Солнечный Скейтер

V I I Початки экспериментальных полей С той стороны, на расстоянии апперкота, с букетом чубатых початков, задорно улыбаясь и, как- бы отсекая своею лучезарною персонкой времена и пространства на «до» и «после» во все блаженные небеса светилось хитрющее Его Солнце... - Чего тупѝм? Чего втыкáем? Вари, давай! Шьнèлле! Корвалол кончился. Но посылать Своё Солнце в аптеку я не стану! Мужественно решил Хомячков и, встав на цыпочки, будто бессмертный кащей, наплевав ядовитой от переизбытка медикаментозных составляющих слюною на последствия, поцеловал своё вновь обретеное сокровище в чуть взопревший лоб. - Мне домой надо к пяти. Два часа ещё есть. - Тише шороха ромашек прошептало Солнце, потупив очи долу. - Это значит что .. да? Или ты... просто кукурузы очень хочешь? - На всякий тактический случай уточнил, розовея ушами, случайно выживший в процессе меланхолической флагелляции фотограф. - Ты рѝли ὀвер беспонтὀвая фея! Нну... сѝмпли кáстомный слáкер. Если гὀдно одно желание можешь скрáфтить ! - О, нет, - отнюдь. Теперь, когда я вновь питаем живительными потоками от неисчерпаемой своей солнечной батареюшки- запросто смогу выполнить целую пропасть твоих желаний. Хотя и с небольшими перывами на перевести дух, и, возможно- пообедать. И не все сразу, но- по порядку. Так что сперва я пойду готовить твою царицу полей к сладкой пирушке. А это процесс довольно долгий. Кстати, ты где её брал, на ближнем поле, или на дальнем? С дальнего надо часа полтора варить. С ближнего- минут тридцать. Аграрные эксперименты. - На ближнем... - Но, .. позвольте, сударь мой,- где- же вас носило эдакую пропасть времени? Впрочем, не отвечай. - Обречённо- примирительно опустив лицо выдохнул Хомячков. - Смятенье душ не требует отчётов. Мы успеем к означеннму тобой дед- лайну. - Да не, чего. И скажу. Я. Думал. Разное. Думал. Потом вышел... Через две остановки... Поехал обратно своим ходом. Снова думал... Зачем-то... Ну какой из тебя маньяк- убийца? Хотя ты и котлеты по утрам жрёшь... А фотографа переживём. Не настолько фотографы опаснее чем «кредитка» после слайдá с перѝлы. Или тот сторож с первого поля. - Сторож?? - Ну. Или кто. Бежит за мной, фѝдер, улыбáльник расчехлѝл, антáг, душнѝла... Пи*децѝдером матерится. Но у меня колёса. А у его очки. Два ноль в мою пользу. Надеюсь, он себе нос не сильно поцарапал. Потому как угол забора разлучил нас навеки. - Собственно, первое поле, как я и говорил- оно- экспериментальное. Причём экспериментальное до такой степени, что сторожей там не выставляют. Видимо проводя негласные испытания продукта на сопредельном населении. Кукурузу на том поле засеивают сразу после сои. В надежде, видимо, на естественно- натуральный мутагенез. Хоть я в этом смыслю крайне посредственно. К тому- же урожай с него уже снят, в основном. А те жалкие трофеи- можно было и щедро списать бонусом за со- участие в научных исследованиях. Нам же те эксперименты только в радость. Было- бы странно опасаться переизбытка сои в соево- маисном продукте... И орал он тебе, наверное, что поле пестицидами обработано. Чтоб, значит, ты сырое не вздумал жрать. Видит- мальчик дикий, одетый, как в той песне лишь в загар, да солнечные блики, на странном для колхозных угодий средстве передвижения... Не трактор и не бульдозер.... Мало- ли... Так что сейчас устрою твоим трофеям комплексные расслабляюще- разваривающие спа- процедуры с соптствующей деактивацией и подойду. Ну, а вы, услада очей, в свой черёд, дабы не тратить тщетно отныне драгоценного для нас обоих времени - вперед, к зеркалам и софитам привыкать. Зеркало неплохой дармовой репетитор. Особенно для того, кто в ладах с художественным воображением. На первых порах оно подскажет тебе пластические построения, а ты - будь ему расторопным соучастником , предлагая из того, что уже знаешь и на что в принципе, готов. Тренируйся. Как там по вашему- флексь в отрыв. Ключевое слово- безбашенно! Андэстэнд? Вот, кстати, и посмотрим, сколь твой талант самодостаточен. Я же, с вашего позволения отлучусь на рандеву с газовой плитой и кастрюлями. - Ты ещё здесь, растопы'рное посроèние? - Испаряюсь. Как уксус из чайника. - Это как ? - Со свистом и запахами. Не смею препятствовать творческим порывам. - И двери закрой. На занавеску. Знаем мы. - Не извольте сумлеваться. Высокое искусство- дело сугубо интимное. - Тогда и кота своего забери. * * * Бодро и воодушевлённо влетая с миской аппетитно благоухающих початков в комнату, наглухо обитую пурпурным бархатом, за глаза наречённую «зеркальной студией» по факту одиноко висящего там зеркала в полный рост пигмеев острова Уси- Пуси, добротно потрёпаный разнополярными стрессами пары текущих суток Хомячков даже не подозревал, что от финального эпического инфаркта его отделяет один- единственный взгляд, неосторожно, но- вполне целенаправленно оброненый в сторону упражняющейся в высокохудожественном беспределе адски- божественной сущности. Ибо едва метнувши бумеранг близорукого внимания на беспрестанно колышущееся под диковатые звуки, доносящиеся из смартфона, оставленное без присмотру юное тело почувствовал, что горизонт отчего-то норовит стать дыбом, а сам воздух обратился в раскалённое и текучее рафинированое масло... . - Ле... карство.. а. А.. птечку... - Громко и страшно прошипел явно и необратимо на глазах деструктирующийся фотограф, вновь средь белого полудня проваливаясь в ночь с хрустальными, поблёскивающими и пронзительно свистящими сверчками. - Омг, шит... Сáппорт!.. Мèйби скорую?... Алло!. Аллооо!! Эй, адрес какой? Да в офф- лáйне он! Яхэзэ... Потраáааченооо... -Донеслось затихающим вибрирующим эхом на фоне мягкого, расслабляющего, но нарастающего гула... Нибытие приняло отчаяного скитальца по запредельностям не то, чтобы враждебно, но с явным недоверием. Как