»» sixteen year hell

      вывески пестрят цветами, создавая кислотное месево в огнях ночи. подъезд, с разбросанным на пороге стеклом от битых бутылок, ничем не отличается от самого обычного входа в магазин, только голубая сверкающая вывеска выдает тот факт, что это вовсе не какой-то там супермаркет. чуя одет достаточно просто, как может показаться: на его голове давно купленные солнечные очки с круглыми линзами, чёрная полупрозрачная кофта, что слегка мерцает вшитыми мелкими блёстками, укороченный пиджак и, ну до жути, облегающие его худощавый силуэт, штаны тёмного цвета. он выглядит элегантно. конечно, явно немного по-пидорски из-за слегка просвечивающей грудной клетки, зато это намного лучше, чем пойти в изношенных домашних вещах. упаси бог пойти в брюках, которые рыжеволосый надевал на учёбу. чуя держится молодцом: спору нет – он достаточно маленький в размерах, чтобы выглядеть грозно и властно, особенно с настолько высоким тачихарой рядом. однако то, как он мнётся и переступает с ноги на ногу и сводит брови, делают из маленького шестнадцатилетнего дурачка настоящего привлекательного юношу. ну, конечно, ни один мужчина даже не догадается попросить у него паспорт до того, как заказать виски с колой. — может, мы куда-то сядем? музыка громко бьёт по ушам, создавая ощущение головокружительной вечеринки, но пока чуя может лишь смущённо посасывать из трубочки яблочный сок, купленный мичизу в клубе. — разве ты не хочешь потанцевать? тачихара опешил, предприняв попытку осмыслить сказанное его другом, а после чего щёлкает последнего по носу. очки съезжают на глаза, вынуждая накахару на мгновение зажмуриться. — я не умею. — да не дури, – старший моментально закатывает глаза, проводя рукой по жёстким, прямым волосам у себя на голове, – две недели назад в тебя достаточно было стакан залить, чтобы ты лез на пилон и– — если ты сейчас же не заткнёшь свою пасть, то я помогу тебе это сделать. разве чуя будет скрывать свою истинную, злобную и враждебную натуру, даже если мичизу – парень, на которого чуя, грубо говоря, мог подрочить? — ой-ой-ой, какой опасный, — тот издаёт что-то на подобие недовольного бурчания, затем разворачивается к стоящему у стены парню спиной и, кажется, даже не собирается отныне с ним разговаривать. слишком сильно это его задело. и накахаре действительно обидно. ну, ничего, он переживёт, или найдёт какого-нибудь другого интересного парня, или юан позвонит, или какой-нибудь бармен вдруг освободится и будет готов помочь с правиться с душевной тоской чуи хотя бы на время. или же тачихара найдет более интересного парня и будет пить уже с ним, а чуя будет стыдливо сидеть в туалетной кабинке и жалеть, что он, блять, не любит танцевать, выбросит все послания, которые хотел отправить этому слепому козлу, и наконец, врежет ему между ног в отместку за всё. музыка становится ещё громче (хотя, казалось бы, куда ещё больше?), тела всё сильнее трутся друг о друга, и никто уже не стесняется. время без пятнадцати полночь, всем уже давно плевать, кто пьян, а кто – нет. всё-таки, это клуб: вроде такое интимное, но вместе с этим и то место, которое создаёт ощущение какой-то важности и нужности, ведь ты – единое целое всего это разврата. чуя видит его силуэт. он видит объект своего обожания и причину ночных слёз, наблюдает из-за макушек других людей и очень старается читать по губам, совсем не замечая того, как отчаянно его рвёт от желания прямо тут же пнуть урода, который сейчас так беспечно болтает с его тачихарой рядом, улыбаясь и попивая точно такой же яблочный сок. кажется, его вот-вот затрясёт от злости. голубоглазый точно сейчас разревётся и потребует к себе внимания, прямо как ребёнок, коим он по сути и являлся. внезапно нечто, как чуе показалось, очень хрупкое, но большое, со всего размаху врезается в чую. это "что-то" ударяется лбом о его и без того едва живые очки и с силой прижимает к стенке, вынуждая испуганно вскрикнуть и едва ли не вылить в обидчика уже второй стакан сока в лицо. — смотри, куда прёшь, придурок. проблемы с координацией? чуя даже не замечает, как его голос начинает слегка дрожать, потому что на долю секунды из-за прожекторов ему кажется, что тёмная, пушистая макушка оказалась окровавленной. рука крепко цепляется в небольшое плечо чуи, берёт его за опору и явно нетрезвый незнакомец наконец-то встаёт на ноги. шатен жмурится и, слишком неожиданно для чуи, открывает глаза. сказать, что у последнего живот скрутило – ничего не сказать. во-первых, эта громадина была просто невероятных размеров, и в целом не особо-то и понятно, как рыжий до сих пор жив после этого столкновения.

а ещё этот самый столб просто был красив.

выделяющиеся скулы вкупе с плоскими губами делали его похожим на азиата; густые брови лишь подчёркивали его небольшие тёмные глаза; затупленный подбородок выделялся на фоне его лица; растрёпаная шоколадная копна волос лишь прибавляла небрежности и неряшливости к виду наглеца. с виду, парню было максимум двадцать лет и, кажется, он выпил больше чем один шот за этот вечер. — могу я как-нибудь извиниться? чуя открывает рот, однако не может ничего сказать. он стал стоять как вкопанный, однако спустя мгновение, его ноги затряслись. тяжёлая рука всё так же неприятно давила на плечо, вынуждая бедного юношу скривиться от неприятных ощущений и с какими-то непонятными эмоциями смотреть на виновника происшествия, едва держа в руках полупустой стаканчик. — конечно же, нет! не трогай меня, придурок. он краем глаза замечает то, как мичизу точно также, только ещё более вульгарно перекрывает проход другому парню, что-то ему бормоча на ухо и прижимая к стенке. — хотя, стой. извини, я поспешил. в принципе, ты можешь кое-что для меня сделать. его голос в очередной раз дрожит, но, тем не менее, он наконец-то может свести брови вместе и, прикусив нижнюю губу на почве нервов, накахара неожиданно берёт опешевшего шатена за руку и тянет его на себя. — купи мне выпить и поболтай со мной. надо было видеть его слегка удивлённые глаза, но незнакомец глупо и добродушно кивает, наконец-то шагая к барной стойке.

неужели всё оказалось настолько просто?