Дыхание жизни

Раннее утро, на улице уже начинает рассветать, но в палате все еще царит мрак. В больницах свой режим и к нему приходится привыкать, поэтому сон отступил еще полчаса назад, и я просто лежал, погруженный в свои мысли в эти минуты. Наконец из коридора послышался грохот процедурного столика - медсестры начинали ставить капельницы и раздавать градусники. В последнее время у меня нормальная температура, но я все равно брал градусник. Грохот приближался, совсем скоро столик поравняется с палатой и придет моя очередь подключаться к капельнице. Еще три минуты и моя дверь наконец-то открылась. Лежа на кровати с приподнятым головным концом я видел, как в полумраке открылась дверь, девушка в персиковой хирургичке вошла в палату в обнимку с двумя пластиковыми бутылочками и подключенной к одной из них "системе"*. Ее "кроксы" поскрипывали, поэтому она старалась ходить на цыпочках. Повесив бутылочки на штатив, она приподняла его над полом и подошла к моей кровати. Сделав вид, что сплю, я из-под ресниц наблюдал за Милой. Девушка выглядела сонной, она легла заполночь и встала только двадцать минут назад. От нее пахло лекарствами, кофе и остатками ванильных духов, которые практически выветрились. Выбившиеся из-под шапочки пряди русых волос забавно торчали в стороны, а металлический бейджик, который она носила на левом кармане, был перевернут вверх тормашками. Осторожно, все еще стараясь не разбудить, девушка взяла мою руку и положила ее вдоль тела. Она двигалась медленно и аккуратно, периодически задерживая дыхание, будто это поможет ей не разбудить пациента. Склонившись над кроватью, девушка начала разбинтовывать руку, чтобы получить доступ к катетеру. Она была очень сосредоточена, а на лбу выступили капельки пота. Создавалось впечатление, будто она оперирует, а не разбинтовывает мне руку. — БУ! — Когда бинт был полностью снят с моей руки и Мила наконец расслабилась, я резко сел на кровати, напугав ее до белого каления. С громким вскриком, девушка попятилась назад, задев ногой штатив, от чего тот начал падать прямо на меня, но Мила, обладая, по всей видимости, нечеловеческими рефлексами, поймала его на лету. Поставив штатив на место, она сняла маску, согнулась и выставила руку вперед, давая знак, что ей нужно прийти в себя и отдышаться. Когда девушка успокоилась, она расправилась и недовольно посмотрела на меня, согнувшегося в три погибели и ржущего на всю палату. Из-за моего громкого смеха в палату заглянула вторая медсестра - удостовериться, что у нас все хорошо, но не заметив ничего подозрительного, тихонько притворила за собой дверь. — Ты одурел так пугать!? Я уже начала седеть, а ты хочешь чтобы я после этой смены домой вся белая как призрак пришла? — судя по тому, как она занесла руку, Мила хотела дать мне подзатыльник. Но вспомнив, что она на работе, не смогла себе позволить такого в сторону пациента. — Как давно ты проснулся? — Прости-прости, — еле поборов приступ истеричного смеха, я откинулся обратно на подушки и посмотрел на девушку. — Зато ты не выглядишь такой мертвой от недосыпа. Я проснулся минут тридцать назад. — Еще раз так сделаешь и я залью тебе в капельницу мочегонное, а к таблеткам подсыплю слабительное. — вновь наклонившись над моей рукой, девушка принялась снимать с катетера заглушку. — Ты этого не сделаешь. — улыбаясь я смотрел как Мила сняла с катетера заглушку, вынула из кармана шприц с гепарином и, сняв с него иглу, подсоединила его к катетеру. — Только я знаю, что попадает в твою таблетницу и в твои капельницы. — на ее лице сияла улыбка. Нажав на поршень, она начала промывать катетер. — Стой-стой-стой! — почувствовав разливающуюся по руке боль, я непроизвольно сжал рукой одеяло. Остановившись, девушка дала мне время, чтобы боль прошла. Она внимательно осматривала кожу над местом укола, постаралась немного подвигать катетер, предположив, что