Дыхание жизни

      Войдя в палату, я оставил дверь приоткрытой - нездоровое любопытство съедало меня изнутри. Сев на кровать и перетащив на колени, обклеенный со всех сторон стикерами, ноутбук, я некоторое время смотрел на картинку рабочего стола, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора, однако ничего необычного не происходило. Мила с врачом все еще находились в палате. Войдя в почту, я открыл последнее присланное сообщение с единственным прикрепленным документом. Мой редактор закончил с исправлением интервью и вернул его на доработку. Я перечитал текст дважды, но так и не понял чего в нем не хватает. Погрузившись в размышления я даже не сразу понял что из коридора начали слышаться звуки возни. В реальность меня вернул характерный звук несущейся на скрипучих колесах лежачей каталки.       —Повезем сами! Времени ждать транспортников нет! — раздался высокий голос дежурного врача. Судя по тому откуда он доносился, мужчина стоял около сестринского поста.       — История готова, возьмите. — голос Милы доносился примерно из той же точки - она работала на посту и заполняла какую-то документацию для перевода пациентки.       — Пошли, мне потребуется помощь. — послышались торопливые удаляющиеся шаги и скрип лежащей каталки - врач с медсестрой направились обратно в палату.       Некоторое время в отделении царила тишина. Я устало вздохнул и полез в тумбочку за снеками. Выдвинув нижний ящик, я порылся и нашел на самом дне запечатанную булочку. На всякий случай проверив срок годности, я выскрыл упаковку и принялся полдничать. Говорят, когда ешь, кровь оттекает от мозга и притекает к желудку, поэтому нельзя заниматься умственной деятельностью, когда ешь. Однако я предпочитал набивать свой желудок в моменты максимально сосредоточения. Поглощая сладкую выпечку большими укусами, я положил свободную руку на клавиатуру и, перечитав выделенный редактором абзац, начал медленно, символ за символом, набирать текст.       "Склонившись над столом, Анрикко отпила немного воды из своей кружки. Исходя из достоверных источников, перед тем как ответить на щекотливый вопрос, девушка старалась немного склониться к интервьюеру. — На данный момент мое сердце свободно. Месяц назад я застала Алексея в постели с моей подругой...       Я вижу, как девушке тяжело говорить о событиях, повлекших к громкому разрыву, но сделав пару глубоких вдохов, Алина вновь готова говорить. — Прошу прощения, бывшей подругой. Даже не представляю, как я не замечала все эти косые взгляды между ними. Сейчас, переосмысливая некоторые вещи, я убеждаюсь, что была слепой дурой.       Сделав еще один глоток воды, девушка просит перейти к следующему вопросу.       Погрузившись в работу с головой, я набирал и стирал предложения, делая текст наиболее пригодным к прочтению. Иногда приходилось сглаживать повествование, так как "звездочка", у которой я брал интервью, часто прерывалась на перекур и говорила то, что не совсем подходило для нашего журнала. Закончив заботу, я сохранил измененный вариант и отправил его редактору.       Выключив ноутбук, я положил его на тумбочку и потянулся, разминая шею и позвоночник. Работа на удаленке хоть и легче, но все равно муторная. Взяв в руки телефон, я проверил время. Вот-вот начнут разносить ужин, значит часа через два вновь будут капельницы.       Поднявшись с кровати, я взял со стола чашку и тарелку, которые мне принесла сестра, и отправился в ванную комнату, чтобы помыть их. Так как дверь в совмещенный санузел находилась справа от входной, я краем уха слышал, как на другом конце отделения буфетчица выкатывает металлическую тележку с ужином. Интересно, Мила успела сегодня поесть?       Вымыв тарелки, я поставил их на стол и, вернувшись к двери, осторожно выглянул в коридор. Сестринский пост был достаточно высокий, поэтому было не видно, сидит ли кто-то за столом. Посмотрев направо, я увидел раздающую ужин полную женщину в белом халате. Она была только у первой двери, а значит до меня она дойдет еще минут через пять или десять. Я решил подождать ее, а уже после того, как раздадут еду, подойти к посту.       — Добрый вечер, будете что-то брать на ужин? Сегодня у нас котлетка, гречка, яблоко и компот из сухофруктов. — беря из моих рук тарелку, буфетчица улыбнулась и сняла крышку с высокой железной кастрюли с гречкой.       — Мне, пожалуйста, котлету и совсем немного гречки. А вечером будет сок или кефир? — забрав тарелку с едой, я протянул женщине чашку для компота.       — Да, абрикосовый. Яблочко будете? — выбрав самое крупное зеленое яблоко, буфетчица протянула его мне.       — Нет, спасибо, лучше отдайте его медсестрам, пускай витаминами подкрепятся после тяжелого рабочего дня.       — Хорошо, тогда я скажу им имя героя, пожертвовавшего яблоко. — рассмеявшись, буфетчица закрыла кастрюлю с гречкой и толкнула тележку к следующей двери.       Выпив вечерние таблетки, я приступил к трапезе. Еда в больнице была, конечно, не деликатесной, но есть было можно. Котлета по вкусу была очень похожа на те, что мне давали еще в школе. Чересчур сладкий компот мне приходилось разбавлять водой, поэтому вместо одного стакана получилось целых два. Выпив один, я отставил второй на дальний угол стола и накрыл салфеткой - на случай, если какие-то насекомые позарятся на напиток. Помыв посуду, я положил ее сохнуть на силиконовый коврик.       Когда с ужином было покончено, я решил сделать вылазку к посту, но, открыв дверь, я увидел, как у него стоит рыжеволосая девушка и о чем-то разговаривает с медсестрой. Мне придется дождаться, когда она уйдет обратно в палату, прежде чем самому подойти ближе. Встав в дверях, я ждал, когда незнакомка наконец уйдёт. В кармане раздался звук лопающихся пузырей - пришло уведомление из мессенджера. Вынув смартфон, я разблокировал его и опустил "шторку" уведомлений. Сестра 18:41      Ну, что, как у тебя там дела? Я собираюсь заехать завтра в больницу. Напиши, что тебе надо привезти. 18:42      Все хорошо, только поужинал. Через час буду делать ингаляцию, потом в 10-11 капельницы. Привези, пожалуйста m&m's несколько пачек, булочек, пару упаковок сока, йогурты и что-нибудь, что я могу медсестрам подарить, только не шоколадки. Что-то нейтральное, а то от сладкого их, наверное, уже тошнит. 18:42      Еще не говорят, когда выписка? Хорошо, все привезу. А по поводу подарка медсестрам надо подумать. Я тебе тогда поскидываю варианты и то, что тебе понравится, возьму.       — Павел Валерьевич, вы что-то хотели? — Мила поднялась из-за поста и устало улыбнулась. На щеке у нее виднелась белая полоса - след от "замазки".       Девушка с огненно рыжими волосами уже вернулась в палату, поэтому я смог спокойно подойти к посту. Покосившись на поверхность стола, я заметил кучу разбросанных листов - дневники, анализы, переводные эпикризы. Глаза сами собой остановились на лежащем перед Милой листе - "Посмертный эпикриз". Проследив за моим взглядом, девушка поспешила накрыть документ одной из папок. Поймав ее взор, я прочел в нем усталость и волнение. Пока я работал над интервью прошло около двух, ну, может, трех часов. Сомнений не было, в "эпикризе" констатировалась смерть той девушки. Мила опустилась обратно на стул, не сводя с меня глаз.       — Так ты что-то хотел или пришел поглазеть на документы? Если последнее, то здесь ничего интересного для тебя нет. - В ее голосе слышалось раздражение, видимо сейчас не лучшее время для беседы и шуток.       — У меня закончился раствор для ингаляций... — было меньше минуты чтобы придумать себе отмазку, так что мой мозг, по всей видимости, уцепился за мысль об ингаляции о которой я писал сестре.       — Подожди секунду, — выехав на небольшом стульчике из-за стола, Мила подобралась к стоящему у нее за спиной шкафу с лекарствами и, открыв его, не глядя достала пузырек с лекарством. Вернувшись за стол, она протянула его мне. — Держи. Но завтра утром пропусти ингаляцию. У тебя будет исследование, и нужно посмотреть, как ты дышишь без ингаляции бронхолитика.       — Хорошо, спасибо, — забрав пузырек, я еще раз взглянул в ее карие глаза, и направился к палате. Уже у двери я вспомнил, что хотел сказать. — Мила, у тебя на щеке след от замазки.       — Ой, спасибо. — закрывая дверь в палату я слышал как за постом включилась вода - девушка пыталась смыть белый след с лица.

