбнулся Суарес. – Наверняка, я бы и сам так ответил в твоём возрасте. Но со временем ты поймёшь, что жить с умным папой в голове гораздо удобней, ну или… просто привыкнешь.       Они вскинули палочки синхронно, зеркально отражая позы и хищные оскалы друг друга. На миг комната потонула во вспышках заклятий и клубах сверкающего всеми цветами радуги пара, поднявшегося из разбитых флаконов на полках, послышался резкий гортанный крик, а потом всё стихло.       – Бенито! – Эстела вздрогнула всем телом, услышав, каким жалобным стал голос Джины. Рамона резко втянула в себя воздух и, покачиваясь, поднялась из кресла.       – Вон они, – зачем-то указала она на два свернувшихся в неудобных позах тела. Разноцветный пар стал густым и белым, словно взбитые сливки. На виске у Бенито ярко поблескивала кровь.       – Caramba! – процедила Анна Вирджиния, со злости пнув один из железных кольев, отделяющих их от Бенито с Суаресом. На её удивление, ограда, казалось, только этого и ждала – металлическая пасть тут же исчезла в разгладившихся досках пола и потолка. Не меньшим удивлением стало то, что Эстела первой бросилась помогать Бенито.       – Живой, – коротко бросила она, нащупав пульс. – Только головой ударился…       Суарес тоже был живой – Рамона поняла это прежде, чем опустилась на колени перед скрючившейся на полу, тощей, одетой в рваные обноски фигурой. Хотя глаза, силящиеся разглядеть её лицо сквозь завесу слабо трепыхающихся век, больше не принадлежали тёмному магу.       – Барон жив, Агата, – прохрипел, наконец, Альфонсо Буэно, ловя Рамону за руку. – Его нельзя убить, с ним придётся… придётся…       Остаток фразы потонул предсмертном хрипе. Рамона зачем-то перекрестилась и очень аккуратно положила руку ему на грудь, нащупав под рубахой что-то твёрдое. Оказалось, это крохотный сосуд, от которого исходило слабое серебристое свечение.       – Ты ведь не станешь его открывать? – покосилась на неё Эстела. – Ты ведь не знаешь, что там…       – Знаю, – уверенно произнесла Рамона. Пару минут назад ей казалось, что её саму затягивает в этот самый серебряный водоворот. – Это похищенные души тех, кто стал зомби. Летите с миром, – шёпотом добавила она, вытаскивая пробку.       – Как ты себя чувствуешь? – выдохнула Джина, когда Бенито, громко задышав, резко открыл глаза.       – Как улитка без раковины, – тут же нашёлся Бенито, садясь рывком. – А мы ведь собирались попить пива после праздника…       Джина то ли хихикнула, то ли всхлипнула и тут же отвернулась, пряча лицо.       – Кажется, пора идти отсюда, – заметила Эстела, фамильярно похлопав Бенито по плечу.       Опрокинутая чаша из черепа валялась у стены, из которой торчали руки мёртвого аврора. В памяти Бенито шевельнулись воспоминания о человеке, зажатом в этих крепких ломающих рёбра объятиях, но он решительно отмёл их на задворки сознания. Он жив – всё остальное может подождать. Невзирая на протестный возглас Джины, он аккуратно поднял череп-чашу и спрятал в один из бездонных карманов форменной мантии.       – Чтить останки своих предков – одно из главных правил инфернального этикета, не так ли? – попробовал улыбнуться он Рамоне. Та с материнской лаской закрыла глаза, в котором не так давно горел огонь безумия его отца, и тепло улыбнулась Бенито в ответ.       Буэно решено было похоронить на городском кладбище. Руководитель практики ничуть не удивился, когда Анна-Вирджиния и Бенито вернулись на базу с трупом городского сумасшедшего – мысли авроров занимали лишь поиски колдуна, сумевшего под носом у Министерства магии создать целый отряд зомби и привести их на праздник. Имя Суареса никто не называл, но его тень вновь накрыла живший целых семнадцать лет в мире город.       В доме, где подкреплению из будущих авроров предстояло отоспаться после тяжёлой ночи, царило необычное возбуждение. Битва с зомби продолжалась не больше получаса – в один прекрасный момент отряд ходячих мертвецов, словно по команде, свалился с ног. Души, вернувшиеся в изъеденные инфекцией тела, вновь покидали их, теперь уже навсегда. Всех недавно укушенных жителей Чавинды удалось довольно скоро привести в чувство, а разговоры о случившемся обещали не утихать ближайшие пару месяцев.       – Я заехал безмозглому ножом прямо в глаз!       – А использовать заклинания не пробовал?       – Нам с Эммой удалось сжечь парочку!       – Никто не видел мою заживляющую мазь?       Студенты весело переговаривались, делясь впечатлениями от своей первой по-настоящему серьёзной битвы, но Бенито не хотелось присоединяться к ним. Если бы Суарес действительно хотел уничтожить город, превратив его жителей в толпу ходячих мертвецов, а не найти и подчинить себе сына, он бы с лёгкостью это сделал. От мысли об этом Бласкеса бросало в дрожь. Стараясь игнорировать неприятную пустоту в желудке и подкатывающую к горлу тошноту, он гусеницей свернулся в своём спальнике, провалившись в тревожный беспокойный сон.       