чужака. Мастерски укрыв сизыми тенями да нестойким бордовым туманом прикольные сопутствующие аттракциону искупления кармы фишки, вроде райских пингвинов или ключника Павла в розовом сарафане с разводным ключём наперевес. Не видно было и речки Стикс, с покачивающимся на её волнах заведённым заминированным баркасом. Лишь нелепо и подленько выпяченные, будто напоказ, серые, смердящие валерьянкой и сыростью стены гулкой квадратной трубы, в конце которой, кстати, ни черта не светило... Что же касаемо времени, то здесь, вероятно, всякого рода тикающие счётчики и атомные эталоны выключают. За бессмысленностью процедуры. Ибо не нужно отсчитывать ресурс того, что временно, хотя и навечно, не имеет ни конца ни начала, подобно червю бессмертной энергетической струны, Время от Времени ввинчивающейся в сочную мякоть физической плоти. Но лишь для того, чтобы не забыть о привязанности суть именно чрез это предоставляющей возможность реализоваться в материальных, метрически поверяемых мирах, торжественно, хотя и на зло, проявив- таки признаки индивидуальности... На долго-ли, накоротко Хомячкову предоставилось спонтанное счастье наслаждаться тишиною, звучащей чуть слышно, но всеми нотами и инструментами одновременно, да странным покоем, когда ощущаешь, что сквозь тебя со скоростью самого чёрного света струятся миллиарды мегаватт, не вызывая даже трепета предсердий. Лишь ласкающее дуновение мезонного бриза прото- плазмы в лицо, которого Ещё Уже Пока нет, да смутное воспоминание того самого момента запечатления картинки.. Не самой картинки, заметьте, -но- лишь попытки сосредоточиться на сюжете... Вечно то, что не забыто, то, что запечатлено! Но ... Как Это возможно забыть? Этот внезапный холодок с испепеляющим жаром в единой эмоциональной ядерной бомбе ? ЭТО... ЭТОТ... не конкретный, но роковой феномен живой природы, будто эхо от взмахов крыльев бабочки, вызывающий желание немедленно оглянуться, навести фокус на ускользающий источник, вернувшись таким образом в атмосферу с некоторого момента вовсе, как выясняется- не скушного, хотя и классически провинциального быта. Вернуться, во что бы то ни стало, может быть даже с не скромной целью наблюдать эту картину вновь и вновь. Пусть даже периодически впадая в обморочное беспамятство. Вероятно именно это желание и послужило мотивирующим стимулом местной, достаточно святой, хотя и не совсем чистой силе включить в серой трубе небольшой потрескавшийся транспорантик кислотно- зелёного цвета с надпиью «Выход где-то здесь! Вдох!» и вполне ощутимо пнуть заблукавшего бродильца по светлым мирам и тёмным закоулкам ниже спины, придав необходимое для успешного завершения операци окончательной инициации ускорение. - ...Твою ж мазафáку... Угáаар... Аве Хòгвартс, áве сотонá! С прибытием! - (истерически- взбудораженная , хотя и до чрезвычайно бледная мордаха до замирания сердца обажаемого представителя встречающей стороны ) - Ты.. Ты вернул меня к жизни? Мой бог... Мой маленький Изя... Ты делал мне... искуственное дыхание? Открывши глаза и с этого момента бессовестно и алчно пожирая ими ставший как-бы совершенно мраморного цвета и сжавшийся в небольшую нависающую глыбочку зрительный образ, всхлипнул дубликат инкарнации гиперчувствительного светописца. - Вот ещё.. бээ.. - Но.. как? - Я тупо бил тебя по морде. Тапкой. И орал шо псих. От страха. Гля вон- вся харя в рубцах. Бив- штейс. - О, о... это реанимационное мероприятие просто обязано войти во все лечебники и курсы повышения квалификации фельдшеров скорой помощи!!! - С наслаждением пробредил Хомячков, буквально упиваясь тем, что просто снова умеет дышать и массируя ладонями пылающие щёки. Абсолютно бесполезная аптечка, выдранная из стенки, валялась рядом с маленьким, всё еще нервически подрагивающим, совершенно обнажённым, очаровательным гигантом, громоздящимся на корточках над кучкой извёстки, среди гнутых гвоздей с сорванными шляпками. Дверца стеклянного сейфа с алым жутковатым крестом была распахнута настежь, а содержимое ящика первой доврачебной не вынуто, но выпотрошено и свалено в стекло- бумажно- целлулоидный курган, украшеный хлопьями ваты и обрываками бинта. - Трындèц... Чувак тут афк засèйвил, а «скорая»: «мальчик, не бойся, скажи адрес, мы уже выезжаем! ». А я и не боюсь ни фига, я от ужаса уси*аюсь! Адрес, адрес.... А я бубỳ какой тут, нáфик, адрес... - Адрес? Адрес.. Простой адрес. Шайнинг- сити, Сонни- стрит,... Седьмое небо!.. - Приподнимаясь на локте, как неистребимая мумия с яркими полыхающими страстью зеницами пояснил зомби- фотограф, не отрывая всепожирающего взгляда от облика, фактур и самой текстуры поверхности своего спасителя. Не переживай так, малыш... То, что случилось- это лёгонький приступ, предваривший собою... Момент исцеления!.. - Долбáл бы я те исцеления.. Пипя`у... Чуть от жути не окочумáлся. И что «лекарства»? Ну- лекарства. У тебя хилка как на нашествие амонгасов. А я тебе штоли друѝд, в натỳре, чтоб шáрить, что тебе правильное в рот пихать?. - Есть одно... Испытанное средство.. Чтоб в рот... Вот... это... вот... - Ннна! Эээй, стоп! Эээта, сц*ко твой корвалол? Дай!. Мне уже теперь тоже нужно!!! - Вырвав из утратившей былую цепкость ручёнки свежеисцелённого призрака полу- теней плоскую бутылочку громко вспыхнуло Солнце, без особых раздумий отхлебнув четверть флакона, не взирая на разящий не по- детски, хотя и вполне узнаваемый в широких кругах узких специалистов специфический аромат микстуры.. - Нихххх... По мὀзгам- то как бъёт твой освежевáтор... Хооо.. вот кукурузой и загрызть... Не зря и сварили. Сèрво... Олдмажὀр... Кѝкером прикинулся... Полено забáйтил. Что за нерф с выносом ? Да чтоб я ещё ну хоть раз, хоть к одному фотохрὀнику ночевать вписáлся! Нежные, шо пепедáстры. Одни в обмороки в час по десять раз падают, другие