Ревность

Был уже поздний вечер и народ исчез с улиц, только один-два человека неизменно спешили к домам мимо них, молча идущих под руку. Когда они достигли парка, Атос остановился и обратился к спутнику: - Арамис, я должен с вами поговорить. Прежде всего, вы доверяете мне? - Кроме вас я больше никому так не доверяю, и вы это знаете - заверил его Арамис. Лунный свет освещал изящные черты и отражался в светлых глазах, в которых стоял немой вопрос. - Вы и д’Авиньи, - начал Атос и заметил, как молодой мушкетер напрягся, - что между вами? - …Что? – после непродолжительной паузы спросил Арамис. Он искренне не понимал, о чем его спрашивают. - В каких вы состоите отношениях, Арамис, если этот вопрос звучит понятнее - горько усмехнулся Атос. Арамис внимательно посмотрел на него: - Я и Франсуа - мы друзья, Атос. О чем вы спрашиваете? - Вы не доверяете мне, милый друг, - грустно и с упреком отозвался Атос, он хотел отвернуться, но нежная рука взяла его за плечо и развернула обратно. - Я доверяю вам, граф, всем, что я есть. Но вы задаете вопрос, на который хотите услышать какой-то конкретный ответ, - в отчаянье воскликнул Арамис, - и я не знаю этот ответ! Атос отнял руку Арамиса от своего плеча и зажал в своих руках. - Хорошо, будь по-вашему. Будем говорить начистоту, - он вздохнул, решаясь, - Вы и д’Авиньи – любовники? Тишина. Арамис изумленно смотрел на него своими красивыми глазами, словно не понимая вопрос. - Отвечайте же, - нетерпеливо потребовал Атос. - Вы и правда меня спрашиваете, не сплю ли я с Франсуа? – не веря своим ушам, переспросил Арамис. Де ля Фэр не стал повторять, но утверждающе посмотрел ему в лицо прямым взглядом. - Нет, Атос, мы не любовники. – Спокойно ответил Арамис, отнимая свою руку. - Тогда почему он постоянно дотрагивается до вас, словно вы его собственность? - Вы так говорите, словно… - Почему он все время нежничает с вами, словно вы новобрачные? – перебил его Атос, повышая голос. - Господи помилуй! Граф!.. Но и в этот раз ему не дали возможность ответить – Атос схватил его за предплечье и потянул к себе. - Почему, в конце концов, вы все время проводите с ним? Его обычно такое невозмутимое лицо было сейчас необыкновенно возбужденным, что Арамис даже испугался. Он вновь одернул руку и ответил: - Франсуа нежен, потому что он такой и есть. Со мной, во всяком случае. - С вами и с дамами, вам не кажется это подозрительным? - Что вы хотите сказать? – холодно ответил Арамис, глядя на него строгим взглядом. - То, что не сегодня - завтра вам следует ожидать гостя в своей постели, и на этот раз это будет не ваша белошвейка и не одна из той сотни дам, которых вы охмурили. Арамис задохнулся от возмущения, его щепетильность в отношении прекрасного пола была попрана человеком, которого он превозносил выше всех! - Ну, знаете, сударь, это уже слишком! – сказал он, потянувшись рукой к шпаге, но вовремя спохватился и даже не дотронулся до эфеса. Благородное лицо Атоса затуманилось: - И вы готовы направить на меня шпагу, Арамис,- сказал он в расстроенных чувствах. - Я этого не сделал, но вы вынуждали меня, мой дорогой, - сказал Арамис пристыжено, и со смирением подошел ближе, протягивая руку, - Давайте забудем об этом, прошу вас. Атос осторожно взял протянутую руку – мягко пожимая пальцы, словно говоря: «видите, я тоже могу быть нежен». - Я не держу на вас обиды, мой милый, но я, все же, прошу вас быть осторожнее с вашим новым другом. - Вы снова об этом, граф! – зарделся Арамис, - Поверьте же, за две недели нашего знакомства Франсуа ни разу не делал никаких поползновений того толка, на который вы изволите намекать, в мою сторону. И я уверен, что он их не сделает. И я даже не знаю, по какой причине вы… -Потому что вы невыразимо красивы, Арамис, - сказал Атос спокойно и взвешенно как всегда, - а д’Авиньи имеет склонность ко всему прекрасному. Это граничило с признанием, и Атос это понимал, но молодой мушкетер, к счастью или к несчастью, не поверил ему: - Вы решили отшутиться, граф? - Нет. Я просто прошу вас узнать у д’Авиньи, чего он от вас хочет, чтобы и вам, и мне было спокойней. - Все это время, Атос, мне было спокойно, - с горечью отозвался Арамис. Он развернулся и пошел обратно к таверне, где его ждал ни о чем не подозревающий д’Авиньи, весело беседующий с Портосом и д’Артаньяном. Атос некоторое время следовал за ним, потом подотстал и пошел к дому. В душе его все смешалось, а сердце было тревожно и словно ныло от досады.