Dia de los Muertos

      Четыре года спустя       Бенито проснулся от щекотавшего обоняние аппетитного запаха кукурузы. На соседней половине кровати было пусто, ловец снов над головой неторопливо покачивался в такт спокойного размеренного дыхания свежего ветра, сброшенная прошлым вечером впопыхах одежда собрана и аккуратно сложена на прикроватном стуле. Если загадочная недоступная манящая семейная идиллия когда-либо существовала в этом безумном лицемерном мире, то наверняка она выглядела именно так.       Рамона что-то тихо, стараясь не разбудить его, напевала себе под нос, колдуя над тортильями. Солнечный свет падал на её голые загорелые пятки, путался в волосах и складках белого полупрозрачного халата, скользил по её рукам, лицу, лодыжкам… Не в силах оставаться лишь безмолвным наблюдателем, Бенито бесшумно подошёл и обнял её сзади.       – Давно проснулся? – выдохнула она, невольно покачивая бёдрами в ответ на ласковые поглаживания тёплых шершавых ладоней.       – Только что – перед запахами из кухни невозможно устоять, – ответил Бенито, утыкаясь носом в её волосы. Тортильи отошли на второй план – легонько цапнув зубами за тоненькое мягкое ушко, он чуть сильнее сжал её грудь, с удовлетворением ловя сорвавшийся с приоткрытых губ стон…       – У тебя хороший вкус и крепкое здоровье, сынок, – насмешливый голос Суареса в его голове словно окативший с головы до ног ушат холодной воды в одно мгновение смыл всё возбуждение. – Ну извини… Женский пол – единственное, перед чем я не могу устоять. Всё – ухожу, ухожу, не мешаю…       – Всё в порядке? – обернулась Рамона, когда он резко отстранился от неё. Бенито обожал её слегка взволнованный заботливый мягкий взгляд – олицетворение той любви, которой никогда не было в его бездомной неприкаянной и порой излишне жестокой жизни – но сейчас он вызвал у него невольное чувство досады.       – Много секса вредно – совсем не останется сил на работу, – отрезал он, стараясь не думать о том, что минувшей ночью этот факт был последним, что его волновало. Рамона, вероятно, подумала о том же, но спорить не стала.       – Как скажешь, – насмешливо произнесла она, целомудренно чмокнув его в щёку. – От тортильи, надеюсь, ты отказываться не станешь?        Лепёшки с кукурузой были выше всяких похвал, но Бенито почти не чувствовал вкуса. Неужели то, что он поначалу принял за игру разыгравшегося воображения, на самом деле доказательство того, что старику вновь удалось обвести всех вокруг пальца? Тогда почему он так долго прячется, молчит, заявляя о себе в самый неподходящий момент? И что теперь – получается, его безумный папаша наблюдал за ним все это время, даже когда они …       В голове мигом нарисовалась картинка из прошлой ночи – рваные стоны, колыхающаяся в плавном ритме грудь, закинутое вверх личико Рамоны, так что пёрышко из торчащего на потолке ловца снов легонько щекочет ей носик. А из самой сердцевины ловца, глядя на них, давится со смеху старик Суарес… Прямо как в пору его подростковых эротических ночных кошмаров.       – О чём ты думаешь? – наклонив голову и внимательно разглядывая каждую чёрточку на его лице, спросила Рамона. Сказать ей? Что ж, если после такого признания она наотрез откажется заниматься с ним любовью, он не посмеет её осуждать. Бенито не спеша дожевал тортилью, отхлебнул крепкий горячий кофе и решительно выдал:       – Мне кажется, пришло время отыскать мою сестру.