с деньгами вежливо сбегают. Издохнут, короче, но не заплотят. - Но я ведь снова живой? Реализуй шанс! - Живой.. Тапке своей скажи спасибо. Что это было хоть? На «бис» повторишь? - Ты... сиял, Солнце моё.. Солнцу не скажешь, что оно сверкает как-то неправильно. Свет- он свет и есть, животворящий, надеждами да желаниями питающий опустошённых да изневеровавшихся... Здесь мы все, земной недостойный тлен в очарованном, благодарно- подчинённом состоянии, благославляющий каждый случайный лучик. Но... Благодать небесную следует дозировать. Во избежание подобных эксцессов. Когда изливаемой благодати слишком.. Как ты говоришь- овердофигá, что надобно трактовать не иначе, как превосходную степень наивысшего лèвла... Тут уж, извините, ни какой нервной системе не устоять! По сему, истинно- причиною молниеносно развившихся клинических проявлений являлся тот факт, что ты, о, моё Солнце, сиял ... нагишом! Чрез меру откровенно доверяя недостойной амальгаме свои неподражаемые пластические фантазии! Это было одновременно и прекрасно и.. Где ты насмотрелся этой пошлятины? - Трындец... Ты ж говорил «модель». Ну, в курсе я тех «моделей». И не только с твого ноута, взаправду говоря. Не стремáйся. Только за что же тогда деньги- то, непонятно, если тебе ТАК не нужно, что ты аж чуть коньки на дальность не метнул ?! - Ты путаешь эстетику с порнухой. В твоём возрасте это бывает. Кстати, о возрасте и порнухе. - Посмотри на меня, мой мальчик. Не исключено, что со временем ты не станешь таким- же унылым удолбищем, как я. Но поверь, когда мне было ровно столько, сколько тебе сей час, я тоже выглядел соблазнительным ангелочком. Стало быть- всему своё время и свои причины на востребованность. С этим врождённым, но, увы, недолговечным даром следует быть крайне осторожным и рачительным. - Дра... ? - Ра!. Скуповатым, выражаясь иначе. А деньги- не за то, что ты разденешься, но за то, что должен терпеть художника, который более доходчиво для менее искушённых станет моделировать из тебя «само совершенство», а из окружающих, либо подручных объектов- «гармоническое пространство» . То бишь вцелом- творить из доступных , актуальных образов музыку для глаз. Согласен- совсем без одежды - это ярко и откровенно.. Но, давай лучше устроим джаз! Излишняя открытость не завораживает, одухотворяя. Неумеренное потребление оной выжигает, оставляя долго не заживающие язвы в сознании не подготовленных к подобному зрелищу, раз за разом разрушая структуру душевных тормозов, высвобождая у случайного, нестойкого морально наблюдателя, рефлекторный оскал хищника. Площадная откровенность- плохой заменитель таинству самоочищения. Но ведь человек, это нечто большее, нежели гамадрил с повадками хомо эректус. Не ржи. «Эректус»- значит «прямоходящий». - Ну а хоть «гомо»- смешное? - А хомо- это и вовсе «человек» - Знач гомик- это тупо человечек? - Ну.. видимо да... - И что тогда обидного- то ? - Практически- ничего. Просто слова. Обиды- они у нас в голове. Ибо известно, что всяк возбуждается в меру своей распущености. Или недостатка образованости. Изначально человек использовал воспроизводимые собою шумы и звуки для того, чтобы загонять мамонтов. Или более мелкую дичь, вроде уссурийских саблезубых тигров. Ну так говорят... ) . В последствии, с обретением какого- никакого интеллекта- речь, для того, чтобы общаться, передавать информацию о грядущих опасностях, или былых ништяках между поколениями. Благое дело. Но однажды, то ли со скуки , то ли ещё по какой причине, вдруг решил, что слово- неплохой инструмент ближнего боя... И всё-же слова, по сути,- «Ни Что». Нихиль. Выдумки достигшего неких технологических высот общества. Ведь очень многие, не взирая на определённый прогресс цивилизации, по- прежнему разговаривают всего лишь по той причине, что у них есть рот, наполняя окружающее пространство нелепицами, вперемежку с диковинными звуками. Более озлобленные подключают к первой причине ещё и запас словесного помёта нарцисса- ксенофоба. И уж совершенно гадко и непростительно, когда однажды в устах человекоподобных существ нижайшего интеллектуального сословия, но- с неумеренно гипертрофированным самомнением, абстрактные, напыщенно испражнённые мыслеформы обретают свойства остроотточеных урканских выкидух, тяжко ранящих со- планетян с более утончённой нервной организацией... Материализованый в немудрёные звукосочетания субъективизм, как это ни прискорбно, действительно способен воздействовать непосредственно на личность. Вдруг оказалось, что ни кулак, ни дубина, по сути то- чего нет, и что в большей части является ложью или, в лучшем случае блажью, проще всего достигает нервных центров того, что принято называть личностью. Впрочем, имеются и плюсы... Через слова и знаки на бумаге, или, с неких пор и на электронных носителях - в толстых научных альманахах- крохотная часть населения планеты, не подверженная вселенскому слабоумию мачизма, всё же имеет похвальное упрямство пытаться постигать мироустройство, творя из буквенных знаков светоносную абракадабру , непосильную разумению большинства... Единственное, за что мы должны быть благодарны возникновению текстовых символов- возможности зафиксировать полезные знания в строго научной, либо художественной общепонятной форме. Всё что кроме - лишь ветер.. Ветер хаоса. Помойный бриз... Я бы советовал и относиться к нему соответственно. Если ты приемлешь моих советов, дитя... Смею надеяться, что мы с тобою, взвалив на свои плечи непосильную функцию анти - шестерёнок этого Антикитерского механизма , пусть смешно и наивно, но- идущего в лоб титанику системных ошибок, пусть в самой малости, но - отсечём агрессивный, лавиноподобный субъективизм суфлёров и толкователей - доброхотов, оставив благодарного, либо - вовсе случайного посетителя нашего вернисажа