1 – Пёс
24 апреля 2022 г., 10:00
2015 год
— А ты на меня своего цепного пёсика натрави! — горланит уже-не-партнёр Серёги и тычет среднем пальцем в Олега. Панорамные окна пропускают, пожалуй, слишком много света, и печатка на этом тощем пальце, устремлённом ему в грудь, сверкает слишком претенциозно. Медленно растекается под кожей жаркое клокотание, и Олег делает даже не шаг — полшага вперёд. Этого достаточно, чтобы уже-не-партнёр отшатнулся и нервно поправил галстук. — Что? Застрелишь меня? — сипло вопит он. Как трясутся его поджилки, Олег чувствует даже из-за плеча Серёги. Но снисходительным быть к жалким трусам не умеет. Поэтому делает ещё полшага и с довольной улыбкой рокочет мягко (мог бы и нараспев, когда бы умел): — Застрелю. Дёргается бывший партнёр, вздрагивает Серёга — оба знают, что Олег не вытащит пистолет и не пустит пулю меж глаз, как бы зол ни был. Но также знают, что Олег может это сделать, иначе бы ствол в руки не брал. Уже-не-партнёр усмехается бравадно, хотя если б не нужно было держать лицо, наверняка, скатился бы в истерическое хихиканье, и заявляет: — У тебя много партнёров. И я имею среди них влияние, в отличие от тебя. — Да. Поэтому мы всё оформим по закону, — спокойно выдыхает Серёга. — Завтра я пришлю к тебе своего юриста. Он оформит. Я больше не намерен терпеть твоё обогащение за мой счёт. Я давал тебе шансы, но ты их все успешно упустил. Теперь уходи. — Нет. Серёга протяжно вздыхает. Он говорит спокойно, с холодным безразличием, однако Олегу известно, какой пожар свирепствует внутри него — почти такой же, как у него самого. Сочувствующе скользнув пальцами вдоль ладони Серёжи, холодной и влажной, Олег бормочет: — Может, всё-таки вышвырнуть его? Могу из окна: быстрее, чем по лестнице спускаться. Олег едва уловимо улыбается и краем глаза следит за Серёжиной мимикой. Он коротко ухмыляется уголком губ — всё, что может позволить себе молодой преуспевающий бизнесмен среди акул. Зубоскалит и бывший партнёр. Неприятненько так — издевательски. — Не надо, Олег, — смиренно качает головой Серёжа. — Мы же люди. А люди должны договариваться друг с другом. Давай тогда я завтра вместе с юристом подъеду, и мы обсудим все детали. Чтобы ни у кого не осталось претензий. Олег досадливо поскрипывает зубами: филантропизм Серёжи ему до сих пор не понятен. После стольких лет напряжённой борьбы за своё дело, за свою идею (за эти годы их с Серёжей кидали, убивали, позорили, заворачивали!) он всё ещё верит в людей. Затаив дыхание, Олег наблюдает, как с гулким хлопком они жмут друг другу руки, видит, как стиснуты зубы Серёжи, как змеистая поганенькая ухмылка пляшет на губах пока ещё полу-партнёра. — Приятно иметь с вами дело, — он поднимает невидимую шляпу и замирает у двери. — Сразу видно, что вы человек правильный. Знаете, что пёсика надо держать на коротком поводке. Он устремляет на Олега нахальный взгляд и не уходит — ждёт, когда чаша пламени переполнится и обрушится на него обжигающими ударами. А Серёжа — Сергей! — вместо того, чтобы позволить вмазать ему на прощание хорошенько, по-мужски, по-человечески, кладёт ладонь на его грудь. И это лёгкое прикосновение бьёт по солнечному сплетению хуже любого удара. Олег цепенеет. И выдох срывается с губ только одновременно со свистом, с которым закрываются двери. Олег отшатывается на пару шагов, похрустывая кулаками. Под кожей что-то жжётся так больно, так колюще, что сил нет терпеть. — Серёжа… — осторожно тянет Олег. — Что… Что это было? Ты… Ты его просто отпустил! — Да, — Серёжа смотрит из-под ресниц виновато, но тут же, опустив взгляд, устало падает в кресло. — Я понимаю, он не самый приятный тип, ещё и вор, но он нам нужен. Он запросто обрушит наши акции, а этого никак нельзя допустить. Я обещал нашим грандиозный праздник. Серёжа с блаженной улыбкой прикрывает глаза: наверное, представляет во всех красках Новый год в их детском доме — такой