он уперся в стенку вены, но в итоге решила просто оставить его в покое. Перекинув трубочку капельницы через штатив, она выпрямилась и посмотрела на меня сверху вниз. — Полежи пока, мы закончим ставить капельницы и я сменю тебе катетер, ладно? — дождавшись моего кивка, девушка накрыла "полетевший"* катетер бинтом, вручила мне градусник и вышла из палаты, поправив маску. Запрокинув голову, я глубоко вдохнул и шумно выпустил воздух носом. Дотянувшись до пульта управления кроватью, я привел головной конец в практически вертикальное положение, чтобы нормально сесть. Устроившись удобнее, я сунул градусник в подмышку. Посмотрев на тумбочку, я нашел не законченную пачку m&m'sа и, потянувшись к ней, случайно уронил бинт на пол. Забив на упавший кусок марли, я взял с тумбочки пачку драже. Коротая время за поеданием сладкого, я старался особо не шевелить рукой с катетером. Через минут десять вернулась Мила. В руках она держала металлический лоток, в котором лежал набор для постановки катетера, накрытый сверху парой перчаток синего цвета. Прижав к себе рукой, девушка несла прямоугольную подушечку серого цвета, которую подкладывают под руку когда берут кровь. — Я зажгу свет, ладно? — не дождавшись моего ответа, девушка щелкнула выключателем, и яркие лампы на секунду ослепили меня. Проморгавшись, я посмотрел на медсестру, которая положила лоток на тумбочку и отправилась в угол палаты за стулом. — Хочешь m&m's? — пока Мила не надела перчатки, я могу ее угостить. — Если можно, парочку, пожалуйста, — вынув небольшую горсточку из пачки я насыпал ей в ладошки, которые она сложила лодочкой. — Спасибо, обожаю эти драже. Как дела с температурой? — Не за что. Если хорошо поставишь катетер - дам еще, — улыбнувшись, я отложил практически пустую пачку драже. Вынув из подмышки градусник, я покрутил его в руках, пытаясь разглядеть черную полоску, — Тридцать...шесть и восемь. Здоров как бык. Мила улыбнулась и кивнула на лоток, в который я мог положить термометр. Закинув в рот оставшиеся три драже, девушка обработала руки антисептиком. Когда кожа высохла, Мила начала натягивать перчатку на руки. — Ну что, начнём? — закончив с приготовлениями, девушка села на стул и положила подушечку на прикроватную тумбочку. Стараясь особо не двигать рукой с катетером, я спихнул с себя одеяло и аккуратно сел. Вытянув руку вперёд, я разместил её на подушечке. Пока я садился, Мила открутила крышечки на спиртовом растворе, который использовался для дезинфекции кожи перед и после инъекций. Вынув из бумажного белого пакета несколько пучков стерильной ваты, она смочила их антисептиком и положила в лоток. Взяв из лотка рулонный пластырь, девушка начала отрезать от него полоски, подготавливая все к манипуляции. Когда я уселся, Мила повернулась ко мне, наклонилась к руке, смочила пластырь спиртовым раствором и начала отдирать его. Поморщившись, я терпел эпиляцию пластырем, стараясь не дёргаться. Экзекуция длилась около минуты, не смотря на то, что смоченный пластырь отходил лучше, чем сухой. Отодрав пластырь со всех сторон, девушка взяла ватный шарик, который заранее заготовила и, приложив его к месту вкола катетера, вынула его из вены. Отложив его в лоток, медсестра взяла ленточку-пластырь и, прижав ватку, зафиксировала её. — Ну что, первая часть программы выполнена. Минут через десять можешь снять пластырь. — Выпрямившись, девушка слегка поерзала на стуле, чтобы расслабить позвоночник и приступить к постановке катетера. — Ещё немного и ты заслужить вторую порцию m&m's. — улыбнувшись, я убрал с подушечки правую руку, с которой Мила сняла катетер, и положил на её место левую. Взяв из лотка жгут, девушка вновь склонилась над тумбочкой. Наложив жгут чуть ниже локтя, она принялась крутить руку из стороны в сторону, ища вену, в которой будет стоять катетер. Я смотрел на свою руку, на которой проступили синие вены, прям