Феникс

«Бегство — лучшая стратагема» «Сохранять свои силы, избегая открытого противостояния»*

«Легион Разведки вернулся с огромными потерями. Хоть бы Берхим, Гриша и Эвелина справились. Все же это произошло очень не вовремя. Почему они не могли прийти на следующий день после вылазки! Но не думаю, что у меня была бы другая возможность столь "правдоподобно" скрыться, останься я в тот день на месте.

У него пока слишком мелкое звание, чтобы из газет или сплетен узнать выжил ли он, да и такие новости не доходят до мест подобных этому. А вот пересуды о жестокой расправе над девушкой лекарем в Шиганшине, до сюда все-таки доползли. Пока надо переждать. Как раз хватит времени, чтобы привести этот дом и мастерскую в более-менее нормальное состояние, сейчас здесь совсем невозможно находится, но альтернативы у меня нет. Надеюсь, я смогу выжить, к тому же я должна помочь ещё нескольким людям, быть может, от этого будущее повернётся в лучшую сторону.»

***

      Она возвращалась домой. Надо было подготовить аптечку для завтрашнего тяжелого дня и поспать хотя бы пару часов. Ей оставалось идти минут пятнадцать, но чёрт её дернул свернуть в сторону одинокой скамьи на холме, уж очень кроваво-красным был закат уходящего дня. Лишь ненадолго заглянуть туда, откуда почти не видно этих стен, клетью обхвативших несчастных людей. Ну, может, ещё спеть что-нибудь заунывное минуток на шесть и продолжить идти. Но задержаться пришлось намного сильнее, чем она рассчитывала. – Здравствуй, красавица! Давненько не виделись. Резко развернулась, услышав приторно журчащий голос, и устало процедила сквозь зубы что-то на подобии «чтоб тебя черт побрал». – Ну, здравствуй. Тебе что-то нужно? – Ох, как ты меня не любишь, аж сразу к делу. А как же светская беседа о погоде? А обсудить какой прекрасный закат, цвета твоих ланит**, пылающих праведным гневом, расцвел сегодня на небе, душа моя? Тёмный силуэт мягкой кошачьей походкой приблизился к скамье, и легким движением на ней устроился, поставив одну ногу на сиденье и положив на колено руку. – Ты мне зубы-то не заговаривай. Зачем приперся? – Как грубо, я ожидал более теплый прием. Но даже несмотря на всю твою холодность ты мне все ещё симпатична, птичка. Я искал тебя по всему городу, чтобы сделать предложение, от которого невозможно отказаться. У Теймри нервно дернулась бровь. Неожиданно молодой мужчина стремительно подался вперед и порывисто схватил её за руки, в волнении сжимая предплечья слишком сильно. – Переедь со мной в Митру! Девушка застыла от шока, и собиралась было хорошенько вмазать наглецу, но отчего-то задумалась. Уловив на её лице замешательство, молодой человек с двойным упорством начал убеждать её переехать с ним в столицу. – Мне предложили хорошую высокооплачиваемую работу в военной сфере, абсолютно законную, ты не будешь ни в чем нуждаться. У тебя будет больше возможностей развернуться, даже с изготовлением протезов, рисованием или пением. Будешь заниматься, чем душа пожелает, а не штопать раны самоубийц или обслуживать алкашей в захолустной вшивой таверне за гроши! Будешь в полной безопасности, а не как здесь! Знаешь, сколько раз я тайно убирал с дороги, идущих за тобой поздно вечером, после работы, пьяных мужланов с сальным взглядом? Тебе здесь не место. Да, ты бываешь груба и умеешь выругаться крепким словечком, но я ни за что не поверю что эти руки – руки дочери кузнеца. Я видел вдоволь людей из маленьких городов и деревень, они не умеют держать спину столь гордо и прямо как ты, звук их шагов схож со звуком, с которым в землю вгоняют сваи на стройке. Они не представить себе не могут сам факт существования и одной сотой терминов, которые ты используешь, и многие даже не умеют читать, что уж там говорить о декламации стихов наизусть. Ты здесь погибнешь. На какое-то время они так и застыли молча, в одной позе.

«С одной стороны это решило бы абсолютно все мои проблемы, но с другой…»

Ему казалось, что она смотрит куда-то вдаль, сквозь него. Но он ждал ответа. – Я не знаю, что с тобой произошло, и какие на самом деле дороги привели тебя в Шиганшину, но…– она оборвала его на полуслове. – Какая роскошь. И что же ты хочешь взамен? Он промолчал. Лишь сильнее стиснул ладони, вокруг её запястий. – Ты ведь понимаешь, я не смогу дать тебе то, чего ты так желаешь. – Дай нам хотя бы шанс. Возможно, если пройдет время, то… – То что? Стерпится, слюбится? Вгляделась в его лицо. Да, он был красив, особенно в этих закатных лучах. Смуглая гладкая кожа, угольные волосы, маленькая родинка на левой скуле. Хотя на её вкус слишком смазливый. Если раньше считали, что людей вылепили из глины, то этого человека явно сделали из текучей патоки. Внутренне её даже передернуло оттого, насколько клишированной и сопливо-телячьей сейчас выглядит их встреча.