один- на один с отражением собственной, радикально свежей, омоложенной души.. Бессловесно, беззвучно. В этом наш беспроигрышный блиц - приём. И, видимо - предназначение на данный отрезок времени. Как говаривал один, в свою бытность весьма известный, но - маленько не дотянувший до светлых дней развитого капитализма мудрец «из всех искусств, для нас важнейшим, является .. визуальный образ». И если там, во глубине эго наблюдателя ещё теплятся «души прекрасные порывы», то дела его пойдут на поправку. Если же центры беспристрастного восприятия несчастного изуродованы необратимо, то скорее всего, немедленно возбудившийся посетитель, подобно дикарю, начнёт тешить своё безумие, вымещая на изображении бережно накопленное самолично дерьмо и бешенство ... Как тебе такой план? - Про дерьмо и бешенство? - Про излечение кáличных, сѝрых и убогих нисхождèнием образа святáго. Есть конструктивные предложения? - Й... есть. Давай, ты снова вырубишься, а у меня в тишине мозги отдохнут. - Принято. По рукам, значит? Но, поскольку следующая моя отключка в большей степени зависит от неординарности поведения моей великолепной модели, а сама модель, я надеюсь, уяснила в чём именно суть нашего мероприятия и каковы его дозволеные границы, то у тебя появляется сдерживающий стимул. Потому как на этот раз тапки я спрячу, а адреса ты так и не узнал. Так что случится это, смею надеяться - не скоро! Окей?? - Окей. Давай протèстим? - Что? - Ну, как фуры′чет патч вырубáния, если меня вконец задолбёт втыкать в твой унылый бубнёж! - Опасно вставая во весь рост, и, ловко вскакивая на скейт, захохотало Солнце. Чудны дела твои , великий космос! Проснись, Галилей! Небывалое событие! Само незамутнённое ни какими излишними пятнами Солнце совершает два круга по эллиптической орбите вокруг ничтожнейшей из пыльных карликовых планет, практически лишённой разумной жизни! Мыслимое- ли дело? На этот раз, к скептическому удовлетворению экспериментатора, астероид Хомячков уцелел, оставаясь при памяти, но всё же ощущая, как с каждым перигеем от него со звоном и искрами отваливаются куски и учащается дыхание. Закалка! Тренировка. - Боги... Вот и проблема... - ? - Проблема в том, что какой бы то ни было лоскутный покров на любой части твоего лучезарного... тельца... воспринимается как огрех, досадная и неуместная помарка... И всё же мы должны быть стойки! Мы найдём способ утаить, но и добиться при этом максимальной детализации, преодолевая препоны! - Провозгласил великий стоический эстет, тяжко дыша, и на всякий случай хватая себя за дрожащие пальцы. - Какая ж детальность, если не все детали видно - то будет ? Делано огорчился солнечный метеор, при торможении едва не вписавшись тейлом скейта в меридиан задней чакры ревматически поскрипывающей планетки с более чем явными, но мастерски укрываемыми от посторонних глаз признаками намечающейся бурной вулканической деятельности. - Вопрос. Но мы не дадим шанса недоброжелателям спекулировать на тему высоких материй, недоступных их низменному пониманию. Мы просто обречены донести истину через эту фальшь! По другому ведь - не дадут! По сему в дальнейшем клятвенно обещаю выряжать тебя сверх - минималистично. Не пеленая по шейку во всякую высокохудожественную лабудень. От тебя же требуется сущая малость - всего лишь положиться на меня! - И не буду я на тебя ложиться! Нафик надо! Ффее... - Какой кошмар... Ты не в ладах с речевым оборотами, привычными ещё десяток лет тому назад. - Абормὀтами? Кек... А.. ну это.. как... офигèнно выражаясь, типа ? - Не офигенно, а фигурально! - Пὀфигу, крч. Грузѝ дальше. Хотя уж бомбѝт. Максимум на три минуты стендбáй. И говори уже по - человечному, а то я не все слова разбираю. Е′лиен нашёлся. - Видишь ли, ведь я и говорю по - человечески. Просто мы, на нашу беду, хотя, может и к счастью - представители разных человечеств. Надеюсь, твоё окажется успешнее... Полагаться - это всего лишь означает всецело доверять художнику - постановщику, который станет сметь указывать, что по его разумению важно для более полного раскрытия образа. Это как театр, как поэзия монументалистики. В театре искусство получается взаимодействием звучания и блеска актёров и чутких режиссёрских правок. Скульпторы должны донести изящество фигуры, композиции априори неодушевлённой. Что гораздо сложней ибо продуктом их творческого подхода является визуализация умозрительной картины. Мне же небо даровало идеальную модель, от которой ни отнять ни прибавить. Лишь презентовать правильно и умело. От модели не требуется, чтобы она понимала сверх - задач, но она должна быть достаточно пластичной и иметь артистический потенциал. У тебя всех этих талантов сверх меры. Пока ты не начинаешь говорить на своём языке.. - А. А ты будешь талды′кать на своём? Требую переводчика! Вот, кмон, сразу не вдуплѝл. Фальшь - это же значить - тупо гнать? Как можно дать истину, гὀневом ? Борщ! Лютый! И потом... - Почему вдруг кун? Мэн круче же? Он ведь.. Как это сказать.. Полностью готовый уже? По всякому. И всюду. А кун - мазня сопливая, хотя и кавáйное, но - абáблище! - За что же ты себя так? Понимаешь,- летающий, конченый... то есть законченный, «готовый» мужик, лично на мой чисто субъективный взгляд, естественно,- очень мало поэтичен. В нём больше угрозы и неизбежности, чем светлых и чистых надежд. Будь он и пару центнеров живого весу и с чупа- чупсом в пасти. - Почему вдруг «летающий»? - Ну,.. это к примеру. Динамика формы, допустим. И мои неудержимые когнитивные фантазии. Потому как на земле все уж позаср... засредоточено стоящими там да сям в бетоне да гипсе по паркам да аллеям, сидящими на своих постаментах в бронзе да граните ,что свету белого не видать. - Вы что же, хочете, чтобы бáйтя отморὀженного, продавшегося за вáнсы мèлкого хáйпера, все мужики бабὀидами