просящие ткнуть в них чем-нибудь острым. Выбрав вену, девушка вскрыла новый катетер, взяла смоченную антисептиком ватку и, выдохнув, принялась к постановке. Обработав место на предплечье, девушка зафиксировала вену пальцем левой руки и аккуратно ввела катетер. Резко выдохнув, я перетерпел секундную боль и продолжил наблюдать за тем, как Мила вынимает из катетера иглу, увидев в капсуле кровь, подсоединяет переходник и фиксирует конструкцию специальным пластырем, который сверху, для подстраховки, закрепляет обычным. Закончив с постановкой катетера, девушка аккуратно перебинтовала руку и выпрямилась, довольная своей работой. — Поздравляю, в этот раз все прошло удачно. — улыбнувшись, я посмотрел на Милу, которая убирала все бумажки, оставшиеся от пластыря, и упаковку катетера в лоток. — Да, с прошлого раза я "прокачала скилл" постановки катетера. — не смотря не то, что лицо Милы было скрыто медицинской маской, по её глазам было видно, что она тоже улыбается. — Спасибо, теперь я вновь могу подключаться к капельницам. А ты, кстати, заслужила свой m&m's. - Наклонившись, я открыл Нижний ящик тумбочки откуда вынул коричневый пакетик драже, который попросил купить специально для Милы. — Ой... Спасибо.. Я думала ты мне просто ещё несколько штучек дашь. Мне очень приятно. Спасибо... — девушка, почему-то смущенная таким подарком, повернулась ко мне боком, поставив кармашек, чтобы не трогать угощение грязными перчатками. — Ты благодаришь меня так, будто я тебе целый завод подарил. — Приподнявшись, я взял шприц с гепарином и развернул систему, чтобы Подключиться к капельнице. Открутив заглушку с переходника, я промыл новый катетер и, сняв с системы иглу, подсоединился к капельнице. — Чтобы ты мне подарил завод, мне нужно каждый день ставить тебе катетеры, — Взяв лоток, девушка подождала, пока я спокойно лягу обратно в кровать. — Увидимся завтра, меня снова через сутки поставили. — Тогда хорошего дня. Отдохни как следует, чтобы завтра быть бодрой. — помахав девушке свободной рукой, я проводил ее взглядом. Осталось всего двадцать пять часов и я снова ее увижу. *** В тот же день я смог впервые выйти из своей палаты. Отделение совершенно не изменилось с моего последнего посещения. Так как моя палата располагалась напротив сестринского поста, то стоило мне открыть дверь, как моему взору открывался холл. В левой части прямоугольной зоны отдыха располагался сестринский пост. Деревянный стол, на который установлена конструкция, не позволяющая видеть документы, которые вечно были разложены по столу, компьютер, за которым медсестры проводили половину своего рабочего времени, и самих медсестер. По правую руку располагалась пара диванчиков, стеллаж с книгами и пурифайер*. Завидев на стеллаже книгу, которую я уже давно хотел прочесть, я пару часов проводил на диванчике, наслаждаясь чтением. Сегодня я тоже решил посидеть в зоне отдыха, почитывая книгу и наблюдая за тем, как Мила, пришедшая на смену, работает на посту. Ее тонкие пальчики быстро стучали по клавишам когда она вносила какие-то данные в программе. Иногда ей приходилось сверяться с листочками, которые были развешены по верхней части стола. Я смотрел на ее сосредоточенное лицо, прикрываясь книгой, не в силах продолжать чтение. Через минут пятнадцать она закончила работать за компьютером и вынула из подставки для документов стопку разноцветных журналов. Открывая все новые и новые ящики стола, девушка клала сверху на журналы какие-то папки, листы отчетности и альбомы. Положив последний журнал, Мила грустно осмотрела получившуюся кипу макулатуры и, взяв верхнюю папку, принялась за бумажную работу. Запомнив страницу, на которой закончил читать, я положил книгу на место и, поднявшись, направился к сестринскому посту. — Давай я тебе помогу? — девушка, сосредоточившись на бумагах, не заметила как я подошел, поэтому вздрогнула, услышав