Новый год, о котором они мечтали ночами, соорудив из подушек и одеял палатку меж кроватями. Олег может его понять, но принять — не может. — С ним можно было не так церемониться. Серёжа кривится с пренебрежением: — Да, он не самый приятный тип, но времена насилия уже давно прошли. Лучшая месть ему — лишение денег. Как только разорвём с ним контракт, я напишу, куда следует, и его прижмут. Нам нельзя терять наш бизнес сейчас, когда "Вместе"... — Плевать я хотел на бизнес. То, что он сказал, — это уже не бизнес, а я! — Олеж, я понимаю… — Не понимаешь, — отрубает Олег и неожиданно даже для самого себя делает шаг не к Серёже — на Сергея. — Не понимаешь. Я тебя не виню. Может, ты не видишь, может, ты хочешь этого понимать. Но мне надоело. Я человек и друг, а не цепной пёс, которым можно повелевать. И которым меня все считают. — Мне тоже неприятно, когда тебя так зовут. Да и общаться с ними всеми неприятно. Но надо. — Кому? — Нам. — Нам? — горько усмехается Олег. — А я уже и забыл это «нам». И не уверен, что оно было. Сергей поднимается, а Олег рефлекторно делает шаг назад. — Мы столько прошли… — Вот именно, — рычит Олег, — мы достаточно прошли, чтобы я понял. Идите вы к чёрту, Сергей… — Олег! — Сергей с небывалой прытью хватает его за рукав, его взгляд лихорадочно шарит по его лицу. — Да что с тобой такое! У нас же ближе друг друга нет никого! Мы всегда всё делали вместе! Всегда! Сергей кричит, его голос чуть ли не на визг срывается, и Олегу ужасно больно смотреть на такого друга; но быть на коротком поводке — больнее. Конечно же, он ничего не забыл. Он помнит их первую драку, их первое рукопожатие. Помнит, как Серёжка помогал ему с уроками, а он помогал Серёже с неприятностями, который тот всегда умудрялся находить невероятно талантливо и искусно, как никто другой. Помнит, как они болезненно расставались, когда их пути разошлись: Серёгина в институт, а его в армию. Помнит, как радостно встречались спустя три года разлуки. Другие, повзрослевшие, вкусившие жизнь и ощутившие почву под ногами, но всё-таки прежние. Самые близкие, ближе, чем кровные братья, люди. Которые всегда всё делали вместе и поровну тащили ответственность за дела: Серёжа — морально, Олег — материально. И не помнит, когда вдруг Серёга, его Серёжа с тонко чувствующей натурой, превратился в Сергея Разумовского — таинственного бизнесмена, филантропа, богача, о котором говорили все (а девушки — с придыханием). А он, Олег Волков — какая ирония: в его Цербера. — Ты не оставишь меня! — до надрыва в голосе вопит Сергей Эти слова бьют наотмашь хуже пощёчины. Олег вырывается из хватки Сергея, заставляя его упасть обратно в кресло, и швыряет пиджак поверх рабочего ноутбука. Сверху с грохотом приземляется пистолет. Руки Сергея дрожат, касаясь вещей. А потом он поднимает на Олега какой-то безумно болезненный взгляд и сипит: — Ты не посмеешь… — А что ты сделаешь? — кривится Олег. — Грохнешь меня? Ну попробуй. Я не нужен тебе больше, Серёжа, у тебя уже куча людей, которые решают твои проблемы деликатно. И вообще выполняют функции цепных пёсиков получше меня. А я… Я таким пёсиком быть не хочу. — Ты… Ты не пёсик, — отрешённо качает головой Сергей. — Правда? А кто же? Я начальник охраны — это то же самое. — Нет! Ты… Ты самый близкий мой человек. Без тебя я останусь один. Олег замирает, но лишь на мгновение. Хочет поверить, но места вере внутри отчего-то не находится. Поэтому он выдыхает сквозь зубы: — С близкими так не поступают. Никогда. На моё место возьми Петьку — он славный малый, да и молоть языком горазд. — И куда же ты пойдёшь? — от ядовитой улыбки чешутся кулаки: Сергей делает всё, чтобы задержать Олега, остановить, привязать к себе намертво. Олег не поддаётся. — Там, где мне самое место, — глухо рычит он и выходит, жалея, что самозакрывающейся стеклянной дверью не хлопнуть. В квартире его уже ждёт собранная сумка и подписанный контракт.