стали? Ведь это же áхтунк! Я буду вèндор ваших хотèлок, а вы через меня будете вчехля′ть то, что и как вы там себе на брайн накопипáстили ? Но, я же не всю жизнь пацан? И каждый так. Зачем? Бесит. Хочется уж и вырасти поскорее. А там... - А что там? Что? Да, прикольного достаточно. Но есть нюансы. О воле забудь. О бесшабашности. Там, в том мире, куда ты так рвёшься, тебя мастерски вкрутят в машину, из которой ты, ржавый и со слизанным шлицом, со скрежетом и подвываниями вывалишься ближе к завершению срока собственной гарантии. А то и опередив её на добрый десяток лет, не приведи творец... И самой наипервейшей задачей в годины нечастых озарений, в уже катастрофически сокращающийся период внезапно вновь свалившегося на тебя безделия будет- где- бы подешевле приобрести вставную челюсть. Хотя.. Как устроишься. Знаешь... я, себе на душевную боль, неизлечимый фанат твоей исключительности. Фанат, уверовавший с первой же минуты нашего общения в то, что ты именно ниспослан миру. Причём- вовсе не случайно. И вера моя свята и незыблема, как аксиома ответа на задачку про дважды-два. Будучи убеждён, что именно тебе предписана миссия, покруче тех, что ты проходишь в своих батлах, практикуясь на них, как на тренажёрах, отражать вызовы своего ещё только пунктиром намеченного грядущего, я само собой- всячески гоню от себя мысли , что и в этот раз, создав столь совершенную оболочку, верховные силы привычно не позаботились о столь-же уникальной её начинке, предложив широкой общественности всего лишь очередной объект для изучения извечных конфликтов формы и содержания в лице моего солнечного сокровища. Умоляю,- не спеши расти. Задержись на краю, где есть время чуть подумать, не ахнув с головою во всепожирающую круговерть... Сей- час твоё время. Сей час! А потом... Потом- это будет уже немножко другое, взрослое существо. С искорками твоих воспоминаний и обрывками твоих мечт. Так не говорят, конечно. Это пародия на слово. Как, по моему мнению, - каждый взрослый - всего лишь пародия на себя в детстве. Да, большой, но - обрубок. Созданный обстоятельствами уже не преодолимой силы. Минует сие малая толика. Но и вышедшие из порочного круга не ровня смертным... Оправдана ли цена? Все мы- початки экспериментальных полей. Одни участвуют в этом эксперименте, будучи подневольными овощами, иные сами творят свой эксперимент, ожидая за эту вольность в качестве награды, если не камней с неба, то, наверняка, с него же- кукурузник с пестицидами. Я же хочу, чтобы те, кому дорога вспять заказана, не привыкали жить безобразными животными, коими они ежедневно наблюдают себя в зеркале... Случившиеся из мальчишек и девчонок, сами того не желая- предавшие тех, кому обязаны, поправ свои мечты и растеряв большей частью надежды, оступившиеся при первой неудаче и заблудившиеся безвозвратно в поисках обходного пути, - пусть же смотрят и вспоминают. Сперва на тебя. А там и на свои фотки в семейных альбомах... Пока они не табуированы заботливыми предписаниями окончательно. Контраверсия. Возвращение к истокам. Не фантазийным, утверждённым вельможными печатями, но тем, что не солгут, создавшим тебя. Может тогда и мир изменится... Ведь не всеми, да не всё потеряно, в конце концов! И не забывай, что ни о каком «ню» речь вовсе не идёт! Всё будет настолько благопристойно, что я уже загодя начинаю себя ненавидеть! - Стой.. То есть риска никакого? - Ни боже мой. Увы... За исключением той малости, что с неких пор всё тело несовершеннолетнего криминализировано госудаственными законами, и он сам, как бы, не является его тренд - холдером. - Попадалово... - К тому же фотографирование возможно производить только с разрешения родителей. А то и в их присутствии. Чтобы разделить ответственность, в случае чего. И раз уж сегодня суббота, то отец твой скорее всего дома. Вот и нужно как - то ему всё растолковать доходчиво... Чтобы в процессе разговора по возможности как можно больше собеседников осталось в живых. Как считаешь, Это реально? - Вот отцу - то меньше всего про это знать полагается. Мне самому, допустим, на согласие родителя, единственного из напокá актуальных- начихáть трижды! И это наш коммèршл комьюнити! Фейс ту фейс! Остальные через чур заинтересованные сỳчности - ту хэлл! Лесом! Май бáди - май чὀйс! - Но... - Кинὀ про буратинὀ. Стану я щяс риски всякие рисковать! Ты же не сдашь? Вот. Тебе оно и нафиг не нужно палѝться. А мне дèка свежая во как нужна! Эта того гляди рѝпнется. И куда ж ты запὀстишь этот свой эпѝческий стрём? Школὀтский моделизм у нас явно не в каждой школьной библиотеке на абонемент выдают. Это ж на сайты каких -то специальных ценителей нужно. Уж не знаю и каких. Ну, чтоб на ура пошло. Не в пустую. - Подозрительно прищурилось Солнце. - Ты много о чём пока не в курсе. И слава твоим ангелам. Смирись с этим упущением. Что касается «специальных ценителей», то, поверь, они уже облизываются. Но им- алый пролетарский шиш. Ибо моя идея, которую я уже имел честь тебе растолковать априори совершенно в подобных ценителях не нуждается. Хотя,.. если не возражаешь- в крайнем случае мы обсудим и это. Увы, с горечью предчувствую, что в нашем неблагодарном случае мы наверняка будем иметь так называемый «полочный шедевр» . Это значит, что пока не настало время знамений и потрясений, проявляющихся через наше с тобой творчество. Почва не та. Однако и твой талант эфемерен. Ждать -то он не будет ! Пройдёт всего каких - нибудь пара лет и от твоих внешних данных в сегодняшней кондиции мало что останется. Природа неумолима. Вот и нужно расстараться впрок. От лет хранения микстура только злее. - Как твой корвалол? - Мой корвалол отдыхает! А на сегодня- всё. Зачехляйся! - В смысле? - Ну, как бы.. Мы ведь особо ни куда не торопимся. За неделю - две внешне ты изменишься вряд - ли. Если