***

My mother told me                             Моя матерь говорила мне Someday I would buy                                    Однажды я куплю                         A galley with good oars                     Галею с добротными вёслами Sail to distant shores                            Отплыть до дальних берегов Stand upon the prow                             Стоя на носу Noble barq I steer                             Великодушный Посейдон, я веду Steady course to the haven               Неуклонный курс в гавань Hew many foe-men                             Где много врагов       Краем глаза вижу как открывается дверь в палату и вытаскиваю наушник из уха. Мила, стараясь двигаться тихо, берет стойку для капельниц, удерживая ее в одной руке, а пару бутылочек и шприц - в другой. Заметив меня, сидящего в углу кровати, прислонившись спиной к изголовью, она слабо улыбнулась и поставила стойку поближе ко мне, чтобы я мог "прокапаться" не меняя позы. Расправив систему, она поместила бутылочку в специальную нишу и протянула мне шприц с гепарином и конец системы.       — Одного шприца хватит? — девушка вновь была спокойна и даже улыбалась, хотя в глазах все еще читалась легкая грусть.       — Да, спасибо, одного будет достаточно, — забрав у медсестры шприц и конец системы с иглой, я принялся разматывать бинт, под которым скрывался катетер. — Завтра приедет сестра, привезет много вкусного. Я попросил купить побольше m&m's, так что в следующую смену угощу тебя драже.       — Не стоило, — Мила даже слегка покраснела. Вынув из кармана ручку, она направилась к стоящему в углу холодильнику. — Итак, просрочка или запрещенные товары в холодильнике есть?       — И то, и другое имеется. — присоединив шприц к катетеру, я повернул "рычажок", чтобы открыть его и медленно ввел половину шприца.       — Я сейчас начну перерывать весь твой холодильник, а кроме тебя в отделении еще тридцать человек. Ты уверен, что хочешь этого? — Мила наконец-то улыбнулась искренне, а не своей дежурной улыбкой для пациентов.       — Еда закончилась, так что все, что ты найдешь — это подохшую от голода мышь. И как бы мне не хотелось, чтобы девушка осталась со мной подольше, я понимал, что не могу ее задерживать.       Расписавшись в висящем на холодильнике листе, девушка помотала головой, думая о чем-то своем и, сунув ручку в карман, удалилась из палаты.

***

Я проснулся от приступа кашля и возникшей вслед за ним боли в правой половине грудной клетки и чувства нехватки воздуха. Медленно, стараясь не делать резких движений, сел в кровати, в надежде найти позу в которой будет легче дышать. Я чувствовал как в висках стучит - подскочил пульс. Одной рукой я дотянулся до ящика тумбочки и, не рассчитав сил, выдвинул его на максимум с громким противным скрежетом . Нащупав пульсоксиметр, я надел его на безымянный палец правой руки, а свободной рукой, в темноте, я нащупал кнопку вызова персонала. Сквозь закрытую дверь я слышал как по всему отделению разносится трель. Прибор на указательном пальце загорелся желтым - указывая на снижение насыщения крови кислородом. Пульс поднялся до ста ударов в минуту и от стука в висках начинала болеть голова. Закрыв глаза, я обнял себя одной рукой, пытаясь справиться с приступом.       Мила вбежала в палату, зажигая маленький свет над моей головой. Яркий свет раздражал глаза и приходилось жмуриться, но я видел, какой взъерошенной выглядела девушка, видимо она дремала в сестринской. Положив руку на моей предплечье, она слегка потрясла меня, привлекая внимание.       — Что случилось? — девушка снова выглядела встревоженной, но уже достала из кармана телефон - готова вызвать врача.       — Сатурация упала, пульс около ста, болит правый бок. — стараясь говорить как можно меньше, я почувствовал как медсестра стянула с меня одеяло и положила обе ладони на грудную клетку. Открыв глаза я видел как она прижимает к уху телефон.       — Благовещенская Мила Евгеньевна, палата 107. Приступ одышки, сатурация падает, пульс сто пять, боль в правой половине грудной клетки. Отставания при дыхании с пораженной стороны не наблюдается. Начинаю оксигенотерапию, поток четыре, продолжаю динамическое наблюдение за показателями сатурации и пульса. Убрав руки, девушка сунула телефон обратно в карман и убежала из палаты. Вернулась она через несколько минут с набором для оксигенотерапии. Налив в колбу дистиллярованную воду, девушка прикрутила к ней крышку с длинной трубкой. Воткнув ее в расположенный над моей головой порт, и удостоверившись, что все работает, она подключила длинный провод с назальной канюлей к колбе и надела мне на голову. Разместив канюлю у меня в ному, Мила включила подачу кислорода. Дышать становилось легче и в голове прояснялось.       Наконец подошел доктор. Надев еще один пульсоксиметр на другую руку, он начал осмотр. Подняв половину кровати так, чтобы я практически сидел, он надел фонендоскоп и начал слушать мои легкие, периодически говоря Миле, что он слышит.       — Ослабленное дыхание в нижних отделах правого легкого. — девушка нервно кусала нижнюю губу. Она понимала о чем говорит врач - все таки выпускница медицинского университета. — Я создам направление на рентген, вызывай транспортников. Идем, я скажу что ему прокапать сейчас и болюсно введи...       Мила вышла вслед за врачом, кивая и поворачивая в сторону процедурного кабинета. Дышать стало легче, но правый бок все еще болел, из-за чего я не мог принять другую, более удобную позу. Я лежал с закрытыми глазами, громко вдыхая разжиженный кислород носом, ожидая прихода Милы. Вскоре девушка вернулась с еще одной капельницей.       — Не двигайся, я сама все подключу. — Осторожно, стараясь лишний раз меня не тревожить, она сама подключила мне капельницу и осталась рядом. Положив руку на правый бок, он начала стучать одной рукой по другой. Когда приходил профессор со студентами, они делали так же. Я видел, как на ее лбу выступили капельки пота. Посмотрев на меня, Мила заботливо убрала с моего лица выбившиеся волосы и подтянула трубочки, по которым поступал кислород в мой нос.       Транспортная служба была в отделении через пятнадцать минут. Пока двое парней осторожно перекладывали меня на лежачую каталку, Мила подготовила историю болезни и принесла баллон с кислородом, чтобы я мог поехать на обследование и не задохнуться. Каждая неровность пола отдавалась в правую половину тела, заставляя меня корчиться от боли. Единственное, что меня радовало, так это то, что рентгенологический кабинет находится в соседнем корпусе и мне не придется долго терпеть эти ощущения. Женщина, которая меня "снимала", выглядела сонной, она не ждала пациентов так поздно. Встав спиной к холодной стойке, я стиснул зубы, терпя боль, которая вроде как становилась меньше, но все равно беспокоила меня не на шутку. Всего несколько минут требуется на то, чтобы сделать снимок, но для меня эти минуты длились слишком долго. Наконец опустившись на каталку, я попросил немного времени, чтобы отдышаться.       Женщина, делавшая мне рентген, вынесла большой конверт - внутри лежит мой рентгеновский снимок. Путь обратно в палату оказался немного легче. Боль слегка утихла - возможно, я уже к ней привык, или тот укол, который поставила Мила перед исследованием наконец подействовал. Я смотрел в потолок, следя за синей полосой, выложенной плиткой. Поворот, еще один, один квадратик плитки заменили на белый, прервав линию, вновь вперед и полностью синий потолок в лифтовом холле. Приехавший лифт раскрыл двери, и лифтер, стоящий внутри, вышел из кабины, чтобы мужчины могли завезти каталку внутрь. Один этаж вверх, и вот мы снова в отделении. Свет уже выключен и в помещении царит полумрак. Лишь над постом горит единственная лампочка. Повернув голову, я вновь встретился взглядом с Милой, которая поспешила забрать историю болезни и снимок.       — Ты же все равно будешь его смотреть, расскажи потом, как там дела. — мой хриплый голос прервал тишину. Я попытался улыбнуться, но заметив, грустную улыбку на лице медсестры, закрыл глаза.       Мне помогли перебраться обратно в постель. Поднятое изголовье позволяло мне дышать свободнее, но спать в таком положении было неудобно, поэтому я просто лежал и вглядывался в темноту. Завтра, наверное, позвонят маме и сестре, и они снова придут навестить меня. Я совсем забыл ответить сестре по поводу подарка медсестрам, займусь этим завтра утром, чтобы Камилла успела купить перед приходом. В размышлениях я не замети, как уснул. Сквозь сон я все еще чувствовал тупую боль в правом подреберье, но она скорее сопровождала мой сон, не заставляя проснуться.