мой голос совсем близко. — Пугать меня - твое хобби? — повернувшись ко мне в полоборота, девушка посмотрела на меня, крутя в руках ручку. — Сегодня суббота, камеры выключены, поэтому если хочешь, я дам тебе пописать пару журналов, но не допусти ошибок, хорошо? Проведя пальчиком по корешкам папок, Мила вытащила две синие папки из центра стопки, открыла их и, удостоверившись в правильности свего выбора, протянула их мне. — Смотри, это журнал постановки катетеров. Здесь тебе надо только поставить время, спиши с графы выше и поставить мою фамилию, — Сняв с кармана бейджик, девушка вложила его в первый журнал, — Второй журнал - уборка палат, ничего не пиши в графе с номером твоей палаты, я ее сама заполню, так как по графику твоя палата подлежит генеральной уборке. Если все понял, то можешь занять кресло с столиком. — она указала себе за спину, где располагалось кресло с придвигающимся столиком. Вчера вечером я видел, как его вносили в отделение. Я внимательно слушал медсестру, стараясь запомнить все, что она мне скажет и не подвести ее. Сегодня она выглядела бледной, из-за чего синяки под глазами казались еще больше и темнее. Кивнув, я поплелся к креслу, по пути проговаривая инструкции еще раз, чтобы ничего не забыть. Плюхнувшись в кресло и скинув ношу на придвижной столик, я наклонился и открыл первый журнал. Металлический бейджик привлек мое внимание, поэтому я взял его в руки, чтобы разглядеть получше. В самом верху небольшого металлического прямоугольника располагалось название больницы с какими-то аббревиатурами. Под названием больницы располагалось название отделения, а еще чуть ниже крупными буквами было написано ФИО девушки. "Благовещенская Мила Евгеньевна". И в самом низу строчка, обозначавшая ее должность - медицинская сестра палатная. Положив перед собой бейджик, я принялся заполнять журнал, следуя инструкциям, полученным ранее. Вскоре я втянулся и мне уже не приходилось каждый раз смотреть на кусок металла, чтобы правильно написать ее фамилию. На заполнение двух журналов ушло минут пятнадцать. Когда до конца заполнения второго журнала оставалось меньше двух страниц, на все отделение послышался мерзкий писк. Подняв голову, я посмотрел в сторону Милы. Девушка, поднявшись со своего места направилась в палату, расположенную через одну от моей. Над дверью палаты красным цветом горела лампочка, оповещающая персонал о том, что кому-то в палате требуется помощь. Зайдя в палату, девушка выключила оповещение и вновь стало тихо. Пару минут она оставалась в палате, но когда дверь снова открылась, я по выражению ее лица понял, что что-то не так. Прижав к уху телефон, девушка спешила к посту. — Благовещенская Мила Евгеньевна, палата 118. Со слов матери: час назад девушка пожаловалась на усталость и решила поспать, однако сейчас мама не может ее разбудить. На мои слова не реагирует, пробовала ее потрясти - реакции нет. Дыхание сохранено. Глаза приоткрыты, стонет. — Внеся новые данные в компьютер, девушка выключила телефон, положила его в карман и, повернувшись, направилась ко мне. — Иди в палату, я сама закончу журналы. — девушка старалась выглядеть спокойно, но ее резкие движения и бегающие глаза показывали, как она напугана. Не произнося ни слова, я поднялся с кресла и поплелся в свою палату. Мила закинула журналы на пост и побежала в палату к пациентке. Я все еще стоял в коридоре, когда она открыла дверь и вбежала в 118 палату. Замерев в коридоре, я смотрел на палату, за дверью которой скрылась Мила. Когда она только входила, я успел разглядеть немолодую женщину с черными волосами, которая стояла на коленях и рыдала, держа кого-то за руку. Дверь быстро закрылась, и я остался один в коридоре. Уже входя в палату я услышал, как с характерным писком открылась магнитная входная дверь, и как мужчина в хирургическом костюме на всех парах бежал в палату, куда его вызвала Мила.