катать будешь не теряя башки. А вот окончательно сформулировать для себя согласие, о котором погодя не пожалеешь - это труд, требующий некоторого времени. По сей причине- пары недель вполне достаточно. - Да за пару недель... я уж и адрес твой забуду... Хотя и жаль! Хех, такой анбὀксинг не заценѝли... - Нарочито медленно облекая самый опасный для устоев целомудрия патологически цивилизованной части человечества фрагмент тела в золотую синтетическую парчу, и завершая церемонию облачения звонким шлепком резинки о бёдра на три пальца ниже талии, с притворным разочарованием шумно вздохнуло Солнце. - Я... Успел заценить. Ммм... Ням... Славная кукуруза! - Да какая уж там... - Я говорю- славная кукуруза вышла! Разварилась удачно. Кушай, пока не остыло. - А, ты про кукурузу... Та да. Соли передай! Святую аскетическую обедню заговорщики творили молча, в невозможной ещё пару дней назад конгломерации, расположив блюдо с ароматными початками прямо на циновке, на полу, не опасаясь интоксикации пресыщением хитрыми и многозначительными переглядками глаза в глаза и улыбка в улыбку. При этом, помимо желанных, сквозящих и нежно ласкающих ветров внезапной востребованности, Хомячков жадно и ушло пытался впитать скрипучей форточкой грудной, ноющей и зияющей околосердечной чакры восседавшую прямо на скейте, по-турецки перекрестив прекрасные ножищи фигурку юного солнечного великана. Но, вот странность- перед глазами то и дело возникали бог весть из каких укромных мест являвшиеся картины, свидетелем которых Хомячков быть не мог ни коим образом. Что это? Наваждение? Раскрепощённой фантазией ли навеяло фантомы желанного, или всего на всего самоматериализовавшийся видеоотчёт ноосферы о произведённых лабораторных наблюдениях? Хотя... Возможно это бонус от специалистов из мест недавнего скоропостижного пребывания, так невежливо, хотя и совершенно своевременно выставивших незапланированного пришельца в круговерть предписанных будней. Странные картинки были прозрачны и призрачны, но всё же вполне убедительны. Более того, как и всё происходящее отныне, они воспринимались с замиранием истерзанной груши сердца на эмоциональном уровне... Малыш дурачился. Ни одна из дарованных небесному худсовету поз не только не являлась модельной в принципе, но и вовсе не была хотя- бы сколь- нибудь утончённой, эстетически привлекательной, либо очень отдалённо напоминавшей таковую. Не имея понятия, как распорядиться божьим даром, мальчонка паясничал и кривлял смешные рожицы, на манер маленькой мартышки, выманивающей у посетителя лакомство за очередную ужимку. Он откровенно издевался над гармониями забившихся в ужасе по углам всевозможных муз, будто проповедуя со святого подиума, что любая гармония это всего лишь потешный и неуместный рудимент на теле божественного вселенского хаоса.. Э, не спеши, малыш.. Хаос ещё своё отымеет... не сомневайся... Но не наш это праздник. Пока мы живы. Не преступно ли креатору превозносить тлен? Ей богу, павлину ни в коем случае нельзя позволять петь песен. Но и пускать на самотёк тонкую струйку расплавленной платины - нелепая расточительность.. Ты- мой маленький инструмент точной подстройки мира, с радостными воплями мчащегося полоумным табуном в преисподнюю... Но и я... Кто есть ничтожный я, без оглядки следующий за этой весело блеющей отарой на заклание, с тем же нелепым восторгом, будто у ада есть чёрный выход для особо почётной нечисти? Кто дал мне знания и право решать, в какую именно сторону вертеть этот волшебный ключик? И достанет ли страстному ремесленнику безрассудства доверить свой крейзи даймонд более сведущему и опытному мастеру, что хладной, уверенной дланью огранит, согласно технормам, изуродовав самость, и даже завальцует этот бриллиант в злато перстня... Поди вон, неразумный вор! Не твоим глазам услада ! Не твоей души отдохновение! Но и судьбы «Перста Аллаха» я моей драгоценности пожелать не могу. Мой! Только Мой! И я не позволю сошлифовать с этого камушка ни пылинки! Ибо во сто карат больше пользы от прикосновения того мастера, в чьё сердце этот ключик войдёт, совершая действие своего предназначения.., открывая... нет, не каждую дверь, подобно отмычке, но лишь ту, за коей сокрыто то, что ранее, без этого волшебного вторжения представляло собою лишь хаотическое нагромождение сваленого про запас, но с этого мгновения обретшего, наконец, логическую завершённость, как единое целое.... сòздав из сора растраченых дней гораздо большее- краеугольный камень, смысл существования самого мастера! - Я вот что надумал. Давай видосик для ютубы замутим. Сможете? У тебя на видео круче выходит. Кто тебе сказал, что ты фотограф воще ? Может уже и студия своя бы была . В самом Гелинджике! Тогда я снова ночевать останусь, чтоб сегодня начнём и завтра пораньше. - отложив последний обглоданый кочан в сторону и отирая ладони о подобревший, чуть проступивший животик отважно предложил юный генератор идей, милым, журчащим бархатистым тенорком переместив Хомячкова из универсума в декорации грешного павильона.. - Увы, но- нет. Отменяется ночёвка дубль- два. Если хочешь- пусть мой отказ будет испытанием на стойкость убеждения. Если блажишь- рассосётся к полудню. Если нет- то ... погоди. - Хомячков с кряхтениями поднялся из позы остеохандрозного пожухлого лотоса на онемевшие ступни и проследовал к шкафу, из которого вытащил нечто длинное и зелёное ... Вот! - Что это? - Змей. Скушно быть реквизитом в студии, понимаешь ли. Ко мне и переехал. Как ты. Вот и встретились, выходит, два непоседливых одиночества. Кстати, он уже подал прошение в устном виде назначить себя на должность гарднера твоего бади. Вместо самоката. Когда придёшь на ночёвку в следующий раз. Трогательно зардевшиеся щёчки на личике маленького румяного гиганта немедленно сигнализировали