Проснулся Бенито на закате. Его товарищи спали, посапывая на все лады. Сухие губы Анны-Вирджинии беззвучно дрожали во сне – ей наверняка тоже снились кошмары. Потянувшись, Бенито направился в уборную.       Из зеркала в обычной деревянной раме, висевшего над умывальником, на него смотрел всё тот же Бенито Бласкес – тёмная кожа, россыпь веснушек на щеках, чёрные вьющиеся волосы, красиво по-девичьи очерченные губы… Парень припал лбом к холодному стеклу, продолжая пялиться на своё отражение, ища в нём подтверждения, что он всё ещё тот же самый человек, что вышел из «Чёрного вигвама» сутки назад.       С небывалой силой он ударил кулаком по зеркальной глади – улыбающееся лицо Сабаса Суареса размножилось на десяток обагрённых кровью осколков и исчезло. Бенито дико рассмеялся и закрыл глаза. Примечания: *Жрица Вуду ** Интернет утверждает, что на Колдовском рынке Сонора в Мехико можно и не такое приобрести *** Речь идёт об одной деревеньке на Полесье, о существовании которой молчат интернет-источники, но рассказывал один мой друг, так что предположим, что это правда. **** Согласно интернету, чтобы создать зомби, колдуну нужно украсть душу живого человека. Человек без души умирает, его хоронят, колдун (он же бокор – жрец вуду, практикующий тёмную магию) извлекает тело из могилы – и вуаля, зомби готов. Инфернала же, как я поняла, создают из уже мёртвого тела и душа к этому не имеет никакого отношения. В новелле Дианы Гэблдон «Лорд Джон и нашествие зомби» (прочитав которую, я вспомнила, что у меня ж есть фанфик недописанный, точно) зомби предстают как живые люди, отравленные сильным наркотиком, похороненные заживо, а затем извлечённые из земли. Таким образом, человеку внушается, что он мёртв и что он должен слушаться того, кто его «воскресил». Оправиться после такого и вернуться к нормальной жизни сложно, но возможно, вот только редко кто додумывался попробовать. В примечаниях автор указывает, что опиралась на книгу «Змея и радуга. Удивительное путешествие гарвардского учёного к тайным обществам гаитянского вуду, зомби и магии», автор которой (спасибо, Википеда) основывался в свою очередь на исследовании профессора медицины Перри Уинслоу (который двадцать лет своей научной карьеры посвятил изучению воздействия на психику дурманящих препаратов, используемых в культе вуду для ввода в беспамятство и лишения людей воли с последующим превращением их в зомби). В «Гарри Поттер википедии» про зомби сказано лишь то, что это нежить, которая живет в южной части Африки. «По другому зомби называют живыми мертвецами. Определить зомби можно по серому цвету кожи и специфическому гнилостному запаху». В статье же про инферналов есть следующее замечание «Очевидно сходство между инферналами и зомби. Джоан Роулинг не хотела вмешивать зомби в свою историю, так как они не являются частью британского фольклора, а также легенды о зомби противоречат её идее: согласно им зомби заключают в себя часть души человека, наколдовавшего их — привлечение зомби в историю запутало бы и без того сложную ситуацию с крестражами Волан-де-Морта. К тому же Роулинг считала историю с зомби слишком избитой».       В моём рассказе оставим способы «приготовления» зомби на совести их создателей (определённо не стоит предпринимать подобное в домашних условиях), сойдёмся на том, что душа у зомби есть, но она похищена, а также используем популярный в массовой культуре штамп о том, что укус зомби ядовит, и если не превращает человека в себе подобного, то, по крайней мере, доводит его до дебильного состояния и постепенно отравляет весь организм, если срочно не принять меры против распространения инфекции. Таким образом, выжить и восстановиться после укуса зомби – можно (если срочно принять меры, повторяю); выжить после того, как тебя превратили в зомби, похитив твою душу – маловероятно… Если освободить душу, она, конечно же, постарается вернуться в своё тело, но это будет похоже на возвращение в сгоревший дом – за время отсутствия в теле души оно стремительно разлагается, мозг отмирает и все органы перестают функционировать, так что «освобождённый» зомби, как правило, долго не живёт. Прошедшая через подобное душа вполне может стать призраком, но это уже совсем другая история.       Если вам ещё не надоело читать это примечание, сформулируем основное отличие зомби от инферналов (неудивительно, что в Ильверморни такими тонкостями не загоняются): души инферналов уже давно отошли в мир иной, им воздалось по их вере, и где бы они ни были, их мало волнует, какой треш происходит с их останками. Души зомби находятся в руках колдуна и наверняка им там не очень весело. Более того, они ещё могут вернуться в своё тело. Но если вы встретите такого красавца в пустом тёмном переулке, вы вряд ли отличите зомби от инфернала. Не будете же вы у него спрашивать «Извините, где там сейчас находится ваша душа?» (кто не понял, это была сейчас попытка в отсылку к 6 книге ГП и к диалогу об отличиях инфернала от призрака))))) *****Мексиканский актёр, умер в 2014 году ****** Птичку жалко