«Ещё бы на колено встал, и замуж меня позвал. Я бы честно подумала над тем, чтобы согласится.»

Тоскливо опустил взгляд. – Есть ли хотя бы малейшая вероятность, что ты согласишься? – Нет. – Любовь моя, как ты жестока.

«Я тебя спасаю, дурик. В столицу могли позвать только в военпол, так что про «абсолютно законно» ты мне явно лапши на уши навешать хотел. Если верить тому, что меня уже ищут, тебя свои же загрызут, как только узнают кто твоя сожительница. В лучшем случае сам меня в пыточную потащишь, в худшем вместе со мной рядом связанный пойдешь.»

В какой-то момент даже пожалела, что не может полюбить того в кого сама тыкнет пальчиком. Но все же его привязанность к ней, казалась нездоровой. Возможно, это играло существенную роль в её внутреннем непринятии.

«Даже сердцем собственным управлять не могу, боюсь представить, что будет в будущем.»

Медленно осел на колени и уткнулся лицом ей в живот.

«Вот актер, а. Готова поспорить, что он знал, что я отвечу и был к этому готов, а сейчас просто на жалость давит. Не настолько он глуп, чтобы строить таких размеров воздушные замки.»

– Ну, что, удобно? – Очень. Как под меня делали. Услышав усмешку в его голосе, и поняв, что все точно, так как она думала, не задумываясь, влепила ему звонкую затрещину. В тот же момент он резво отскочил от нее и с хохотом устроился на лавочке в той же позе что и до этого. – А удар потяжелее стал. Кузнечный молот? – Он самый. – Ой, душа моя, тяжело придётся тому храбрецу, что осмелится взять тебя в жены. Хотя я ему даже завидую. Тихо прыснула от смеха. – Ты где пропадал все это время? Твои ребята даже ко мне приходили, потеряли тебя совсем. В тот вечер они просидели до первых звезд. Он предлагал проводить её до дома, но она отказалась.

***

      У Джерта сложилось стойкое впечатление, что на похороны бойкой девицы пришел весь город. Всего за год она успела много где отметиться, улыбчивую бесконфликтную работницу таверны знал каждый второй. Помощницу лучшего в стенах врача, каждый пятый. Неплохого средненького кузнеца каждый двадцатый. Было много солдат из разведки, в основном молодняк, но и многие матерые ветераны тоже пришли. Как и он сам. Сегодня не должно было быть отгулов, но под его присмотром отпустили всех. Когда он смотрел, как закапывали пустой гроб, что-то противное скреблось под воротником. Над толпой людей повисло нечто гнетущее, гиблое, прибивающее к земле. Но на одну группу, стоявшую ближе всех к могиле, было больно смотреть, почти физически. Семья Йегеров: Гриша, держащий на руках, маленького, ничего ещё не понимающего Эрена, и тихо рыдающая Карла. Были около них и несколько ребят из разведки, и даже Берхим с Эвелиной из лазарета. Рядом с, даже чересчур, сухими глазами стояла мощная Паула, изредка, скорее, для себя приговаривающая, что может оно и к лучшему. – Вот тебе на… Девчонка ж ещё совсем молоденькая была. Семнадцать лет всего. И такая мучительная смерть. Очень многое ему казалось странным в этом происшествии. Да и с самой девчонкой много не состыковок получалось, вспоминая даже их первую встречу.

«Неспроста это…»

Дом опечатали, поставили человек шесть в охрану, даже Гришу не пустили. Хотя караульные недоумевали, зачем такая строгая охрана бедному домишке, из которого и украсть то нечего. Все что можно было, уже оттуда вынесли. Гриша обратился за помощью к Шадису, но и ему разрешение не выдали.

«Дом на отшибе, живет одна девушка, самая легкая цель для грабителей. Ещё живую могли унести, чтобы продать на черном рынке, в рабство или ещё куда, тут тоже понятно. Но что-то мне все-таки здесь не нравится.»

***

Сегодня он долго не мог уснуть. Перед глазами скакали красные пятна. Поднялся с кровати, стараясь не разбудить, чутко спящую, Карлу. В кабинете должно было остаться снотворное. Затворил скрипучую дверь, упал на стул. Глаза болели и слипались, но он знал, что это ложное ощущение. Как только опять ляжет – все пройдет. На столе стоял маленький рисуночек в рамке. Его нарисовала Теймри, точнее Даша, пока ещё жила с ними. Он один знал, кем она была, как её звали и как тяжело ей приходилось. И один догадывался, что произошло с ней на самом деле. Мясорубка военной полиции не знает осечек. Кроме одной. И эта осечка станет смертельной для годами отточенной системы. Она напоминала ему его милую младшую сестру Фей. Однажды он прямо ей об этом сказал. Она расплакалась и долго не могла успокоиться. Она и впрямь стала дорога ему, как младшая сестра или дочь. Но вот и она столь жестоко и мучительно ушла из жизни. Он обязательно изменит этот отвратительный мир.