о полном детальном мысленном восстановлении явных и всё ещё скрытых событий прошедшей ночи. - Балдёжный вормик! -Обхватив поперёк туловища плюшевую зелёную анаконду длиною в пару метров с широко и опасно разинутой алой пастью, и зарывшись лицом в бархатные меха мягкой подушки её брюха, будто пряча своё смущение, глухо пробормотало сокровище. Но по бокам нежного укрытия красными фонариками, демаскируя многосложность фигуры всё ещё торчали чьи-то пылающие ушки. Литл биг снейк внатуре... А ты... заходил? Прикинь... и как живой -то остался.. при таких нёрвах... -Немного успокоившись, и нехотя покинув укрытие поинтересовался не в меру чувственный экстремал, смущённо наматывая красный бархатный змеиный язык на указательный палец. - Да ничего особенно таинственного я и не видел. Блеск вашей замечательной волшебной шкурки на полу слепил глаза. К тому же чтим мы обычаи. Себе на муку. Многие народности, по тем или иным причинам игнорирующие необходимость двери в своих постройках, двери- как условной преграды, входы- выходы на замки не запирали. В их хижинах попросту отродясь не было дверей. Лишь шторы из соломы или шкур животных. В качестве же оберега от непрошенного зла они втыкали кинжал в порог или над дверным проёмом. И, ты знаешь- колдовство начинало действовать немедленно! - Ага, типа каст на ѝмбу налòжить. - Что? - Ну, как аддòн, типа. - Какой поддон? - Ууй, крч жги дальше. Люблю древние слова слушать. Как в музее. Наф- фталин... гы. А у тебя что за народность, что дверей нету? - У меня ремонт. Лет десять уж как до ума не доведу. - Уже привычно сглотнув милые, издевательские колкости ответил Хомячков, продолжая повествование: ... вооот. И у того, кто переступал околдованый порог со злыми намерениями тут-же отсыхала жизненная железа. Мне ещё нужна моя жизненная железа. Сам не знаю для чего, но- пусть будет. Не зря же отросла, в самом то деле. Поэтому я не рискнул. Смотрел издали. Не подумай, просто на правах хозяина зашёл оценить, удобно ли устроился мой желанный гость. Вот и выжил. - Удобно. Хайлевел сквот. Сяб. Мягко, как на òблачках. Но жара- звиздèц. Гиперпèкло. Ваншòт. Убицца. Перед как отрубиться повáйбил всякую чертыхрèнь, лòйсы за вчерашние финты на спòте полáйкал, двух кỳнов каких-то левых зафрèндил, и, да.. Про кота твоего Светке рассказал. У неё такой же. Только кошка. Поженить предлагала. Им бы всех поженить. Ну зараза. Одно в башке. И вроде кавáйная, если бы ни в бòшке чёрти чо. Это с ей стало после, как я ей по запáре «меньше три» послал. Хотел «монкаса», и такой вот облом. Только по мобиле и встречаемся. Так что змей твой напока Светки круче. Спокойный, без психов по пустякам и дурных идей. Пусть тут лежит. На кровате. Дожидается. Чтоб про меня не забыли. - Забыть? Тебя? Как же. Захочу- не выйдет. Отныне мы сшиты золотыми нитками, в цвет твоих великолепных ... Стильных одежд! И я надеюсь - сшиты столь- же добротно, как и та вездесущая WEB- сетка , в которую ты волшебным образом вплетён с самого рождения, маленький, блестящий её узелок, соединённый со всем миром даже из своих спален и прочих потаённых мест... Да, и.. вот. Первый взнос. За... реанимационные мероприятия по спасению жизни величайшего из ничтожнейших фотографов. Ну и за... первую виртуальную, увы, незадокументированную сессию, естественно. - Фигааá... Голдá сковырнỳл... Нехилый лут... Ох, и... - М? - Нну... Ох, и жалко, что ты не маньячила, рили... - Это ещё почему? - Мèйби каждый день по куску бы донáтил. За просто так посмотреть. А тут ещё и работать нужно. А я б и приходил, заметь, - дверная ручка б остывать не успевала. Ну, как? Что? Бедный твой кошелёк. Да ты загнёшься. Так рефлексить на молодую гладкую шкуру. Как я погляжу. Ты мобильник то мой запиши. Чтоб больше не искать ни кого. Нафиг мне те конкуренты. И, кстати, за велик.. Я и сам уж подумывал и не раз.. Может кинуть тот скейт да и ты на «ридексах» не разоришься ?!.. - Ну уж нет! Душа обязяна летать, на том, что ей предложено природой. А не изменчивою модой, и тем, что выглядит под стать! - Ответил Хомячков , резко прикрыв ладонью рот и с ужасом поймав себя на мысли, что говорит теперь даже не верлибром, к которому время от времени от чего-то тяготел, но- пятистопным хореем. Да что же это со мною, господи? Будто небесный штопор с решительным хрустом пробуравил в коростах очерствевшего невзгодами сердца брешь и изливает в него давно забытую, подступающую к миокарду сладкой пузыристой пенкой нездешнюю благость... Летать.. Где же крылья моей души? Верно отныне и крылья у нас общие! И чашка чаю на прощанье и отражение лица в лице, как в заколдованом кольце, невинной шуткой мирозданья. В движеньи жизнь, в покое увяданье. Если бы Хомячков был поэт, он наверняка сказал-бы : «Они пили чай так долго, что едва не наступила осень...» Но на дворе по прежнему раскалённым колом торчал июль, и всё окрест, включая котов на крышах, птиц, людей и водопроводчиков, плавилось и стекало вместе с асфальтом в тар- тарары таинственных сливных решёток. Уже в дверях, когда лёгкий, как птаха и золотой, как вечный Ра юный райдер, завязав шнурки бантиками, готовился стать на свою прекрасную доску с улыбающимся из букета лютиков черепом, для торжественного убытия, дабы отважно плыть по волнам вязкого гудрона по своим неотложным делам, бестолковые руки Хомячкова на пару мгновений всё же выкрали юношу из покамест не состоявшегося будущего, тщась запомнить подушечками пальцев ласковую шелковистость солнечных лучей, исходящих из темени обладателя фатально ускользающего лика. Сам же Хомячков вздохнул при этом столь протяжённо и гулко, что в соседнем дворе истошным надрывом взвыла собака... - Н.. ненужно. У вас такой змей в заложниках! Скоро приручать приеду. Жарьте котлеты! * * * Рассеялось марево... Было, или пригрезилось?.. Пропали без следа весёлые разноцветные блики озорного солнышка, вернув своему постояльцу привычную серость стен и запах сырости, которая отныне вызывала у Хомячкова приступы тошноты и омерзениия.. Закончить ремонт!. Я привыкаю к «не-до», обращая саму свою жизнь в заброшенные руины. Совершенно бесполезные не только для себя, но и для всех, кто после, наверняка заинтересуется куском этого, по их разумению, совершено пустынного места с непонятным и огорчающим взор вздорным нагромождением всяческого хлама.. Казалось бы- какое мне вовсе дело до них? Кто они? Что они? Грядущие поколения. И руины моего жалкого «Home, sweet home!» на их пути... Чем же быть этим непонятным археологическим артефактам- трофеями экскаваторщика или добычей запасников музея? Ужели мне вовсе не важно? В своём ли я уме? Или... в чьём? Впервые Хомячкову было по настоящему пусто и одиноко. Исход колёсной его души за калитку и впрямь был сродни последнему выдоху упокоèного, а судорожно сжатые коченеющие его пальцы, будто боясь позабыть ощущение невесомой шелковистости, намертво вцепились, но уже- в серую шерсть. И, скомканный в плотный клубок в руках на его груди кот, недоумённо, но терпеливо и страшно смотрел Хомячкову прямо в глаза, будто размышляя, не ссудить ли этому странному, в бледной испарине, вмиг состарившемуся человечку одну из своих жизней? Так, на всякий случай. По крайней мере- до завтра? Осиротевшему фотографу и впрямь было нехорошо. Он был как-бы малость не в себе, но и не слишком поодаль от своего тела, дабы не выпускать его из поля зрения. Всё же сознание бледной мумии при этом было преисполнено чехардой невесёлых раздумий.- Вернётся? Как же. У них, таких невероятных,- поди, по семь спонсоров на неделе. Так что кусай, змеюка, свой зелёный хвост в безраздельной тоске. Разве что чудо какое произойдёт. Что маловероятно. Хотя.. чудеса- чудесам рознь. Бывает и случаются, если их подготовишь заблаговременно. Когда- нибудь. Но - не сейчас. Нет! Я буду стоек! До первого знака свыше! О, маленький человечек! Что ты знаешь об этих странных знаках, на большую часть коих по жизни ты просто начхал, а на оставшиеся ни когда не обращал ни малейшего внимания? Достанет ли тебе умишка расшифровать хотя бы этот? Ты ведь слышишь его, -эдакий резкий прерывистый писк? И не делай таких круглых, удивительных глаз, пожалуйста! Писк действительно имел место. Сперва Хомячкову померещилось, что это пищит у него в ушах, от подскочившего, как обычно, давления. Но писк был странный, как бы пунктирный и невнятно- приглушённый. Хомячков и Кот обменялись пристальными взглядами, и, будто убедившись, что сигналы исходят не от них, выронили друг дружку из рук и лап, и наперегонки ринулись по направлению к источнику странных звуков, коим оказалась видеокамера, по небрежности оставленная в режиме записи. Мало того, - по счастливейшей из случайностей она была направлена именно в ту сторону, где час назад проистекал незабываемый перформанс... Камера была горячей, а значок батарейки на откидном дисплее- красным, и мигал в такт резким звукам. А дело в том, что оставшись включённым, электронный регистратор эфемерностей единицу за единицей скурпулёзно набивал флешку такими важными для её хозяина битами, байтами, нулями и единицами, вовсе не вникая в процесс анализа картинки в целом, что по сути не входило в компетенцию комка микросхем и печатных проводников, пока не сели батарейки. Но оставив хозяина перед выбором умереть от недостатка корвалола в крови на месте или чудом выжить в процессе художественного анализа припасённых запасов. Не будем же винить фотографа за то, что вскоре, уединившись в своём будуаре, он предался ещё тёплым воспоминаниям с тонкими всхлипываниями.. Вероятно от сердечной боли. Но он превозможет себя. У него хватит сил. И от того вторая серия будет уныла и скушна. Потому как в ней восторжествует воля, разум, и чисто творческий рутинный процесс. Короче- классика сюжета, одобренного пометкой 14+. . Ну а первая серия,- она ведь самая удачная и запоминающаяся. В любом сериале. Видимо, именно по этой причине вторая не будет написана ни когда! Возвращаясь к Хомячкову- отметим, что он- таки создал свой шедевр. Который, как и предполагалось- оказался не востребован. Подавляющим кагалом населения. За ничтожнейшим исключением тех самых «ценителей». Ну, хоть не преследован, и то замечательно. Видимо нашаривать свой путь на ощупь с повязкой на глазах любимое занятие ведомых на общем поводке поколений . Несмотря на ежемесячную практику языкового общения, разговаривать на сленге он по прежнему не умеет. Но лично Вам, не без гордости, просил передать, что выполняя спонсорские обязательства даже немного похудел. Хотя всё чаще берётся за сверхурочные. Мало того, Хомячков обязуется худеть и впредь, так как буквально намедни Солнце вновь приходил в на днях приобретённых конверсах, из которых наружу уже просились пальцы, и с порогу потребовал котлет. Кто сказал, что фотографы умеют останавливать мгновения? Именно те мгновения, которые не «не до» , не «пере», а «в самый раз»? Враки! Мгновения не остановимы! Они приходят в драных кроссовках и уходят сытыми, с позолоченными скейтами подмышкой, даруют минуты счастья и куда более безразмерные промежутки грустных и унылых времён для решения навалившихся проблем... И дай бог нам всем терпения, чтобы жить со всем этим в божьей благости. Ведь каждого греет любовь и внимание. И всё-же привычка подобна пыли, павшей на неподвижный пейзаж , умерщвляя его. Остерегайтесь пыли! Так уж повелось. Траблы,- они как кингпин в хотдоге. Нерфы годно фиксить влёт, бро! Даже если ты тупо слакер, всё тебе влом, но вкайф чилить, и ещё ты не полный инсейн. Шаришь? Это изи! Жиза! Флексь, крч, и да фидбэкнется тебе, и да реснется! Иначе и жить то зачем.